письмо № 48
| от кого: | М. | написано из: – |
|
кому: |
неустановленный корреспондент | получено 20 ноября 1881 в: вероятно Аллахабад |
содержание: М. (Мориа) просит неустановленного корреспондента обратиться за разъяснением сложного вопроса к Синнетту, отмечая, что последний сам хотел более трудных задач. В конце сообщает об улучшении здоровья Джул Кула.
LBS198 (?)
Письмо 48
М. — А. (неустановленному корреспонденту) Получено, вероятно, в Аллахабаде в 20-х числах ноября 1881 г.
Вы совершенно не уловили смысла. Попросите мистера Синнетта сделать это за вас; он поймет, что имеет в виду этот человек, и ответит ему. Вчера вечером он сам высказал желание взяться за «что-нибудь посложнее», чем дважды два, как он сам выразился. Пусть же он, кто так замечательно показал себя в одном, проявит себя и в этом случае, чем весьма обяжет своего «прославленного»[1] друга,
М ∴
Д[жул Кулу] уже лучше.
По-видимому, это короткое письмо Махатмы М. было получено в те дни, когда Блаватская находилась у Синнеттов в Аллахабаде (в 20-х числах ноября) или около этого времени. Попытался ли Синнетт написать свою версию «Примечания редакции» к статье Дж.Мэсси — это большой вопрос; неизвестно даже, сделал ли он такую попытку или сразу от нее отказался. Но так или иначе опубликованную версию «Примечания редакции» снова пришлось писать одному из тех, кто называл себя словом «мы» и кто открыто причислил себя в ней к «оккультистам Теософического Общества».
Примечание редакции
Если говорить кратко, приведенная статья нуждается в более развернутой информации об «элементалах». В ней высказывается гипотеза о том, что элементалы могут быть тем, что спиритуалисты назвали бы «духами» умерших животных, и автор статьи предлагает эту мысль восточным философам как некую новую идею для ее рассмотрения. Автор полагает, что если бы адепты оккультной науки имели счастье читать труды Дарвина, они бы смогли тогда, с их особыми способностями ясновидения, разглядеть в элементалах те формы, в коих можно было бы узнать останки менее развитых предков человека.
До сих пор в Европе бытует настолько искаженное представление о том, чем же на самом деле является оккультная наука, что к рассмотрению даже такого на удивление запутанного взгляда на природу элементалов нам следует подходить с большим терпением. Европейских мистиков, когда они уже далеко продвинутся в утомительном изучении малопонятных книг, часто бывает очень трудно убедить в том, что им лучше вернуться на известное расстояние назад на том пути, по которому они уже прошли, прежде чем они смогут ступить на те пути, которые действительно ведут к залитым солнцем равнинам восточного знания. Им, конечно, не хочется признаваться самим себе, сколько времени было потрачено ими впустую, и они пытаются встраивать те фрагменты эзотерической восточной философии, которые им тут и там удается найти, в зияющие пустоты их собственной схемы вещей, которую они с таким трудом для себя построили; а когда выясняется, что эти фрагменты не очень-то к ней и подходят, они скорее станут думать о том, как бы подрезать этим фрагментам выпирающие углы и чем бы в них заполнить неудобные прорехи.
Положение, которое европейский мистик никак не может осознать, таково: восточная оккультная философия — это великий столп непоколебимой истины, от которого по воле случая время от времени отщепляются осколки причудливого, экзотерического мистицизма внешнего мира, облеченные в завуалированные, символические формы. Эти намеки и отблески мистической философии можно сравнить с крупицами золота в реках, которые, как думали первые золотоискатели, свидетельствуют о том, что где-то в горах, откуда эти реки берут свое начало, имеются обширные залежи этого драгоценного металла. Оккультная философия, с которой некоторые люди в Индии имеют счастье соприкасаться, может быть уподоблена таким коренным пластам. Те ученики, которые все еще поверяют утверждения восточной философии, оглядываясь на учения или положения любой другой системы, будут неизменно обманывать самих себя. Говоря так, мы ничуть не подражаем всевозможным религиозным деятелям, которые объявляют, что спасения можно достичь только в стенах их собственной маленькой церкви. Мы не утверждаем, что восточная философия истинна, а все остальные ошибочны; мы говорим лишь, что восточная философия — это главный поток знания о вещах духовных и вечных, который входит и непрерывными струями проходит через всю жизнь этого мира. Такова позиция (вполне доказуемая), которой мы, оккультисты Теософического Общества, твердо придерживаемся; и все археологические и литературные исследования, связанные с древнейшими религиями и философиями исторических эпох, эту позицию подкрепляют. Случайные ростки мистического знания в той или иной стране в тот или иной период могут быть, а могут и не быть правильным отражением подлинных, центральных доктрин; но всякий раз, когда кажется, что они имеют некоторое сходство с последними, можно смело говорить, что они как минимум являются их отражениями и своими достоинствами обязаны как раз тому изначальному сиянию, от которого они заимствовали свой свет.
Однако тон таких статей, как та, что перепечатана выше, совершенно не согласуется с этой общей оценкой роли восточной философии. Позиция мистера Мэсси — это позиция силы, пытающейся договориться с другой силой: «Дайте нам часть информации, которой вы, вероятно, владеете; мы же предлагаем вам взамен некоторые ценные подсказки, извлеченные нами из западной науки. Добавьте их к вашим собственным исследованиям, и вы, возможно, придете к некоторым новым заключениям». Подобная позиция выглядит совершенно нелепой для любого, кто имел счастье осознать, пусть даже в малой степени, каков на самом деле диапазон и глубина восточной оккультной философии. Сказать, что предложение всякого рода знаний или открытий мастерам оккультной философии равносильно ношению угля в Ньюкасл[3], значит ничего не сказать. В современной науке могут быть некоторые второстепенные детали, которых оккультная философия не предвидела (столетия назад), но даже если это так, то лишь потому, что дух оккультной философии толкает ее заниматься главными линиями закона и, как правило, почти не заботиться о деталях — как не заботиться и о тех материальных преимуществах или комфорте, которые эти детали сулят. Такие всеобъемлющие теории, к примеру, как теория эволюции, были не только давно известны восточным оккультистам, но в том виде, как они теперь существуют в Европе, признаются ими лишь как первый неуверенный шаг современной науки в направлении тех великих принципов, с которыми оккультисты были знакомы уже… мы не осмелимся даже сказать, с каких пор.
«Если бы Теософист был еще и эволюционистом, — говорит нам мистер Мэсси, — он, возможно, смог бы зафиксировать эти мелькающие формы своего воображения и разглядеть в них духов некоторых предшественников человека на земле». Если бы европейские ученые, чье воображение лишь в самые последние годы впервые уловило грубые контуры эволюционной теории[4], были не столь слепо-невежественны относительно всего, что касается тайн жизни, они бы не ринулись, вдохновляемые первыми крупицами знаний об эволюции тела, делать совершенно абсурдные заключения относительно других принципов, входящих в состав человека.
Но мы стоим на пороге тайны, намного более грандиозной, чем может осознавать ее во всем ее поражающем величии любой европейский читатель, если, конечно, он не овладел истинной оккультной наукой в сколько-нибудь значительной степени. Возьмется ли кто-нибудь из тех, кто прочитал опубликованную нами два месяца тому назад статью под названием «Фрагменты оккультной истины» и кто уделил ей хотя бы долю того внимания, которого она заслуживает, объяснить самому себе, пусть даже в самых общих и туманных чертах, историю шести высших принципов в любом человеческом существе на протяжении того времени, когда его тело постепенно совершенствовалось, так сказать, в русле эволюции? Где и чем были его высшие духовные принципы, когда его тело обрело форму, не многим более достойную, чем форма бабуина? Конечно, вопрос ставится при полном понимании всех ошибок отклонения и неудач, возникающих в поле зрения при рассмотрении отдельного человеческого существа как вершины целого ряда форм, но даже если допустить, что физическая эволюция была столь же простым делом, как сама эта лестница форм, как объяснить, откуда в окончательно усовершенствованном человеческом теле появилась духовная душа? Или, сделав шаг назад в этом процессе, как объяснить появление животной души в первом существе с независимой волей, которое развилось из полурастительного состояния более ранних форм? Разве это не очевидно, если, конечно, мы не изберем в качестве надежного проводника к тайнам вселенной слепого материалиста, что если в человеке действительно существуют те высшие принципы, о которых мы говорим, то должен иметь место и какой-то грандиозный процесс духовной эволюции, протекающий во вселенной бок о бок с эволюцией физической?
Пока что мы даем только намеки и пытаемся пробудить мысль и искание. Пытаться в такой бессистемной манере дать полное изложение выводов восточной философии в этом направлении было бы равносильно тому, чтобы ринуться в путешествие к Южному полюсу в ответ на мимолетный вопрос о том, есть ли там земля или нет.
