письмо № 8
| от кого: | Кут Хуми | написано из: Амритсар, Индия |
|
кому: |
А.П. Синнетт | получено в: Аллахабад, Индия |
содержание: К.Х. о положении дел в Тибете и в Теософском обществе. Об идее создания Англо-индийского отделения Теософского общества. Национальные предрассудки англичан; отсутствие «светских манер» у индо-тибетских адептов йоги. О Синнетте.
V5, ML4, ПМ4 (?)
Письмо 8
К.Х. — Синнетту Получено в Аллахабаде не позднее 5 ноября 1880 г.
Получено, кажется, 5 ноября.
Мадам и полковник Олькотт прибыли в наш дом в Аллахабаде 1 декабря 1880 года. Полковник Олькотт уехал в Бенарес 3-го числа, мадам присоединилась к нему 11-го. Оба вернулись в Аллахабад 20-го числа и оставались у нас до 28-го.
Амрита Сарас[1], 29 октября
Мой дорогой Брат,
Я, конечно, не могу возражать против стиля, который вы любезно приняли, обращаясь ко мне по имени, коль скоро он, как вы говорите, продиктован вашим личным ко мне уважением, даже большим, чем я успел заслужить. Условности ветхого мира за пределами наших уединенных «ашрамов» нас всегда мало интересовали, и менее всего интересуют теперь, когда мы ищем людей, а не церемониймейстеров, ищем преданности, а не внешних ритуалов. Мир все глубже погружается в пучину мертвящего формализма, и я действительно счастлив, что нашел неожиданного союзника в тех кругах, где до сих пор их было не слишком-то много, — в высокообразованных классах английского общества. Над нами сейчас навис в некотором смысле кризис, который нужно преодолеть. Можно сказать, даже два кризиса: один — Общества, другой — Тибета. Ибо, скажу вам по секрету, Россия постепенно собирает силы для вооруженного вторжения в эту страну под предлогом войны с Китаем[2]. Если ее планы провалятся, то это будет благодаря нам, и как минимум в этом мы заслужим вашей благодарности. Как видите, нам приходится заниматься делами поважнее, чем небольшие общества, тем не менее, Теософическим Обществом пренебрегать нельзя. Это начинание получило импульс, который, не будучи правильно направлен, может привести к очень скверным последствиям. Воскресите в памяти лавины в ваших излюбленных Альпах, о которых вы так часто думаете, и вспомните, что сначала их масса мала и импульс невелик. Избитое сравнение, скажете вы, но я не могу придумать лучшей иллюстрации при виде неуклонного нарастающего вала пустячных событий, грозящего обернуться зловещим роком для Теософического Общества. Эта картина невольно встала передо мною на днях, когда я спускался по ущельям Кунь-Луня (вы называете его Каракорум) и увидел сход лавины. Я лично посетил нашего главу для передачи важного предложения мистера Хьюма и в этот момент держал путь в сторону Ладака, направляясь домой. Не знаю, какие еще размышления могли бы последовать вслед за лавиной, но чуть только я получил возможность воспользоваться холодящей тишиной, всегда следующей за подобным катаклизмом, дабы получить более ясное представление о нынешней ситуации в Симле и настроениях ее «мистиков», как был грубо возвращен к действительности. Знакомый голос, такой же резкий, как голос, приписываемый павлину Сарасвати[3], который, если верить преданию, отпугнул самого Короля Нагов, кричал по токам: «Олькотт опять поднял на ноги самого Сатану!.. Англичане сходят с ума... Кут Хуми, приходи скорей и помоги мне!..» — от волнения она даже забыла, что говорит по-английски[4]. Должен сказать, что телеграммы «Старой Леди» бьют по человеку, как камни из катапульты!
