письмо № 91
| от кого: | Е.П. Блаватская | написано из: – |
|
кому: |
Шарль Фовети | получено в: – |
содержание: В письме подробно защищается структура и принципы Теософского общества, опровергается обвинение в чрезмерном секретничестве, подчёркивается его открытая гуманистическая миссия «Всеобщего Братства» и практическая польза, а также объясняется необходимость строгой конфиденциальности лишь для высшей эзотерической секции адептов. Письмо написано под диктовку махатмы Мории.
Письмо 91
Е.П.Б. (под диктовку М.) — Шарлю Фовети
Бомбей,
5 августа 1880 года
Глубокоуважаемый Господин и Президент,
Ваше письмо от 25 июня настолько серьезно и важно, что генеральный совет Теософического общества после всестороннего его обсуждения поручил мне ответить вам столь же серьезно и по всем пунктам.
Вы сообщаете нам, что причина, заставившая вас вместе с некоторыми другими членами вашего научного общества отказаться от чести присоединиться к нам — это «эзотеризм, возведенный в принцип» в нашем уставе?
Позвольте мне заметить, что вы ошибаетесь.
Да, это правда, что в нашем обществе существует секция всецело эзотерическая. Но это всего лишь его часть, причем очень незначительная часть, которая, быть может, была бы лучше всего определена, если бы я назвала ее не только стволом теософического дерева или его семенем (ибо своим рождением наше общество обязано именно этой части), но и живительным соком, дарующим ему жизнь и процветание. Без этой секции, которая состоит исключительно из восточных адептов, Теософическое общество, разветвления которого постепенно охватывают пять частей земного шара, было бы всего лишь мертвым и бесплодным телом, бездушным трупом. Но все же теософов, до сих пор допущенных в эту секцию, можно пересчитать по пальцам одной руки. Чтобы в нее попасть, одного только желания недостаточно. Что касается остальных теософов, то за исключением паролей и знаков, которые меняются при каждом изгнании негодного и лицемерного брата, у них нет никаких секретов, которые нужно хранить, — им нечего скрывать.
Вот что говорит на этот счет наш Устав:
«XI. Общество состоит из трех секций. Первая секция состоит исключительно из посвященных в оккультные науки, или, говоря иначе, в эзотерическую философию. Проявляя глубокий интерес к делу управления нашим обществом, они находятся в постоянном контакте с президентом-основателем, но остаются совершенно неизвестными остальным его членам. Только те, кого они избирают сами, получают право знать их и общаться с ними[1].
(g) Но ни один из этих избранных членов не имеет права разглашать тайны оккультных наук, которые могут быть ему доверены. И прежде чем вступить в контакт, прямой ли или опосредованный, с адептами из 1-й секции, он должен дать самую торжественную клятву никогда не использовать эти знания в корыстных и эгоистичных целях и не разглашать того, что он узнал или увидел, даже намекать на свое знание, если он не получит на то соответствующего разрешения от своего Учителя»[2].
Все остальное делается открыто. Естественно, что наши члены имеют больше привилегий, чем лица, не принадлежащие к нашему обществу. В каждом его филиале (а их пятьдесят три) есть своя библиотека, где имеются более-менее редкие книги, неопубликованные рукописи, к которым публика не имеет доступа. Их члены проводят еженедельные собрания, но не кричат о своих делах, трубя о них с крыш домов. Однако какой-то особой исключительности или таинственности в их работе не больше, чем в работе любого другого научного общества, в котором ведутся научные дискуссии и проводятся эксперименты. Если мы не допускаем посетителей на наши еженедельные собрания, то это вовсе не потому, что нам есть что скрывать, а просто для того, чтобы нас не беспокоили в нашей работе, а также чтобы избежать глупых разговоров и поспешных комментариев скептиков. Каждый раз, когда мы проводим эксперимент и преуспеваем в выявлении каких-то оккультных сил, этот факт публикуется, и вы не раз сможете прочитать в Теософисте описание того или иного феномена, который мы можем воспроизвести по своему желанию, будь то в сфере физической, физиологической или психологической науки.