Но мы сказали, пожалуй, уже достаточно, чтобы ответить на мягко говоря странную мысль, предлагаемую в статье мистера Джеральда Мэсси, о том, что элементалы могут быть духами животных или «недостающих звеньев», относящихся к предшествующей эпохе мировой истории. Представление о том, что духи каких-либо живых существ могут вести вечное существование в некой бесплотной форме (абсурдные гипотезы допустимо формулировать в столь же абсурдных выражениях) как стереотипные копии их преходящих материальных форм, в которые они облачались во время прохождения земной стадии их эволюционного странствования, совершенно не стыкуется с самой доктриной, которую мистер Мэсси так любезно предлагает на рассмотрение восточным философам. Утонченные организмы, образующие более высокие принципы живого существа, подвержены изменению в такой же мере, как и любая зримая материальная форма. Что стало с частицами материи, которые составляли физические тела «предшественников человека на земле»? Они давно уже перемолоты в лаборатории природы и вошли в состав других форм. А прообраз, или прототип, этих более ранних форм развился в более совершенный прообраз, или прототип, который впоследствии запечатлел себя на более поздних формах. Отсюда по аналогии становится понятно (хотя аналогия может дать нам здесь лишь самое общее представление о ходе вещей), что и более высокие принципы, некогда соединявшиеся с ранними формами, должны были, в свою очередь, тоже как-то развиться. Сейчас мы не будем подробно останавливаться на том, по каким бесконечным спиралям постепенного восхождения совершалась эта духовная эволюция. Достаточно того, что мы указали направление, куда следует направить мысль, и привели несколько соображений, которые помогут обуздать склонность европейских мыслителей рассматривать духовные сферы как простое фантасмагорическое кладбище, где тени погребенных обитателей Земли вечно слоняются в бесцельном трансе.
В те ноябрьские дни, когда Блаватская совершала свою поездку по городам Северо-Западных Провинций (от Лахора до Аллахабада), читатели Теософиста получили свежий номер журнала, две статьи из которого включены в настоящий том. Первая из них — небольшая заметка, ставшая ответом на письмо некоего индуса, который искренне принимал видения астральных огней и цветов за знаки, даруемые ему его Богом в качестве благословения и ободрения на его религиозном пути. О подобных огнях уже в XX столетии Махатма М. немало говорил в книгах учения Живой Этики.
Яркие вспышки света
Мадам, в последнем номере вашего замечательного журнала один из членов Нью-Йоркского Теософического Общества поинтересовался, почему он часто видит яркие вспышки света. Ответ на этот вопрос очень хотелось бы знать и мне. Сам я пока объясняю это состоянием сильнейшей концентрации души. Как только я достигаю названного состояния, передо мной неожиданно вспыхивает яркая искра, которая наполняет мое сердце радостью. В самом деле, подобный феномен всегда рассматривался индийскими подвижниками как особый знак, подсказывающий им, что они на правильном пути, который приведет их к окончательному успеху в их йогической практике; короче говоря, для йога этот знак означает, что он благословлен особой милостью Всемогущего.
Однажды вечером, когда я сидел на полу в позе лотоса в состоянии естественной концентрации и моя душа парила в высших сферах, я был благословлен настоящим ливнем из цветов. Это было самое восхитительное зрелище, которое мне бы так хотелось увидеть снова. Я ринулся было, чтобы поймать эти поистине удивительные цветы, но мои руки хватали лишь пустоту — цветы неожиданно исчезали, ввергая меня в несказанное разочарование. В конце концов два цветка сами упали на меня: один коснулся моей головы, другой — правого плеча, но даже тогда мои попытки схватить их не увенчались успехом. Чем могло это быть, как не ответом Бога, оставшегося довольным рвением своего почитателя, ибо медитация, насколько я понимаю, есть ни с чем не сравнимый способ духовного поклонения.
18 сентября 1881 года, П.
Заметка редактора. Как сказать. Те из наших ортодоксальных туземных подписчиков, кто поклоняется какому-либо конкретному Богу (или, если они так желают, единому Ишваре под каким-то уникальным именем), слишком склонны приписывать своему избранному божеству каждый психологический феномен, вызываемый умственной концентрацией в часы их религиозной медитации, тогда как в 99 процентов случаев названные феномены являются простым следствием психофизиологических причин. Мы знаем многих мистически настроенных людей, видящих подобные «световые вспышки», как только они начинают концентрировать свои мысли. Спиритуалисты, несомненно, припишут их посредничеству своих усопших друзей; буддисты, у которых нет личного Бога, — преднирваническому состоянию; пантеисты и ведантисты — Майе, то есть иллюзии чувств; а христиане — проблескам огней Рая.
Современные оккультисты скажут, что, хотя эти явления и не являются прямым следствием мозговой деятельности, обычная активность которой, безусловно, подавляется таким искусственным приемом, как глубокая концентрация, — эти огни тем не менее являются проблесками Астрального Света, или же, пользуясь более научным языком, «Всемирного Эфира», в который твердо верят многие ученые мужи (как это доказывается мистером Бальфуром Стюартом в его труде «Невидимая Вселенная»[6]). В часы нашей обычной повседневной жизни Астральный Свет сокрыт от наших физических чувств совершенно так же, как чистое голубое небо бывает скрыто в пасмурный день непроницаемой стеной облаков. Но когда, сосредоточив все наши духовные способности, нам удается на время парализовать их врага — чувства физические, и когда внутренний человек становится, образно выражаясь, не столь связанным человеком материальным, тогда, подобно свежему ветру, разгоняющему угрюмые тучи, действие вечно живого духа разгоняет туман, стоящий между нашим нормальным зрением и Астральным Светом, и мы начинаем видеть его проблески и улавливать этот свет.
Дни «дымящихся жаровен» и «пылающих факелов»[7], ставших частью библейских видений, давно миновали и — более не вернутся. Но каждый, кто не желает слышать естественных объяснений и предпочитает им сверхъестественные, волен, конечно, воображать, будто «Всемогущий Бог» развлекает нас видениями цветов и посылает «пылающие огни» перед заключением «заветов» со своими поклонниками.
Вторая статья из ноябрьского номера Теософиста за 1881 год, которую мы публикуем ниже, гораздо пространнее и сложнее. Она, в свою очередь, стала ответом на присланную в тот же номер статью Кришны Шанкара Лалшанкара «Шестиконечная и пятиконечная звезда», которая была посвящена символике этих древнейших начертаний и начиналась такими словами:
«В редакторской заметке к статье “Пятиконечная звезда” из августовского Теософиста объясняется, что “по аналогии с шестиконечной звездой, которая символизирует макрокосм, пятиконечная звезда тоже имеет глубокое символическое значение и представляет микрокосм. Первый из этих символов — двойной треугольник, составленный из двух треугольников, белого и черного, переплетающихся друг с другом и известных в Европе как печать Соломона и в Индии как знак Вишну, — был задуман как символ вселенского духа и материи. Одна белая вершина этого знака символизирует дух, восходящий к небесам, тогда как [нижняя вершина его] черного треугольника [символизирует материю], которая устремлена к земле[8]. Пентаграмма также символизирует дух и материю, только в их земном проявлении. Таким образом, она есть эмблема микрокосма (то есть “малой вселенной”), точно отражающего в себе макрокосм (то есть большой космос), и символизирует превосходство человеческого разума, или духа, над грубой материей».
Далее в своей статье Кришна Шанкар Лалшанкар обозначил несколько вопросов, на которые он не нашел ответа в словах Елены Петровны из августовского номера Теософиста. Более того, он даже подверг их критике и попытался, в свою очередь, сам объяснить эти символы, опираясь на свое знание и интуицию. И все же его статья завершалась следующим признанием:
«Я не сомневаюсь, что в Ведах, Упанишадах или Тантрических трудах можно найти цитаты, подтверждающие, расширяющие или, наоборот, изменяющие любую интерпретацию этих фигур, но у меня нет ни возможности, ни компетентности для осуществления такой задачи. Остается только надеяться, что какой-нибудь ученый Пандит или посвященный srotra или sakta возьмет это дело в свои руки и даст нам лучшее и более удовлетворительное объяснение. Между тем я был бы очень рад узнать, что могут сказать по этому поводу другие, потому как всё изложенное мною выше, вне всяких сомнений, не может быть названо авторитетным и, следовательно, нуждается в дальнейшем обсуждении и расставлении точек над i».
Сразу после статьи Кришны Шанкара Лалшанкара в ноябрьском номере Теософиста был приведен следующий ответ.
