письмо № 110
| от кого: | Мориа | написано из: – |
|
кому: |
А.П. Синнетт | получено 3 марта 1882 в: Аллахабад, Индия |
содержание: Деловые вопросы. Распространение оккультизма и эзотерики в США с появлением теософского учения. Наука и теософские идеи. Запрет на выдачу информации о Братстве. О делах. Извращение эзотерических понятий и принципов лженаставниками. О нападках на Олькотта и Е.П.Б. со стороны противников теософии.
V48, ML47, ПМ47 (?)
Письмо 110
М. — Синнетту Получено в Аллахабаде 3 марта 1882 г.
Ответ на мое возражение по поводу отношения к Европе (переслано через Дамодара)
Хорошо, скажите, что я невежда в ваших английских методах, и я скажу, что вы такой же в наших тибетских обычаях, а потом мы начнем движение навстречу друг другу и пожмем наши астральные руки где-нибудь над Barnang[1] да покончим с этой дискуссией.
Старая леди? Разумеется, она придет в ярость — но кто об этом думает? Однако это держится от нее в секрете. Ни к чему делать ее еще более несчастной, чем она есть теперь.
Кук — насос мерзости с безостановочно вращающимися поршнями, и чем скорее он их скрутит, тем лучше для него.
Ваше последнее письмо ко мне выглядит не столько «ходатайством», сколько настоящим протестом, мой уважаемый Сахиб. Его голос больше напоминает мне звук воинственных sankh[2] моих предков раджпутов, нежели дружеское воркование. И за это оно нравится мне еще больше, даю вам честное слово. Оно, поистине, звучит чистым тоном неподдельной откровенности. Потому давайте будем говорить — ибо, как бы ни был резок ваш голос, в сердце вашем тепло, и вы заканчиваете письмо словами: «Одобрите ли вы тот путь, который кажется мне правильным, или нет, я всегда остаюсь к вашим услугам» и т.д.
Европа велика, но ведь мир еще больше. Солнце Теософии должно светить всем, не только избранным. В этом движении сокрыто больше, чем допускают ваши самые смелые фантазии, и работа Теософического Общества соединена с подобной же работой, которая незаметно протекает во всех частях мира. Даже в самом Теософическом Обществе имеется отделение, руководимое одним греческим Братом, о котором никто в Обществе не подозревает, за исключением старой леди и Олькотта; но даже он знает лишь то, что это отделение развивается, и иногда выполняет даваемые ему мною указания в связи с этим отделением.
Цикл, о котором я говорил, относится ко всему движению в целом. Европа не будет оставлена без внимания, не бойтесь; но вы, вероятно, даже не догадываетесь, каким образом туда прольется свет. Попросите вашего серафима — К.Х. — рассказать вам об этом подробнее. Вы говорите о Мэсси и Круксе: разве вы не помните, как 4 года назад Мэсси был дан шанс возглавить движение в Англии и как он был отвергнут? На его место был водружен этот старый зловещий идол иудейского Синая Уайлд, кто с его напыщенными христианскими разглагольствованиями и фанатичным вздором вообще исключил нас из движения. Наш Коган строго запретил нам принимать какое-либо участие в этом обществе. Мэсси должен благодарить за это только себя самого, можете ему так и сказать.
К настоящему времени вы уже должны были познакомиться с нашим образом действия. Мы советуем — но никогда не приказываем. Но мы действительно воздействуем на отдельные личности. Полистайте, если хотите, спиритуалистическую литературу до 1877 года. Попробуйте найти в ней, если сможете, хотя бы одно слово об оккультной философии, или эзотеризме, или о чем-то в этом роде, что так широко привносится ныне в спиритуалистическое движение. Посмотрите, не было ли само слово «оккультизм» до такой степени неизвестным в Америке, что мы видим Кору Таппан, эту жену 7 мужей и говорящего медиума[3], инспирируемой на своих лекциях сообщать, что слово это было совсем недавно выдумано теософами (тогда еще только начинавшими свою деятельность); что никогда прежде никто и слыхом не слыхивал о духах-элементариях и об «астральном» свете — кроме разве что производителей нефтепродуктов[4] и т.д. и т.п. Хорошенько выясните все это и сравните. Это был первый военный клич, и ожесточенная битва продолжалась вплоть до самого отплытия в Индию. Говорить и указывать на Эдисона, Крукса и Мэсси прозвучало бы скорее как хвастовство тем, что мы никак не сможем доказать. Но Крукс — разве он не приблизил науку к нам на расстояние оклика своим открытием «лучистой материи»? Что это было, как не оккультное исследование, которое первым и подтолкнуло его к нему? Вы знаете К.Х. и меня — и это все! Но известно ли вам что-нибудь обо всем остальном Братстве и его разветвлениях?
Старая леди обвиняется в лживости и неточностях, находимых в ее утверждениях. «Не задавайте вопросов — и вам не скажут лжи». Ей запрещено говорить то, что она знает. Вы можете резать ее на куски — она не скажет. Больше того, в случае необходимости ей указано вводить людей в заблуждение; и будь эта женщина по своей природе более лживой, она могла бы быть более счастлива и давно бы уже достигла успеха. Но в этом-то и загвоздка, Сахиб. Она слишком правдива, слишком искренна и едва ли способна притворяться, и за это ее каждый день распинают. Постарайтесь не быть поспешным, уважаемый сэр. Мир не был создан за один день, и хвост яка не вырос за один год. Пусть эволюция протекает своим естественным путем — дабы мы не принуждали ее уклоняться и производить чудовищ, воображая, что управляем ею.
Мэсси говорит о приезде в Индию — не так ли? Возможно ли, что после прибытия сюда, после совершения им правильных шагов и уделения положенного времени обучающей тренировке он будет послан обратно с вестью? Что Крукса, Эдисона и других еще ожидают новые открытия? На что я скажу: «Поглядим». Кто знает, каким будет положение в ноябре? Вам оно может показаться оправдывающим приведение в исполнение нашей «угрозы» «запереть двери», тогда как нам оно может показаться совершенно иным. Давайте вместе делать то, что в наших силах. Существуют циклы из 7, 11, 21, 77, 107, 700, 11000, 21000 и т.д.; столько-то циклов образуют один большой и т.д. Ждите своего часа, книга записей нестираема. Только будьте настороже: Дугпа[5] и Гелугпа[6] сражаются не только в одном Тибете, посмотрите на гнусную работу первых в Англии среди «оккультистов» и провидцев! Послушайте, как ваш знакомый Уоллес[7], проповедуя союз «души с духом» в стиле самого настоящего «Иерофанта левого пути» и выворачивая истинное определение наизнанку, пытается доказать, что каждый практикующий Иерофант должен быть женатым, по крайней мере, духовно, если по некоторым причинам он не может сделать этого физически, — иначе якобы существует огромная опасность подмены Бога Дьяволом! Я говорю вам, Шаммары уже там, и их разрушительная работа стоит повсюду на нашем пути. Не смотрите на мои слова как на какую-то метафору, но примите их как реальный факт, который однажды станет очевиден и вам.
Совершенно ни к чему рассуждать и дальше об эксцентричности Олькотта и неполноценности Америки по сравнению с Англией: всё, что представляется вам реальностью, уже давно не является секретом для нас. Но чего вы действительно не понимаете, так это того, насколько такой взгляд на вещи является простым поверхностным предрассудком, ослепляющим ваши глаза подобно отражению тоненькой свечки в глубокой воде. Смотрите, как бы однажды мы не поймали вас на вашей мысли и не поставили вас на место Олькотта, забрав его к нам, о чем он мечтал все эти годы. На мученичество приятно смотреть и критиковать, но много труднее нести его бремя самому. Не было на свете женщины, обвиняемой более несправедливо, чем Елена Блаватская. Посмотрите на гнусные оскорбительные письма, посылаемые ей из Англии с тем, чтобы она публиковала их против самой себя, против нас и Общества. Возможно, вы найдете их не заслуживающими внимания. Но «Ответы корреспондентам» в Приложении написаны мною самим. Поэтому не корите ее. Мне интересно узнать ваше откровенное мнение о них. Быть может, вам покажется, что сама она написала бы лучше.
М ∴
За последними фразами этого письма скрывается в действительности слишком много, чтобы обойти их молчанием. Махатмы нередко пользовались страницами Теософиста, прежде всего для помощи самим теософам, — по крайней мере, чаще, чем это может показаться на первый взгляд. Многие статьи и передовицы, опубликованные без подписи, были написаны Ими или их учениками. Что касается «Ответов корреспондентам» в Приложении к мартовскому номеру, которые Махатме М. пришлось писать самому, то они были далеко не первым Его обменом мнениями с этими самыми «корреспондентами» — обменом, который, похоже, происходил не только в рамках колонок Теософиста.
Двое из трех корреспондентов, которым отвечал Учитель, уже были названы в предыдущем письме. Это те самые мистер Джозеф Уоллес и его молодая супруга миссис Чандос Ли Хант Уоллес, которые выглядят если не ангелами с небес, то как минимум весьма прогрессивными представителями западного общества — согласно общеизвестным фактам из их биографий, приведенным в сноске к письму 110 (переводчик взял их из общедоступных источников). И читатель, вероятно, был искренне удивлен, видя как Махатма М. без обиняков сравнивает Уоллеса с «Иерофантом левого пути», находящимся под влиянием Шаммаров, то есть Братьев Тьмы! Увы, страницы мирской истории, как это хорошо известно самим историкам, часто пишутся в угоду чьим-то желаниям и бывают весьма далеки от реальности, а их писатели иногда торопятся перекрасить белое в черное и наоборот, чуть только календарь успеет перевернуть лист. И лишь тот, кто научился видеть реальность поверх обманчивых начертаний очевидности, может называть вещи своими именами. Эта история послужит тому хорошим уроком.