Помимо этой особой ветви эзотерических исследований, наше общество, как подсказывает его название, есть не что иное, как «Всеобщее Братство; Братство человечества».
Наше Общество исполняет то, что общества масонов обещают, но, увы, только на словах. Все наши Братья, вне зависимости от социального положения, расы или цвета кожи, протягивают друг другу руку. Гордый, богатый лорд-аристократ, который, не будь он теософом, зачастую не позволил бы бедному индусу или китайцу даже переступить порога своей прихожей, относится к своему бедному и более скромному собрату как к равному себе.
День и ночь мы все вместе трудимся ради духовного возрождения нравственно слепых людей и возвышения падших народов.
Это программа, в которую вы, быть может, с трудом поверите и которую поспешите назвать чистой утопией, но у нас есть и доказательства. Загляните в Теософист и отчеты Общества, и вы найдете множество писем, присланных нам индусами, цейлонцами (сингалезцами) и мусульманами, в которых они благодарят нас за наши усилия и сообщают нам новости об удивительных результатах. Молодой англичанин, судья, находящийся в настоящий момент в Центральных Провинциях, мистер Скотт, эсквайр, признался нам, что с тех пор, как он стал членом нашего Общества, он прислушивается к жалобам туземцев с гораздо большим вниманием, чем раньше. Он уже не считает, как это было в прежние годы, что в каждой тяжбе и в каждом споре между европейцем и индусом неправым всегда должен быть индус; и ему радостно, что среди туземцев он нашел столько образованности и ума. Теперь он видит в них людей, «Братьев», тогда как раньше они были в его глазах просто псами или черномазыми. Супруга генерала, миссис Мюррей, живущая в Индии уже восемнадцать лет, после своего посвящения в теософы начала дружески беседовать с образованными браминами из нашего Общества и стала пожимать им руку на прощание. «Впервые в своей жизни, — сказала она, — я прикоснулась к индусам или обменялась с ними словом!!!» За те восемнадцать лет, что она провела в этих краях, она ни разу не заговорила с человеком этой расы; и она была в восторге от того, что среди индусов оказалось так много высококультурных людей! Таковы плоды теософии как «Всеобщего братства». Среди нас немало и англичан, причем все они состоят на государственной службе. Неужели вы думаете, мсье, что через десяток лет наши теософические принципы не принесут ничего хорошего этому народу, так несправедливо презираемому, угнетаемому и никем не признаваемому?
Поверьте, Теософическое общество — это многострунная арфа, и нет ни одной струны, которая бы не зазвучала сочувственно в ответ на наши непрекращающиеся усилия. У нас найдется место для всех и для каждого устремления. Все зависит от того, что человек желает. Вы христианин, буддист, браманист, иудей или зороастриец? Вам нужно только присоединиться к филиалу, состоящему из последователей той религии, которую вы исповедуете. Вы спиритуалист? Присоединяйтесь к филиалу спиритуалистов. Атеист? Становитесь членом Теософического общества Ланки и т.д. Вы не являетесь никем из них, но просто мыслителем, желающим найти истину и ничего кроме истины; вы — историк, этнолог, ученый, посвятивший себя физике, археологии, филологии, собиранию древностей? Среди наших членов вы найдете имена самых ученых, самых выдающихся людей. Вам больше не придется работать в одиночестве и изоляции. Будучи членом какой-нибудь академии или одного из признанных «ученых» Королевских обществ, вам больше не нужно будет дрожать, сообщая в нем о каком-то из своих открытий в одной из тех наук, которые высмеиваются и считаются плодом безумных фантазий и галлюцинаций, — потому что у вас больше не будет нужды обращаться к ним, чтобы продемонстрировать свое открытие. Там, где «Королевское общество» просто укажет вам на дверь или объявит вас сумасшедшим или шарлатаном (как в случае с мистером Круксом), вы найдете дюжину коллег и настоящих ученых, которые вас поддержат и вам помогут, потому что они такие же члены Теософического общества, как и вы, и поклялись помогать друг другу и учить друг друга. (Сравните это с положением вашей religion laïque[3]; не потонула ли она в пучине заговора молчания?)