Наш ответ
Все наши авторитеты, следуя которым мы символизируем микрокосм пентаграммой, или пятиконечной звездой, и макрокосм шестиконечным двойным треугольником, — хорошо известные западные каббалисты, средневековые и современные. Элифас Леви (аббат Констан) и Кунрат[10], кто был, полагаем, одним из величайших оккультистов прошлых веков, приводят свои соображения на этот счет. В книге Харгрейва Дженнингса «Розенкрейцеры, [их ритуалы и мистерии]» приводится правильный рисунок микрокосма с человеком в центре гексаграммы[11]. Нет никаких возражений против публикации всех их рассуждений, кроме одного — недостатка места в нашем журнале, ибо потребовался бы целый том объяснений, чтобы вполне прояснить эзотерический смысл их высказываний. Однако в нем всегда найдется место для исправления случайных невольных заблуждений, могущих возникнуть в умах некоторых из наших читателей вследствие неизбежной краткости наших редакторских заметок. До тех пор, пока поднятый в этих заметках вопрос не вызывает дискуссии, свидетельствующей об интересе к обсуждаемому предмету, они освещают его лишь очень поверхностно. Высокий уровень приведенной выше статьи [Кришны Шанкара Лалшанкара] и многие содержащиеся в ней ценные замечания дают нам теперь возможность исправить подобные ошибки в рассуждениях автора.
В понимании истинных каббалистов на Западе главный символический намек на дух и материю скрывается в соответствующих цветах двух переплетающихся треугольников и не имеет отношения ни к каким линиям, связывающим сами эти фигуры. Для каббалиста и для герметического философа все в природе предстает в триедином аспекте: всякая вещь есть множественность, троица в единстве, поэтому он и представляет ее символически всевозможными геометрическими фигурами. «Бог геометризует», — говорит Платон. «Три каббалистических Лика» есть «Три Света» и «Три Жизни» Эйн-Софа (Парабрамана западных каббалистов), называемого также «Центральным Невидимым Солнцем». «Вселенная есть его Дух, Душа и Тело», его «Три Эманации». Эта триединая природа — чисто духовная, чисто материальная и срединная природа (или неосязаемая материя, из которой построена астральная душа человека) — изображается равносторонним треугольником, все стороны которого одинаковы, потому что эти три принципа распределены по всей вселенной в равных пропорциях; и поскольку Единый Закон в природе есть совершенное Равновесие, эти три принципа вечны и сосуществуют. Таким образом, западная символика, с малозначимыми вариациями, тождественна символике арийцев. Могут отличаться имена, добавляться незначительные детали, но основные идеи остаются теми же самыми.
Комментарий переводчика. Автор статьи называет еще одно «имя» непроявленного Парабрамана — «Центральное Невидимое Солнце». В этой связи напомним читателю об удивительной параллели между тем непроявленным состоянием Космоса, которое в «Тайной Доктрине» называется «АБСОЛЮТОМ, Парабраманом ведантистов» (см. стр. 432 настоящего издания), и тем непроявленным состоянием Вселенной, которое современная космология называет сингулярностью. Мы уже говорили, что подобная сингулярность обнаружена сегодня астрономами в центре практически каждой крупной галактики. В нашем Млечном Пути она скрывается за стеной пылевых облаков и туманностей в созвездии Стрельца: там находится центр Галактики, так называемый объект «Стрелец A*» (Sgr A*). Он был обнаружен в 1960 году голландским астрономом Яном Оортом, как мощный радиоисточник, а его сингулярная природа, которую ученые заподозрили уже вскоре после его открытия, была надежно установлена лишь в 1990-е годы.
Вместе с тем мы знаем, что еще в середине XX столетия Махатма М. говорил: «Фокус Космического Магнита нашей Вселенной уявлен в центре кольца Млечного Пути, уявляющего как бы границы нашей Вселенной. Созвездие Геркулеса является наиближайшей вехой к центру нашего кольца»[12]. Почему же здесь называется не созвездие Стрельца, а созвездие Геркулеса? Прежде всего, это не ошибка конкретной цитаты. Аналогичную мысль Махатма повторял Елене Ивановне Рерих не раз, например, в таких словах: «Наибольший Центр притяжения видимого Мироздания находится в туманности Геркулеса». «Центральное Солнце находится в созвездии Геркулеса». «Основное Солнце Невидимое находится в созвездии Геркулеса. Это Солнце не может быть оявлено никакими телескопами» и т.д.
Ответ на этот вопрос может оказаться несколько неожиданным. Дело в том, что Махатмы не пользуются рисунками созвездий, принятыми в современной астрономии, но сохраняют их очертания такими, какими они были в глубокой древности, о которой история, вероятно, не имеет даже упоминаний. К счастью, в 1950-м году Махатма М. сам обрисовал ту область неба, которая названа Им Геркулесом: «Созвездие Геркулеса страстно распростерто от одного полюса к другому. Северный полюс — в Малой Медведице, и южный — в созвездии Лучника, или Стрельца». Таким образом, становится понятно, что найденный астрономами центр нашей Галактики и «Центральное Невидимое Солнце», о котором Махатма говорил в середине XX столетия, очевидно, являются одним и тем же объектом в Млечном Пути, который, безусловно, для него уникален и занимает в нем центральное положение.
Учитывая, что согласно восточной философии непроявленный Парабраман есть источник всего, что проявлено во Вселенной (всякой проявленной материи, а значит и всех звезд и планет в ней), очень интересно поразмышлять над следующими словами Махатмы М., сказанными Им в 1940–1950-е годы: «Солнце и все солнца, которые появляются на Заре Манвантары, исходят или рождаются от Центрального Солнца». «Все солнца уявляются отражениями Единого Невидимого Солнца Космоса». «Невидимое Солнце — Исток Сил Космических — находится в центре Нашей Вселенной и являет средоточие своих лучей в Солнце Нашей Системы». При этом следует помнить, что место, в котором астрономы обнаружили этот удивительный объект своими средствами — это всего лишь «поверхность», горизонт событий сингулярности, но не она сама. Думать, что сингулярность находится под этой поверхностью, тоже не совсем правильно, ведь она пребывает вне нашего пространства и времени, а значит, говорить о ее местоположении в трехмерном Космосе не имеет смысла — в созвездии Стрельца мы, очевидно, видим только «врата» в нее, сама же она остается недосягаемой.
Что касается того огромного множества звезд, которые вращаются вокруг Центрального Невидимого Солнца и образуют вместе гигантский звездный остров в Космосе (Галактику), — то все они, будучи «отражениями Единого Невидимого Солнца» и его творениями, оказываются всего лишь временным видимым проявлением того незримого «покрывала», которое кажется нам пустым пространством, «бездной», как говорил Ломоносов, и которое на самом деле является непроявленной «Единой Реальностью». Центральное Невидимое Солнце... нет, не выбрасывает их из себя буквально (как объяснял это когда-то академик В.А.Амбарцумян), но, скорее, дает первоначальный импульс к проявлению («роняет луч», как образно говорится об этом в «Тайной Доктрине»). Вот почему, говоря о «Туманности в созвездии Геркулеса» (по-нашему, Стрельца), которая есть лишь сгущение множества далеких звезд вокруг центра Галактики, Махатма М. замечает: «Туманность эта происходит от ярких лучей Сокровенного Центра[льного] Солнца».
А теперь вернемся снова к статье.
Двойной треугольник, изображающий символически макрокосм, то есть большую вселенную, содержит в себе не только идею двойственности, которая показана двумя цветами и двумя треугольниками, представляющими вселенную духа и вселенную материи. В нем можно увидеть также идеи Единства, Троичности, пифагорейского Тетрактиса (совершенного квадрата) и вплоть до идеи Додекагона[13] и Додекаэдрона[14]. Древние халдейские каббалисты — учителя и вдохновители еврейской каббалы — вовсе не были антропоморфистами Ветхого Завета или современности. Их Эйн-Соф, Бесконечный и Беспредельный, «сейчас имеет форму, а потом не имеет формы», как говорит Книга Зохар[15] и сразу же объясняет эту загадку, добавляя: «Невидимый принял форму, когда он вызвал вселенную к существованию». Другими словами, Божество можно видеть и постигать лишь в объективной природе, что, собственно, и есть чистый пантеизм.
Три стороны этих треугольников для оккультистов, как и для арийцев, представляют дух, материю и срединную природу (последняя тождественна в своем значении с пространством); отсюда также и — созидательные, сохраняющие и разрушительные энергии, олицетворенные «Тремя Светами». Первый свет вдыхает во всю вселенную разумную, сознательную жизнь, отвечая таким образом созидательной энергии. Второй свет в пределах одного космического цикла непрестанно творит формы из предсуществующей космической материи; следовательно, он является энергией сохраняющей. Третий свет производит всю вселенную грубой физической материи, и по мере того, как последний постепенно удаляется от центрального духовного света, его лучезарность слабеет, и он превращается во Тьму или Зло, ведущее к Смерти. Потому этот свет становится энергией разрушительной, а его работу мы неизменно видим во всех формах и телах, которые переменчивы и преходящи.
Три каббалистических Лика Древнейшего из Древних»[16], который «не имеет своего лика», — это арийские божества, называемые соответственно Брама, Вишну и Рудра (Шива).
