письмо № 26
| от кого: | Кут Хуми | написано из: – |
|
кому: |
А.П. Синнетт | получено 5 августа 1881 в: Умбалла, Индия |
содержание: Книги Элифаса Леви; источник философских знаний розенкрейцеров. Мировоззрение и познания западной науки. Путь ученичества Синнетта. Причины эзотерического характера знаний Махатм; специфика духовного метода познания. Опасность передачи эзотерических знаний духовно не подготовленным людям. Трудности и тяготы духовного учительства; кармическая ответственность Посвятителя. Природа и возможности Планетных Духов. О просьбе Синнетта получить портрет Кут Хуми. Восприятие Кут Хуми информации из астрального света и сознаний других людей.
V20, ML49, ПМ17 (?)
Письмо 26
К.Х. — Синнетту Получено в Амбале 5 августа 1881 г.
Только что вернулся домой. Писем получил больше, чем у меня желания отвечать, — за исключением вашего. Никаких особых новостей у меня нет, я хочу просто ответить на ваши вопросы — задача, которая может показаться легкой, но это только на первый взгляд, если учесть, что вопросы эти, будучи подобными божеству, описанному в Упанишадах словами «Sokâmayata bahuh syâm prajâye yeti»[1], «склонны умножаться и размножаться». Во всяком случае, жажда знания никогда не считалась грехом, и вы всегда найдете меня готовым отвечать на такие вопросы, на которые можно ответить.
Конечно, я считаю, что раз наша переписка установлена ради блага человечества, то миру в целом будет мало пользы, если вы не переработаете содержащиеся в ней идеи и доктрины, придав им «форму очерка», не только по взглядам оккультной философии на творение, но и по всем остальным вопросам. Чем скорее вы начнете свою «будущую книгу»[2], тем лучше, ибо кто может гарантировать, что не случится ничего неожиданного? Наша переписка может оборваться внезапно, будучи прерванной теми, кто знает лучше. Их умы, как вам известно, — запечатанные книги для многих из нас, которые не может распечатать никакое количество «магического искусства»[3]. Дальнейшие «подсказки для размышления» будут, тем не менее, приходить вовремя; и то немногое, что мне позволено вам объяснить, надеюсь, будет изложено более доходчиво, чем «Высшая магия» Элифаса Леви. Нет ничего удивительного в том, что вы находите эту книгу весьма туманной, ведь она никогда не предназначалась для непосвященного читателя. Элифас учился по манускриптам розенкрейцеров (теперь в Европе осталось лишь три копии этих манускриптов). В них разъясняются наши восточные доктрины, преподанные Розенкранцем[4], кто после своего возвращения из Азии облек их в полухристианские одежды, чтобы защитить своих учеников от карающей руки духовенства. К этому учению нужно иметь ключ, и этот ключ сам по себе является наукой. Розенкранц учил устно. Сен-Жермен записал благое учение в символах, и его единственная зашифрованная рукопись осталась у его верного друга и покровителя, великодушного германского принца[5], из дома которого и в чьем присутствии Сен-Жермен совершил свой последний выход — на этот раз Домой
Беда, сущая беда! Говоря «символами» и «числами», Элифас обращается к тем, кто знает кое-что из пифагорейских доктрин. Да, некоторые из них, действительно, обобщают всю философию и включают все доктрины. Исаак Ньютон понимал их прекрасно, но весьма благоразумно оставил это знание при себе ради сохранения собственной репутации — и к большому несчастью для писателей из Saturday Review и ей подобных. Вы, похоже, от нее в восторге, я же — нет. Какой бы талантливой с литературной точки зрения она ни была, но газета, тиражирующая такие непрогрессивные и догматичные идеи, как та, на которую я недавно в ней натолкнулся, должна потерять имя среди своих более либеральных собратьев. Люди науки, как она полагает, «являются совсем никудышными наблюдателями» при демонстрациях современных магических, спиритических и прочих «злободневных сенсаций». Здесь нужно подходить совсем по-другому, добавляет она, ведь «при их великолепном знании границ дозволенного природой (?!!), они должны начинать с предпосылки, что то, что они видят или думают, что видят, никак невозможно, а следующим шагом — искать, где тут обман и в чем тут хитрость» и т.д. Кровообращение, электрический телеграф, железные дороги и пароходы обсуждаются без конца. Они знают «границы дозволенного природой»!! О, век высокомерия и ментального помрачения! И нас еще приглашают в Лондон, в среду этих академических лохмотьев, чьи предшественники преследовали Месмера и заклеймили Сен-Жермена титулом самозванца! Природа человека для них и посейчас абсолютная тайна — они знают лишь скелет и форму; они едва в состоянии обрисовать тропинки, по которым невидимые посланцы, называемые ими «чувствами», доходят до восприятия человека; преподаваемая ими наука является рассадником сомнений и домыслов, она учит лишь собственной софистике и заражает своим бессилием, своим презрением к истине, своей лживой моралью и догматизмом, и ее представители еще похваляются знанием «границ дозволенного природой».