Заглянув чуть глубже в биографию мистера Уоллеса, можно узнать, что еще до того, как этот строгий вегетарианец и поборник здоровой пищи получил возможность заняться разработкой своей системы оздоровления организма, он составил себе немалый стартовый капитал, занимаясь бизнесом в сфере конструирования аппаратов для пивоварения и перегонки (изготовления крепких алкогольных напитков)[8]. Кто знает, сколько тысяч, если не миллионов человеческих душ было погублено его блестящими изобретениями. Парадоксально, но такие люди обычно с особым пиететом относятся к своему собственному здоровью.
Также мы пока ни слова не сказали о том, в чем именно состояла «лекционная, просветительская и писательская работа» его юной супруги. Для того, чтобы выяснить это, заглянем в лондонские спиритуалистические газеты того времени, где ее объявления мелькали довольно часто. Вот как звучало одно из них, напечатанное в газете The Medium and Daybreak от 23 сентября 1881 года:
Практические наставления в науке и искусстве органического магнетизма будут даны этой леди в ее собственной резиденции по адресу 13, Фицрой-стрит, Вест. Билеты на полный курс стоят одну гинею, или на любой из десяти классов 5 шиллингов. Начало лекций в 19.30. Частные персональные наставления стоят три гинеи; уроки по почте одну гинею. За билетами или подробной информацией обращаться к ее секретарю, мисс Симпсон.
А далее под этой рекламой приводился краткий анонс того, чему эта леди будет обучать на ее лекциях. Вот лишь некоторые типичные заголовки из названного анонса: «Как развить в себе качества мощного магнетизера… Как развить в себе мощный магнетический взгляд… Практика внутреннего дыхания… Как научиться проектировать и направлять мыслеобразы… Как научиться направлять магнетический флюид в свои руки… Как, где и когда использовать специальные жезлы, кристаллы и диски… Как овладеть гипнотизмом… Как стать профессиональным публичным магнетизером… Как развить в себе ясновидение и научиться читать мысли других… Как приготовить оккультные зеркала и диски для развития ясновидения» и т.д. и т.п.
Подобная «школа магических навыков» легко бы нашла своих поклонников и в нашем XXI веке, особенно если закончить рекламу как-нибудь так: «Всем этим вы овладеете за пару часов непринужденных занятий». Теперь читателю уже не будут казаться столь удивительными слова Махатмы, сказанные Синнетту: «Дугпа и Гелугпа сражаются не только в одном Тибете, посмотрите на гнусную работу первых в Англии среди “оккультистов” и провидцев! … Я говорю вам, Шаммары уже там, и их разрушительная работа стоит повсюду на нашем пути».
Теперь мы откроем еще одну грань внутренней жизни мистера Уоллеса, о которой мы бы и не узнали, не скажи о ней сами Махатмы. Этот человек был не просто спиритуалистом, но самым настоящим «западным оккультистом», который сумел создать вокруг себя ореол «иерофанта» за счет своей эрудированности и книжной начитанности. Сам он, как правило, оставался в тени, но его идеи широко распространялись в Англии его учениками (не все «уоллеситы» были невинными вегетарианцами!). Один из его учеников, возможно, самый талантливый и любимый, нам уже знаком. Это не кто иной, как таинственный лондонский «адепт» J.K., о котором говорилось в комментарии перед письмом 26 (том 1, стр. 293–296) и кого в том же письме упоминал Махатма К.Х. (том 1, стр. 300). Ярость, с которой этот молодой «каббалист» обрушился на теософов сразу после выхода в свет книги Синнетта «Оккультный мир», даже заставила К.Х. написать: «Я чувствую, что немного рассержен кощунственными высказываниями J.K.».
Долгое время Юлиус Кох (таково его настоящее имя) метал стрелы в Теософическое Общество в одиночку, прячась за инициалами «J.K.» и скрывая имя своего наставника. «Мой Иерофант, — объявил он, — западный джентльмен, и, действуя согласно известной поговорке “нет пророка в отечестве своем”, он предпочитает оставаться неизвестным никому, кроме узкого круга близких друзей». Но в начале 1882 года в бомбейскую штаб-квартиру теософов пришли гневные письма сразу от всей этой «оккультной троицы»: от грозного «адепта» J.K., от его «наставника-иерофанта» Джозефа Уоллеса и даже от супруги последнего, миссис Чандос Ли Хант Уоллес. Всем им и пришлось отвечать Махатме М. в Приложении к мартовскому Теософисту.
Но почему же на этот раз из своего лондонского укрытия показался сам «иерофант»? И почему на теософов обрушилось столько гнева в одночасье? Все дело в том, что в ноябре Теософист опубликовал пространную статью-ответ сразу на все стрелы J.K., озаглавленную «Западные “адепты” и Восточные теософы», которая всего-навсего приоткрывала некоторые тайны этой троицы. Статья была опубликована без подписи, но по ее стилю и содержанию можно с уверенностью сказать, что она тоже была написана М.; и к началу нового года она уже достигла берегов Англии. Вот почему вызванный ею гнев Махатма снова принял на себя, тем более, что грубость присланных в Индию писем могла бы лишить Елену Петровну последних остатков равновесия.
Однако и ноябрьская статья М. была не первым «выстрелом» теософов по адресу названной троицы. Еще 12 августа 1881 года, буквально спустя месяц-другой после выхода в свет «Оккультного мира», в лондонском Спиритуалисте было напечатано письмо от Блаватской, в котором делалась попытка поубавить пыл J.K., пришедшего в ярость от того, что в Индии, оказывается, есть какие-то Махатмы, которые творят «чудеса» (а сам он, величая себя «адептом», творить их не умеет)… Очень возможно, что Елена Петровна была не единственным автором этого письма, и какая-то его часть могла быть также продиктована М.
Почему же трое названных корреспондентов, столь ревностно проповедующих трезвый и здоровый образ жизни, так легко стали, каждый по своему, орудиями Братьев Тьмы? Ответ на этот вопрос повторяется Учителями из века в век: самость и невежество стоят непроходимыми барьерами на пути к высотам духа, и пока они не будут осознаны и преданы уничтожению, духовный путь для человека закрыт, даже если он искренне полагает себя «иерофантом», духовным целителем или «адептом».
Ниже мы приводим: (1) фрагменты письма Блаватской в редакцию газеты Спиритуалист от 12 августа 1881 года; (2) статью «Западные “адепты” и Восточные теософы» из ноябрьского Теософиста за 1881 год; и (3) «Ответы корреспондентам» из Приложения к Теософисту за март 1882 года.
Мадам Блаватская и «Гималайские Братья»[10]
<...> Я прошу места в ваших колонках не затем, чтобы защищать себя, но чтобы ответить тому, чьи ex-cathedra[11] высказывания вызвали искреннее негодование у многих наших теософов в Индии, а также чтобы защитить их — тех, кто достоин всех самых благоговейных чувств, на которые только способно мое естество.
Недавно на страницах вашей газеты появился и получил видное место новый корреспондент — одна из тех опасных, полуанонимных личностей, кто злоупотребляет своей писательской привилегией скрывать свое истинное лицо за парой инициалов и тем самым уклоняется от ответственности. Он называет себя «адептом»; право, это не трудно, но доказывает ли или, скорее, может ли он доказать это на деле? <...>
Начнем с того, что используемый им язык вовсе не тот, которым мог бы когда-либо говорить истинный адепт. Он насквозь догматичен и авторитарен и слишком пестрит оскорбительной клеветой в адрес тех, кто еще ничем не доказал, что он хуже или глупее его самого. Тех же, кто действительно что-то знает об адептах и посвященных, совершенно невозможно убедить подобным языком в том, что к ним обращается один из таких мастеров. Он называет себя адептом, чей «Иерофант — западный джентльмен», но несколькими строчками ниже сам же и признается в своем полном неведении относительно существования общества, которое не может оставаться неизвестным никакому истинному адепту! Я говорю «не может», потому как на всей планете нет ни одного принятого неофита, который бы ничего не знал о Гималайском Братстве. Разрешение на получение последнего и высшего посвящения, истинного «непроизносимого слова», может исходить только из тех братств в Египте, Индии и Тибете, к одному из которых и принадлежит «Кут Хуми Лал Синг».
Правда, существуют «адепты» и адепты, и это две большие разницы; так же как существуют адепты и в других искусствах и науках. Я, например, знаю сапожника в Америке, который рекламировал себя как «адепта высокого искусства изготовления парижских котурн[12]». J.K. рассуждает о Братьях «на плане души», о «божественной Каббале, кульминирующей в Боге», о «рабской магии» и так далее — фразеология, которая яснее ясного показывает мне, что он всего лишь один из тех дилетантов западного оккультизма, которые несколько лет назад были так широко представлены «египтянами» и «алжирцами» французского происхождения, которые предсказывали людям судьбу с помощью карт Таро и помещали своих посетителей в магические круги с Тетраграмматоном, начертанным в их центре. Я не говорю, что J.K. один из таких, прошу его правильно понять. И хотя он совершенно мне неизвестен, прячась за двумя своими инициалами, я не стану следовать его грубому примеру и поносить его за все это. Но я говорю и повторяю, что его язык, увы, выдает его. Если он вообще каббалист, то и он сам и его «Иерофант» — всего лишь скромные ученики-самоучки средневековых и так называемых «христианских» каббалистов, адептов, которые, подобно Агриппе, Кунрату, Парацельсу, Вогану, Роберту Фладду и некоторым другим, открывали свое знание миру лишь для того, чтобы еще надежнее сокрыть его, и которые никогда не выдавали ключа к нему в своих трудах.