Что я мог сделать, как не прийти? Объяснять что-то через пространство человеку, находящемуся в полном отчаянии, в состоянии морального хаоса, было бесполезно. И тогда я решил показаться из своего многолетнего уединения и побыть некоторое время с нею, утешая ее, как только могу. Но наш друг не из тех, кто способен настроить свой разум на философское смирение Марка Аврелия. Мойры[5] никогда не предрекали, что она сможет сказать: «Творить добро, когда о тебе говорят зло, — это по-королевски»[6]. Я приехал лишь на несколько дней, но теперь нахожу, что и сам не могу сколько-нибудь долго выносить удушающего магнетизма даже собственных соотечественников. Некоторых из наших старых гордых сикхов я видел пьяными и едва держащимися на ногах на мраморных полах их священных храмов. Я слышал, как говорящий по-английски вакил[7] поносил Йога-Видью и Теософию как заблуждение и обман, как он восклицал, что английская наука освободила их от таких «унизительных суеверий», и заявлял, что сущим оскорблением для Индии будет верить, будто грязным йогам и саньясинам известно что-либо о тайнах природы или что какой-нибудь живой человек может или когда-либо мог произвести хоть один феномен! Завтра я отправляюсь домой.
Возможно, доставка этого письма задержится на несколько дней по причинам, не представляющим для вас интереса. Между тем, однако, я телеграфировал вам свою благодарность за ваше любезное согласие с моими желаниями в делах, о которых вы упоминаете в своем письме от 24-го числа текущего месяца[8]. С удовольствием вижу, что вы не преминули открыто представить меня миру как возможного «сообщника». Полагаю, это увеличивает наше число до десяти[9]? Но должен сказать, что свое обещание вы выполнили честно и в полной мере. Письмо ваше пришло в Амритсар 27-го числа текущего месяца в 2 часа пополудни, я получил его пять минут спустя, находясь примерно в 30 милях за Равалпинди[10]; свое согласие я телеграфировал из Джелама в 4 часа того же дня. Наши способы ускоренной доставки и быстрых сообщений, как видите, не могут быть презираемы западным миром и даже англоговорящими скептически настроенными арийскими вакилами.
Пассажирский поезд в предгорьях Гималаев на севере Индии (фото последней четверти XIX столетия)
Я не мог бы требовать от своего союзника более беспристрастного состояния ума, чем то, которое начинает устанавливаться у вас. Мой Брат, вы уже в значительной степени изменили свое отношение к нам — что же может помешать нашему совершенному взаимопониманию в один из дней!
Предложение мистера Хьюма было внимательно и детально рассмотрено. Он, несомненно, будет советоваться с вами по результатам, как они изложены в моем письме к нему. Отнесется ли он к нашему «образу действия» как к справедливому испытанию, подобно вам, — это уже другой вопрос. Наш Маха («Глава») разрешил мне переписываться с вами обоими и даже, в случае если Англо-Индийский филиал будет образован, войти однажды в личный контакт с ним. Теперь все зависит только от вас. Я не могу сказать вам большего. Вы совершенно правы, что позиции наших друзей в Англо-Индийском мире ощутимо укрепились благодаря последнему визиту в Симлу; правда и то (хотя вы скромно умалчиваете об этом), что этим мы обязаны главным образом вам. Но даже если закрыть глаза на этот неудачный инцидент с бомбейскими публикациями, то и в лучшем случае невозможно ожидать, чтобы ваш народ проявил по отношению к нашему нечто большее, чем благосклонный нейтралитет. Точки соприкосновения между этими двумя цивилизациями настолько ничтожны, что практически, можно сказать, они не соприкасаются совсем. И не соприкоснулись бы, если бы не те несколько чудаков (вы позволите мне так сказать?), которые, подобно вам, лелеют лучшие и более смелые мечты, нежели остальные; пробуждая мышление, они своею восхитительною отвагой сближают эти две цивилизации. Не приходило ли вам в голову, что те, кто могли бы если не повлиять на содержание, то как минимум предотвратить появление этих двух бомбейских публикаций, не сделали этого потому, что видели необходимость в таком возмущении энергий для достижения двойного результата: добиться полезного переключения внимания после громкого случая с брошью и, возможно, испытать силу вашей личной заинтересованности в оккультизме и теософии? Я не говорю, что это так и было, я только справляюсь, не приходило ли вам в голову такое обстоятельство? Я уже пытался донести до вас мысль, что если бы все эти подробности из украденного письма были предварительно опубликованы в Пионере — месте, намного более подходящем, где бы они принесли гораздо большую пользу, — то документ этот уже не стоил бы того, чтобы красть его для Times of India, и никакие имена тогда бы не появились в печати.
