письмо № 27
| от кого: | Кут Хуми | написано из: – |
|
кому: |
А.П. Синнетт | получено в: Симла, Индия |
содержание: К.Х. — Синнетту: об ошибочности советов не отвечающих сознанию человека. О "Императоре". О К. К. Мэсси; закон Кармы. Организационные вопросы.
V21, ML27, ПМ19 (?)
Письмо 27
К.Х. — Синнетту Получено в Симле в сентябре 1881 г.
Письмо от К.Х. Получено в Симле осенью 1881 года. О позиции С.Мозеса и о Мэсси.
Я предвидел то, что теперь происходит[1]. В бомбейском письме[2] я советовал вам быть осторожным в отношении того, что вы сочтете возможным сказать С.М. о «+» и о его собственном медиумизме, и имел в виду, что ему достаточно изложить только самую суть написанного мною. Когда, наблюдая за вами в Аллахабаде, я заметил, что вместо этого вы делаете для него обильные выдержки из моего письма, я вновь увидел опасность, но не стал вмешиваться по нескольким причинам. Одна из них заключается в том, что я считаю, что уже вполне пришло время, когда ради безопасности общества и охранения нравственности требуется, чтобы кто-нибудь из теософов стал говорить правду, пусть даже Гималаи обрушатся на его голову. Однако раскрытие горькой истины должно совершаться с величайшей осторожностью и осмотрительностью; я же вижу, что вместо умножения друзей и союзников в лагере филистимлян — что по ту, что по эту сторону океана — многие из вас, вы в том числе, только создаете врагов, бесконечно размахивая, словно флагом, мною и моим персональным мнением. По ту сторону недовольство велико, и скоро вы заметите его вспышки в Light[3] и прочих местах; и, да, вам «придется потерять С.М.». Обильные выдержки сделали свое дело, ибо они были слишком пространны[4]. Никакая сила, будь то человеческая или сверхчеловеческая, не в состоянии раскрыть глаза С.М. — пытаться открыть их было пустой затеей. По эту сторону океана дела ничуть не лучше. Добропорядочные люди в Симле не очень-то склонны к метафорам, и аллегории пристают к их коже не более, чем вода к гусиным перьям. Кроме того, никому не понравится, когда о нем говорят, что от него «дурно пахнет», и шутка, вырванная из замечания[5], но полная глубокого психологического смысла, нанесла непоправимый вред в тех кругах, где в ином случае Эклектическое Теософическое Общество Симлы могло бы приобрести не одного союзника... Я вынужден вновь вернуться к этому письму.
Главным основанием для недовольства мною является тот факт, что мои слова (a) бросают своего рода вызов С.М. доказать, что «+» есть «дух»; и (b) я гневно обвинен нашим другом в том, что развенчиваю «+»[6] как лжеца. Теперь я намерен объясниться, но не извиняться. Несомненно, я имел в виду и то и другое, только я имел в виду это для вас, кто обратился ко мне за информацией, но никоим образом не для него. Он не доказал своей правоты, но я и не надеялся, что у него получится, даже если он сам полагает, что может это сделать, — ведь его уверенность основана исключительно на его личном мнении и произрастает из его непоколебимой веры в свои собственные ощущения. С другой стороны, я мог бы легко доказать, что «+» не является никаким развоплощенным духом, не будь у меня в настоящее время серьезных оснований не делать этого. В своем письме я очень тщательно подбирал слова, чтобы, с одной стороны, дать вам возможность усмотреть проблески истины, а с другой — показать вам недвусмысленно, что у меня нет права разглашать «тайну Брата». Но, мой добрый друг, я никогда не говорил вам прямым текстом, кем и чем он был. Я мог бы, вероятно, посоветовать вам судить о «+» по его предполагаемым писаниям, ибо, более удачливые в этом, чем Иов[7], наши «враги» все «пишут книги». Они очень любят диктовать «вдохновляющие» послания и таким образом ловят жертву на липкую приманку собственного красноречия. И кто из наиболее мыслящих спиритуалистов, прочитавших всё, что приписывается «+», отважился бы утверждать, что за исключением некоторых весьма замечательных страниц всё остальное действительно сильно превосходит то, что С.М. мог бы написать и сам? Будьте уверены, что ни один умный, одаренный и правдивый медиум не нуждается во «вдохновении» от развоплощенного «духа». Истина устоит даже без вдохновения от богов или духов и, что еще вернее, устоит наперекор им всем; «ангелы»[8] в большинстве случаев не нашептывают ничего, кроме лжи, и тем самым лишь увеличивают багаж суеверий.