Он так напыщенно заявляет о своем собственном знании и силе и при всем этом продолжает судить о людях, о которых он ничего не знает и не может знать. О «Братьях» он говорит: «Если они настоящие адепты, то в их поступках что-то не видно никакой мирской мудрости, а организация, созданная для распространения их доктрины, является вопиющей нелепостью, ведь даже самые первые физические и психические принципы истинной теософии и оккультной науки совершенно неизвестны членам этой организации, то есть Теософического Общества, и не практикуются ими». Но откуда он знает? Разве теософы посвятили его в свои тайны? Даже если ему и известно что-то о Британском Теософическом Обществе, то что он может знать о наших организациях в Индии? Если бы он принадлежал к какой-то из них, то он бы обманывал все Общество и был бы предателем. Но если он не принадлежит к ним, то что он может сказать о его практикующих членах? Ведь Общество в целом и особенно его эзотерические секции, насчитывающие лишь очень немногих «избранных», являются закрытыми организациями.
Чем глубже я вчитываюсь в его статью, тем более смешным кажется мне превалирующий в ней догматический тон. Будь я спиритуалисткой, я бы скорее заподозрила в ней хорошую «шутку» Джона Кинга, чьи инициалы просматриваются в подписи J.K. Ему, этому таинственному Брату «западного герметического круга на плане души», будет полезно сначала узнать несколько общих фактов об адептах, дабы не выставлять себя впредь еще более смешным.
(1) Ни один истинный адепт ни при каких обстоятельствах не откроет своего адептства перед профаном. И он никогда не станет так презрительно отзываться о людях, которые, определенно, не глупее, а во многих случаях и гораздо мудрее его самого. Но даже если бы теософы были бедными заблудившимися созданиями, какими он их представлял, то истинный адепт скорее помог бы им, чем стал над ними насмехаться.
(2) На свете еще не бывало истинного Посвященного, который бы не знал о тайных Братствах на Востоке. И уж, конечно, Элифас Леви никогда бы не стал отрицать их существования, поскольку у нас имеется его аутентичное заверение в обратном. Даже П.Б.Рэндольф, этот удивительный, хотя и сумасбродный гений Америки, полуинициированный провидец, получивший свои знания на Востоке, имел веские причины знать об их реальном существовании, в чем можно убедиться из его трудов.
Паскаль Беверли Рэндольф (1825–1875), американский врач-самоучка, оккультист, трансовый медиум; вероятно, также основатель первого в США Ордена розенкрейцеров. В Европе он общался с такими оккультистами, как Эдвард Бульвер-Литтон, Харгрейв Дженнингс, Элифас Леви, барон Дюпоте и другие. «Я побывал в Египте, Сирии и Турции, на берегах Каспия и в землях Аравии, — писал он, — жил в бесплодных степях и бродил по пустыням, — и все это в поисках более возвышенного знания о душе, которое можно найти только там». В своих трудах Рэндольф уделял большое внимание чувственной природе человека и любви, взаимодействию людей с миром «духов», истории человечества и его огромной древности, истории розенкрейцеров. Несмотря на всю нелепость и фантастичность многих его утверждений, в его книгах можно увидеть и такие пионерские для американского спиритуализма мысли, как утверждение собственной силы воли человека, действенности древних философий и магии и их превосходства над повальным хаотическим психизмом середины XIX века. Рэндольф пропагандировал свой собственный метод активного медиумизма, названный им слиянием (blending), считая, что медиум не должен являть безволия и впадать в транс, но способен в ясном сознании общаться с духами невидимого мира.
К сожалению, собственная неуравновешенность и эксцентричность Рэндольфа окончились для этого искателя-самоучки весьма печально. Последние 14 лет жизни он постоянно повторял, что его сопровождают «видимые и невидимые фигуры» — представители, с одной стороны, того, что он называл «Орденом Света», а с другой — «Ордена Тьмы», оспаривающие его принадлежность к ним, «искушающие почти до изнеможения и столь же часто спасающие меня от опасностей, худших, чем сама смерть». 29 июля 1875 года Рэндольф был найден мертвым с простреленной головой. Судьи вынесли вердикт: самоубийство (который, впрочем, оспаривался).
(3) Тот, кто без конца разглагольствует о своих оккультных познаниях и заявляет о практическом применении своих сил во имя какого-то конкретного пророка, божества или Аватара, является в лучшем случае сектантским мистиком. Он не может быть адептом в восточном смысле — Махатмой, ибо его суждения, окрашенные его собственной особой и догматической религией, всегда будут необъективны и предвзяты.
(4) Великая наука, именуемая профанами «магией», а ее Восточными мастерами Гупта Видией, — охватывающая, как это есть в действительности, все науки, ибо она есть вершина знания и являет собой совершенство философии, — универсальна; следовательно, как очень верно замечено, она не может быть ограничена какой-то одной нацией или географической областью. Но, коль скоро Истина едина, то и метод достижения высочайшего мастерства владения ею неизбежно должен быть тоже одним. Невозможно разделить его на многие пути, ибо, будучи разделенными, каждый из них, предоставленный самому себе, будет, подобно лучам света, расходиться из своего центра — конечной цели знания, — вместо того, чтобы сходиться к нему; и эти части могут вновь стать одним Целым, только если снова собрать их вместе — иначе каждая часть так и останется всего лишь частью.
Этот трюизм, который можно назвать элементарной математикой для маленьких мальчиков, приходится повторять, чтобы освежить память таких «адептов», которые слишком склонны забывать, что «Христианская каббала» — это всего лишь часть универсальной Оккультной науки. Но если они полагают, что им больше нечему учиться, то чем меньше они обращаются за информацией к «Восточным Адептам», тем лучше и тем меньше проблем для обеих сторон.
Есть только один королевский путь к «Божественной магии»; стоит лишь пренебречь им, отказавшись от него, чтобы посвятить себя специально одному из расходящихся от него путей, — и, подобно одинокому страннику, вы окажетесь затерянным в непроходимом лабиринте. Магия, полагаю, существовала за многие тысячелетия до христианской эры; и, если это действительно так, должны ли мы тогда считать, вместе с нашими слишком учеными друзьями, современными «западными каббалистами», что вся она была сплошь Черной магией, практикуемой «Старой как мир фирмой Дьявол и К0»? Но, подобно любому другому человеку, знающему кое-что из того, о чем он говорит, я заявляю — ничего подобного; и, судя по всему, J.K. совершенно не осведомлен даже о той огромной разнице, которая существует между каббалистом и оккультистом. Осознает ли он, что каббалист по отношению к оккультисту подобен небольшому отдельному холму, стоящему у подножия Гималаев под горой Эверест? Что то, что известно как еврейская каббала Симона Бен Йохаи, уже само по себе является искаженной версией ее изначального источника — великой халдейской Книги чисел? Что как первая, с ее адаптацией к еврейскому Закону, с ее смешанной международной ангелологией и демонологией, с ее Орифиэлями и Рафаэлями и греческими Тетраграммами, является бледной копией Халдейской, так и каббала христианских алхимиков и розенкрейцеров, в свою очередь, есть не что иное, как искаженная редакция каббалы еврейской. Сосредоточивая всю свою оккультную силу и свой образ действия на каком-то одном национальном Боге или Аватаре, будь то Иегова или Христос, Брама или Магомет, каббалист лишь еще больше отклоняется от единой центральной Истины.
Только оккультист, Восточный адепт, является Свободным Человеком, всемогущим благодаря его собственному Божественному Духу настолько, насколько человек может быть всемогущим на этой земле. Он освободился от всех человеческих концепций и религиозных побочных течений; он одновременно халдейский Мудрец и персидский Маг, греческий Теург и египетский Герметист, буддийский Рахат[13] и индийский Йог. Он собрал в одну связку все отдельные части Истины, широко разбросанные среди народов, и крепко держит в своей руке Единую Истину, факел света, который никакой враждебный ветер не может ни сломать, ни задуть, ни даже заставить колебаться. Он не тот Прометей, который крадет лишь часть Священного Огня и поэтому оказывается прикованным к Кавказским скалам, чтобы его кишки были пожраны стервятниками; он утвердил Бога внутри самого себя и больше не зависит от прихотей и капризов ни добрых, ни злых божеств.
Да, «Кут Хуми» упоминает Будду. Но это не потому, что братья видят в нем Бога или даже «одного из Богов», но просто потому, что он Покровитель тибетских оккультистов, величайший из Озаренных и адептов, самопосвященный во все мистерии невидимой вселенной своим собственным Божественным Духом, или «Божественным Я». Поэтому говорить о подражании «жизни Христа», или жизни Будды, или Зороастра, или любого другого человека на земле, избранного каким-то народом и принятого им в качестве своего Бога и управителя, значит показать себя сектантом даже в каббализме, этой части единой «универсальной науки» — Оккультизма. Оккультизм является наукой доисторической, ровесником разума. Солнце светит как для язычников-азиатов, так и для христиан-европейцев, и я рада сказать, что для первых оно сияет еще более ярко. <...>
Да, это правда, что для приобретения некоторого знания и силы, «которые лежат сокрытыми в каждой человеческой душе», нет никакой необходимости отправляться в Тибет или Индию. Однако приобретение высшего знания и силы требует не только многих лет самого сурового изучения, озаренного высшим разумом и такой смелостью, которая не склоняется ни перед какой опасностью, но также и стольких же лет уединения в относительном одиночестве и общения только с другими учениками, преследующими ту же самую цель, — в местности, где сама природа, подобно неофиту, пребывает в абсолютном и нерушимом покое, если не в полной тишине! Где воздух на сотни миль вокруг свободен от всякого вредоносного влияния, где атмосфера и человеческий магнетизм абсолютно чисты и не проливается кровь животных. Возможно ли найти такие условия в Лондоне или даже в самой уединенной английской деревушке?