Двойной треугольник каббалистов заключен в круг, изображаемый змием, проглатывающим собственный хвост (египетский символ вечности), а иногда просто кругом (как на теософической печати). Единственное различие, которое мы можем видеть между арийской и западной символикой двойного треугольника, исходя из объяснений автора, заключается как раз в том, чего сам он (если мы правильно его понимаем) не желает признавать, — важного и глубокого смысла тех точек, которые он называет «зенитом и нулем (надиром)»[17]. У западных каббалистов вершина белого треугольника теряется в зените (смысл тот же, что и у египетских пирамид[18]), в мире чистой нематериальности или чистого духа, в то время как нижний угол черного треугольника, обращенный вниз, к надиру, символизирует чистую, или, скорее, «нечистую материю», которая является (пользуясь весьма прозаическим выражением средневековых герметистов) «грубыми отбросами[19] небесного огня», то есть духа, ввергнутыми в водоворот уничтожения — в тот низший мир, где всякие формы и тела и всякая сознательная жизнь исчезают, чтобы быть рассеянными и вернуться в свой материнский источник (в состояние Космической материи).
Так же и с центральной точкой и центральной полостью, которая, согласно пураническому учению, «считается местом пребывания अव्यक्तब्रह्म — Авьяктабрамы[20], или непроявленного Божества». Оккультисты, обычно рисующие эту фигуру следующим образом[21], вместо простой центральной геометрической точки (которая, будучи лишенной длины, ширины и толщины, представляет невидимое «Центральное Солнце», свет «непроявленного божества») часто помещают в середину crux ansata (крест с ручкой, или египетское Тау), на вершине которого вместо простой прямой линии изображен круг — символ беспредельного, несотворенного Пространства. Видоизмененный таким образом крест имеет практически то же значение, что и «земной крест» древнеегипетских герметистов — крест внутри круга. Следовательно, будет ошибкой говорить, что в редакторской заметке утверждалось, будто двойной треугольник представляет «только дух и материю», ибо он несет в себе столько символов, что не хватило бы и целого тома, чтобы объяснить их.
Наш критик пишет: «Если двойной треугольник, как вы говорите, был задуман только “как символ вселенского духа и материи”, остается необъясненным возражение, что две стороны, как и любые две вещи вообще, не могут образовать треугольника, а также возражение, что треугольник не может быть избран в качестве символа чего-то одного — только духа или только материи (как вы, похоже, делаете, различая белое и черное)». Надеясь, что теперь мы уже вполне объяснили часть трудностей и показали, что западные каббалисты всегда понимали «троицу в единстве» и наоборот, мы можем добавить, что «возражение», на котором так настаивает автор вышеприведенных слов, было объяснено пифагорейцами еще 2500 лет назад. В группу священных чисел этой школы (главная идея которой состояла в том, что за всеми силами и преходящими феноменами вселенной стоит незыблемый принцип единства) не включалось среди прочих число два, или дуада. Пифагорейцы отказывались признавать это число в качестве абстрактной идеи именно на том основании, что в геометрии невозможно построить фигуру только из двух прямых линий. Очевидно, что для символических целей это число не может быть отождествлено ни с какой замкнутой фигурой, ни плоской, ни объемной. Но если число два не может представлять единства во множественности, как любая другая многоугольная фигура, значит, оно не может считаться и священным числом. К числу два, представленному в римских цифрах двойной вертикальной линией ||, а в геометрии двойной горизонтальной линией = и линией, имеющей длину, но не имеющей ширины или толщины, должно быть добавлено какое-то другое число, прежде чем оно может быть принято. Лишь после соединения с единицей и превращения таким образом в равносторонний треугольник, оно может быть названо фигурой. Отсюда становится понятным, почему для символического представления духа и материи — Альфы и Омеги Космоса, — герметисты вынуждены были использовать два треугольника, переплетающихся друг с другом (где каждый из них есть «троица в единстве»), делая один из них олицетворяющим «дух» — белый, рисуемый мелом, а другой олицетворяющим «материю» — черный, рисуемый углем.
На вопрос, что же тогда символизируют две другие вершины белого треугольника, если одна «белая вершина, восходящая к небесам, символизирует дух», мы отвечаем, что согласно учениям каббалистов две его нижние вершины символизируют «дух, ниспадающий в зарождение», другими словами, чистую божественную искру, уже смешавшуюся с материей феноменального мира. То же самое объяснение справедливо и для двух других вершин черного треугольника, находящихся на его горизонтальной стороне. Третьи вершины этих треугольников изображают, соответственно: одна — прогрессирующее очищение духа и другая — прогрессирующее огрубение материи. Опять же, говорить, что «всякая мысль об устремлении вверх или вниз» в контексте «возвышенной идеи Космоса» выглядит «не только отталкивающей, но и вовсе неправдоподобной», значит возражать против того, что нечто абстрактное может быть символизировано в конкретном образе. Почему бы тогда не покончить со всеми символами вообще, включая и сам знак Вишну вместе со всеми глубокомысленными разъяснениями из Пуран, приводимыми автором статьи? И почему эта каббалистическая идея должна быть более отталкивающей, чем, скажем, идея «Смерти—Пожирателя—Времени»[22] (последний образ есть синоним Бесконечной Вечности, представленной кругом, очерчивающим двойной треугольник)? Странная непоследовательность, которая к тому же полностью противоречит духу остальной части статьи! Если автор «нигде не встречался с идеей о том, что один треугольник здесь белый, а другой — черный», то это просто потому, что он никогда не изучал и, скорее всего, даже не видел сочинений западных каббалистов и иллюстраций оттуда.
Приведенные нами выше объяснения содержат в себе ключ и к главной формуле пифагорейцев единства во множественности: Единица, развивающая из себя множество и пронизывающая это множество и всё в целом. Их мистическая декада 1+2+3+4=10 полностью выражает эту идею; она не только далека от того, чтобы быть «отталкивающей», но и положительно возвышенна.
Единица есть Божество; Двойка — материя (цифра, так презиравшаяся ими, ибо материя сама по себе никогда не может быть сознательной сущностью)[23]; Тройка (или треугольник), соединяя Монаду и Дуаду и разделяя природу обеих, становится триадой, или феноменальным миром. Тетрада, или священный Тетрактис, совершенная форма у пифагорейцев, выражает в то же время и пустоту всего — Майю; тогда как Декада, или сумма всего, вмещает весь Космос. «Вселенная есть сочетание тысячи элементов и вместе с тем выражение одного элемента — абсолютной гармонии, или духа, который есть хаос для чувств и совершенный космос для разума», — говорим мы в «Разоблаченной Изиде».<
Пифагор изучал свою философию в Индии. Отсюда и сходство в основных идеях у посвященных браминов древности и пифагорейцев. И когда наш автор, определяя Шаткон[24], говорит, что он «представляет большую вселенную — ब्रह्मांड (Брахманду[25]) — всю бесконечную महाकाश (Махакашу[26]) — со всеми содержащимися в ней планетарными и звездными мирами», он просто повторяет другими словами объяснение шестиугольной звезды, то есть «двойного треугольника», данное Пифагором и герметическими философами, как показано выше.
Нам совсем не трудно восполнить пробелы, оставшиеся в нашей краткой заметке из августовского номера относительно «остальных четырех вершин двух треугольников», а также трех сторон каждого из двух треугольников или окружности, очерчивающей всю фигуру. Коль скоро герметисты символизировали всё видимое и невидимое, они не могли не сделать этого для макрокосма во всей его целостности. Пифагорейцы, включавшие в свою Декаду весь космос, относились к числу 12 с еще большим почитанием — ведь оно представляло священный Тетрактис, умноженный на три, что давало троицу из совершенных квадратов, называемых Тетрадами. Философы-герметисты и следующие по их стопам оккультисты представляли это число 12 в «двойном треугольнике» (большой вселенной, или макрокосме) как показано на рисунке и включали в него пентаграмму, или микрокосм, называемый ими малой вселенной.
Поделив двенадцать букв внешних углов на четыре группы триад или три группы Тетрактисов, они получали додекагон, правильный геометрический многоугольник, ограниченный двенадцатью равными сторонами и имеющий двенадцать равных углов, которые символизировали у древних халдеев двенадцать «великих богов»[27], а у еврейских каббалистов — десять Сефирот, или созидательных сил природы, эманировавших из Сефиры (Божественного Света), которая сама по себе есть самая главная из Сефирот и является эманацией от Хакомы[28], Высшей (или непроявленной) Мудрости, и Эйн-Софа, бесконечного. При этом каббалисты считали так: три группы триад, составленных из Сефирот, и четвертая триада, образованная из Сефиры, Эйн-Софа и «Хакомы», Высшей Мудрости, которую «невозможно постичь размышлением» и которая «лежит сокрытой внутри и вовне черепа Великого Лика»[29] (самая верхняя голова верхнего треугольника [Древа Сефирот] образует «Три Каббалистических Лика»), что дает в совокупности двенадцать.