Именно ввиду подобных мелких неприятностей мне придется воздержаться и от удовлетворения Ч.К.Мэсси. Я не воспользуюсь его «авторитетом» и не исполню его «желания», также я решительно отказываюсь «сообщить его секрет», так как секрет этот касается того, что стоит на его пути к достижению адептства, но не имеет никакого касания к качествам его личности. Эта информация, опять же, адресована только вам — в качестве ответа на ваш неожиданный вопрос, имеются ли какие-либо препятствия для моих сношений с ним и для руководства им на пути к Свету, но эта информация ни в коем случае не предназначена для его ушей. В его жизненной книге найдется, быть может, несколько страниц, которые он предпочел бы видеть вычеркнутыми; но его послушные и подчиненные инстинкты дают ему безусловное преимущество и ставят его гораздо выше многих других, кто остается чистым и добродетельным лишь потому, что никогда не знал, что такое искушение.
С вашего любезного разрешения я не стану продолжать. В будущем, мой дорогой друг, нам придется ограничить себя исключительно философией и избегать всяких семейных сплетен. Связываться со скелетами из семейных чуланов иногда более опасно, чем даже с грязными тюрбанами, мой славный и дорогой друг. И не позволяйте вашему слишком чувствительному сердцу заволноваться или вашему воображению подтолкнуть вас к мысли, что хотя бы одно из сказанных мною сейчас слов произнесено с укором. Мы, полудикие азиаты, судим о человеке по его побуждениям, а все ваши побуждения были искренни и добры. Но вы не должны забывать, что вы проходите трудную школу и имеете теперь дело с миром, совершенно отличным от вашего собственного. Особенно же вам следует помнить, что даже малейшая причина, если она уже порождена, сознательно или бессознательно, с тем или иным мотивом, не может быть уничтожена, а развитие ее следствий — остановлено даже миллионами богов, демонов или всем человечеством, вместе взятым. Поэтому вы не должны считать меня слишком придирчивым, когда я говорю, что вы все[9] были в той или иной степени неблагоразумны, если не сказать опрометчивы; последнее слово приложимо пока что лишь к одному из ваших членов. Отсюда, вы, быть может, поймете, что ошибки и промахи Генри Стила Олькотта не так страшны, как они поначалу кажутся, ведь даже англичане, намного более искушенные и опытные в мирских делах, чем он, также склонны ошибаться[10]. Ибо ошибались и вы, индивидуально и коллективно, как это станет ясно в самом ближайшем будущем; и как следствие — в вашем случае и ведение дел, и успех Общества будут сильно затруднены, коль скоро никто из вас не готов так же легко признаваться в своих ошибках, как это делает он. Нет у вас и такой же готовности, как у него, следовать любым даваемым советам, хотя такой совет в каждом случае основан на предвидении грядущих событий, даже если они предсказаны в выражениях, не всегда отвечающих «меркам» адепта, какими они представляются вашему воображению.
Вы можете поведать Мэсси то, что я сейчас о нем сказал, вместе с моими доводами. Вы можете также (хотя я бы не рекомендовал этого делать) прочесть это письмо мистеру Хьюму. Но я бы очень советовал вам проявлять осторожность более, чем когда-либо. Несмотря на всю чистоту ваших побуждений, Коган в один прекрасный день может положить на весы только результаты, а они могут оказаться слишком плачевными, чтобы не обращать на них внимания. Членам Эклектического Общества Симлы следует постоянно напоминать, чтобы они держали свои языки и энтузиазм взнузданными. Тем не менее общественное мнение проявляет к вашему Обществу растущий интерес, и вскоре вас, возможно, попросят определить свою позицию более четко.
Совсем скоро мне придется на три месяца предоставить вас самим себе. Случится ли это в октябре или январе — это будет зависеть от импульса, сообщенного Обществу, и от его успехов.
Я был бы очень обязан вам персонально, если бы вы любезно согласились просмотреть поэму, написанную Падшахом, и высказать о ней свое мнение. Я думаю, она слишком длинна для теософического журнала, а ее литературные достоинства не совсем оправдывают претензии автора. Однако, я оставляю этот вопрос для вашего более компетентного суждения. Мне бы очень хотелось, чтобы в этом году этот журнал[11] имел больший успех, чем прежде.
Мысль перевести «Великого Инквизитора»[12] исходит от меня; потому что его автор, писавший его, когда над ним уже нависла рука Смерти, дал самое впечатляющее и достоверное описание Общества Иисуса[13], чем кто-либо до него. В этом произведении заключен великий урок для многих, и даже вам было бы полезно его прочитать.