Полковник Олькотт, несомненно, поступает «не в такт[11] с чувствами представителей Англии» обоих классов; однако он действует гораздо точнее «в такт» с нами, чем кто-либо еще. Ему мы можем доверять при всех обстоятельствах, и его верное служение отдано нам как в мудрых поступках, так и в ошибках. Мой дорогой Брат, мой голос — лишь эхо беспристрастной справедливости. Где еще можем мы найти такую преданность? Он тот, кто никогда не сомневается, но исполняет; кто может совершать бесчисленные ошибки по причине чрезмерного усердия, но никогда не отказывается исправлять их, даже ценою величайшего самоуничижения; кто смотрит на отказ от удобств и даже на жертву жизнью как на нечто, чем следует с готовностью рисковать, когда в этом является необходимость; кто будет есть любую пищу или даже обойдется без нее; будет спать на любой кровати, работать в любом месте, брататься с любым отверженным, переносить любые лишения ради дела... Я признаю, что его связь с Англо-Индийским филиалом принесла бы «вред», — следовательно, он будет иметь к нему касательства не больше, чем к Британскому (я имею в виду Лондонский филиал). Его связь с вашим филиалом будет чисто номинальной и может быть сделана еще более таковой — путем более аккуратного, чем в их случае, составления вашего Устава и предоставления вашей организации такой самостоятельной системы управления, чтобы ей редко, если вообще когда-либо, требовалось постороннее вмешательство. Но создать совершенно независимый Англо-Индийский филиал с теми же общими и частными целями, как и у Основного Общества, и с теми же закулисными руководителями, означало бы не только нанести смертельный удар Теософическому Обществу, но также и возложить на нас двойной труд и заботу без малейшего компенсирующего преимущества, которое кто-либо из нас мог бы ощутить.
Основное Общество никогда ни в малейшей степени не вмешивалось ни в дела Британского Теософического Общества, ни в дела других филиалов, как по вопросам религии, так и по философским вопросам. При образовании нового филиала или принятии решения о его образовании Основное Общество дает на это разрешение (чего оно теперь не может сделать без нашей санкции и подписей), после чего обычно удаляется за кулисы, как сказали бы вы. Его дальнейшие связи с подчиненными филиалами ограничиваются получением ежеквартальных отчетов об их деятельности и списков новых членов, ратификацией исключений из филиалов (только при специальном обращении к Основному Обществу как к третейскому судье ввиду прямой связи его Основателей с нами) и т.п. В остальном оно никогда не вмешивается в дела филиалов, кроме как в случаях, когда к нему обращаются как к своего рода апелляционной инстанции. А так как последнее зависит от вас, то что же мешает вашему Обществу быть фактически самостоятельным? Мы по отношению к вам даже более великодушны, чем вы, британцы, по отношению к нам. Мы не станем навязывать вам, даже не будем просить вас о включении в ваше Общество хотя бы одного индийского «резидента», дабы блюсти интересы Основной Верховной Власти после провозглашения нами вашей самостоятельности, но будем всецело доверять вашей преданности и честному слову. Но если сейчас вам так претит идея о чисто номинальном исполнительном контроле со стороны полковника Олькотта — американца, человека вашей же расы, — вы непременно восстали бы против диктата над вами со стороны индуса, чьи привычки и методы принадлежат его народу и чью расу, несмотря на вашу природную доброжелательность, вы все еще не научились даже терпеть, не говоря уже о любви или уважении. Хорошенько подумайте, прежде чем просить нашего руководства.