Е.П.Блаватская
Западные «адепты» и Восточные теософы[14]
С момента выхода в свет «Оккультного мира» лондонский Спиритуалист начал регулярные еженедельные атаки на эту книгу. Лишь на том основании, что мистер Синнетт никогда не видел Кут Хуми своими глазами, само существование последнего было поставлено под сомнение. Вслед за этим сомнением была выдвинута гипотеза о том, что его якобы вообще никто никогда не видел. Затем, когда семеро наших теософов (четверо индусов и еще трое европейцев) заявили, удостоверив свои свидетельства личными подписями, что они видели нашего Брата, немедленно был выдуман предлог, чтобы считать их показания не имеющими силы: возражение Спиритуалиста, возведенное на шатком основании из единственного лживого и не очень деликатного намека, состояло в том, что поскольку в Англии никто не знает образа жизни и характера названных семерых свидетелей, чтобы так сразу доверять их показаниям, значит, и верить им нет особой причины. Кроме того, было подчеркнуто, что, поскольку ни миссис Элис Гордон, ни полковник Олькотт своих свидетельств не прислали — а последний к тому же никогда и не заявлял публично о том, что видел «Братьев», — показания этих семерых теософов не получат никакого внимания. В настоящее время оба вышеназванных лица уже отправили в Спиритуалист свои показания. Посмотрим для начала, будут ли их письма опубликованы; и если да, то какая уловка будет изобретена на этот раз, чтобы дискредитировать их.
Между тем вот уже четвертый месяц кряду, неделя за неделей, ни один номер Спиритуалиста не выходил без пары-другой нападок в той или иной степени сомнительного литературного достоинства — нападок на теософов вообще и на Основателей Общества в частности, особенно на Кут Хуми и на мадам Блаватскую. Эпитеты, которыми они награждались, а также характерная фразеология этих атак достигали порой такого уровня возвышенности, что ставили Спиритуалист — с его безукоризненными доселе колонками, которые по замыслу должны бы быть посвящаемы исключительно некрологам выдающихся бестелесных ангелов, — на один уровень с самыми дешевыми политическими ежедневными газетами Америки в дни президентских выборов. Когда же редакционные «выпады» Спиритуалиста оказались до известной степени скованы лавиной из семи теософических свидетельств, эта газета нашла для себя другое средство достижения цели. Когда Италия погрузилась в нечестивые сомнения и нелояльность, папа Пий IX прибегнул к тактике защиты силами чужеземных наемников, и тут же был организован отряд «Папских зуавов»[15]. Когда редактор Спиритуалиста увидел, что ему угрожает опасность быть опрокинутым лавиной свидетельств из Индии о существовании «Братьев», он нашел себе некоего «каббалиста» и заключил с ним союз — только союз этот был наступательным, ведь никто до сих пор так и не удосужился на него нападать. Этим «зуавом» Спиритуалиста стал J.K., чудесный «адепт» и «сын вдовы» в придачу, — «Хирам Абифф»[16], взращенный и воспитанный прославленным великим мастером, «Иерофантом западного происхождения», как представил его публике сам J.K.
До сих пор все было безобидно. Каббалистические стрелы, направляемые J.K. против теософов, пролетев над их головами, не причиняли вреда никому, кроме самого Спиритуалиста, чьи колонки какое-то время были наполнены помпезными самовосхвалениями этого оккультного «сэра Оракула». Его статьи, вызывавшие гомерический смех у читавших их англо-индийцев, были скорее забавной потехой, чем досадными уколами. И если бы J.K. продолжал в том же духе, никто бы никогда и не обратил на его безобидные обличительные речи ни малейшего внимания — и, как сказано в октябрьском Теософисте, это был бы первый и последний раз, когда мы обратили на него внимание в наших колонках. Но предполагаемый «адепт» решил перейти на личности. Забывая, что «теософы» Бомбея — это частные лица, а не профессионалы, что они не занимаются продажей шарлатанских снадобий для получения средств к существованию и не рекламируют «Классы магнетизма по одной гинее за курс или по 5 шиллингов за урок», он позволяет себе говорить о людях, лучших, чем он сам, в уничижительном тоне, который в лучшем случае может использовать лишь типичный знаток оккультной науки и искусства светского толка. Он пишет: «Мадам Блаватская … очевидно, ничего не смыслит в нашем искусстве (?!) … и я (?!) безо всяких сомнений заявляю (ну конечно, разве ж может каббалист его “калибра” вообще сомневаться в чем-либо?), что этот объемистый труд (Разоблаченная Изида) есть сплошная белиберда… автор совершенно не уловила истинного смысла…»[17] и т.д. Но чтобы делать такие заявления, как это, наш критик должен был показать себя столь же великим, как Парацельс, или, по крайней мере, столь же мудрым, как тот «Иерофант», который его посвящал.
Но что же мы обнаруживаем вместо этого? Кто есть на самом деле этот J.K., который, как и его Эйн-Соф, всегда «говорит о себе самом, для себя и от себя»?
Коль скоро сам он без малейших колебаний публично назвал имя мадам Блаватской и попытался выставить ее так уступающей ему самому, то мы не видим причин, почему мы должны испытывать какие-то колебания, поднимая «бесстыдную маску», которая скрывает лицо этого каббалистического beau domino[18]. И потому мы, в свою очередь, заявляем, имея на руках все доказательства, что мистер Юлиус Кох на деле — очень самодовольный, тщеславный молодой джентльмен, который, будучи едва отнят от букваря оккультизма, изображает из себя таинственного великого адепта — dextro tempore[19], пишет претенциозные статьи под надежным прикрытием двух инициалов и таким путем добивается публичного признания под лживым предлогом. Нет никакого каббалистического органа, и даже третьесортные лондонские еженедельники выбросили бы его статьи в мусорную корзину, предложи он их этим газетам. Можно ли найти лучшую возможность, чем воспользоваться неприязнью спиритуалистов к теософам, чтобы через это заполучить место в газете, где он мог бы оглашать свои причуды и фантазии? Отсюда и его статьи в Спиритуалисте; и заявления о том, что в природе нет иных духов, кроме человеческих; и его безапелляционный нелепый вердикт: «Когда теософы изучают элементалов, они просто изучают неразвитых человеческих духов»[20].
«Ученик не выше учителя... Довольно для ученика, чтобы он был как учитель его, и для слуги, чтобы он был как господин его», — гласят стихи 24 и 25 из 10-й главы Евангелия от Матфея. Следовательно, Юлиус Кох должен либо подчиниться решению своего «Учителя и Господина», либо объявить себя выше своего «иерофанта», добавив к этому, что его Инициатор «западного происхождения» (так им представленный, как мы полагаем, в противоположность его собственному происхождению, то есть восточному) не знает того, о чем говорит. Что бы наш «адепт» ни сказал в свое оправдание в будущем, но упомянутый Мастер (чье полное имя, если он согласится видеть его напечатанным, мы также готовы назвать, как и его собственное) говорит весьма интересные вещи о своем ученике, которым в остальных отношениях Мистер У., кажется, очень гордится: «Мистер Кох, — делится он с одним своим другом, — вот уже несколько лет находится под моим непосредственным руководством и усердно читает все каббалистические труды на всех языках, которые только можно купить здесь и в Германии... но в астрологию он не углубляется. Он еще не вошел в святилище; но его интуиция пробуждается, и временами он видит вещи очень ясно. Его сны становятся крайне интересными в духовном смысле... Но он избегает медиумизма. Хотя он еще не подошел к “Красному эликсиру” (то есть еще не достиг совершенного единения души с духом)... все же он на верном пути к этому, ибо “о том дне и часе не знает никто”...»
Истинно, так. Как видим, об этом не знает никто: ни сам ученик, ни даже его учитель. У нас есть веские основания полагать, что последний не рискнет отрицать свои собственные слова, дословно процитированные нами, ибо в противном случае мы могли бы добавить к ним и некоторые другие незначительные подробности, которые решили пока обойти молчанием. Мы не знакомы с этим джентльменом лично, но если бы нам была оказана такая честь, возможно, мы бы имели к нему больше уважения, чем когда-либо испытывали к его ученику.
Мы показали основные моменты, и для наших целей этого достаточно. Опираясь на авторитет человека, который скорее преувеличивает достижения своего ученика, чем принижает их в глазах мира, теперь мы знаем: (1) что J.K. «еще не вошел в святилище» — что для любого человека, мало-мальски знакомого с герметической фразеологией, равносильно признанию в том, что о главных финальных и высших тайнах его ученик еще не знает ничего, развивая тем временем свою «инволюционирующую[21] душу» путем аллегорических интерпретаций своих «интересных снов» в периоды не-ясных интерлюдий между его «интуитивными», ясными прозрениями в сущность вещей; (2) что J.K. «избегает медиумизма», но при этом имеет, как разъясняется в одной из его статей, свои собственные представления о «духах», то есть в любом случае столь же еретические, как и представления теософов, только, возможно, менее правильные (заметим попутно, что редактор Спиритуалиста, таким образом, похоже, пригрел гадюку на своей груди); и (3) — еще «не подойдя к Красному эликсиру», иначе говоря, пока не преуспев в объединении своего духа со своей душой, что только и делает адепта на время божественным существом, пребывающим в сфере абсолютной мудрости, J.K. является всего лишь скромным чела[22] в школе магии, а вовсе не «адептом», как ему бы хотелось нам внушить.