Одним словом, наше Общество совершенно противоположно любому другому существующему обществу. Мы не допускаем в нем и тени догматизма, будь то религиозного или научного. Каждый в своем филиале действует и поступает так, как считает нужным, но на наших общих собраниях никто не может навязывать другим свои идеи. Член, который скажет своему «Брату», исповедующему другую религию: «Верь как я, иначе ты проклят», или попытается внушить ему, что только он один владеет истиной, или оскорбит его веру, — будет немедленно исключен из Общества. Родительское Общество защищает каждое вероисповедание, каждое частное мнение, как оно защищало бы собственность любого из своих членов. Никто не имеет права прикасаться к святыне или собственности любого из своих Братьев иначе, как с уважением и с разрешения последнего. Вот почему наше Общество работает в гармонии, и совсем недавно делегация из девяти членов, состоявшая из двух буддистов, двух атеистов, одного христианина, двух огнепоклонников (Парсов) и двух браминов, была послана с миссией на Цейлон для защиты там прав буддистов (некогда их ярых врагов, взаимно ненавидящих друг друга), для учреждения теософических буддийских обществ и проведения конференций и выступлений в защиту их религии.
Я посылаю вам Теософист с первого его номера, и мы будем отправлять его вам регулярно, прося вас и ваше общество принять его вместе с нашими искренними и братскими приветствиями. Прошу вас, прочтите в августовском номере пару статей, которые я пометила[4]: из них вы увидите, что говорит христианская газета Ceylon Examiner о нашем Обществе, о его планах и о той практической пользе, которую оно приносит миру.
Все мы люди и можем легко ошибаться, и у всех нас есть свои воззрения и пристрастия, свои вкусы и свой особый взгляд на вещи. Давайте же тогда будем помогать друг другу своим взаимным светом и не будем никогда ничего догматизировать, по крайней мере до тех пор, пока гипотеза не станет неоспоримым фактом в глазах всего мира — как, например, существование солнца или океанов. К чему нам затруднять себя персональными взглядами наших членов по вопросу религии! При условии, что человек симпатизирует нам в целом по основным пунктам устава нашего Братства и он честен, чист, искренен и готов помогать своему ближнему, какое нам дело, делает ли он это во имя Христа или Будды! Достаточно перечитать прекрасное изречение Спинозы, которое вы цитируете в своей «Светской религии», чтобы понять эту взаимную терпимость, это безразличие к второстепенным именам и предметам: «Вовсе не обязательно знать Христа... (мы же добавим: или Будду, или Зороастра, или Парабрамана) во плоти, но гораздо важнее знать Христа идеального, то есть вечного сына Божия, эту Божественную мудрость, которая проявляет себя во всем... ибо только она одна может привести нас к совершенному состоянию, научив различать истинное и ложное, хорошее и плохое»[5]. Теософическое общество, таким образом, обязано своим названием не просто греческому слову Теософия, сложенному из двух слов — «Бог» и «мудрость», взятых в их мертвой букве, но понимаемому именно в его духовном смысле. Это — общество, ищущее Божественную мудрость, мудрость оккультную или духовную, которая хоть и ускользает из тигля чисто физической науки и мало поддается материальному исследованию, тем не менее лежит в основе всего материального и нематериального — потому что она является омегой, или последним словом, творения, или, скорее, эволюции всякой формы, всякой идеи, даже самой абстрактной.
Это та самая Божественная мудрость, которая открылась мистеру Эдисону[6], теософу, в вечности звука, никогда не исчезающего, даже если издавший его материал (свинцовая фольга) разрушается; и которую Роберт Фладд[7], этот великий розенкрейцер, уловил и изучал в пламени, в огне, сущность и происхождение которого до сих пор остаются неизвестными официальной науке и не станут известными до тех пор, покуда она не снизойдет до следования по пути, предложенному средневековыми философами огня, этими «фантазерами» и «глупцами» по выражению мистера Литтре[8]. Но не кроется ли эта Божественная мудрость также в гармонии сфер, равно как и в гармонии между расами и людьми? Как члены этого огромного Всеобщего Братства, братства наук, религий и идей, мы ничего не скрываем и работаем открыто, потому что гармония никогда не может быть опасной — ею невозможно злоупотребить.