Довольно ! Мой добрый друг, я забываю, что вы принадлежите к тому же поколению и являетесь поклонником вашей «современной науки». Ее директивы и непогрешимые суждения стоят на одном уровне с папским — non possumus[6]. Да, а ведь Saturday Review нас еще пожалела. Чего не скажешь о Спиритуалисте. Бедная, запутавшаяся газетенка! Вы нанесли ей сокрушительный удар. Теряя свою опору на медиумистической почве, она сражается не на жизнь, а на смерть за превосходство английского адептства над восточным знанием. Я почти слышу ее затаенный вопль: «Если мы, спиритуалисты, выставлены в столь неприглядном свете, то мы сделаем то же самое с вами, теософами». Великий «Адепт», грозный J.K., несомненно, опасный враг; боюсь, нашим Бодхисаттвам однажды придется признать свое глубокое невежество перед его чрезвычайной ученостью. «Настоящие Адепты, такие, как Гаутама Будда или Иисус Христос, не окутывали себя тайной, но приходили и учили открыто», — изрекает наш оракул. Если они так поступали, то для нас, смиренных последователей первого, это новость. Гаутама назван «божественным учителем» и в то же самое время «посланцем Бога» (см. Спиритуалист от 8 июля, стр. 21, 2-й абзац). Будда, оказывается, стал теперь посланцем того, кого Он — Sankia K’houtchoo, драгоценная мудрость — низложил с трона 2500 лет тому назад, подняв завесу над святилищем и показав, что оно пусто. Где этот лондонский адепт учил свой буддизм, хотелось бы мне знать? Вам в самом деле следовало бы посоветовать вашему другу мистеру Ч.К.Мэсси вместе с этим лондонским бриллиантом, который так презирает индийское оккультное знание, проштудировать «Лотос Благого Закона»[7] и «Атма-Боддха»[8] — в свете еврейского каббализма.
Я «раздосадован оскорбительными газетными заметками»? Нет, конечно. Но я чувствую, что немного рассержен кощунственными высказываниями J.K., в этом сознаюсь. Я было собрался ответить этому самоуверенному глупцу, но — «ты можешь идти до сих пор и не далее» возникло опять. Хобилган, которому я показал этот отрывок, смеялся до слез, катившихся по его старым щекам. Жаль, что я не могу так. Когда это прочитает «Старая Леди», пара-другая кедров в Симле окажется поваленной. Я очень благодарен вам за ваше любезное предложение оставить газетные вырезки с обзорами на книгу у себя, но я бы предпочел, чтобы они хранились у вас, потому что в ближайшие несколько лет они могут неожиданно понадобиться и вам самому.
На ваше предложение принести торжественную клятву никогда ничего не разглашать без разрешения я в настоящее время не могу дать никакого ответа. По правде говоря, ни его принятие, ни отказ от меня не зависят, поскольку это был бы совершенно беспрецедентный случай — связать человека из внешнего мира нашей особой формой клятвы или обещания, настолько беспрецедентный, что тогда уже ничто другое не спасло бы моей репутации в глазах моего Главы. К несчастью для нас обоих, однажды в прошлом — вернее, даже дважды — вы обронили слова, которые оказались записанными; и не далее как три дня тому назад, когда я хлопотал о некоторых привилегиях для вас, ваше высказывание было предъявлено мне весьма неожиданно, должен признаться. После того, как оно было повторено и я увидел эту запись собственными глазами, мне оставалось только подставить — так кротко, как я только мог, — другую щеку для еще более неожиданных ударов судьбы, раздаваемых почтенной рукою того, перед кем я так благоговею. Каким бы суровым ни казалось мне это напоминание, оно было справедливым, ибо в Симле вы произнесли следующие слова: «Я член Теософического Общества, но никоим образом не теософ». Я не нарушаю никакой тайны, сообщая вам итог моего ходатайства за вас, более того, мне даже посоветовали так поступить. Значит, нам остается либо двигаться вперед тем же черепашьим шагом, каким мы двигались до сих пор, либо оставить всякие попытки и начертать в завершении наших писем слово «Конец». Я надеюсь, что вы предпочтете первое.