Наши лучшие, самые мудрые и святые адепты принадлежат к расе «засаленных тибетцев» и пенджабских сингхов[12], а лев, как вы знаете, есть животное грязное и неприятное, несмотря на его силу и отвагу. Уверены ли вы, что ваши добрые соотечественники легче простят нарушение приличий и светских манер нашим индусам, нежели своему соплеменнику из Америки? Если мои наблюдения меня не обманывают, то должен признаться, что это сомнительно. Национальные предрассудки легко замутняют любые очки. Вы говорите: «Как бы мы были рады, если бы этим руководителем стали вы сами», — имея в виду вашего недостойного корреспондента. Мой добрый Брат, уверены ли вы в том, что приятное впечатление, которое у вас теперь, быть может, сложилось от нашей переписки, не растаяло бы в тот же миг, как вы меня увидели? И кто из наших святых Шаберонов имел счастье получить даже то маленькое университетское образование и намеки на европейские манеры, какое выпало на мою долю?
Вот вам пример: я хотел, чтобы мадам Блаватская выбрала среди двух-трех арийских пенджабцев, кто изучает Йога-Видью и принадлежит кругу наших прирожденных мистиков, одного, которого без лишней с ним откровенности я мог бы назначить посредником между вами и нами[13]. Я хотел отправить его к вам с рекомендательным письмом и попросить его рассказать вам о Йоге и ее практических результатах[14]. И этот молодой человек, который чист, как сама чистота, чьи устремления и мысли исключительно духовны и благородны, и кто одним только внутренним усилием способен проникать в сферы миров, свободных от форм, — этот самый юноша совершенно не годится для гостиной. Объяснив ему, что он бы принес величайшее благо своей стране, если бы помог вам организовать филиал английских мистиков, доказав им на практике, к каким удивительным результатам приводит изучение Йоги, мадам Блаватская в очень осторожных и деликатных выражениях попросила его сменить одеяние и тюрбан, прежде чем отправляться в Аллахабад, ибо они (хотя она и не сказала ему об этом) были очень грязны и неопрятны. «Вы должны сказать мистеру Синнетту, — добавила она, — что принесли ему письмо от нашего Брата К., с которым он переписывается. Но если он спросит вас что-нибудь о нем или о других Братьях, ответьте ему просто и правдиво, что вам не позволено распространяться об этом предмете. Говорите о Йоге и покажите ему, какими способностями вы уже овладели». Этот молодой человек, который поначалу выразил согласие, написал впоследствии следующее прелюбопытное письмо: «Мадам, вы, кто проповедует высшие принципы морали, правдивости и т.д., вы хотите, чтобы я играл роль обманщика. Вы просите, чтобы я сменил свое одеяние, рискуя дать ложное представление о моей персоне и ввести в заблуждение джентльмена, к которому вы меня посылаете. А что будет, если он спросит меня, знаком ли я лично с Кут Хуми, — я должен буду молчать, позволив ему думать, что это так? Это была бы безмолвная ложь, и, будучи виновен в ней, я был бы отброшен назад в ужасающий вихрь перевоплощений!» Вот вам иллюстрация трудностей, при которых протекает наша работа. Не имея возможности послать вам неофита до тех пор, пока вы не отдали себя нам бесповоротно, мы вынуждены или отложить это или послать к вам того, кто, в лучшем случае, шокирует вас, если сразу не внушит отвращение! Письмо могло бы быть передано ему моею собственной рукой; ему бы только пришлось обещать хранить молчание относительно тех предметов, о которых он ничего не знает и потому может дать вам о них лишь ложное представление, и привести себя в более опрятный вид… И здесь предрассудки и мертвая буква. Более тысячи лет, говорит Мишле[15], христианские святые вообще не мылись! Как долго еще наши святые будут бояться сменить свое одеяние из страха быть принятыми за мармаликов[16] и неофитов из соперничающих и более чистых сект!