Мой дорогой друг, вы не должны удивляться, если я скажу вам, что чувствую самую настоящую усталость и уныние от той перспективы, которая встает передо мною. Боюсь, что у вас не хватит терпения дождаться того дня, когда мне будет позволено удовлетворить вас. Века тому назад наши люди начали устанавливать определенные правила, в соответствии с которыми они должны были жить. Все эти правила стали теперь Законом. Нашим предшественникам приходилось самим постигать всё, что они знали, — им давалась только основа. Мы предлагаем и вам помочь заложить такую основу, вы же отказываетесь принимать что-либо меньшее, чем завершенное строение, возведенное за вас кем-то, чтобы только получить от него ключи. Не обвиняйте меня в равнодушии или пренебрежении, если некоторое время вы не получите от меня никаких писем. Очень часто мне нечего вам сказать, поскольку вы задаете вопросы, на которые я не имею права отвечать.
На этом я должен закончить, ибо время мое ограничено, а я должен успеть сделать и другую работу.
Искренне ваш,
К.Х.
Алкогольная атмосфера в вашем доме воистину ужасна![14]
Синнетт выполнил просьбу Махатмы К.Х. и просмотрел поэму мистера Сорабджи Падшаха[15]. Свою рецензию он послал Махатме, который решил показать ее автору поэмы, сопроводив ее коротким письмом.
Сноски
- ↑ Синнетт только что получил от Стейнтона Мозеса то самое письмо, «полное подозрений и даже воинственных ноток», о котором Махатма предупредил англичанина еще в начале августа (см. стр. 305).
- ↑ Имеется в виду письмо 23, полученное Синнеттом в Бомбее сразу по возвращении из Европы.
- ↑ Еженедельная спиритуалистическая газета, издававшаяся с января 1881 года уже упоминавшимся Лондонским спиритуалистическим альянсом (см. стр. 267), одним из основателей которого как раз и был Стейнтон Мозес.
- ↑ В письме от 21 июля 1882 года Блаватская напишет Синнетту: «И как только вам могла прийти в голову эта несчастная идея выложить ему всё, что сказал о нем К.Х.! Он был теософом, не самым преданным, но все же еще открытым для убеждения, теперь же стал заклятым врагом К.Х.».
- ↑ По-видимому, речь идет о предостережении из постскриптума к письму 19 (стр. 165) о шотландском медиуме Дэниеле Дангласе Хьюме, которое предназначалось только для Синнетта, но по беспечности последнего также пошло «гулять по миру».
- ↑ Имеется в виду «+» 1881-го года.
- ↑ Иов — библейский персонаж, праведник, которого преследовали невероятные напасти и лишения за его веру в Бога.
- ↑ Здесь в значении: «духи-руководители» медиумов.
- ↑ Имеются в виду Синнетт и все остальные, кто участвовал в создании Эклектического Теософического Общества Симлы.
- ↑ Генри Стил Олькотт имел американское происхождение и воспитание, тогда как Синнетт и Хьюм были урожденными англичанами.
- ↑ Имеется в виду журнал Теософист.
- ↑ «Великий инквизитор» — фрагмент последнего романа Ф.М.Достоевского «Братья Карамазовы», опубликованный отдельной притчей в журнале «Русский Вестник» за июнь 1879 года, за полтора года до смерти писателя. Сам Достоевский считал эту притчу кульминационной точкой своего романа. Перевод «Великого инквизитора», сделанный, очевидно, самой Еленой Петровной, был опубликован в Теософисте за ноябрь и декабрь 1881 года.
- ↑ «Общество Иисуса» — официальное название ордена иезуитов.
- ↑ Речь идет о доме Хьюма, в котором в это время гостил Синнетт.
- ↑ Сорабджи Джамаспджи Падшах (1856–1927), парсийский поэт и журналист, редактор англоязычного журнала The Indian Spectator, присоединившийся к теософам почти сразу же по прибытии Основателей в Индию и сопровождавший последних в их первой поездке на Цейлон летом 1880 года; в Теософическом Обществе занимал посты помощника секретаря-регистратора (Уильяма Джаджа) и одновременно библиотекаря. К сожалению, через несколько лет Сорабджи Падшах утерял интерес к теософии, как и его младший брат Бурджорджи Падшах (1864–1941), человек, от природы одаренный неординарным умом, имя которого зазвучит в переписке с 1883 года, когда Бурджорджи тоже присоединился к теософам.