Раз уж мы заговорили на эту тему, мне бы хотелось, чтобы вы внушили вашим лондонским друзьям несколько полезных истин, которые они слишком склонны забывать, даже когда им повторяют их снова и снова. Оккультная наука не из тех, где секреты могут быть просто сообщены посредством письменных или устных наставлений. Будь она таковой, всё, что оставалось бы сделать «Братьям», это издать Руководство по данному искусству, которое могло бы преподаваться в школах наподобие грамматики. Обычное заблуждение людей — думать, что мы самовольно окружаем себя и наши способности тайной, что мы хотим узурпировать свое знание и по своей собственной прихоти — «капризно и умышленно» — отказываемся его сообщать. Истина состоит в том, что до тех пор, пока неофит не достигнет состояния, необходимого для той ступени Знания, на которую он готовится вступить, большинство, если не все Секреты оказываются просто непередаваемыми. Готовность воспринять знание должна соответствовать желанию его сообщить. Это знание[9] должно прийти изнутри. До этого момента никакие фокусы-покусы с заклинаниями или маскарады с ритуальными атрибутами, никакие метафизические лекции или дискуссии, никакие возложенные на себя епитимии[10] не могут его дать. Все они — лишь средства к цели, и всё, что мы можем делать, это подсказывать подобные средства, эмпирически найденные опытом многих веков, дабы помочь достижению главной цели. И это не было и не делалось секретом уже многие тысячи лет. Пост, медитация, чистота мыслей, слов и дел, молчание в течение определенного периода времени (чтобы позволить самой природе разговаривать с человеком, обращающимся к ней за знанием), контроль над животными страстями и импульсами, полная бескорыстность намерений, употребление определенных курений и ладана для физиологических целей — всё это было обнародовано в качестве вспомогательных средств еще со времен Платона и Ямвлиха на Западе и с гораздо более ранних времен наших индусских Риши. Как их следует применять, чтобы они соответствовали индивидуальному темпераменту того или иного ученика, — это, конечно, вопрос собственного опыта последнего и неусыпной заботы его наставника или гуру. Такова в действительности роль последнего в процессе обучения: гуру, или инициатор ученика, может лишь помогать ему в реализации его собственного опыта и развитии воли, но не может сделать ничего большего до последнего и Высшего посвящения.
Также, я полагаю, мало кто из кандидатов представляет себе, каким неудобствам, нет, даже страданию и ущербу для себя подвергается названный инициатор ради своего ученика. Физическое, моральное и ментальное состояния неофитов и Адептов, как нетрудно понять, очень разнятся, и наставнику всегда приходится адаптировать свое состояние к состоянию ученика; напряжение здесь ужасно, ибо для достижения успеха мы должны привести себя в полную гармонию с субъектом, находящимся на обучении. А поскольку чем выше сила Адепта, тем меньше его состояние гармонирует с природой мирских людей, которые приходят к нему, как правило, насыщенными эманациями внешнего мира — теми животными эманациями эгоизма, жестокости, толпы, которых мы так опасаемся, — то получается, что чем дольше он был изолирован от мира и чем чище он стал, тем труднее для него будет эта возложенная на себя задача.
Кроме того, знание может быть передаваемо лишь постепенно; и некоторые из высочайших тайн, если их сформулировать даже для вашего хорошо подготовленного уха, прозвучали бы для вас как безумная тарабарщина, несмотря на всю искренность вашего нынешнего заверения, что «абсолютное доверие не смутится непониманием».
Вот истинная причина нашей сдержанности. Вот почему люди так часто жалуются, искренне недоумевая, что им не сообщается никакого нового знания, хотя они трудились ради него два, три года и даже больше. Пусть те, кто действительно желают знать, оставят все и приходят к нам, вместо того, чтобы требовать или ждать, что мы придем к ним. Но как это сделать в вашем мире с его атмосферой? «Утром 18 числа я проснулся опечаленным». Так вы говорите? Что ж, терпение, мой дорогой брат, и еще раз терпение. Нечто все-таки произошло, хотя ваше сознание и не сохранило никаких воспоминаний о самом событии[11]. Однако — оставим это. Но что я могу еще сделать? Как я могу выразить идеи, для которых в вашем языке нет даже адекватных терминов? Более утонченные и восприимчивые головы получают, подобно вам самому, больше, чем другие, но даже когда они получают чуть более сверх возможного, это теряется из-за недостатка слов и образов, чтобы запечатлеть наплывающие идеи. Возможно и даже наверняка, вы не понимаете, что я имею в виду. Когда-нибудь вы это узнаете — Терпение. Давать человеку больше знания, чем он может вместить, — опасный опыт; к тому же есть и другие соображения, которые удерживают меня. Поспешное сообщение фактов, далеко превосходящих обычные, во многих случаях губительно не только для самого неофита, но и для тех, кто его непосредственно окружает. Это подобно передаче адской машины или заряженного и взведенного револьвера в руки того, кто подобных вещей никогда не видел. Наш случай совершенно аналогичен. Мы чувствуем, что время приближается и что мы обязаны выбирать между торжеством Истины или господством Заблуждения и Ужаса. Мы должны или допустить немногих избранных к великой Тайне, или позволить гнусным Шаммарам[12] увлечь лучшие европейские умы в пучину самых безумных и губительных предрассудков — в спиритуализм; и мы действительно испытываем чувство, словно передаем груз динамита в руки тех, кого очень хотим видеть не поддающимися на уловки Красношапочных Братьев Тьмы.