Но эти наши затруднения не должны помешать вам начать работу. Полковник Олькотт и мадам Блаватская, судя по всему, не против взять на себя личную ответственность за вас и за мистера Хьюма; и если вы сами готовы отвечать за преданность того человека, которого ваша группа может выбрать в качестве лидера Англо-Индийского Теософического Общества, мы согласны на эту попытку. Перед вами открывается целое поле деятельности, и никому не будет позволено вмешиваться в ваши дела, за исключением меня самого от имени наших Глав, раз уж однажды вы сделали мне честь, предпочтя меня другим. Но прежде, чем строят дом, рисуют план. Полагаю, вы сделаете проект учредительного документа с описанием общей политики руководства Англо-Индийским Обществом, как она видится вам, и представите его на рассмотрение? Если наши Главы его одобрят, — а они, конечно, не из тех, кто станет препятствовать всемирному прогрессу или задерживать это стремление к высшей цели, — вы сразу же получите наше разрешение. Но сперва они должны увидеть ваш план; и я должен просить вас не забывать, что новому Обществу не будет позволено отрываться от Основного Общества, хотя вы вольны править своими делами по вашему собственному усмотрению, не боясь ни малейшего вмешательства со стороны его Президента до тех пор, пока вы не нарушаете общих Правил. Как раз по этому вопросу я отсылаю вас к Правилу IX[17]. Таково будет первое практическое указание, исходящее от цис- и транс-гималайского[18] «пещерного обитателя», которого вы почтили своим доверием.
А теперь о вас лично. Я далек от мысли отговаривать такого устремленного человека, как вы, возводя непреодолимые барьеры на пути вашего прогресса. Мы никогда не ропщем перед неизбежным, но стараемся сделать все возможное даже в самом трудном положении. И хотя мы не толкаем и не тащим в таинственное царство оккультного мира тех, кто не желает того сам, и никогда не боимся высказать свое мнение прямо и откровенно, однако мы всегда готовы помочь тем, кто идет к нам, даже агностикам, занимающим негативную позицию «не признавать ничего, кроме феноменов, и не верить ни во что другое». Это правда, что женатый человек не может быть адептом, но, даже не преследуя цели стать «Раджа Йогом», он может добиться определенного влияния и принести не меньше, а часто даже больше пользы для человечества, оставаясь в рамках своего мира. Поэтому мы не станем просить вас как можно скорее изменить ваши укоренившиеся житейские привычки, прежде чем вы сами не придете к полной убежденности в необходимости и преимуществах такой перемены. Вы человек, которого можно предоставить собственному водительству, и притом безо всякого риска. Ваша решимость уже стоит многого: время довершит остальное. К оккультному знанию можно прийти разными путями. «Бесчисленны зерна фимиама, предназначенные для одного алтаря: одно упадет в огонь раньше, другое позже — разница во времени ничто», — заметил один великий человек, когда его отказались допустить к высшему посвящению в мистерии.
В вашем вопросе, повторится ли когда-нибудь то видение, которое вы имели в ночь накануне пикника, слышна нотка жалобы. Думается, если бы вы имели видения еженощно, очень скоро вы бы вообще перестали их ценить. Но имеется и гораздо более веская причина, почему вы не должны быть пресыщены ими, — это было бы растратой нашей силы. Как только я или кто-либо из нас сможет сноситься с вами — или в снах, или через впечатления во время бодрствования, или посредством писем (появляющихся в подушках или за их пределами), или путем личных посещений в астральной форме, — это будет сделано. Но помните, Симла лежит на 7000 футов выше Аллахабада, и трудности, которые приходится преодолевать в последнем, огромны. Я не стану настраивать вас ожидать слишком многого, ибо, подобно вам самому, терпеть не могу обещать того, что по разным причинам, возможно, буду не в состоянии выполнить.
Термин «Всемирное Братство» не пустая фраза. Забота о человечестве в целом — наша высочайшая и первостепенная задача, как я пытаюсь объяснить в моем письме мистеру Хьюму (которое вам лучше у него попросить). Это единственное прочное основание для всеобщей нравственности. Если это и мечта, то, по крайней мере, из самых благородных для человечества, а для истинного адепта она становится фокусом его устремления.
Искренне ваш,
Кут Хуми Лал Синг
Следующее письмо, очевидно, было постскриптумом к предыдущему, написанным на отдельном листке, и в первом английском издании Баркер по ошибке выделил его как отдельное письмо.