Более того, [эта двойная фигура дает][30] два квадрата, или двойной Тетрактис, представляющий в пифагорейской символике два мира — духовный и физический; а ее 18 внутренних и 6 центральных углов дают, кроме того, число 24 — дважды священное макрокосмическое число, или 24 «божественные непроявленные силы». В столь короткой статье, как эта, невозможно даже их перечислить. К тому же в наши дни скептицизма гораздо разумнее следовать намеку Ямвлиха, который говорит нам, что «божественные силы всегда негодовали на тех, кто разглашал структуру икосагона[31]», а именно: на тех, кто излагал метод вписывания в сферу додекаэдрона, одной из пяти объемных фигур в геометрии, ограниченной двенадцатью равными правильными пятиугольниками, — тайна, каббалистический смысл которой не мешало бы изучить и нашим оппонентам.
В дополнение ко всему этому, пентаграмма, помещенная в центр «двойного треугольника», как изображено выше, дает нам намек, что же хотели этим сказать герметические философы и каббалисты. Этот двойной символ так широко известен и распространен, что его можно найти и над входной дверью Lha-Khang (храма с буддийскими изображениями и статуями) в каждом Gong-pa (ламаистском монастыре), и часто над шкафчиком со святынями, называемым в Тибете Doong-ting. Средневековые каббалисты в своих трудах дают нам ключ к его значению. «Человек — это малый мир внутри большой вселенной, — учит Парацельс. — Микрокосм внутри макрокосма подобен плоду: он подвешен тремя своими главными природами в утробе вселенной». Эти три природы описываются как двойственные: (1) элементарная природа (земное тело и жизненный принцип); (2) звездная природа (звездное, или астральное, тело и желание, управляющее им); (3) природа духовного мира (животная душа и духовная душа); седьмым же принципом является почти нематериальный дух, или божественный Авгоэйд, Атма, который представлен центральной точкой и соответствует человеческому пупку. Этот седьмой принцип и есть личный Бог каждого человека, как утверждают древние западные и восточные оккультисты.
Следовательно, приведенные нашим критиком объяснения относительно Шаткона и Панчкона скорее подтверждают, чем ниспровергают нашу теорию. Говоря о пяти треугольниках, дающих в итоге «пять раз по пять»[32] или 25, он замечает о пентаграмме, что это «число соответствует двадцати пяти элементам, составляющим живое человеческое существо»[33]. Однако допустим на минуту, что под словом элементы автор статьи понимает как раз то, что имеют в виду и каббалисты, когда они учат, что эманации 24 божественных «непроявленных сил» «несуществующей» или «центральной» Точки (считаемой как 25-я) образуют совершенное человеческое существо.Если оставить сейчас в стороне вопрос относительно значения слов «элемент» и «эманация» (тем более, что автор, как мы видим, развил свою мысль дополнительным замечанием о том, что «вся эта фигура в целом представляет микрокосм, внутренний мир отдельного живого существа» и что с его точки зрения «фигура эта является знаком Брамы, то есть символом обожествленной созидательной энергии»), — в чем же тогда еще, спрашивается, приведенное выше высказывание так уже расходится с нашим утверждением о том, что некоторые знатоки герметической философии и каббалисты считают пять точек пентаграммы представляющими пять главных конечностей человеческого тела?[34] Мы не ревностные ученики или последователи западных каббалистов, и все же мы считаем, что здесь они правы. Если 25 элементов, представленных пятиконечной звездой, составляют «живое человеческое существо», то все эти элементы, будь то ментальные или физические, являются жизненно важными, и эта фигура, символизирующая «созидательную энергию», только подтверждает каббалистическую идею. Каждый из пяти грубых элементов — земли, воды, огня, воздуха (или «ветра») и эфира — входит в состав человека, и скажем ли мы «пять органов действия», или «пять конечностей», или даже «пять чувств», — разница будет не толще волоса, ибо все это означает одно и то же.
Нет никаких сомнений, что те самые «знатоки» герметической философии могли бы разъяснить свои слова не менее доходчиво, чем это делает наш писатель, когда он оспаривает и отрицает их. В Codex Nazaraeus[35], самой каббалистической из всех книг, Верховный Владыка Света, главный Эон (Мано) эманирует из себя еще пять Эонов, что вместе с ним и с Господом Ферхо («неведомой бесформенной жизнью», эманацией которой он и является) составляет семь, которые опять же олицетворяют семь принципов в человеке — пять чисто материальных и полуматериальных и два высших, почти нематериальных и духовных (см. «Фрагменты оккультной истины» в октябрьском номере). [Семь][36] блистающих лучей исходят из каждого из этих семи Эонов, пять из них выстреливают из головы, двух распростертых рук и двух ног Человека, представленных в пятиконечной звезде, еще один как бы окутывает его туманом, и седьмой горит, подобно яркой звезде, над его головой. Такую иллюстрацию можно найти в некоторых старых книгах, посвященных Назарейскому кодексу и Каббале. Но если электричество, или животный магнетизм, мощнее всего излучается из пяти главных конечностей человека и если феномены той силы, которую сегодня называют «месмерической», изучались еще в храмах Древнего Египта и Греции, где ими овладевали так, как невозможно даже надеяться овладеть ими в наш век бездумного и априорного отрицания, — что же тогда удивительного в том, что древние каббалисты и философы, которые символизировали в природе каждую силу, решили (по причинам, совершенно очевидным для тех, кто знает хоть немного о тайных науках и сокровенных взаимоотношениях, существующих между числами, фигурами и идеями) символизировать «пять главных конечностей человека» — голову, две руки и две ноги — пятью вершинами пентаграммы?
Элифас Леви, современный каббалист, проникает в эти тайны едва ли не дальше своих античных и средневековых собратьев, когда на странице 175 своей книги «Догма и Ритуал Высшей Магии» он говорит: «Используя пентаграмму каббалистическим путем, можно предопределить облик еще не рожденного младенца, и посвященная женщина может наделить своего сына чертами Нерея или Ахилла, Людовика XV или Наполеона». Астральный свет западных оккультистов — та же акаша индусов. Многие из последних не желают изучать его таинственные корреляции ни под руководством посвященных каббалистов, ни под руководством своих собственных посвященных браминов, предпочитая Праджня Парамите[37] — свое собственное тщеславие. И все же обе эти вещи существуют, и они тождественны, вопреки всем глупым и невежественным протестам Юлиуса Коха, этого лондонского «Адепта».
Некоторые неточности, допущенные в ответе на статью Кришны Шанкара Лалшанкара и, вообще говоря, нехарактерные для Теософиста, нетрудно понять, если вспомнить, что уже с лета 1881 года Елена Петровна не появлялась в его редакции: она уехала из Бомбея 22 июля, и все это время журналу, конечно, недоставало ее внимательного глаза. Однако нельзя сказать, что Дамодар, оставшийся в редакции фактически один, все это время был брошен на произвол судьбы. Ему помогали материалами многие теософы, и прежде всего сама Елена Петровна, которая продолжала работать над статьями для журнала, находясь в Симле, а потом и в других городах по пути своего следования. (Как уже говорилось, в ноябрьском и декабрьском номере был опубликован ее перевод «Великого инквизитора» Ф.М.Достоевского.) Помогали теософам и Братья, и не только через пространство. В трудные моменты Они появлялись в бомбейской штаб-квартире сами, чаще в астральных телах, но иногда и в физических. Последнее было чрезвычайно сложно, учитывая убийственную атмосферу такого огромного мегаполиса, как Бомбей[38]. Свидетельства об Их появлении исходили из уст самых разных теософов; приведем здесь лишь два из них.
Свидетельство Дамодара К. Маваланкара[39].
Критика в адрес книги мистера Синнетта «Оккультный мир» вынуждает меня на основании моего личного опыта и знания свидетельствовать, что те, кого мы называем нашими «Братьями Первой Секции» (одним из них является «Кут Хуми Лал Синг») и кто обладает так называемыми «чудесными» способностями, — есть реальные, живые люди, а вовсе не бестелесные духи, как убеждает своих читателей редактор Спиритуалиста. Этими способностями можно овладеть только путем длительного обучения и тренировки. В моем случае это не вера, но знание, потому что если я и видел кого-то из них, то по крайней мере с полдюжины раз и при самых разных обстоятельствах: видел средь бела дня, на открытых местах, я разговаривал с ними, причем не только когда мадам Блаватская находилась в Бомбее, но даже тогда, когда она бывала в разъездах, а я оставался здесь. Я видел их и во время своих путешествий. Меня забирали туда, где живут некоторые из них, а однажды даже когда полковник Олькотт и мадам Блаватская были со мной. Больше этого я сказать не могу и не стану разглашать никаких других сведений ни о них самих, ни о тех местах, где они пребывают, ибо я дал торжественный обет хранить тайну, и самый этот предмет для меня слишком священен, чтобы с ним шутить. Я могу, однако, добавить, что «Кут Хуми Лал Синга» я знаю лично, что я видел его и беседовал с ним и когда мадам Блаватская была здесь, и когда она находилась далеко. Но при каких обстоятельствах это было — я не имею права рассказывать.