Вы хотите знать, по каким местам я путешествую, знать подробнее о моей большой работе и миссии? Даже если я расскажу вам о ней, вы едва ли что-нибудь из этого поймете. Но чтобы испытать ваше понимание и упорство, я тем не менее могу на этот раз вам ответить. Сейчас я вернулся из Sakkya-Jong[13]. Для вас это слово остается пустым звуком. Повторите его перед «Старой леди» и понаблюдайте за ее реакцией.
Но вернемся к нашей теме. Вынужденные, таким образом, одной рукой передавать миру столь нужное и в то же время столь опасное оружие, а другой — не подпускать к нему Шаммаров (опустошение, уже произведенное ими, огромно), разве не имеем мы права не торопиться, выжидать и проявлять осторожность как никогда ранее?
В качестве итога: злоупотребление знанием, полученным учеником, всегда отзывается на его инициаторе. Также, полагаю, не знаете вы еще и того, что, делясь своими тайнами с другими, Адепт велением непреложного Закона задерживает и свое собственное приближение к Вечному Покою. Возможно, то, что я вам теперь рассказываю, поможет вам увидеть вещи в более правильном свете и лучше понять наше взаимное положение. Праздношатание на пути не способствует скорому достижению поставленной цели. Кроме того, вас, конечно, поразит следующий трюизм: за всё, а значит и за каждую истину, кем-то должна быть уплачена известная Цена, и в данном случае — платим мы. Не бойтесь — я готов заплатить свою долю; то же самое я ответил и тем, кто поставил передо мной этот вопрос. Я вас не покину и выкажу самоотверженности не меньше, чем проявляет ее эта бедная, измученная смертная, известная нам как «старая леди».
Вышесказанное должно остаться между нами. Надеюсь, вы будете рассматривать это письмо, как строго конфиденциальное, ибо оно не предназначено ни для публикации, ни для ваших друзей. Я хочу, чтобы оно было известно только вам. Однако, если бы кандидаты на посвящение знали все это лучше, я уверен, что они были бы более благодарными и терпеливыми, а также меньше возмущались бы тем, что кажется им нашей скрытностью и нерешительностью. Не многие обладают вашим благоразумием; еще меньше тех, кто знает истинную цену достижений…
Оба ваших письма к С.Мозесу не приведут ни к какому результату. Он будет стоять на своем, и все ваши усилия окажутся напрасными. Вам придет от него письмо, полное подозрений и даже воинственных ноток[14]. Вы бессильны убедить его в том, что «+» является живым Братом, поскольку это уже пытались сделать, но — всё напрасно; если, конечно, вы и в самом деле не обратите его в бытующий экзотерический Ламаизм, который рассматривает наших «Byang-tzyoobs» и «Tchang-chubs»[15] — Братьев, которые переходят из тела одного великого Ламы в тело другого, — как Лха, то есть развоплощенных Духов. Вспомните, что я говорил в своем последнем письме о Планетарных Духах. Tchang-chub (адепт, кто в силу своего знания и просветления души освободился от необходимости бессознательного перевоплощения) может — по своей воле и желанию и вместо перевоплощения лишь после телесной смерти — воплощаться и делать это неоднократно еще при жизни, если сочтет это необходимым. Он имеет власть избирать себе новые тела — на этой или любой другой планете — пока еще носит свое старое тело, которое обычно сохраняется им для своих целей. Читайте книгу «Киу-те»[16], и вы найдете в ней эти законы. Она (Блаватская — прим. перев.) может перевести вам кое-какие параграфы, потому что знает их наизусть. Ей вы можете прочесть это.
