Блаватская Е.П. - Мистер Джозеф Уоллес

Никаких имён – кроме одного, упомянутого в статье «Западные “адепты” и восточные теософы»; и, совершенно точно, в ней не нашлось ни одного оскорбительного слова, непосредственно относящегося к «иерофанту» или «леди-магнетистке», не нашлось места в ней, или в мыслях автора – если, конечно, не считать синонимом клеветы смешение изучения божественных тайн с аппаратом для перегонки виски и рекламой коммерческого характера, – мы вовсе не уверены, что нам следует извиняться перед мистером Уоллесом. Тем более в том смысле, что мы обрушили на наших подписчиков и членов почти 3000 слов или четыре колонки прозы, отличающейся исключительной неизысканностью, приправленной, помимо этого, вопиющими заблуждениями и крайне нелепыми утверждениями. Одного лишь предложения в его письме, в котором он открыто обвиняет нас в следующем, было бы достаточно, чтобы вызвать протесты и возмущённые ответы со стороны ряда наших членов:

«Действительно приятно было бы обменять коммерческое положение вашего (нашего) журнала, который даже не пропагандирует трезвость, на положение моего винокуренного завода»

Наш корреспондент, сам являющийся «иерофантом» – тем, кто развивает в себе способность к ясновидению и посвящает других в тайны духовного ясновидения, – как мы видим, не смог выяснить, что основатели Теософского общества – строгие и бескомпромиссные трезвенники и что, за исключением нескольких англичан, все его члены дали обет полного воздержания от вина и даже пива, не говоря уже о крепких спиртных напитках, и что большинство из них – строгие вегетарианцы. Мы сожалеем, что он допустил столь серьёзную ошибку.

45Ещё одна не менее забавная ошибка, учитывая, что она допущена в той части Лондона, которая претендует на звание рассадника ясновидения, мистицизма, интуитивного восприятия, «души» и «состояний Христа» (что бы это ни значило), и которая, тем не менее, ясно показывает, что её приверженцы не в состоянии правильно понять даже то, что очевидно для любого непосвящённого, – это следующий отрывок из письма нашего корреспондента:

«... “Дж.К.”, которого вы обвиняете в «Спиритуалисте» (The Spiritualist) – полагая, что он принадлежал к вашему тайному Братству (?!), – в том, что он нарушил свою теософскую клятву, открыто написав о том, что вы до тех пор считали священным и известным только членам Теософского общества, давшим клятву (!!!), – был обвинён не в том, что мало знал об оккультных науках, а, скорее, в том, что знал слишком много. Тогда это было воспринято как “гомерический хохот”, но теперь вы утверждаете, что он знал только основы этого предмета и т. д. и т. п.»

Воистину – rem acu tetigisti!^[1] Каждое слово в приведённом выше отрывке – ошибочное и искажённое представление. Мы ни на секунду не принимали его за члена нашего «тайного братства» с тех пор, как в «Спиритуалисте» (24 июня) появилась первая статья «Дж.К.» под названием «Адепт об оккультных Братьях», направленная против нашего Общества. Да мы и не могли его принять за такового, поскольку с той же почтой, что принесла нам эту статью, мы получили письма от нескольких теософов, в которых сообщалось, кто он такой и что он собой представляет – этот самый «претенциозный писатель». Пусть любой человек с достаточно ясной головой, открыв в утренние часы наше единственное письмо в «Спиритуалисте» за 1881 год (а именно от 12 августа), прочитает строки, которые привели мистера Уоллеса к столь нелепому заблуждению, и сам решит, есть ли в них хоть одно слово, которое могло бы навести на такую мысль. Мало того, что «Дж.К.» никогда не давал нам повода заподозрить его в том, что он «слишком много знает» об оккультных вопросах (которыми мы занимаемся), он постоянно доказывал всему нашему Обществу, что ничего не знает ни о его целях и задачах, ни об организации, ни об исследованиях. Именно поэтому в ответ на его невежественное утверждение о том, что «члены Общества не знакомы с первыми психическими и физическими принципами истинной теософии46 и оккультных наук и не практикуют их», мы написали следующее:

«Откуда он это знает? Неужели теософы посвятили его в свои тайны? И если он что-то знает о Британском теософском обществе (значит ли это, что он состоит в нём?), то что он может знать об индийских обществах? Если он состоит в каком-то из них, то не предаёт ли он всё Общество и не является ли предателем? А если нет, то что он может сказать о тех, кто в них занимается, ведь они (филиалы Теософского общества) – тайные организации?»^[2]

И достаточно, скажем мы, взглянуть на приведённые нами далее в той же статье доводы в пользу того, что мы категорически отвергаем его как посвящённого «адепта», чтобы никто, не говоря уже об «иерофантах», не впал в столь абсурдное заблуждение. Что касается «отсутствия тогда свидетельств о том, что письма Дж.К. вызывали гомерический хохот», то мистер Уоллес снова сильно ошибается. Эти статьи с первой и до последней вызывали бурное веселье у англо-индийцев. Никто не мог читать их без того, чтобы его не охватил неудержимый смех, особенно статью под названием «Информация для теософов от адепта», в которой он так наивно хвастается своим «высоким литературным талантом» и нелепо смешивает Арья Самадж и Теософское общество (ещё одно доказательство его способностей к ясновидению). На самом деле, смеха было столько, что во время «периода Дж.К. в Спиритуалисте» (как кто-то его назвал) один высокопоставленный чиновник из Симлы, обладавший столь же выдающимися и общепризнанными способностями, предложил пари, что эти письма от «Дж.К.» когда-нибудь окажутся всего лишь «мистификацией», намеренно подстроенной шуткой, чтобы проверить, найдётся ли среди теософов глупец, который воспримет их всерьёз. Он добавил, что «совершенно невероятно, чтобы человек в здравом уме так хвастался или писал о себе столь нелепые панегирики и напыщенные хвалебные речи».

Третья ошибка (и весьма серьёзная) в письме мистера Уоллеса заключается в том, что он называет «необоснованными и неоправданными инсинуациями». Утверждается, что «инсинуация» содержится в следующем предложении из нашей статьи 47«Западные “адепты” и восточные теософы» («Теософ»за ноябрь): «Работа одарённой женщины-магнетизёра – законной жены, как нам сообщили, его (Дж.К.) иерофанта-инициатора, хотя мы никогда не слышали о женатых практикующих иерофантах-магах и т. д.». Это всё, что мы «осмелились написать». Нас ввели в заблуждение, или упоминание о законных жёнах считается преступлением? Кто, кроме человека, способного усмотреть грязь там, где её нет и в помине, мог бы подумать, что мы имели в виду что-то иное, кроме того, что было ясно сказано? Намекать на какой-либо иной подтекст или хотя бы на малейшее намерение с нашей стороны поставить под сомнение законность упомянутого брака – значит нагло лгать. Мы сомневались, сомневаемся и будем сомневаться всегда, и не просто сомневаемся, а категорически отрицаем, что женатый мужчина, отец семейства, может быть практикующим адептом, а тем более «иерофантом», невзирая на всех Фламмелей, Бёме и прочих. Мистер Уоллес верит в западный оккультизм, практикует его и преподаёт. Мы верим в восточный оккультизм, практикуем его до определённого предела и изучаем, никогда не претендуя на то, чтобы «учить» ему. Наши пути сильно расходятся, и нам незачем толкаться локтями на пути к Абсолюту. Пусть западные адепты и иерофанты оставят нас в покое и не делают вид, что могут говорить о том, чего не знают, и оскорблять тех, о ком ничего не знают. Мы никогда не будем произносить их имена ни устно, ни письменно.

