письмо № 13B
| от кого: | А.П. Синнетт | написано из: – |
|
кому: |
А.П. Синнетт | получено в: Аллахабад, Индия |
содержание: К.Х. — Синнетту: комментарии некоторых фрагментов из письма Хьюма Махатме К. Х..
V9, ML98, ПМ7в (?)
Письмо 13B
К.Х. — Синнетту Получено в Аллахабаде не ранее 1 декабря 1880 г.
(#) Я понимаю его чувства прекрасно. Но какими бы искренними они ни были, чувства эти покрыты слишком толстой коркой самодовольства и эгоистичного упрямства, чтобы пробудить во мне нечто, подобное симпатии.
(1) Веками мы имели в Тибете высоконравственный, чистосердечный, простодушный народ, лишенный «благословения» цивилизации и потому незапятнанный ее пороками. Веками Тибет был последним уголком на планете, не испорченным до такой степени, чтобы препятствовать взаимопроникновению двух атмосфер — физической и духовной. И он хочет, чтобы мы обменяли это на его идеал цивилизации и управления! Это чистое саморазглагольствование, большое желание слышать только собственные доводы и навязывать каждому свои идеи.
(2) Право же, мистера Хьюма следовало бы послать от какого-нибудь международного Филантропического комитета в качестве Друга Гибнущего Человечества, чтобы он поучил наших Далай-лам мудрости. Почему бы ему не сесть и не составить сразу план для чего-нибудь в духе Идеальной Республики Платона с новой схемой для всего под Солнцем и Луной — ума не приложу!
(3) Тут он и в самом деле проявляет к нам благосклонность, когда буквально из кожи вон лезет, чтобы учить нас. Конечно, им руководит сама доброта, а не желание превалировать над всем остальным человечеством. Это его последнее достижение в ментальной эволюции, которое, будем надеяться, не обратится в инволюцию.
(4) Аминь! Мой дорогой друг, вам придется нести ответственность за то, что вы не подали ему блестящей идеи предложить свои услуги в качестве Главного Наставника Тибета, Реформатора древних суеверий и Спасителя будущих поколений. Конечно, если бы он это прочел, то стал бы немедленно доказывать, что я рассуждаю как «образованная обезьяна».
(5) Теперь послушайте только, что этот человек болтает о том, о чем он не знает ровным счетом ничего. Нет на земле людей более свободных, чем мы, с того момента, как мы успешно прошли период ученичества. Понятливыми и послушными, но никогда не рабами должны были мы быть в то время; иначе, если бы мы проводили наше время в спорах, мы бы вообще никогда ничему не научились.
(6) А разве кто-то думал предлагать его на эту роль?
Мой дорогой собрат, неужели вы будете осуждать меня за то, что я уклоняюсь от более близких отношений с человеком, вся жизнь которого, кажется, держится на непрестанных рассуждениях и обличительных речах? Он говорит, что никакой он не доктринер, между тем как он именно им и является! Он достоин всякого уважения и даже любви тех, кто хорошо его знает. Но, светила мои! Этим однообразным верещанием о своих собственных воззрениях он менее чем в 24 часа парализовал бы любого из нас, кому не посчастливилось приблизиться к нему на расстояние одной мили. Нет, тысячу раз нет: из таких людей, как он, получаются способные государственные деятели, ораторы и всё, что угодно, но — никогда не адепты. Среди нас нет ни одного такого. Возможно, именно поэтому у нас не ощущалось надобности в домах для умалишенных. Менее чем в три месяца он довел бы половину тибетского населения до сумасшествия!
На днях в Амбале я отправил вам письмо по почте. Вижу, что вы его еще не получили.
Всегда ваш, с любовью,
Кут Хуми
В следующем письме Махатма К.Х. упоминает о некоем «проверочном феномене», совершенном 27 октября 1880 года. Это была та самая телеграмма, которую Он отправил Синнетту с железнодорожной станции в Джеламе (см. письмо 7, стр. 56).
