письмо № 122
| от кого: | Кут Хуми | написано из: – |
|
кому: |
А.П. Синнетт | получено 24 марта 1882 в: Аллахабад, Индия |
содержание: Посещение Махатмой К.Х. У. Эглинтона. О Хьюме.
V55, ML89, ПМ51 (?)
Письмо 122
К.Х. — Синнетту Получено в Аллахабаде утром 24 марта 1882 г.
Письмо о задуманном феномене на борту парохода «Вега». Получено в Аллахабаде 24 марта 1882 года.
Добрый друг, отправляя это письмо, я не буду повторять вам снова все те многочисленные возражения, которые могут быть с полным правом выдвинуты нами против спиритуалистических феноменов и их медиумов. Мы свой долг выполнили; но поскольку голос истины прозвучал через тот канал, который пришелся по душе не многим, его объявили ложным, а вместе с ним и весь оккультизм. Время споров прошло, и близится час, когда миру будет доказано, что оккультная наука, вместо того чтобы быть, выражаясь языком д-ра Р.Чемберса[1], «суеверием сама», как склонны думать некоторые, является, наоборот, просветителем и разрушителем всех суеверий.
По причинам, которые вы поймете, хотя поначалу и будете склонны видеть в этом несправедливость (по отношению к вам самим), я решил в виде исключения сделать то, чего не делал никогда, а именно: явить себя в облике другой формы и, возможно, личности. Поэтому у вас нет причин завидовать Эглинтону в удовольствии увидеть меня персонально, беседовать со мной и быть «потрясенным» мною и последствиями моего визита к нему на борту «Веги»[2]. Это произойдет между 21-м и 22-м числом сего месяца, и, когда вы будете читать мое письмо, все случившееся будет уже «видением прошлого», даже если Олькотт отправит вам это письмо сегодня[3].
«Всё окутано сплошной тайной; одни тайны мы объясняем другими тайнами», — можете сказать вы. Хорошо, хорошо; для вас, как для того, кто был предупрежден, это уже не будет тайной; ибо по нескольким причинам, одна благовиднее другой, я открываю вам свой секрет. Одна из причин: чтобы уберечь вас от чувства невольной зависти (само это слово уже звучит странно, не правда ли?), когда вы услышите об этом. Коль скоро он увидит персону, совершенно отличную от реального К.Х., хотя это все же будет К.Х., вас уже не должно терзать чувство, что ваш трансгималайский друг поступил с вами несправедливо. Вторая причина: надо избавить этого бедолагу от налета хвастовства. Третья и важнейшая, хотя и не последняя, заключается в том, что теософия и ее последователи должны быть, наконец, реабилитированы. Эглинтон теперь возвращается домой, и если по прибытии в Англию он так и не будет знать ничего о Братьях, то для бедной старой Е.П.Б. и Г.С.О. это станет тяжелейшим ударом. Мистер Хьюм упрекал нас за то, что мы не показались Эглинтону. Он посмеивался в душе и подстрекал нас, чтобы мы явились перед Ферном и другими. По причинам, которые он, вероятно, даже не сможет понять (но вы поймете), мы не могли, вернее, не желали делать этого, пока Эглинтон был в Индии. Не менее веские причины имелись у нас и для того, чтобы запретить Е.П.Б. переписываться с ним или уделять ему слишком много внимания в Теософисте. Но теперь, когда он уже отплыл из Индии и 22-го числа будет находиться в море в сотнях миль отсюда и когда он уже не может заподозрить в обмане Основателей, час для эксперимента пробил. Он хотел подвергнуть испытанию ее — он будет испытан сам.
Итак, мой верный друг и помощник, будьте готовы. Поскольку я буду рекомендовать Эглинтону, чтобы он, в свою очередь, рекомендовал миссис Гордон осторожность, и поскольку эта добрая леди может зайти в исполнении его рекомендации слишком далеко и принять ее буквально, я заранее снабжаю вас буллой для снятия печати с ее уст.
А теперь два слова для мистера Хьюма. Он потрудился для нас и определенно имеет право, чтобы мы с ним считались, — пока что. Я охотно написал бы ему и сам, но боюсь, что при виде моего знакомого почерка в его чувствах случится такой поворот к худшему, что он даже не потрудится прочесть то, что я хочу ему сказать. Не будете ли вы так любезны взяться за эту деликатную задачу проинформировать его о том, что я вам сейчас напишу? Скажите ему, что есть люди, враги, которые полны желания уличить «старую леди» в мошенничестве — поймать ее в ловушку, так сказать; и что по этой самой причине я решил раз и навсегда покончить с этим вопросом. Сообщите ему, что воспользовавшись его предложением и советом, я, Кут Хуми, появлюсь перед Эглинтоном собственной персоной, и это произойдет в море между 21 и 22-м числом сего месяца; и что если удастся образумить этого бунтаря, отрицающего «Братьев», то миссис Гордон и ее супруг будут извещены об этом факте незамедлительно. Это всё. Для реализации нашего эксперимента мы нарочно ждали до его отъезда. А теперь — мы намерены действовать.
Всегда ваш,
К.Х.
Мы надеемся, что до 25-го марта мистер Синнетт будет держать свои уста на замке и не проронит ни звука — семьдесят [часов], считая с этой минуты. Ни одна душа, за исключением миссис Синнетт, вашей доброй леди, не должна знать ни слова из настоящего письма. Я полагаюсь на вашу дружбу и теперь подвергаю ее испытанию. Что касается слов для мистера Хьюма — вы можете писать ему прямо сейчас, чтобы ваше письмо могло быть получено им 24-го днем. Ваше будущее зависит от этого (от вашего молчания).
К.Х.
Несколько дней спустя Синнетту пришло еще одно письмо, на этот раз из бомбейской штаб-квартиры. Необычным в нем было то, что писал его один человек (Блаватская), даже не помышлявший, что его бумага будет использована дважды, но англичанин получил послания сразу от двоих: свои добавления К.Х. осадил на чистых местах, а также прямо поверх строчек Блаватской.
Сноски
- ↑ Роберт Чемберс (1802–1871), шотландский ученый, научный писатель, издатель, книготорговец и популяризатор науки; основатель еженедельного журнала Chambers’s Journal of Literature, Science and Arts, в котором, говоря о спиритуализме, он однажды заметил: «Спиритуализм … вместо того чтобы быть суеверием сам, как склонны думать некоторые, окажется, наоборот, просветителем и разрушителем всех суеверий».
- ↑ Синнетт завидовал каждому, кому посчастливилось увидеть одного из Братьев в любой форме, будь то телесной или астральной, ибо ему всегда казалось, что он достоин подобной встречи больше, чем кто бы то ни было.
- ↑ Внимательный читатель заметит в этом абзаце одну интересную деталь: К.Х. рассказывает о будущем посещении Эглинтона на борту «Веги» так, словно это уже случившийся факт; больше того, слово «потрясенным», переданное в оригинале очень редким английским словом «dumbfounded», взято в кавычки неспроста — именно им воспользуется Эглинтон, когда 24 марта он будет писать свое письмо миссис Гордон на борту парохода (см. стр. 431). Объяснить этот «временной парадокс» читателю поможет его интуиция.