Поэтому мы отказываем в публикации в том числе и письму мистера Уоллеса. Хотя оно гораздо более пристойное, чем письмо его ученика, оно всё же достаточно грубое, чтобы мы могли отказать ему в публикации. Упомянутый джентльмен волен опубликовать свои разоблачения в виде брошюры или иным способом и распространять их в таком широком масштабе, в каком посчитает нужным. А ещё лучше, если он включит их в свой грядущий монументальный труд под названием «История мистической философии», который, как он скромно сообщает нам, «выдержит проверку временем». Поскольку автор наверняка использует в книге ту же изысканную фразеологию, что и в своих высказываниях против «духовного снобизма» и «болтливых теософов», статья мистера Уоллеса окажется в хорошей компании. Тем более что 48«Дж.К.» угрожающе обещает нам в ней главу, «специально предназначенную» для нашего «неполного забвения», а также для нашей «немытой Исиды в лохмотьях».

Мы расстаёмся с мистером Уоллесом без малейших обид с нашей стороны, поскольку он явно неверно истолковал ситуацию от начала и до конца. Мы сожалеем лишь о том, что джентльмен, написавший рассматриваемое послание, столь сведущий и образованный, явно нуждается при этом в хорошем воспитании и хороших манерах.

–––––––

Для «Мисс Чандос Ли Хант (миссис Уоллес)» просим передать наши почтительные приветствия этой леди и подтвердить получение от неё объёмного письма, якобы являющегося ответом на «те фразы, которые относятся к ней и содержатся в статье под названием «Западные “адепты” и восточные теософы». Мы с удовольствием прочли ответ и нашли его столь же достойным, женственным, добродушным и остроумным, сколь недостойными, мстительными, а в одном случае – неприличными и глупыми были три вышеупомянутые статьи. Поэтому, несмотря на несколько ошибочную позицию миссис Уоллес, учитывая, что мы не упоминали её в нашей статье и говорили лишь о том, что, по нашему мнению и по мнению большинства наших читателей, было чистой абстракцией, теперь, когда мы с ней действительно познакомились, мы готовы принести ей искренние извинения и выразить сожаление по поводу того, что включили в статью «те фразы, которые относятся к ней», поскольку они, по всей видимости, её задели, хотя автор не имел в виду ни мисс Чандос Ли Хант, ни миссис Уоллес. Тем более прискорбно, что она не знакома с философией махаяны. Ибо, если бы она была так же хорошо знакома с этой философией, как, по-видимому, с Эпиктетом («в честь которого она назвала своего сына») и если бы она сделала из первого, а также из второго, свой «учебник», благодаря ясному изложению в этой философии тесной связи между каждой причиной и 49следствием, она бы сразу поняла, что мы имеем в виду. Однако, поскольку это не так (если только всезнающий «Дж.К.» не поспешит объяснить и обучить публику этой философии так же хорошо, как он это делает с эзотерическим буддизмом), мы добавим ещё несколько слов, просто чтобы объяснить миссис Уоллес, почему мы не даём колонок для её ответа.