Напомним, что она была кратким ответом Махатмы на письмо Синнетта, которое тот послал Блаватской в Амритсар для пересылки К.Х. Получив письмо от Синнетта 27 октября в 14 часов в Амритсаре, Елена Петровна в считанные минуты переправила его оккультными методами Махатме, который в этот момент находился в поезде, подъезжавшем с севера к Джеламу. И как только поезд остановился на станции (около 16 часов того же дня), Махатма прямо с перрона послал Синнетту телеграмму в ответ, заполнив ее бланк собственной рукой. Строго говоря, этот феномен становился «проверочным» только с того момента, когда Синнетту удалось заполучить через свои связи оригинал заполненного бланка телеграммы, хранившийся в Джеламе. А «проверялся» этим феноменом главным образом один, но очень важный факт, о чем Синнетт пишет в своей книге «Оккультный мир»:
«Итак, телеграмма, полученная мною в Аллахабаде и отправленная из Джелама, была ответом на мое письмо, которое я написал Кут Хуми перед самым отъездом из Симлы и вложил в письмо, адресованное мадам Блаватской. Она покинула Симлу несколькими днями ранее и в тот момент находилась в Амритсаре. Мое письмо вместе с вложенным в него посланием для Махатмы она получила в Амритсаре 27 октября. Я узнал об этом не просто помня дату отправления своего письма, но совершенно точно по штемпелю на моем конверте, который она отправила мне обратно в Аллахабад по указанию Кут Хуми, нисколько не подозревая о том, зачем он попросил ее это сделать. Поначалу и я не понимал, какой прок может быть от старого конверта, и убрал его подальше, но впоследствии, когда мадам Блаватская написала мне, что Кут Хуми хочет, чтобы я раздобыл оригинал его джеламской телеграммы, я окончательно понял ход его мысли. Благодаря помощи одного друга, связанного с администрацией телеграфного департамента, мне, наконец, удалось увидеть оригинал этой телеграммы — короткого послания примерно из двадцати слов. И тогда я понял, какое значение имел конверт. Текст телеграммы был написан почерком самого Кут Хуми и являлся ответом на письмо, на конверте которого стоял почтовый штемпель, свидетельствующий о том, что его доставили адресату в Амритсаре в тот же день, когда была послана телеграмма. А в тот день мадам Блаватская, несомненно, была в Амритсаре и виделась со множеством людей в связи с делами Теософического Общества. Тем не менее телеграмма, которую в этот же день отправили с джеламского телеграфа, была написана тем же почерком, что и остальные письма Кут Хуми. Таким образом, хотя некоторые письма Кут Хуми и попадали ко мне через ее руки, теперь нет никаких сомнений, что она не является их автором, — ведь почерк, которым они написаны, определенно не может принадлежать ей».
К этому времени Синнетт уже привык пользоваться Блаватской как «астральным почтальоном». Поэтому 19 ноября, написав очередное письмо К.Х., он отправил его Елене Петровне обычной почтой из Аллахабада в Лахор, чтобы она переслала его с помощью оккультных методов Махатме. Однако на этот раз все случилось иначе. Когда почтовый поезд доставил почту из Аллахабада в Мирут, Махатма или кто-то из Его учеников извлек письмо Синнетта прямо из запечатанного конверта с помощью удивительного процесса, названного Им в следующем письме осмозисом.
Этот процесс и сегодня, в XXI веке, остается полнейшей загадкой для науки, поэтому мы не можем дать его строгого научного описания, кроме как в самых общих чертах. В ходе этого процесса письмо (и бумага, и даже чернила на ней) подвергается полному атомическому разложению, с последующим переносом этих атомов в нужное место и обратной их сборкой — атом к атому, молекула к молекуле — точно в такой же последовательности, как они сочетались в оригинале. Некоторую аналогию этого процесса можно найти в процессе переноса бревенчатого дома в новое место путем его полной разборки и последующей сборки пронумерованных бревен в обратной последовательности. Нетрудно понять, что для осуществления такого процесса с отдельными атомами нужно уметь управлять энергетическими связями между ними в такой степени, которая совершенно немыслима для современной науки. Кроме того, внимательный читатель может заметить, что само прохождение изолированных атомов через нераспечатанный конверт и даже просто через воздух весьма проблематично, ведь изолированные атомы бумаги (например, атомы углерода и тем более водорода) химически очень активны и стремятся к образованию связей со всеми атомами и молекулами на своем пути. А ведь таких атомов в одном бумажном письме — несчетные миллиарды.
Обращаясь к собственной интуиции читателя, мы можем лишь еще раз повторить слова Махатмы К.Х. из письма 10: «Отсюда их (ученых) незнание о рассеянии и сгущении космической энергии в ее метафизических аспектах», а также привести цитату из книги «Надземное», данной в XX веке Махатмой М.: «Действительно, лишь в текущем столетии начали понимать, что мысль есть энергия. ... Только теперь немногие исследователи начинают понимать, насколько можно познать многие качества мысли. Для таких простых наблюдений потребовались многие столетия, и уже можно указать, что мысль есть механический двигатель» (§ 99). И, конечно, нельзя забывать, что Раджа Йога есть Йога овладения мыслью.
Какова же судьба конверта, из которого в Мируте было извлечено письмо столь необычным способом? Строго говоря, он не остался пустым, поскольку в нем еще лежало сопроводительное послание Синнетта для самой Елены Петровны — с просьбой переслать его письмо Махатме и, возможно, с некоторыми другими новостями. Срочности в его доставке теперь никакой не было. А поскольку 25 ноября Блаватская с Олькоттом уже садились на поезд из Лахора в Амбалу и оттуда далее отправлялись поездом до Канпура (куда они прибыли утром 29 ноября), этот полупустой конверт был отправлен прямиком в Канпур. Нетрудно догадаться и о том, какие чувства испытала Елена Петровна, вскрыв адресованное ей письмо и не найдя в нем главного содержимого.