Мы, индусы, знающие «Братьев», считаем абсурдными и нелепыми всякие намеки о том, что мадам Блаватская сумасшедшая или обманщица, а также что такие люди, как мистер Синнетт, могут когда-либо стать одураченными простаками. Она никакой не медиум, а «Братья» не «бестелесные духи».
Свидетельство Мартандрао Бабаджи Нагнатха[40].
Являясь членом Теософического Общества и регулярно посещая его штаб-квартиру на Брич Канди в Бомбее[41], я близко познакомился с Основателями Общества и получил прекрасную возможность изучать Теософию. Поэтому для сведения тех, кто стремится постичь Природу, мне бы хотелось рассказать здесь о некоторых феноменах, которые мне довелось несколько раз видеть в присутствии моих собратьев-теософов и посторонних. Также мне выпала редкая честь своими глазами увидеть так называемых Братьев 1-й секции Теософического Общества, которые обычно не появляются перед людьми. <...>
В один из темных апрельских вечеров 1881 года, когда в компании с другими теософами мы беседовали с мадам Блаватской около 10 часов вечера на открытой веранде верхнего бунгало, невдалеке внезапно появился человек шести футов ростом, одетый в белую одежду, с белым тюрбаном, или фетой, на голове. Он направлялся к нам через сад, примыкавший к бунгало, но шел он оттуда, где был обрыв и где нет никакой тропинки, чтобы там можно было пройти. Мадам тут же встала и велела нам зайти в бунгало. Мы послушно удалились, однако слышали, как он и мадам с минуту разговаривали друг с другом на незнакомом нам восточном языке. Тотчас после этого она позвала нас обратно, но когда мы вышли на веранду, Брат уже исчез.
В другом случае, когда мы как обычно беседовали на верхней веранде, вдруг появился другой Брат, одетый в белую одежду и как будто стоящий на ветке дерева. Вслед за этим мы увидели, как он начал спускаться словно по воздуху и остановился прямо на краю угла тонкой стены. Мадам поднялась со своего места и минуты две стояла, глядя на него и, как нам показалось, неслышно с ним разговаривая. Сразу же после этого, прямо в нашем присутствии, фигура человека исчезла, но потом мы снова разглядели ее идущей по воздуху через пространство: она прошла как бы сквозь дерево и растворилась окончательно.
Точно так же в одну из ночей мы с тремя братьями-теософами беседовали с мадам Блаватской при ярком лунном свете. С нами была и мадам Куломб. Неожиданно ярдах в восьми-десяти от открытой веранды, на которой мы сидели, мы увидели Брата, известного нам как Кут Хуми Лал Синг. Он был одет в белую свободную мантию, у него были длинные вьющиеся волосы и борода; его фигура постепенно формировалась перед кустом, вернее, на фоне целой стены кустарника, находившейся примерно в двадцати или тридцати ярдах от нас, пока вся она не оформилась во весь рост. Громко при нас мадам Блаватская спросила мадам Куломб: «И этот добрый Брат — дьявол?» (как последняя считала и все время говорила, когда видела Братьев и пугалась при их появлении). Мадам Куломб ответила: «Нет… это — человек». Фигура Махатмы стояла перед нами в полный рост минуты две или три, а затем постепенно исчезла, растворившись в кустарнике.
В тот же день около 11 часов вечера мы, человек семь или восемь, слушали, как нам зачитывалось письмо, адресованное в лондонскую газету Спиритуалист, где подтверждалось, что мы лично видели Братьев. Это письмо тут же набросал один из нас, и мы были готовы его подписать. В это время мистер и мадам Куломб внезапно перебили чтение: «Смотрите, смотрите! Здесь опять наш Брат». Мы подняли головы и увидели, что этот Брат (а это снова был Кут Хуми Лал Синг) появляется то ходящим по саду в разных местах, то парящим по воздуху. Потом он зашел в наше бунгало, и мы слышали, как он разговаривал с мадам Блаватской в ее комнате. На этот раз, подписав письмо в лондонский Спиритуалист, мы добавили к нему постскриптум о том, что только что опять видели его, прямо когда подписывали письмо. В тот вечер Кут Хуми был у нас в своей Майяви-рупе[42].
В другую ночь один из Братьев пришел в своем собственном физическом теле, пройдя через нижний сад (примыкавший к бунгало полковника Олькотта), где он и остановился[43]. Мадам Блаватская спустилась по деревянной лестнице, ведущей в этот сад. Они пожали друг другу руки[44], и он передал ей пакет, а через некоторое время этот Брат исчез прямо на том самом месте, где стоял[45]. Мадам поднялась по лестнице обратно и, вскрыв пакет, обнаружила в нем письмо из Аллахабада. Мы увидели, что конверт был совершенно чистым, без всякого адреса, но на нем имелся треугольный штемпель Аллахабадского почтамта от 3 декабря 1881 года и еще круглый штемпель Бомбейского почтамта от того же числа, то есть от 3 декабря. А ведь эти два города находятся на расстоянии 860 миль друг от друга.
Я видел письма, вернее, конверты с письмами, приходящие или падающие прямо из воздуха без чьего-либо участия в разных местах, в присутствии как теософов, так и сторонних лиц. Их содержание касалось тех самых тем, которые в тот момент оказывались предметом нашего разговора.
Описанный Нагнатхом случай с получением Блаватской таинственного послания из Аллахабада со штемпелями «от 3 декабря», произошел вскоре после ее возвращения из Аллахабада в Бомбей (она вернулась в штаб-квартиру 29 ноября). От кого могло быть это послание, мы скажем чуть дальше. Однако сразу после его получения она написала огромное письмо в Россию — своему другу юности князю Александру Михайловичу Дондукову-Корсакову (1820–1893), генералу, участнику Кавказских походов и Крымской войны, который в 1881 году занимал пост генерал-губернатора Одессы, а с 1882 года был назначен главноначальствующим на Кавказе и командующим войсками Кавказского военного округа. Это письмо приводится ниже полностью. Его перевод выполнен по фотокопии оригинала. Письмо написано отчасти на французском, отчасти на русском языке; переведенные фрагменты взяты в фигурные скобки (вот так: {французский текст}) и сопровождаются на полях пунктирной линией; русский текст дан с сохранением авторского стиля.
Напомним также, что в конце письма 43 (см. стр. 444) Елена Петровна писала Синнетту: «князь Дондуков собирается прислать мне официальный документ, удостоверяющий мою личность, так что подождем». Дело в том, что первое письмо князю с индийской земли она написала чуть раньше, еще 25 августа 1881 года, будучи в Симле в гостях у Хьюма. В нем в частности говорилось:
«Покинув Россию девять лет тому назад и не имея связи почти ни с кем оттуда, я не знала, кому написать, чтобы найти адрес моего дяди, генерала Р.А.Фадеева, которому я должна отправить очень срочное письмо[46]. Вероятно, он теперь в Санкт-Петербурге, но может также находиться и за границей. Вы, князь, без сомнения, должны об этом знать. Очень прошу вас простить мне сию вольность, которую я себе позволяю, и все же я смею надеяться, что вы не откажете мне в любезности отправить это письмо на его адрес через вашу канцелярию и что вы извините эту бесцеремонность вашей старой знакомой, которую вы некогда знали в славные дни вашей юности в Тифлисе и других местах и кто теперь взгромоздилась на одну из вершин Гималаев, наподобие Прометея, — а стервятников в Симле хватает».
Ответ от князя Блаватская получила еще в октябре, пока находилась в Симле. А к началу ноября ей пришел ответ и от ее дяди Р.А.Фадеева, официальная часть которого была напечатана в Приложении к Теософисту за январь 1882 года.
Из письма дяди она узнала, что тот попросил А.М.Дондукова-Корсакова прислать ей официальный документ — «форменное свидетельство», подтверждающее ее личность. Что касается письма от князя, то оно дышало искренностью и неподдельным интересом ее старого друга к ее делам. И чтобы на него ответить, ей пришлось надолго засесть за перо и бумагу.
Описывая князю фактически всю свою жизнь с момента расставания с ним в России (насколько это вообще возможно сделать в одном письме), Елена Петровна вскользь упомянет один из трех эпизодов из своей биографии до прибытия в Индию, когда она оказывалась на пороге жизни и смерти, но чудом оставалась в живых. И если о двух других (смертельное ранение под Ментаной и взрыв на пароходе «Эвномия») известно хотя бы что-то, то третий эпизод оставлен без внимания как ею самой, так и теми, кто освещал ее жизнь. Восполняя этот пробел, расскажем историю того злополучного судна, которое чуть было не утащило вместе с собой на дно океана Блаватскую недалеко от мыса Доброй Надежды.