И этот дилетант в оккультизме — в своем претенциозном, напыщенном стиле, исполненном дерзкого самомнения, — рассуждает о таких адептах, какими были древние Риши Индии, об авторах таких философий, как Веды, Веданта и Санкхья, о таких людях, как наш Брат Кут Хуми, в стиле, словно они и не знали ничего из того, что следовало бы знать! Дабы показать свое собственное невежество — о, тени Капилы и Патанджали! — этот J.K. называет «Акашу» выдумкой!![23] Если бы только читатели поверили ему, когда он изрекает: «Ошибочно приняв некоторые эзотерические утверждения Парацельса в их буквальной формулировке, покойный аббат Альфонс Луи Констан (Элифас Леви) — человек, писавший свои собственные книги по магии, — смастерил (?!) из звездного влияния Парацельса какой-то объективный астральный свет и на этом основании выдвинул теорию, будто великая работа адептов состоит в том, чтобы подчинить эту силу и направлять ее»[24]. «Прибавьте к этому, — продолжает J.K., — практику запугивания элементалов во всех четырех царствах, — и вы есть, согласно Элифасу Леви, совершенный мастер-маг»[25].
Прибавьте к невежеству практику запугивания всех тех, кто мыслит иначе (особенно же тех, кто отказывается видеть в мистере Юлиусе Кохе что-либо более высокое, чем «вымышленного адепта»), — и вы есть, согласно J.K., «совершенный мастер-маг».
А теперь немного о справедливости и достоверности его критики в адрес Изиды. «У Парацельса, — говорит он, — как и у всякого каббалиста, буква предназначена для непосвященного, дух же — для посвященного. Средневековые адепты, по условиям их времени, вынуждены были скрывать свое знание от церкви». (Какая поразительная новость. Первый проблеск истины, который известен каждому новичку.) «Поэтому они пользовались тайным языком, и физические символы означали у них чисто духовные вещи. Автор Изиды, судя по всему, упустила это из виду»[26], — добавляет наш ученый оппонент.
Очень мило, но «автор Изиды» все же неповинна в чем-либо подобном. С другой стороны, автор «Адептства Иисуса Христа»[27], должно быть, не удосужился сделать ничего большего, чем только пролистать Изиду, если сам он упустил из виду тот факт, что оба ее тома полны указаний и разъяснений относительно «тайного языка» каббалистов, как христианских, так и языческих: первые боялись открыто излагать свои мысли из-за преследования Церкви, последние — из страха нарушить «обет посвящения», произносимый во время «мистерий». И все же, скорее всего, J.K. просто делает вид, что не заметил этих указаний. Как бы там ни было, весь этот труд представляет собою разъяснение того, чему этот лондонский «адепт» пытается учить, но делает из всего такую мешанину. И уж конечно, автор Изиды никогда не была в неведении относительно того общеизвестного факта, что большинство физических символов (не все) означают «чисто духовные вещи». Тот, кто читал Изиду, сам поймет, насколько оправдана критика J.K.
«Элементальные духи, — продолжает твердить наш критик, — вовсе не являются существами, развившимися в земле, воздухе, огне или воде. Несомненно, имеются духи, которые предпочитают обитать в одной из упомянутых стихий, но они человеческие. (!) Сам метод, к которому обычно прибегают для вступления в общение с элементалами, предлагая им какую-нибудь любимую еду, показывает, что это просто не очень развитые человеческие духи»[28].
Последний аргумент очаровательно логичен и достоин «книжного уровня» великого «адепта». Точно в мире одни лишь человеческие существа едят пищу, и только одним людям и их духам можно предложить «какую-нибудь любимую еду»! Он утверждает, что все элементалы — «человеческие». Но кто же тогда «шедим»[29] его еврейских каббалистов? И как насчет Роберта Фладда — этого великого мастера средневековых философов «Огня», которые были величайшими из живущих каббалистов, — кто говорит, что как существует бесконечность видимых человеческих существ, так существует и бесконечное разнообразие не-человеческих существ среди духов стихий? И что нам делать с бесконечным разнообразием «демонов» Прокла, Порфирия, Ямвлиха[30] и со всем этим множеством «духов Природы»?.. Воистину, критику требуется очень мало ума, чтобы написать: «Пусть так называемая “Церковь” отправляется к Дьяволу, которого она сама и создала»[31], или опять же: «Теософия есть Дьяволософия… которая оперирует лишь софизмами Его Сатанинского Величества»[32]; но для понимания истинной Теософии требуется немало мудрости, которая не может быть одолжена никаким «Иерофантом». Извозчик с такой же легкостью, как и мистер Кох, произносит оскорбительные слова; и первый так же волен указать на Королевское общество как на пивную, добавив, что все его члены собираются там лишь для того, чтобы напиться, как волен и наш «адепт» называть Теософию «Дьяволософией». И тот, и другой могут делать это совершенно безнаказанно. Ибо человек, пользующийся таким языком, может надеяться когда-либо вступить в круг истинной Теософии (или приблизиться к Красному эликсиру) не более, чем названный извозчик — быть допущенным в священные залы ученого познания.
Истинная сущность, подлинная сердцевина того материала, из которого слеплены все статьи J.K., объясняется следующим: несмотря на все самовоспевание своего «адептства», ни сам «адепт», ни даже его «иерофант», которого мы знаем лучше, чем оба они могут себе представить, не способны произвести ни малейшего феномена по желанию; даже такого, которые часто производятся начинающими медиумами и чувствительными детьми, к примеру — стуки по столу без прикосновения к нему. Отсюда и все его обличительные речи против феноменов, описанных в «Оккультном мире»; его напыщенная и многословная болтовня о том, что силы адепта есть нечто «исключительно духовное»[33]. Ведь это так просто и предоставляет такую безопасную почву для объявления себя владеющим названными «силами», которые якобы и должны, следуя указанному принципу, навечно оставаться теоретическими. Но это становится гораздо более опасным для него заявлять, что «когда Кут Хуми, как сообщают, постоянно говорит, что “адепт есть редкий цветок целого поколения исследователей”, то он произносит эти слова исключительно ради того, чтобы набрать рекрутов в Теософическое Общество»[34].
Это опасно, говорим мы, ибо, помимо того что сказанное является вопиющей ложью и клеветой, ученики Кут Хуми могли бы запросто ответить мистеру Юлиусу Коху и задать ему вопрос о том, каков может быть скрытый смысл у его собственного утверждения, которое следует почти сразу за приведенной выше фразой: «Тот, кто пытается достичь божественной силы при помощи дьявольских средств, пребывает в самом прискорбном заблуждении. Никогда не следует экспериментировать с анестезирующими средствами и наркотиками. Также практика органического месмеризма должна быть соединена с величайшей заботой о том, чтобы не допустить злоупотребления этой силой, которая должна сочетаться с бескомпромиссно чистой жизнью»[35].
Если «адепт» откажется сообщить читателям истинный оккультный смысл приведенных только что слов, то это сделаем мы. В сочетании с другими часто мелькающими в его многословных статьях намеками (мы можем назвать их в полном смысле завуалированной рекламой[36]) все они имеют целью привлечь внимание читателя к некоторым чудесным книжечкам по месмеризму, тесно связанным с профессиональными «уроками магнетизма» по 3 и 1 гинее за курс. Указанный скрытый смысл состоит просто в том, чтобы «набрать рекрутов» в паству к этой счастливой магнетическо-каббалистической тримурти. Мы имеем в виду ту хорошо известную лондонским теософам троицу, которая под тремя разными именами представляет в реальности только двоих, если не одного, и в любом случае должна носить имя «Иерофант», даже если она и плавает под тройным составным именем, которое больше не является ее собственностью. Мы сожалеем, что нам приходится так много рассказывать о людях, с которыми мы в общем никак не связаны. Но мы искренне считаем, что это пойдет на пользу мистеру У., «Иерофанту», [который], как нам говорят, является человеком здравомыслящим и образованным, [если он будет знать, что] его ученик безмерно компрометирует его. Ему стоит воспользоваться своими оккультными силами, чтобы внушить своему слишком неосмотрительному ученику: (a) что тому, кто живет в хрупкой стеклянной оранжерее, никогда не следует бросать камни в оранжерею своего соседа; и (b) что ему не следует демонстрировать своего невежества в такой кричащей манере, рассуждая об учении Гаутамы Будды так, как если бы он знал или мог знать что-либо из Его эзотерических доктрин! Послушаем его самого, болтающего направо и налево о Шакья-Муни и безапелляционно рассуждающего в подобном тоне: «Все то, что премудрые критики и компиляторы не могут уразуметь, они называют ложными именами и полагают, что тем самым они уже объяснили это». (В точности так и поступает J.K., берущийся объяснять все то, о чем сам он ничего не знает.) «Если книги Филона[37] и Иоанна являются творениями неоплатоников, тогда и учение Гаутамы Будды, которое содержит те же доктрины, только выраженные другими словами, тоже должно быть неоплатонизмом»[38] (см. статью «Адептство Иисуса Христа»).