Смеюсь ли я временами над «беспомощностью, с которой вы пробираетесь во тьме»? Решительно нет. Это было бы так же глупо и бессердечно с моей стороны, как и с вашей — смеяться над индусом за его неуклюжий английский в округе, где ваше правительство не позаботилось обучить народ вашему языку. Откуда у вас такая мысль? И откуда эта — иметь мой портрет? Никогда в своей жизни я не делал портретов, кроме одного случая; это был плохой ферротип[17], сделанный во дни «Гаудеамуса»[18] путешествующей художницей (из породы, как мне показалось, красавиц мюнхенских пивных, с которыми вы недавно общались[19]), из чьих рук мне пришлось его вызволять. Этот ферротип сохранился, но изображение поблекло: нос облупился и один глаз куда-то исчез. Ничего другого у меня нет. Не могу обещать, ибо не в моих привычках нарушать данное мною слово, но все же когда-нибудь, возможно, я попробую сделать его для вас.
Откуда эта цитата из Теннисона? В самом деле не могу сказать[20]. Несколько случайных строк, которые я подобрал в астральном свете[21] или в чьей-нибудь голове и запомнил. Я никогда не забываю того, что однажды увидел или прочитал. Дурная привычка. До такой степени въевшаяся, что часто и бессознательно для себя самого я складываю целые предложения из случайных слов и фраз, которые встают перед моим взором и могли быть произнесены века тому назад или, наоборот, будут сказаны много столетий спустя совершенно о других предметах. Лень и реальная нехватка времени. На днях «старая леди» назвала меня «пиратом мозгов» и плагиатором за использование целого предложения из пяти строк, которые, по ее твердому убеждению, я стащил из головы доктора Уайлдера[22], так как три месяца спустя он воспроизвел это предложение в своем очерке о пророческой интуиции. Я никогда не подсматривал в мозговые клетки этого старого философа и выудил эту фразу откуда-то из северного тока — точнее не скажу. Пишу это для вашего сведения, как нечто, полагаю, совершенно для вас новое. Таким же образом может родиться ребенок, имеющий черты и являющий полное подобие другого лица, пребывающего за тысячи миль, не имеющего никакой связи с матерью и никогда ею не виденного ранее, но чей проплывающий образ запечатлелся в памяти ее души в часы сна или даже в бодрствующем состоянии и затем был воспроизведен на чувствительной пластинке живой плоти, которую она носит в себе. И все же я полагаю, что процитированные строки были написаны Теннисоном много лет назад и что они опубликованы.
Надеюсь, эти бессвязные рассуждения и объяснения можно простить человеку, который провел в седле без отдыха более девяти дней. Из монастыря Галаринг-Цо (где обсуждался и комментировался ваш «Оккультный мир»; «heaven save the mark!»[23] — подумаете вы) я пересек область Horpa Pa-La — «неисследованные земли тюркских племен», как гласят ваши карты, не ведая о том, что там вообще нет никаких племен, — и оттуда направился домой. Да, я устал и поэтому закончу.
Искренне ваш,
К.Х.
В октябре я буду в Бутане. У меня к вам просьба: постарайтесь подружиться с Россом Скоттом. Он мне нужен.
<Карта окрестностей озера Галаринг-Цо>
Монастырь, находившийся на острове посреди озера Галаринг-Цо (Ghalaring-Cho)[24] у истоков Брамапутры, а также расположенные к северу от него земли народов «Hor», или «Horpa» (название тюркских и монгольских племен в тибетском языке) были обозначены на картах конца XIX столетия. Однако посетивший эти места в 1908 году шведский путешественник Свен Гедин, описывая это озеро в своей книге «Трансгималаи» (1910, том II, стр. 398), был явно озадачен: «Вид на Гангларинг-Цо, открывшийся с перевала, был грандиозен: горы вокруг нас играли всеми оттенками розового, а вода имела цвет глубокого ультрамарина. Большая часть восточной половины озера была занята большим островом, по сути, вздымавшимся из воды горным массивом, со столь же неправильной линией берега, как и у самого озера, — со сплошными мысами и заливами. К северо-западу от него виднелись еще три небольших острова. Ни один европеец и ни один пандит никогда прежде не видели Гангларинг-Цо. Правда, пандит, посланный полковником Монтгомери в 1867 году в Ток-Ялунг, собрал несколько туманных сведений о районе “Шелифук” и большом озере “Галаринг-Цо”, которое впоследствии было нанесено на карты Тибета. Форма озера, как о ней рассказывал пандит, а именно, яйцеобразная, с длинной осью по направлению север-юг, совершенно не соответствует действительности, ибо озеро протянулось с востока на запад, а его контуры настолько неправильные, что ни о какой яйцеобразной форме и говорить не приходится. Пандит расположил свой единственный небольшой остров в северной части озера и добавил на рисунке подпись: “Монастырь на острове”. Но в реальности озеро Гангларинг-Цо имеет как минимум четыре острова и ни одного монастыря».