Парусный барк «Гвалиор» водоизмещением немногим более 400 тонн был известен в 1840-е годы как судно, часто курсировавшее между берегами Новой Зеландии, Австралии, Индии, Южной Азии, Африки и Англии. До открытия в 1869 году Суэцкого канала все суда, ходившие из Индийского океана в Европу, должны были огибать Африку с юга с остановками в Дурбане и около мыса Доброй Надежды, с заходом в Столовый залив — опаснейший рейд, открытый всем северо-западным штормам. Сегодня известно, что на его дне покоится в полной сохранности более 300 деревянных корпусов затонувших парусных судов, не считая обломков, коих не счесть. Это было довольно утомительное плавание, обычно занимавшее не менее трех месяцев, но оправдания ради заметим, что этот барк был все-таки неплохо оборудован как для перевозки пассажиров, так и для перевозки грузов. Однако в начале 1850-х годов, когда капитана Хоратио Эдвардса сменил капитан Дэвидсон, на этом судне всё переменилось. Сказать, что новый капитан был сущим дьяволом во плоти, значит не сказать ничего. Команда матросов, которую он набрал, была составлена из настоящих отбросов портовых доков — головорезов, которым, по большому счету, было всё равно, дойдет их корабль до порта назначения или нет.
Корабли на рейде Столового залива у мыса Доброй Надежды (XVIII век)
Когда 10 декабря 1851 года барк «Гвалиор» отплывал из Лондона в Окленд (Новая Зеландия), многие пассажиры и не догадывались, что им предстоит пережить в этом путешествии длинною 186 дней — вместо положенных трех месяцев! Одна из его пассажирок за эти полгода поседела до корней волос. Почти каждый божий день капитан Дэвидсон напивался так, что мог пожать руку самим чертям. И хотя в те редкие минуты, когда он был трезв, это был первоклассный матрос, но что толку, если в пьяном виде он наводил ужас на весь корабль! Семнадцать дней этого плавания капитан провел в кандалах, ибо во время приступов белой горячки он то и дело угрожал заколоть помощника разделочным ножом. Но даже когда он получал свободу, ему очень нравилось расхаживать по палубе с обнаженным мечом, нагоняя страху на всех пассажиров. Тэмми Хёрст, жена одного из них, раз за разом возвращала капитана к жизни, ухаживая за ним, когда он отходил от приступов белой горячки. Говорили, что он был настолько пропитан ромом, что от одной только губки, которой она протирала его разгоряченный лоб, можно было запросто опьянеть. А между тем, в каютах у пассажиров из всей провизии оставалось только немного соленой рыбы, сухарики, и жалкие остатки пресной воды, которая стала почти такой же густой, как масло.
По прошествии шести месяцев, когда барк так и не появился в порту Окленда, многие уже разуверились, что они вообще когда-нибудь увидят «Гвалиор» на рейде перед городом. Но неожиданно поползли слухи, что барк заметили у самой северной оконечности Новой Зеландии. В срочном порядке с берега на него была доставлена пресная вода, а с его борта сняты несколько пассажиров, которые находились уже где-то между его палубой и небесами.
Не прошло и нескольких месяцев после этого «воскрешения» «Гвалиора», как карающая рука закона настигла его капитана. Пассажиров теперь ему доверяли редко, и «Гвалиор» все чаще фрахтовали для перевозки скота. Но в тот злосчастный день 16 апреля 1852 года, когда барк находился примерно в 150 милях от восточного побережья Австралии, на его борту все-таки были пассажиры, однако и они не смогли уберечь своего капитана. Улучив минуту, когда за ним никто не присматривал, и пребывая, как обычно, в состоянии белой горячки, он послушался совета чертей и со всего маху сиганул через борт, скрывшись в пучине. Все попытки спасти капитана оказались напрасны, и судно вернулось в порт, ведомое теперь его старшим помощником Тейлором. С этого дня над «Гвалиором» нависло проклятие; ведь капитан, покинувший свое судно вперед пассажиров, да еще таким демонстративным способом, — есть нонсенс, вещь невообразимая, ибо по всем морским законам капитан или покидает судно последним, или не покидает его вовсе.
Все это было лишь предысторией к маленькой заметке в газете New-Zealander от 14 сентября 1853 года, где всего одной строкой сообщалось, что 6 августа барк «Гвалиор», теперь уже под командованием капитана Тейлора, снова отплыл из Сиднея с пассажирами на борту (!), взяв курс на Калькутту. Тейлор рискнул повести этот корабль в новое океаническое плавание, надеясь в конце пути бросить якорь в Лондоне… Однако больше об этом барке нигде и никогда не упоминалось — он исчез со страниц всех новозеландских и английских газет, и мы бы никогда не узнали о его судьбе, если бы в конце 1853 или начале 1854 года фортуна не начертала Елене Петровне где-то на Яве или в Сингапуре сесть на борт именно этого злополучного корабля. В письме князю она вскользь упомянет, что «Гвалиор» затонул около мыса Доброй Надежды и что спасти удалось лишь пару десятков человек.
Может возникнуть вопрос: неужели же Махатмы не могли предвидеть этого рокового стечения обстоятельств и удержать Блаватскую от вступления на палубу «Гвалиора»? Да, могли. Но нельзя забывать и другой закон: каждый, кто решается встать на духовный путь и дерзает заявить о своей готовности принимать участие в духовной битве на земле, неизбежно подвергается испытаниям, в которых его готовность должна быть доказана на деле. Закон неумолим, и каждый из Братства держал в свое время свой экзамен. В давние времена кандидаты, чтобы взойти на ступень иерофанта, проходили испытания в обрядах и таинствах мистерий, доказывая, что никакие устрашения не могут поколебать их решимости покорить духовные сферы. Сегодня обряды канули в лету: сама жизнь ставит теперь перед учеником те испытания, которые должны быть пройдены им именно в жизни, естественным путем.
Почти два года, как пишет Блаватская князю, она путешествовала по Индии, ни в чем не нуждаясь и готовясь к будущей работе в этой стране — возможность, которую Учитель предсказал ей задолго до осуществления. Но когда ей были показаны все чудеса, вся красота и прелести этой страны, жизнь «явила» ей и обратную сторону ее будущей работы. Кораблекрушение стало таким знаком, который мог бы остановить малодушного, однако Блаватская не только не отступила, но смело пошла дальше. Спустя восемь лет все повторилось, на этот раз на взлетевшем на воздух корабле «Эвномия», когда она плыла уже в Египет, чтобы открыть в Каире свое первое общество для изучения психических явлений и включиться в ту работу, «которая однажды поможет освободить человечество от оков созданных самими людьми предрассудков»[47]. И снова чудом она уцелела, хотя лишилась всех своих средств и вещей, и так же, как в случае с «Гвалиором», не дрогнула перед повторным знаком. Не замечая опасностей, она шла к своей цели, ведомая внутренним чувством. В письмах Е.И.Рерих есть такие слова: «У друидов был ритуал, во время которого все присутствующие двигались вокруг жертвенника или алтаря, именно, по направлению движения солнца, тогда как сам Иерофант ходил против солнца, символизируя этим свое превосходящее знание. Именно, только Иерофант может противостать великой силе, и такая напряженность может дать искры высшего знания»[48]. В этих словах и сокрыт тот ключ, которым Елена Петровна открыла ларец высшего знания и получила право стать его Вестником на земле.
Малодушие может возразить: «А как же опасность? Ведь так можно погибнуть и больше ничего не осуществить?» Ответ на это дается в книгах Живой Этики: «Правильно заметили, что многое должно быть совершено самими. В этом разгадка, почему помощь приходит в последний момент, — иначе невозможно совершенствоваться духом» (Сердце, § 400). Именно, когда учеником сделано всё возможное, «можно увидеть, как Рука Учителя действует в последний момент»[49]. «Уже слышали, что пошлем стрелу в последний момент. Нужно понять это и знать, где последняя грань. Для всех решений нужно принять на себя ответственность. Люди всеми силами избегают ее, тем самым ненадежны такие воители. Мы испытываем каждого сотрудника, но мало кто принимает радостно такую задачу» (Надземное, § 57).
Сноски
- ↑ Один из эпитетов, которым англичане наградили Махатму М.
- ↑ Теософист, декабрь 1881, стр. 81–82.
- ↑ Город на севере Англии, ставший в XIX столетии лидером по добыче угля в этой стране. Там, где русский человек с иронией скажет: «В Тулу со своим самоваром», англичанин скажет: «В Ньюкасл со своим углем».
- ↑ Труд Ч.Дарвина «Происхождение видов» был напечатан в 1859 году.
- ↑ Теософист, ноябрь 1881, стр. 45–46.
- ↑ Balfour Stewart. The Unseen Universe. New York, 1875. Вопросы существования эфира и его свойств разбираются Стюартом в главе IV «Материя и Эфир», где он пишет: «Не может быть никаких сомнений, что свойства эфира по сравнению со свойствами обычной осязаемой материи Природа окутала гораздо более непроницаемым покровом тайны. … Нам же, в наших попытках постичь истинную природу эфира, достаточно только знать, что его возможности далеко превосходят даже самые смелые догадки ученых».
- ↑ Знамения из книги Бытия, которые Господь якобы показал Аврааму ночью над останками принесенных им в жертву животных накануне того дня, когда Он заключил с Авраамом завет: «И когда солнце зашло и наступила тьма, явились и прошли меж рассеченными животными жаровня дымящаяся и факел пылающий» (Быт. 15:17).