В своей предполагаемой учености мистер J.K. настолько заносчив и до слепоты самоуверен, что в приведенном выше отрывке он в сущности намекает на свое глубокое понимание тайного смысла доктрин, которым учил Гаутама Будда! Мы советуем ему ограничить свои откровения еврейской Каббалой, поскольку его поверхностное понимание Каббалы может все же набросить — с видимостью некоторого основания — вуаль очарования на глаза слишком доверчивого читателя, не обладающего сколько-нибудь серьезным познанием каббалистических тайн. Но хватит ли у него наглости утверждать или хотя бы намекать, что буддийскую доктрину «Рахатов» он понимает лучше, чем самые ученые буддийские священники, которых у нас так много среди членов Теософического Общества на Цейлоне, в Бирме и Тибете? Впрочем, мы бы не удивились. Слишком каббалистический «J.K.» завершает свою статью следующими словами мудрости:
«Указанные мною ошибки встречаются в книжечках теософов. Если я сказал какие-то неприятные вещи о Теософическом Обществе, то я имел в виду Общество, за исключением его западных членов, которые, как мне кажется, все умные и симпатичные люди; я уважаю их именно такими, но не как теософов…»[39]
Как таинственно и напыщенно, и в то же время как прозрачно ясно. Но мистеру Юлиусу Коху не стоит тешить себя сладкой иллюзией, будто бы он или любой другой адепт в его роде способен говорить «неприятные вещи» в адрес Теософического Общества или его членов. Он сказал довольно много «дерзких» вещей, но это скорее вызывает улыбку, чем причиняет боль тем, кто знает, насколько он заслуживает самопровозглашенного им титула «адепта». Под «Обществом, за исключением его западных членов» он, конечно, подразумевает Родительское Общество, которое сейчас находится в Индии; и он показывает себя до того любезным, что называет наших «западных членов… умными и симпатичными людьми» (читай, восторженными, хотя и милыми дураками), — и таким образом завершает свою разоблачительную статью еще одной неправдой. Ибо волей случая мы также знаем, как его «сны» и случайные «прозрения вещей» интуитивно открывают его пониманию «заблуждения таких писателей, как» один из самых видных британских теософов, который останется неназванным. Также мы знаем и о презрении, с которым он говорит о многих из этих «умных и симпатичных людей». Если он вообще льстит им в своей статье, то просто потому, что все эти люди живут в Лондоне, и некоторые из них принимают его в своих домах, и у него достаточно здравого смысла, чтобы не раздражать их понапрасну. В то же время «восточные» теософы находятся далеко в Индии и, как он полагает, не могут ничего о нем знать; но его «духовные сны», увы, не смогли открыть ему, что они действительно что-то знают, а именно — что «адептство» мистера Юлиуса Коха, как теперь видно, не исключает ни хитрости, ни оглядки на бизнес.
Тем не менее мы перед ним в долгу за то, что он просветил нас относительно различных оттенков всевозможных видов магии. «Белый Маг, — пишет он, восторженно цитируя работу “одаренной леди-магнетиста” (как нам сообщили, законной жены его “Иерофанта-Инициатора”, хотя мы еще никогда не слышали о практикующем Иерофанте-Маге, который бы был женат), — Белый Маг есть высокая форма Адептства, и немногие достигают ее; еще меньше тех, кто становится Красным Магом. Разница между первым и вторым состоит в том, что чувства и мирские проявления еще являются определенными искушениями для Белого Мага, которые он видит и чувствует, хотя и побеждает. Но Красный Маг уже не может быть искушаем ничем, как и сам Бог. Пассивного Белого Мага можно видеть в Religieuse[40]» (?!! в монахинях?) … а «Черная Магия есть (отчасти) искусство применения науки магнетизма для получения мирских богатств и для воздействия на людей, чтобы они следовали вашей воле с пагубными последствиями для них самих. Этой части искусства я не обучаю»[41].
Увы, но нам придется сказать: обучает. Даже в наш век скептицизма далеко не безопасно рекламировать «классы» по обучению Черному Искусству. Хотя сам он скромно умалчивает о своем собственном цвете, скрывая его от читателя, все же мы предложим на правах гипотезы один оттенок, который точнее всего может быть назван словом «изменчивый»[42]. Его опубликованные откровения дают нам основание, однако его предполагаемое воздержание от вина[43], напротив, не позволяет нам принять теорию, предложенную одним из наших французских оккультистов, который, упоминая J.K., говорит о нем — «le magicien est gris»[44], — а потому мы не можем подобрать для него лучшего оттенка, чем неопределенно-переливчатый цвет хамелеона, этого прелестного зверька, принимающего любой окрас в зависимости от окружения.
И в завершение. Теософы (те самые «за исключением западных членов») надеются, что их ученый критик отныне направит все свое внимание на то великое откровение, которое он дает миру относительно «Адептства Иисуса Христа» — Красного Мага, и совершенно оставит в покое теософов, как западных, так и восточных. Ибо, хотя количество содержащейся в этом откровении невразумительной метафизической болтовни и совершенно расходящихся с историей утверждений[45] практически исключает возможность чего-либо вроде серьезной критики, эти теософы тем не менее могут ведь сказать пару слов и о рекламных фрагментах этого мистического изыскания. Послав, как уже говорилось, в своей мощной каббалистической фразеологии христианскую «Церковь к Дьяволу», а заодно вместе с ней и теософов, пусть мистер Юлиус Кох почивает на лаврах, как и подобает христианскому каббалисту (последнее наименование применяется к нему на основании его собственных слов).
«Меня часто спрашивают, — пишет он (см. Спиритуалист от 9 сентября), — известен ли мне какой-нибудь особый процесс для приобретения магических сил, на что я всегда отвечаю: “Ничто не может дать их, кроме христоподобной жизни…”»[46] — и эту самую «христоподобную жизнь», заметим, следует изучать в соответствии с его, то есть мистера Юлиуса Коха, интерпретациями, а вовсе не в русле того, чему учит «Официальная церковь Дьявола»[47] (sic[48]), как он изящно выразился. Однако мы рады узнать из вышесказанного, что этот многообещающий мистик говорит как обращенный во Христа, ведь новость эта рассчитана на то, чтобы уберечь его «Адептство Иисуса Христа» от доброй порции стрел едкой критики. Ибо если посмотреть на это творение совершенно непредвзятым взглядом, то кто же должен знать или кто мог когда-либо знать больше о «магических силах» Христа, как не прямой потомок тех, кто набросился на Иисуса в Иерусалиме со словами: «Он изгоняет бесов силою князя бесовского»[49]?
Нет сомнения, что эта во многом разоблачительная статья, при всей тактичности ее стиля, вызвала у английских «оккультистов» истовый гнев. Вот почему в начале 1882 года в бомбейскую штаб-квартиру пришли письма сразу от всей «магнетическо-каббалистической тримурти», и не только от нее. Четвертое письмо, которое удостоилось ответа теософов (вероятно, также не без участия М.), было прислано неким Р. Барнсом Остином. Именно с него в мартовском Приложении к Теософисту и начиналась серия ответов на гневные письма из Старого Света. С него же начнем и мы.
Обреченные![50]
Вот уже два месяца на нашем письменном столе в ожидании публикации лежит письмо из Англии за подписью мистера Р. Барнса Остина из Хитфилда, адресованное редактору Теософиста. Мы не думаем, что нам бы пришлось приносить какие-то извинения, даже если бы мы не задумываясь взяли и молча выбросили его в корзину, поскольку язык этого письма столь же далек от языка гостиной, как запахи на Хангерфорд маркет[51] далеки от ароматов Сент-Джеймсского дворца[52]. Но выдвинутые его писателем аргументы в защиту этого нового Занони — «J.K.» — слишком забавны, чтобы оставить их без внимания. Так, заверив нас самым серьезным образом в том, что «изучение оккультной философии в Англии продвинулось гораздо дальше, чем это известно публике, хотя оно и ведется тайно», этот джентльмен крайне огорчает нас следом, объявляя прямым текстом, что «ни мадам Блаватская, ни полковник Олькотт, как бы они ни старались», никогда не будут допущены в компанию таких исследователей. «Они (то есть мы), — пишет он, — должны будут всегда оставаться посторонними лицами для всех истинных оккультных обществ как в Англии, так и в Индии, а также в Тибете». (!!!)
Новость эта была бы действительно ошеломляющей, если бы ее отчасти не смазывало фантастическое добавление к ней последнего утверждения. Мы выделяем его, ибо создается впечатление, что нашему разгневанному корреспонденту известно всё о земле Бод Юл[53], о которой более никто в Англии не знает ни йоты, кроме разве что тех крох, которые можно почерпнуть из весьма скудных отчетов в книге мистера Маркхэма «Тибет»[54]. (См. статью «Реинкарнации в Тибете»[55].)
Выходит, наши самые заветные надежды рухнули навсегда. Отвергаемые неблагодарными спиритуалистами — к которым мы всегда питали самые дружеские чувства; осуждаемые западными оккультистами — за претензию на знание того, чего сами они не знают; презираемые учеными-иконоборцами — кто сегодня без разбору сокрушает тех вековых идолов, которым они поклонялись еще вчера; поносимые за наши главные принципы ортодоксальными христианами всех мастей — которые все же ползут с каждым часом, уходящим в вечность, все ближе и ближе к нам и спиритуалистам; ненавидимые теистами — которые так любят искать свое отражение в каждом случайном ручейке и, увидев свою собственную фигуру, восклицают: «Сие “Бог”!», а уже в следующую минуту наполняются презрением к своим безбожным собратьям; осмеиваемые атеистами — за нашу веру даже в условное бессмертие и в духов всяких форм и мастей; разглядываемые с удивлением агностиками и презрительно игнорируемые эстетами — что же мы, несчастные теософы, можем поделать! Мы всегда молились и верили, что в Тибете мы в конце концов сможем обрести вечный Покой в милых сердцу плащах наших ку-сунгов и погрузиться в Ниппанг[56] где-нибудь между чашкой соленого чая и Дуг-па (в десяти милях отсюда), набивающим свой мерзкий желудок... И вот на тебе! — колокол нашего рока раздается из Хитфилда, из далекой Англии, и — не оставляет нам никаких надежд. «Существуют, — сурово продолжает наш безжалостный судья, — насколько я знаю, тайные общества, главной целью которых является изучение и практика оккультизма и которые поддерживают тесную связь с высочайшими живущими адептами (с “J.K.”?); но мадам Блаватской и полковнику Олькотту бесполезно искать входа туда».