«Если бы Эдисон жил и изобрел свой фонограф лет 200 назад, он, весьма вероятно, был бы сожжен вместе с ним, и все его изобретения приписали бы дьяволу» (KT, p. 290). Нельзя сказать, что эти слова Блаватской приложимы к одному только Эдисону: хотя времена инквизиции и миновали, но дух ее живет и поныне...
Те немногие из нас, кто переступил или способен переступить порог оккультных наук (этого обоюдоострого меча, который спасает, но и убивает), не имеют права ни разглашать этих истин, ни открывать сию великую тайну. Тайна эта не является нашей собственностью, мсье, не принадлежит она и нашему веку — она есть наследие мучеников, философов и святых великого Прошлого. Если по той или иной причине хранители этих тайн, которые одни ими и владеют, считают правильным, чтобы они были надежно охранены и никогда не могли попасть в руки профанов — людей, которые предаются раздорам и презирают всякую идею гармонии между так называемыми «высшими» расами и теми, кого они называют «низшими», — то нам остается выбирать: либо отвергнуть их условия, либо принять их и защищать эти тайны «своей жизнью».
Итак, теперь вы сами видите, что эзотеризм у нас «возводится в принцип» только в том случае, когда мы хотим быть допущенными как неофиты в группу Йогов, «Саньясинов».
Как я уже имела честь сообщить вам, эта группа насчитывает всего пять членов. Но даже их имена неизвестны остальным теософам, которые, кроме паролей и знаков, ничего не скрывают и не говорят чего-то такого, что не публиковалось бы открыто в нашем журнале.
А теперь, мсье, прошу вас покорно извинить меня за мое длинное письмо, а также за мой скверный французский, который я здесь совершенно позабыла, — это письмо окончено. Я вам все объяснила и прошу вас, в свою очередь, объяснить это вашим уважаемым членам; можете делать с моим письмом все, что пожелаете.
Примите, господин Президент, уверения в моем глубоком почтении.
Е.П.Блаватская, Секретарь-корреспондент Нью-Йоркского Теософического Общества
Сноски
- ↑ До настоящего времени только пять членов третьей секции видели их или же беседовали с ними, и только двое получали указания и некоторые наставления в оккультных науках; а ведь нас 45,000! Теперь вы можете сами судить, легко ли познакомиться с нашими «Братьями» из первой секции или приблизиться к ним. (Прим. Е.П.Блаватской.)
- ↑ См. Теософист, апрель 1880, стр. 179–180.
- ↑ «Светская религия» (фр.), попытка синтеза научных знаний и научного мышления, с одной стороны, и нравственной основы религии, с другой стороны, предложенная Шарлем Фовети европейскому научному сообществу. В своей «Светской религии» Фовети сохраняет идею Бога только в пантеистическом смысле и предлагает считать бессмертие души как допускаемую возможность, которая, разумеется, требует научного изучения.
- ↑ Пожалуйста, загляните в номера 9, 10 и 11 Теософиста. Статьи для прочтения помечены там красным карандашом. (Прим. Е.П.Блаватской.)
- ↑ Слова из знаменитого письма Бенедикта Спинозы своему другу Генри Ольденбургу о Боге, написанного в ноябре–декабре 1675 года.
- ↑ Томас Алва Эдисон (1847–1931), выдающийся американский изобретатель, получивший тысячи патентов по всему миру на свои изобретения, теософ с 1878 года, изобретатель фонографа (1877) — устройства для записи и последующего воспроизведения звука. Первые записи представляли из себя сделанные специальной иглой углубления на поверхности металлической фольги, закрепленной на вращающемся цилиндре.
- ↑ Роберт Фладд (1574–1637), английский врач, последователь Парацельса, философ-мистик, астролог и алхимик, теоретик музыки. В своих трудах Фладд нередко отождествлял философский камень с Христом.
- ↑ Эмиль Литтре (1801–1881), французский философ-позитивист, историк и филолог; человек, которого называли главою французских материалистов.