Очевидно, Свен Гедин воспринял символический язык народных образов (названный им «туманными сведениями») буквально. Само озеро, его яйцеобразная форма, длинная ось по направлению север-юг и даже расположение острова (на некоторых картах его рисовали в северной части озера, на других — в центральной, но никогда не в южной) могли бы подсказать более чуткому исследователю, что в этих знаках народного почитания не следует видеть буквального географического описания.
Несмотря на потоки критики, обрушившейся на «Оккультный мир» Синнетта со стороны скептиков и спиритуалистов, безусловно, были и те, кто воспринял эту книгу как луч света и знания. Примерно в начале сентября Синнетт неожиданно получил очень теплое письмо из Америки от Уильяма Джаджа, которое приводится ниже полностью (LBS158).
«71, Бродвей, Нью-Йорк
1 августа 1881 года.
А.П.Синнетту, эск.
Мой дорогой сэр и брат,
С огромным удовольствием прочитал ваш “Оккультный мир”. В этой далекой от Индии стране ваша книга оказала мне огромную помощь и поддержку. Я никогда не имел счастья говорить с вами лично, но верю, что однажды мы встретимся; однако я чувствую (по крайней мере, для меня это так), что между нами протянута незримая нить взаимопонимания и симпатии, обусловленная тем, что оба мы оказались связанными единым током. И хотя имя мне никогда не называлось, но в то время, когда мадам Блаватская была здесь, я имел честь слышать его (...) живой голос. Я имею в виду голос Кут Хуми, а также голоса других. И я бы многое отдал, чтобы взглянуть на почерк этих писем к вам, будь это даже всего одно слово, потому что здесь у меня имеется образец почерка (текст написан чем-то синим), с которым мне бы хотелось его сравнить.
Вам, безусловно, была оказана исключительная честь, на что у них, конечно, были свои причины. Пока Е.П.Б. жила здесь, они приходили очень часто и разговаривали с Олькоттом и мной. Но их инкогнито было гарантировано тем, что ни один из нас в то время не мог проникнуть через покров физической материи и разглядеть истинного сиюминутного хозяина ее тела. Нам приходилось ориентироваться исключительно на перемену в ее выражении.
Я благодарен вам за эту книгу, она будет очень кстати и поможет установить так нужный сейчас встречный ток. Для меня лично она воскрешает в памяти и оживляет факты, свидетелем которых был некогда и я сам и которые без этого тока могли бы со временем ослабнуть и даже превратиться в туманные легенды.
По-братски ваш, ибо “духом жив человек”,
Уильям К. Джадж,
Нью-Йорк, секретарь-регистратор
Теософического Общества»
Конец лета и начало осени Блаватская провела в имении Ротни Касл у Хьюмов, расположенном на высоте 2300 метров на северо-западном склоне высочайшей вершины в Симле — Джейку Хилл. (Олькотт в это время еще находился на Цейлоне.) Здесь же гостили и Синнетт с Россом Скоттом. Вплоть до своего отъезда в конце октября Елена Петровна день за днем знакомила англичан с тем неведомым западной науке знанием, к которому они так тянулись. В этом обучении и заключалась главная цель их совместного уединения в этом тихом и живописном уголке на севере Индии.
21 августа 1881 года в стенах имения Ротни Касл, наконец, родился Англо-Индийский филиал Теософического Общества, вскоре названный «Эклектическим Теософическим Обществом Симлы». Его первым президентом был избран Хьюм, вице-президентом — Синнетт, а секретарем — Росс Скотт. На торжественном собрании в честь открытия «Эклектика» (как часто называли его меж собой теософы) были оглашены цели его создания: «Во-первых, всесторонне поддерживать родительское Теософическое Общество, задачи и мотивы которого, с точки зрения членов нового Общества, несомненно, достойны высочайшей похвалы и одобрения, даже если они оказываются объектами незаслуженных, по мнению этих членов, нападок. И во-вторых, учиться на пользу мира, насколько это окажется возможным, у так называемых “Братьев-адептов” первой секции Теософического Общества[25] всем разделам метафизического знания, в котором, как признают члены нового Общества, познания этих “Братьев” весьма глубоки и точны»[26].