Мы можем заверить нашего уважаемого корреспондента (ведь мы все еще надеемся, что он может быть и заслуживающим уважения, и уважаемым, хотя и защищающим такое безвыигрышное дело[57]), что ни у того, ни у другого из двух вышеназванных персон нет ни малейшего желания стучаться в любой из таких «порталов»; и менее всего в тот, куда их не приглашают. Но почему бы ему не удовлетвориться тем, чтобы стать рупором подобных обществ только в Англии, позволив нам попытать свое счастье с обществами Индии и особенно Тибета? Зачем ему бегать за нами через Гималаи? Нам думается, что здесь, среди наших индуистских и тибетских братьев, мы сможем позаботиться о себе сами. И скажите на милость, почему такой жестокий вердикт? Не потому ли, — как сообщил нам мистер Барнс Остин, — что нас ненавидят «равно как спиритуалисты, так и оккультисты». А вот это действительно невыразимо печально! Нам не сообщают ясных и прямых причин для такой ненависти, поскольку наш корреспондент слишком джентльмен, чтобы прибегать к обидным и оскорбительным эпитетам; но нам дан намек, позволяющий заподозрить ужасную правду.
«Хорошо известно, — говорит он нам, — что не существует общества истинных оккультистов, которое бы приняло в свои ряды этих двух претендентов».
Двое названных «претендентов» (на что?) — это, конечно, полковник Олькотт и мадам Блаватская, от которых тем не менее ожидается, что они напечатают все это в своем журнале, действуя — согласно выраженному далее доброму и остроумному мнению мистера Барнса Остина — по принципу «журналистики в духе револьвера Дикого Запада»[58]. Как видно, наш уважаемый корреспондент, должно быть, имеет более высокое представление о нашей мягкой и услужливой доброте, чем мы когда-либо могли иметь о его собственной, особенно когда он пытается добавить еще один укол к уже нанесенной ране, уведомляя нас, что «так называемое Теософическое Общество, чье смутное существование едва ли признается нами» (оккультистами?), навлекает на себя «презрение» такими статьями, как та, что была опубликована в нашем ноябрьском номере. Упомянутая им статья — очерк о «Западных адептах и Восточных теософах», в котором нет худшего оскорбления этому великому оккультному Я ЕСМЬ, чем то, что он назван в ней его собственным именем; но даже это сделано нами se defendendo[59]. Увы, veritas odium parit[60]. И мы еще раз склоняем головы перед мудростью этой старой поговорки.
Но мы надеемся, что мистер Барнс Остин, в свою очередь, признает, что он не ошибся в своих представлениях о нашем великодушном характере. Теперь, когда он увидит, что мы избрали самые жемчужины из его письма к нам и публикуем их, доказывая ему тем самым, что никакие потоки незаслуженной грубости в наш адрес не могут заставить нас забыть о нашем уважении к человеку, который, кажется, находится в столь тесных отношениях с нашими «тибетскими адептами», — мы надеемся, что и он тоже проявит великодушие и воздержится впредь от подталкивания нас к полной потере своего лица в их глазах?
Да и почему бы нам не опубликовать названные «жемчужины» и даже не сделать так, чтобы за ними au besoin[61] следовали «самоцветы» самого «Адепта» — гораздо более драгоценные и изысканные. Лишь тот, кто чувствует, что заслужил наказание, будет крутиться, рыча и пытаться укусить, словно дворняжка, на чей хвост нечаянно наступили. Лишь тот, у кого имеются язвы, боится случайного прикосновения. Все это нас не пугает. К настоящему времени все наши невинные «скелеты» — по крайней мере, те немногие, которые у нас могли иметься и которые мы предпочитали, как это делают и другие, хранить в наших «семейных чуланах»[62], — были уже подчистую извлечены оттуда и выставлены на всеобщее обозрение благодаря клевете всемирно известных медиумов, одного кроткого христианского миссионера (мстительного фанатика) да жадной до сенсаций прессы. Так что врагу, который пожелал бы напугать нас какой-то новой угрозой, пришлось бы проявить немалую смекалку!
Но мистер Барнс Остин не угрожает, он лишь любезно предупреждает. Самый сильный его аргумент против нас — по крайней мере, тот, который выдвигается в первую очередь, — следует видеть, как мы понимаем, в его заявлении, что сей «Адепт» состоит в тесной дружбе с некоторыми оккультистами, чей «статус в обществе» «ничуть не ниже, если не выше» всего того, на что (мы двое) «можем когда-либо претендовать». Увы, но мы действительно не способны уразуметь, какое отношение могут иметь титулы и аристократичность к обладанию оккультным знанием. Величайшие всемирно известные философы и мудрецы были не графами или принцами, но нередко людьми, происходившими из самых низких слоев общества. Как выражается сам наш корреспондент: «Иисус был плотником, Аммоний Саккас — носильщиком мешков, Бёме — сапожником, а Спиноза — шлифовальщиком очковых линз». Правда, Будда был сыном царя, но он стал Спасителем мира и высочайшим Посвященным только после того, как в течение сорока лет получал свой хлеб насущный с подаянием.
Наше мнение о «J.K.» никогда не строилось на том несущественном (для нас) факте, является ли он прямым потомком короля Людовика Святого[63], или Шейлока[64], или даже нераскаявшегося разбойника, распятого по левую руку от Иисуса. Его ярость, вызванная тем, что его, как он воображает, назвали «евреем», совершенно напрасна, потому что мы никогда его так не называли. Мы сказали, что он был «фарисеем», а это совсем другое дело. Да будет ему известно — этому всезнающему посвященному — что первый, лучший, самый близкий и почитаемый из друзей нашей юности, тот, с кем мы переписывались до самого дня его смерти и чей портрет мы храним как реликвию, короче говоря, тот ученый раввин, с которым мы изучали Каббалу, — был евреем. Пусть он поинтересуется, и тогда он узнает, что в нашем Обществе есть много евреев, как в Америке и Европе, так и здесь; и что многие из наших уважаемых и самых умных друзей — евреи. Следовательно, мы никогда не ставили ему в вину и менее всего упрекали его в том, что он еврей, но только фарисей, коих так же много среди христиан, как и среди представителей его собственной расы. Также мы ни в коей мере не сомневаемся в том, что он «оккультист», — поскольку ставить под сомнение храбрость и компетентность солдата вовсе не означает отрицания того факта, что он принадлежит к армии. И мы готовы признать, что теоретически он, возможно, достиг довольно приличного (но не полного) «овладения оккультной системой» и является весьма способным каббалистом, обладающим подлинным и безупречным знанием еврейской каббалистики и западных алхимических традиций. Все это мы готовы признать, поскольку эти его познания прекрасно просматриваются во многом из того, что сказано в его «Адептстве Иисуса Христа», как бы сильно это ни смахивало на то, что говорили до него другие. Этот его очерк обильно испещрен абзацами, совершенно не относящимися к главному вопросу, весь пронизан духом мстительной ограниченности (своего рода каббалистической odium theologicum[65]), обильно сдобрен вульгарными эпитетами, адресованными всем тем, кто становится на его пути, и выглядящими как грязные пятна на белом одеянии; тем не менее он не лишен и определенных достоинств. Но именно эта странная смесь возвышенных идей с самым безжалостным и не по-джентльменски грубым языком, прорывающимся всякий раз, когда он нападает на тех, кого ненавидит, особенно на теософов, и дает нам право категорически отказать ему в титуле адепта и утверждать, что человек такого рода не может быть посвященным в истинные мистерии.
Настоящий адепт либо навсегда скроет свое адептство от взоров этого мира, либо, если он будет вынужден жить среди обычной толпы, окажется намного выше нее по причине своего морального величия, возвышенности своего утонченного ума, своего божественного милосердия и всепрощения обид. Он будет стараться исправлять ошибки тех, кто устремляется — как устремлялся когда-то он сам — к посвящению, относясь к ним с уважительной доброжелательностью, а не стегая их своим биллингсгейтовым языком[66]. Истинный адепт выше всякого мелочного чувства личной обиды и уж тем более — нелепого тщеславия. Его не волнует, выглядит ли он внешне статным красавцем или же простаком, но на каждом шагу своей жизни он неизменно демонстрирует нравственную красоту своей незапятнанной природы.
Наконец, мы говорим, что для того, чтобы заслужить титул Адепта в подлинном значении этого слова, недостаточно быть ученым каббалистом, успешным гипнотизером, великим алхимиком и даже комментатором оккультной науки — тем, кого можно было бы назвать «теоретическим» оккультистом[67]. И хотя мы никогда не заявляли о себе как об Адептах или как об оккультистах «очень высокой степени Посвящения», тем не менее мы утверждаем, что кое-что знаем о настоящих Адептах и Посвященных и не испытываем особых сомнений относительно того, как они выглядят, — несмотря на все множество английских оккультистов. И мы утверждаем, что в настоящий момент и уже с весны 1881 года ни среди членов Теософических Обществ, ни среди всего конклава «тайных обществ» английских и прочих оккультистов (о которых говорит нам мистер Барнс Остин) нет ни одного Адепта, не говоря уже о «Посвященных, достигших высочайших степеней». Истинные тайны подлинных арийских и халдейских знаний с каждым днем все больше и больше отдаляются от западных кандидатов. Правда, в Европе и Америке все еще имеется несколько продвинувшихся учеников, несколько неофитов третьей и, возможно, второй Секции и несколько «прирожденных провидцев». Но, подобно величавому кораблю, тонущему под тяжестью прилепившихся к нему ракушек, даже они с каждым днем теряют почву под ногами из-за слепоты множества самообманутых паразитов, которые хотят заставить людей думать, будто каждый из них несет человечеству новое Откровение с небес! И не кто иной, как последователи «адептов» этого плодовитого класса, которые верят им и по неразумию защищают их, но которые, обманывая себя, лишь вводят в заблуждение других, — создают тем самым всё зло. И они, говорим мы, есть не более чем препятствие на пути прогресса истинной науки. Они и только они не позволяют немногим оставшимся истинным адептам выйти и во всеуслышание утвердить жизненность древнего знания и — открыть свое собственное существование.