Сноски
- ↑ Амрита Сарас (букв. «Озеро Амриты, Бессмертия») — священное озеро, вокруг которого в XVI веке был основан город Амритсар; находится примерно в 230 км к северо-западу от Симлы.
- ↑ Вероятно, речь идет о накалившихся отношениях между Китаем и Россией из-за спорного вопроса о владении Илийским краем (Джунгарией) и частью Восточного Туркестана, которые отошли к России по Ливадийскому договору 1879 года. Царское правительство рассчитывало не только колонизовать эти территории русскими переселенцами, но и использовать для распространения своего влияния вглубь Центральной Азии. В феврале 1880 года китайское правительство под давлением Англии объявило о своем непризнании этого договора, что вызвало резкое обострение напряженности между Россией и Китаем. Надеясь на поддержку Англии, цинские власти начали открыто готовиться к войне с Россией. В ответ царское правительство предприняло ряд мер для усиления военного присутствия на русско-китайской границе и в дальневосточных водах.
- ↑ Однажды, обсуждая с Блаватской известное обвинение о подделывании ею писем Махатм, Чарльз Джонстон упомянул этот пассаж с павлином: «Вряд ли вы бы сказали такое о самой себе». Блаватская, не моргнув глазом, тут же ответила: «Ну конечно! Я же знаю, что я — соловей…»
- ↑ Известно, что Блаватская и Махатма К.Х. оба прекрасно владели французским. (Английский Елена Петровна освоила с большим трудом и никогда не любила). Возможно, в общении между собой они обычно использовали французский.
- ↑ Три богини судьбы в греческой мифологии.
- ↑ Фраза из философского дневника римского императора Марка Аврелия «Наедине с собой» (VII, 36).
- ↑ Вакил — юрист индийского происхождения в колониальной Индии.
- ↑ Имеется в виду то самое письмо от 24 октября, в котором Синнетт изложил Махатме содержание подготовленной им для публикации в Пионере статьи с описанием феноменов с подушкой и брошью №2.
- ↑ Свидетелями первого описанного в Пионере феномена (брошь №1), поставившими свою подпись под статьей, стали 9 человек. Все они были тут же осмеяны и подверглись обвинениям в сговоре с Блаватской и Олькоттом.
- ↑ Равалпинди и Амритсар разделяет около 300 км по прямой и значительно больше по железной дороге.
- ↑ В оригинале письма Махатмы: «out of time». Однако в письме самого Синнетта, по-видимому, было написано «out of tune» («не в тон»), о чем говорится далее в письме 14 (стр. 107).
- ↑ Слово «сингх» на хинди означает «лев» (от санскр. «симха» — «лев»).
- ↑ Речь идет о передаче писем в отсутствии Блаватской.
- ↑ На эту роль Блаватская избрала индуса из рода пенджабских кшатриев по имени Лала Раттан Чанд Бари (ок. 1849–1899), приехавшего к Основателям из Лахора. «Е.П.Б. даже заверила его, что нужные мысли и аргументы будут вкладываться в его голову в нужный момент» (ODL, II, p. 253).
- ↑ Жюль Мишле (1798–1874), французский писатель, историк, мечтавший о сближении верхних слоев общества с народом — сближении, основанном на любви и отречении от эгоизма. Желая при этом привлечь сочувствие к народу, он превозносил народный инстинкт и отдавал ему преимущество перед книжной рассудочностью образованных классов, приписывал народу способность к подвигу и самопожертвованию в противоположность холодному эгоизму обеспеченных классов.
- ↑ Секта последователей хтонического подземного бога Мармалика из пантеона древних афганских богов.
- ↑ Правило IX устава Теософического Общества начиналось со слов: «Руководители локальных филиалов вольны самостоятельно выбирать себе сотрудников, но никакой филиал не имеет права выходить в своих действиях за утвержденные уставом рамки, кроме случаев, когда указание об этом поступает от Основного Общества». (Теософист, апрель 1880, стр. 179.)
- ↑ Латинские приставки cis- и trans- означают «по эту сторону» и «по ту сторону».