Сохраняя, как и прежде, наше неоспоримое право на публикацию нашей ноябрьской статьи в качестве разъяснения ничем не спровоцированных и непрекращающихся нападок ученика её мужа на нас – хотя в указанной статье, возможно, и содержались ненужные описания личностей, спровоцированные негодованием, – мы всё же были бы рады, в качестве искупления за последнее, опубликовать её статью полностью. Она уже была в типографии, когда, помимо писем её мужа и его «Эпопта», мы получили ещё четыре статьи, столь же длинные и откровенные, как и её собственная. Создаётся впечатление, что вихрь негодования, вызванный нашей статьёй, к счастью, этим ограничился (за одним единственным исключением, а именно, мистером Барнсом Остином) и бушевал исключительно в семейном кругу лиц, упомянутых в нашей статье. Как будто в ответ на угрозы и доносы, содержащиеся в письмах мистера Уоллеса и его ученика, которые подробно рассказывают о «различных скандальных историях» – клевете и злонамеренных выдумках, распространяемых о нас многочисленными известными и неизвестными врагами (чьи высказывания наши корреспонденты, как показывает практика, слишком легко принимают за истину в последней инстанции), перед нами лежат не менее четырёх длинных статей из Лондона, одобряющих нашу статью и полных совершенно противоположного тому, что можно было бы счесть комплиментом в адрес «иерофанта» или «адепта». Очевидно, существует latet anguis in herba^[3] не только для теософов, но и для всех несчастных оккультистов. В этих статьях о вышеупомянутых людях говорится с гораздо меньшей симпатией и повторяется ещё более грязная клевета, чем та, что когда-либо была направлена на личное уничтожение нашего смиренного «эго». Поэтому, если бы мы решили опубликовать статьи мистера и миссис Уоллес, то ради справедливости по отношению к самим себе нам пришлось бы опубликовать рядом с ними статьи их недоброжелателей, чего мы никогда не сделаем. Какими бы непристойными ни были методы, к которым прибегают другие, мы, по крайней мере, никогда не станем использовать столь 50низкое оружие – даже против наших врагов. Мы можем быть виновны (мы не безупречны) в стремлении задеть их тщеславие, но никогда – их честь; и, свободно используя насмешки как оружие, чтобы заставить их замолчать, всякий раз, когда они пытаются уничтожить нас своими оскорблениями и доносами, мы бы покраснели, если бы повторили это даже другу (не говоря уже о том, чтобы угрожать опубликовать это в книге или журнале) то, что, пока это не доказано как истина и ничего, кроме истины, мы считаем постыдной и скандальной сплетнёй, ядовитым плевком «змеи, прячущейся в траве...»

Таким образом, выражая личное сожаление мисс Чандос Ли Хант (миссис Уоллес), о которой мы никогда не слышали ни малейшего зловещего сообщения ни из каких заслуживающих доверия источников, кроме наших двух друзей, мы закрываем эту тему. Мы больше не позволим, чтобы наши страницы были запятнаны подобной полемикой. Наш уважаемый коллега, журнал «Психологическое обозрение» (The Psychological Review), недавно выразил протест против того, что мы затягиваем с «наказанием», поскольку «предстоит более серьёзная работа». Мы согласны с ним, и если бы речь шла только о таких незначительных фигурах, как «Дж.К.» и мадам Блаватская, было бы неуместно держать их в центре внимания. Но поскольку защита нашего Общества, которое представляет – пусть и не в полной мере – Индию или, скорее, Восток, была и остаётся «серьёзной работой», а молчание часто ошибочно принимают за слабость, нам пришлось найти место для приведённых выше «Ответов нашим корреспондентам». Им больше не о чём беспокоиться: мы свели счёты.

Сноски

↑ Фраза rem acu tetigisti переводится с латинского как «иголкой коснулся дела». В переносном смысле она означает «попасть в самую точку», «в суть дела». (прим. пер.)
↑ [См. стр. 265 в третьем томе этой серии. – Составитель.]
↑ «Latet anguis in herba» – латинская фраза, дословно она переводится как «в траве скрывается змея». Это выражение используют, чтобы предупредить: опасность таится там, где её не ждут. Источник – Вергилий, «Буколики» – поэт описывает скрытую угрозу в, казалось бы, мирной обстановке. С тех пор фраза стала крылатой и часто встречается в литературе и публицистике как образ незаметной опасности. – Прим. пер.

[1] Фраза rem acu tetigisti переводится с латинского как «иголкой коснулся дела». В переносном смысле она означает «попасть в самую точку», «в суть дела». (прим. пер.)

[2] [См. стр. 265 в третьем томе этой серии. – Составитель.]

[3] «Latet anguis in herba» – латинская фраза, дословно она переводится как «в траве скрывается змея». Это выражение используют, чтобы предупредить: опасность таится там, где её не ждут. Источник – Вергилий, «Буколики» – поэт описывает скрытую угрозу в, казалось бы, мирной обстановке. С тех пор фраза стала крылатой и часто встречается в литературе и публицистике как образ незаметной опасности. – Прим. пер.

[1]

[2]

[3]