Вот что писал о тех днях Синнетт: «Когда это Общество только родилось, мы имели активную переписку с Кут Хуми, причем письма не всегда передавались через мадам Блаватскую. К примеру, в одном случае мистер Хьюм … получил записку от Кут Хуми, вложенную в письмо, которое пришло к нему по почте от человека, совершенно не связанного с нашими оккультными занятиями и извещавшего его о каких-то муниципальных делах. Я сам, одеваясь как-то к вечеру, нашел ожидаемое письмо в кармане своего пиджака, а в другой раз — утром под своей подушкой. Однажды, получив по почте письмо из Англии, которое, как мне показалось, будет интересно и мадам Блаватской, я поднялся к ней в кабинет и зачитал его ей. Пока я читал, на чистом листе бумаги, лежавшем перед ней на столе, появилось несколько строчек с комментариями к тому, о чем говорилось в письме. Увидев, как на бумаге начали проступать знаки, она обратилась ко мне и указала на этот лист. В появившихся строках я узнал руку Кут Хуми и его мысль, потому как комментарий этот начинался словами: “Разве я не говорил вам об этом?”, и в нем мне напоминалось о том, что было сказано в его предыдущем письме» (OW, p. 121–122).
К сказанному остается добавить, что встречи членов «Эклектика» проходили здесь же, в доме у Хьюма, который, как нетрудно догадаться, согласился на всё это главным образом из-за второй цели, поставленной англичанами при создании филиала в Симле.
Сноски
- ↑ «Возжелал он — да размножусь я, да произведу я потомство» (санскр.).
- ↑ Судя по кавычкам, после публикации книги «Оккультный мир» Синнетт в переписке с Махатмой выразил желание написать еще одну книгу. Эта «будущая книга», известная под названием «Эзотерический Буддизм», увидела свет в Лондоне в 1883 году.
- ↑ В оригинале: «Art Magic», что может быть намеком на упоминавшуюся в письме 23 одноименную книгу, написанную Элифасом Леви и изданную английским медиумом Эммой Хардинг-Бриттен.
- ↑ Христиан Розенкрейц (усл. 1378–1484), легендарный основатель Ордена розенкрейцеров. Согласно записям Ордена, он родился в Германии и воспитывался в монастыре. В юношеские годы Розенкрейц решил совершить паломничество в Святую Землю, но узнав о существовании неких мудрецов, обладающих особыми знаниями и живущих в таинственном городе Дамкаре, он меняет планы и отправляется в этот город. На Ближнем Востоке Розенкрейц прожил примерно семь лет (1393–1400), где ему были открыты знания, ведомые лишь восточным мудрецам. В 1400 году он возвращается в Европу и пытается донести до людей знание, полученное им от мудрецов Востока, но не встречает понимания в среде ученой элиты той эпохи. Тогда он решает создать с этой целью тайное общество, и уже через несколько лет совместно с несколькими братьями-монахами им был учрежден Орден розенкрейцеров. Первый анонимный манифест Ордена был опубликован лишь два столетия спустя (примерно в 1614 году) в немецком городе Касселе.
- ↑ Очевидно, имеется в виду принц Карл Гессен-Кассельский (1744–1836), уже упоминавшийся в статье «Граф Сен-Жермен» на стр. 201–202.
- ↑ «Не можем» (лат.) — знаменитая фраза, ставшая символом папской власти и произносимая католической церковью в ответ на любое требование светского общества. Означает не только отказ, но молчаливо подразумевает: «не можем не следовать догматам своей веры».
- ↑ Лотос Благого Закона (Саддхарма-пундарика-сутра), один из самых известных канонических текстов буддийского учения Махаяны.
- ↑ Атма-Бодха (санскр., букв. «пробуждение к духу»), небольшой трактат, написанный Шанкарачарьей, величайшим духовным учителем древней Индии, реформатором индуизма, основателем Адвайта-Веданты.
- ↑ В оригинале использовано слово «illumination» (букв. «озарение»), которое само по себе означает знание, идущее изнутри.
- ↑ Посты, длительные молитвы и т.д. (церк.).
- ↑ Можно только догадываться, что Махатма обещал Синнетту, когда в самом конце письма 23 он написал: «Помните, что 17 июля…», а чуть раньше в том же письме: «Между тем, я не забыл своих обещаний. Как только я попаду в вашу спальню, я постараюсь…» Недостающие строки были стерты, а сам «эксперимент», судя по приведенной цитате из письма Синнетта, был разрешен лишь в такой форме, о которой его память не сохранила после пробуждения никаких воспоминаний.
- ↑ Дугпа, братья Тьмы, практикующие черную магию.
- ↑ Монастырь Сакья-Дзонг, находящийся в 90 км к юго-западу от Шигадзе и являющийся центром красношапочной буддийской секты Сакья; в XIX веке служил своего рода фокусом для последователей красных шапок в Тибете.