- ↑ В оригинальной статье из августовского номера Теософиста окончание этой фразы было написано с ошибками, часть из которых (первая квадратная скобка) была исправлена в ноябрьском номере редакцией журнала, а другая часть (вторая скобка) восстановлена переводчиком по смыслу (см. стр. 500).
- ↑ Теософист, ноябрь 1881, стр. 31–33.
- ↑ Генрих Кунрат (ок. 1560 – 1605), немецкий врач, философ, последователь Парацельса, алхимик и каббалист.
- ↑ В оригинале: «пентаграммы», что, очевидно, является ошибкой, судя по рисунку из оригинальной книги Х.Дженнингса (1870), приведенному выше.
- ↑ Беседы с Учителем. Избранные письма Елены Ивановны Рерих. Рига, 2001. Стр. 40.
- ↑ Додекагон (от греч. δωδεκα — «двенадцать» и γωνία — «угол»), многоугольник с 12 углами и 12 сторонами; двенадцатиугольник.
- ↑ Додекаэдрон (от греч. δωδεκα — «двенадцать» и εδρα — «основание»), объемная фигура с 12 гранями в форме правильных пятиугольников; двенадцатигранник, одно из пяти платоновых тел.
- ↑ Зохар — Книга Сияния, написанная Симоном Бен Йохаи в первом столетии до Р.Х.; по другим источникам — в 80 году по Р.Х. (Прим. редакции Теософиста.)
- ↑ Он же Сокровенный из Сокровенных, Ветхий Деньми, Изначальная точка, Санат и т.д. — всё это синонимы непроявленного Парабрамана.
- ↑ Высказывая точку зрения арийцев, Кришна Шанкар Лалшанкар назвал верхнюю и нижнюю вершины шестиконечной звезды просто двумя из шести направлений в пространстве (наравне с четырьмя сторонами горизонта).
- ↑ Достаточно известный французский археолог доктор Реболь описывает высокую культуру египтян за 5000 лет до Р.Х., утверждая (со ссылками на различные источники), что в то время существовало не менее «тридцати или сорока школ для посвященных жрецов, которые изучали оккультные науки и практическую магию». (Прим. редакции Теософиста.)
- ↑ В оригинале использовано более образное выражение gross purgations, означающее все то, что выходит из человека после приема слабительного.
- ↑ Авьякта (санскр.), непроявленное, невидимое, лишенное формы; Брама (также Брахма, санскр.), в индуизме верховное божество, творец вселенной.
- ↑ См. рисунок на стр. 494 внизу.
- ↑ Слова, которыми Кришна Шанкар Лалшанкар описывает в своей статье божество Махакалу, объемлющее весь большой космос и символизированное кругом вокруг шестиконечной звезды.
- ↑ См. Санкхью Капилы о Пуруше и Пракрити: только при их сочетании друг с другом образуется самодействующая единица, способная проявляться в этом мире чувств. (Прим. редакции Теософиста.)
- ↑ Шаткон и Панчкон — санскритские названия шестиугольной и пятиугольной звезды.
- ↑ Брахманда (санскр., от Brahma — «Брама», aṇḍa — «яйцо»), «яйцо Брамы», самосотворенный космос.
- ↑ Махакаша (санскр., от maha — «великий», ākāśa — «эфир», «пространство»), бесконечное пространство, беспредельность.
- ↑ В переводном труде М.Хауга «Айтарейя Брахмана» мы читаем, что индусский monas (разум), или Бхагават, творит не более, чем это делает пифагорейский monas. Он входит в мировое яйцо и эманирует из него как Брама, ибо сам он (Бхагават) есть не имеющий первопричины (apûrva). Брама, как Праджапати (санскр., «породитель всех будущих созданий» — прим. перев.), проявляет себя (подобно андрогинной Сефире, проявляющей себя сначала как десять Сефирот) как двенадцать тел [Праджапати] или атрибутов, которые представлены двенадцатью богами, символизирующими: 1 — Огонь, 2 — Солнце, 3 — Сому, 4 — всех живых существ, 5 — Ваю, 6 — Смерть, или Шиву, 7 — Землю, 8 — Небеса, 9 — Агни, 10 — Адитью, 11 — Разум, 12 — великий Бесконечный Цикл, который не знает конца. Но ведь это, с небольшими вариациями, и есть чисто каббалистическая концепция Сефирот. (Прим. редакции Теософиста.)
- ↑ Хакома (др.-евр., также Хокма), здесь изначальная непроявленная мудрость, в отличие от Хокмы — 2-го Сефирота, или проявленной мудрости.
- ↑ Idra Rabba, VI, p. 58. (Прим. редакции Теософиста.) «Макропросопус (греч.), каббалистический термин, составленный из греческих слов и означающий Необъятный или Великий Лик — один из титулов, которым именуется Кэтер (Венец), или высочайшая Сефира» (TG, p. 195).
- ↑ В оригинале: «эти двенадцать фигур дают», что, по-видимому, является ошибкой. Подсказка о том, как получить из двух переплетающихся треугольников двойной тетрактис, есть в «Тайной Доктрине»: «Треугольники вместе с центральной точкой, общей им обоим, дают четверичность» (SD, II, p. 592).
- ↑ Икосагон (от греч. εἴκοσι — «двадцать» и γωνία — «угол»), другое название додекаэдрона, имеющего 12 граней и 20 вершин (углов).
- ↑ Способ, которым Кришна Шанкар Лалшанкар считает в пятиугольной звезде «пять раз по пять», следующий: 5 пересекающихся широких равнобедренных треугольников, из которых составлена вся пентаграмма; 5 внешних и 5 внутренних вершин; 5 длинных линий, образующих пентаграмму и, наконец, 5 коротких линий, образующих ее центральный пятиугольник.
- ↑ К этим словам Кришны Шанкара Лалшанкара в его собственной статье редакцией Теософиста был добавлен комментарий: «Его земные принципы, коих всего 25, а именно: 5 подразделений для каждого из 5 земных принципов; 6 и 7-й либо сливаются воедино, либо шестой уничтожается (см. статью «Фрагменты оккультной истины» в октябрьском номере)».
- ↑ В редакторской заметке к статье «Пятиконечная звезда» из августовского номера Теософиста в этой связи говорилось: «...пятиконечная звезда, чьи вершины представляют пять главных конечностей человеческого тела — голову, две руки и две ноги, — то есть те его каналы, откуда месмерические токи излучаются мощнее всего».
- ↑ Назарейский кодекс (также Sidra Rabba, букв. «Великая Книга», или Ginza Rabba, букв. «Великая Сокровищница»), священная книга мандеев, коренных жителей южной Месопотамии, написанная на одном из диалектов арамейского языка (так называемое мандейское письмо); книга сохранилась только в поздних списках, однако исследователи датируют некоторые ее ранние фрагменты первыми веками нашей эры.
- ↑ В оригинале: «Пять», что, по-видимому, является ошибкой или недосказанной мыслью.
- ↑ Совершенной мудрости (санскр.).
- ↑ В личном дневнике Олькотта есть короткая запись об уже упоминавшемся ранее посещении Бомбея Учителем Илларионом (см. комментарий перед письмом 19, стр. 145–146), где среди прочего полковник пишет: «Он находит, что Бомбей есть нечто ужасное в моральном отношении».
- ↑ Теософист, август 1881, стр. 230.
- ↑ Hints, p. 103–106.
- ↑ В 1881–1882 годах штаб-квартира Теософического Общества размещалась в просторном бунгало, называвшемся «Вороньим гнездом», которое стояло прилепившись к северному склону холма на Брич Канди в западной части Бомбея, почти у самого берега Индийского океана.
- ↑ Санскритское слово, означающее то же, что на Западе называют «двойником», «флюидическим телом» или «периспритом» и т.д. Это есть форма, творимая волей или желанием. (Прим. Г.С.Олькотта.)
- ↑ В описании этого случая другим теософом Бхавани Шанкаром говорится, что «он остановился около дерева, в восьми-десяти ярдах от нас», а далее он добавляет, что это был «Махатма, который в то время находился недалеко от Бомбея».
- ↑ «Она приветствовала его, сжав его руки в своих ладонях» (там же).
- ↑ Последние слова Нагнатха свидетельствуют, что это явление Махатмы было, скорее всего, не в физическом, а в тонком теле.
- ↑ В этом письме Блаватская просила Р.А.Фадеева официально подтвердить ее личность, о которой в Индии ходило столько кривотолков.
- ↑ Sylvia Cranston. The Extraordinary Life and Influence of Helena Blavatsky, Founder of the Modern Theosophical Movement, 3d edition. Santa Barbara, CA, 1993. P. 43.
- ↑ Из письма Е.И.Рерих — Н.П.Серафининой от 1 октября 1937 года.
- ↑ Письма Е.И.Рерих. Том 1. Рига, 1940. Письмо от 21.1.31. Стр. 75.