- ↑ Синнетт получит названное письмо в конце августа – начале сентября. О нем будет говориться в письме 27, хотя его содержание нам неизвестно. Другое письмо Мозеса от 26 ноября 1881 года, к которому Махатма добавил несколько своих комментариев, читатель найдет в начале следующего тома.
- ↑ Оба термина, по-видимому, являются различными вариантами произношения тибетского слова Byang-chub (прост. Chang-Chub) — «святой», «пробужденный», «просветленный».
- ↑ Книга «Киу-те» (варианты написания: Khiu-tee, Khiu-te, Khiu-ti, Kiu-te, Kiu-ti, Khinti), сокровенный 7-томный труд, о котором Блаватская писала: «“Книга Дзиан” — от санскритского слова Dhyāna (мистическое размышление) — является первым томом Комментариев на семь сокровенных фолиантов “Киу-те”». Кроме сокровенного труда существует «35 томов “Киу-те”, написанных для экзотерических целей и для мирян; их можно найти у тибетских лам секты Гелугпа в библиотеке любого монастыря… Строго говоря, эти 35 книг следовало бы называть “Популяризированной Версией” Тайной Доктрины, полной мифов, сокрытий и ошибок» (CW, XIV, p. 422).
- ↑ Ферротип — фотоснимок, выполненный на зачерненной металлической пластинке посредством мокроколлодионного фотографического процесса.
- ↑ «Гаудеамус» (лат. gaudeamus — «возрадуемся»), студенческая песня-гимн на латинском языке, символ студенческой жизни, начинающийся словами: «Пока мы молоды, давайте веселиться!».
- ↑ Имеется в виду недавняя поездка Синнетта в Европу, возвращаясь из которой он со своим другом Фрэнсисом Мэсси совершил вояж по Европе и по дороге из Парижа в Вену заехал в Мюнхен (см. комментарий на стр. 212).
- ↑ Дело в том, что стихотворение «Бодрствующий сновидец», строки из которого Махатма К.Х. приводит в письме 23 (см. стр. 262), не входило в число известных и часто публиковавшихся произведений Альфреда Теннисона. Оно было написано поэтом в юности. Синнетт, будучи до некоторой степени знатоком его поэзии, был озадачен этими строками. В конце концов он разыскал их потом в старом сборнике Теннисона под названием «Стихи, главным образом лирические», изданном в 1830 году (из всех последующих сборников Теннисона это стихотворение было исключено). Там оно называлось «Мистик». Очевидно, занимаясь поисками, Синнетт и задал Махатме вопрос, удивляясь, откуда могли быть эти строки.
- ↑ «Астральный свет — невидимая сфера, окружающая наш земной глобус, также как и любой другой; будучи вторым принципом Космоса (третьим является Жизнь, проводником которой астральный свет является), соответствует Линга Шарире, то есть астральному двойнику в человеке. Тонкая эссенция, видимая лишь глазу ясновидящего, и второй снизу (после земли) из Семи Акашических, или Космических, принципов» (TG, p. 38).
- ↑ Александр Уайлдер (1823–1908), американский ученый, врач, один из основоположников холистической медицины; член Теософического Общества, кто помогал Блаватской редактировать ее первую книгу «Разоблаченная Изида». В 1877–1880 годах занимал пост вице-президента Теософического Общества, после чего оставался членом его Генерального Совета.
- ↑ Букв. «небеса, отведите знак!». Фразеологический оборот в английском языке, эмоциональное обращение к высшим силам с просьбой уберечь от угрозы или несчастья; в древности эти слова произносились повивальными бабками, дабы уберечь роженицу от рождения младенца с дурным знаком; примерно соответствует русскому выражению «чур меня!».
- ↑ Современное название Гангларинг-Цо (Nganglaring-tso).
- ↑ Еще в ранние дни Теософического Общества в его структуре были определены три секции, с тремя степенями внутри каждой. Вступивший в него теософ вначале становился членом его третьей секции, в то время как первая секция фактически состояла из самих «Братьев». В циркуляре Общества от 3 мая 1878 года говорилось: «Чтобы быть допущенным в высшую степень первой секции, теософ должен освободиться от всяких склонностей и предпочтений той или иной формы религии. Он должен быть свободен от всяких обязательств перед обществом, семьей и политикой. Он должен быть готов отдать свою жизнь, если потребуется, ради блага человечества и ради своего собрата, какой бы расы, цвета кожи и верования он ни был» и т.д. Выполнение этих требований в сущности и означало достижение степени адепта.
- ↑ Приложение к Теософисту за сентябрь 1881 года.