Когда-нибудь мы попробуем доказать то, о чем говорим. Между тем, имея на руках статью «Разоблаченный “Адепт”» (составленную из выбранных фрагментов рукописи J.K., озаглавленной «Под каким “Адептом” существует Теософист?» и присланной этим «Посвященным» для публикации у нас), мы предложили (если Совет Теософического Общества, под чьим патронажем издается наш журнал, одобрит такую идею) напечатать сие бессмертное творение в Приложении к нашему следующему номеру, поскольку в этом уже не осталось места. Посвящая наше время и силы изучению различных аспектов оккультных и психологических проблем, мы решили: (1) дать нашим читателям набросок современного «Адепта», нарисованный его же собственной рукой; (2) показать непосвященным то сочетание качеств, которое, судя по всему, требуется в наш век, чтобы образовать «высочайшего адепта» в Европе; и (3) познакомить читателя-индуса, чей небогатый опыт давал ему до сих пор возможность изучить только качества его собственного неопрятного и немытого «Мела-Йогина»[68], также и с качествами европейского Озаренного, который жаждет, чтобы его считали «Занони», следующим по стопам «Христа и Спинозы». Сделанные нами выдержки показали бы лучше всякой критики, каких высот терпимости, великодушия и чистоты сердца может достичь современный «адепт». Тем не менее уже из первой статьи следующего раздела «Ответы корреспондентам» станет понятно, что если «клиент» мистера Барнса Остина, чья «душа» настолько велика, что он «всегда носит свои Гималаи с собой»[69], когда-нибудь и шел по стопам какого-либо «адепта», то он, должно быть, шел по стопам алхимика Евгения Филалета (Томаса Вогана). Пусть тот, кто сомневается в наших словах, обратится к работе Филалета «Magia Adamica»[70] и прочитает там его грубую брань в адрес своего современника, доктора Генри Мора[71], философа-платоника, благородное имя которого не смогли затмить с той поры имена никаких других англичан. Мы не только не испытываем ни малейшего колебания относительно публикации нами персональных оскорблений в наш адрес, присланных «J.K.» (если Совет нашего Общества даст свое согласие), но даже испытываем самую настоящую гордость при мысли о том, что разделяем судьбу Генри Мора, одного из возвышеннейших людей своего времени.
<...> Редактор Теософиста никогда бы не дерзнула даже вскользь касаться «личных дел» других людей, если бы ей не приходилось защищать себя и свое Общество от еженедельных нападок и публичных оскорблений в их адрес, нападок и оскорблений столь же безосновательных, сколь и грубых, которые вот уже около семи месяцев продолжаются в двух лондонских газетах — Спиритуалист и Medium and Daybreak. И если мы, к своему сожалению, уделили несколько наших колонок разоблачению врага, так надежно спрятавшегося (как ему казалось) за своим J. и своим K., то сделали это лишь для того, чтобы показать его истинный характер и указать на очевидные мотивы, стоявшие за его оскорблениями людей, многие из которых много выше — как интеллектуально, так и морально, — чем когда-либо будет он сам. Что касается места для этого разоблачения, то оно размещено в нашем собственном Приложении, а отнюдь не в колонках, принадлежащих нашим подписчикам.
И в заключение: если наш суровый судья — несмотря на весьма грубый тон его письма, в котором он унижает нас, но возвышает «J.K.», — джентльмен, как мы и предполагаем, то мы можем заверить его, что его уважение к этому человеку неизбежно столкнется с серьезным испытанием, когда он прочитает о причинах, по которым его рукопись была отклонена Советом. Пусть он прочитает всего лишь те несколько фраз, которые мы скопировали дословно из его рукописи, присланной нам ее автором для публикации в полном объеме (видимо, этот «адепт» полагает, что мы настолько не уважаем наших членов и читателей журнала, что готовы пичкать их тоннами подобного рода непристойностей). И если после прочтения всего этого мистер Барнс Остин все еще будет оправдывать «J.K.», то нам придется пересмотреть наше давнее представление о том, что английский джентльмен в глубине души есть рыцарь до мозга костей.
Ответы корреспондентам[72]
Ваша рукопись «Под каким “адептом” существует Теософист?» не будет опубликована по следующим причинам:
(1) Персональные оскорбления в адрес редактора, какими бы занятными они не были для последнего, обычному читателю не интересны.
(2) Наш журнал не касается и намеренно избегает любых тем политического характера. Следовательно, вся та грязь, которая содержится в названной рукописи, как то: низкое и грубое поношение России, ее «варварский моужик» и «подстать ему землячка Игнатьеффа», и особенно упоминание «красного петуха», венчающего «еврейский дом»[73], — не может найти места в его колонках. Однако такую тему, более чем вероятно, приняли бы с распростертыми объятиями в какой-нибудь третьесортной еврейской русофобской газете в Германии.
(3) По той же причине мы вынуждены отказать автору «Адептства Иисуса Христа» в его стремлении облегчить бремя своих бурных чувств путем рассуждений о «политической цели» Теософического Общества, «каковая заключается в том, чтобы поставить англичан под пяту индусов, а самих индусов — под владычество Русского царизма»; (!!!) сие абсурдное обвинение запоздало как минимум на два года и не вызовет интереса даже у наших англо-индийских читателей.
(4) Леди-медиум, уважаемая и любимая всеми, кто ее знает, названа в этой рукописи нашим «шпионом» и «обычным доносчиком», что есть чистой воды клевета и вопиющая ложь.
(5) Британские и американские законы, касающиеся недопустимости нарушения почтовых правил, требуют соблюдать чистоту корреспонденции; и наш журнал рисковал бы понести наказание за пересылку непристойностей через канал книжной почты. Грубый абзац в названной рукописи, касающийся возможного визита «обаятельного сына вдовы» в индийскую «теософическую голубятню» и его предполагаемого «порхания в ней» среди миловидных и смуглолицых сестер, «которых автор предлагает посвящать» в более высокие мистерии и т.д. и т.п., прямо подпадает под действие этого закона.
(6) Журнал Теософист, посвященный восточной философии, искусству, литературе, оккультизму, месмеризму, спиритуализму и другим наукам, никогда не предназначался для публикации пошлых пародий или шутовской поэзии. Поэтому ни в какой его серьезной статье не могут появиться такие вычурные образчики прозы и поэзии, как этот: «Уймите весь свой ответный гогот, вы, туземцы и англо-индийцы, помните, что хорошо смеется тот, кто смеется последним», или же этот:
«Трепещите же, лицемеры, в разгар ликования своего,
Вы еще не видали веселья последнего — Дж.У.[74] и моего».
(7) Теософист публикует исключительно статьи, написанные и присланные нам джентльменами.
Ответы корреспондентам[75]
В нашей статье «Западные “адепты” и Восточные теософы» никакие имена, кроме одного, не упоминались; нет в ней и ни единого слова оскорбительного характера, непосредственно относящегося к «иерофанту» или «леди-магнетисту», равно как и к мыслям этого писателя, — если, конечно, высказанные нами сомнения относительно возможности сочетать изучение божественных тайн с аппаратом для перегонки виски и рекламой коммерческого характера не считаются ныне уже чем-то оскорбительным. Поэтому мы вообще не знаем, должны ли мы как-то извиняться перед мистером Уоллесом. И уж тем более делать это путем излияния на головы наших подписчиков и членов Общества почти 3000 слов или четырех колонок прозы исключительно грубого характера, приправленной к тому же вопиющими заблуждениями и до смешного ошибочными заявлениями. Одной только этой фразы из его письма было бы достаточно, чтобы вызвать протесты и возмущенные ответы со стороны многих наших членов, — фразы, в которой он открыто порицает нас, говоря, что мы
«еще будем рады обменять коммерческую репутацию вашего (то есть нашего) журнала, который даже не прививает трезвости, на репутацию моего безмолвия».
Как видно, наш корреспондент — хоть сам он и «иерофант», то есть тот, кто развивает в себе способности провидца и кто посвящает других в тайны духовного ясновидения, — не смог разглядеть, что Основатели Теософического Общества являются строгими и бескомпромиссными трезвенниками; что все его члены, за исключением нескольких англичан, дали обет полностью воздерживаться от всякого рода вин и даже пива, не говоря уже о спиртных напитках; и что большинство из них являются строгими вегетарианцами. Мы сожалеем, что он совершил такой серьезный промах.
Другую столь же забавную ошибку — учитывая, что пришла она к нам из тех кругов Лондона, которые считают себя колыбелью ясновидения, мистицизма, интуитивного восприятия, а также «духовности» и «христоподобного состояния» (что бы последнее ни значило) и которые тем не менее со всей очевидностью демонстрируют, что их профессора неспособны правильно понять смысла даже того, что понял бы любой непосвященный смертный, — мы находим в следующем отрывке из письма нашего корреспондента:
«Под предлогом того, что “J.K.” принадлежал к вашему тайному Братству, (?!) вы обвиняете его в Спиритуалисте в том, что он является предателем, нарушившим свою теософическую клятву, когда он излагает в такой открытой форме те знания, которые прежде считались вами священными и известными лишь членам вашей теософической ложи. (!!!) Этот “J.K.” обвинялся тогда не в том, что он ничего не смыслит в оккультных вопросах, но скорее в том, что он знает слишком много. И в то время не было даже намека на какой-то “гомерический смех”. Но теперь вы утверждаете, что он не знает даже азбуки предмета» и т.д. и т.п.
Воистину — acu rem tetigisti[76]! Каждое слово в приведенном фрагменте есть неправильно понятое и искаженное представление. С самого момента появления в Спиритуалисте от 24 июня первой же статьи «J.K.» под заголовком «Адепт об “Оккультных Братьях”», нацеленной против нашего Общества, мы никогда, ни на одно мгновение не принимали его за члена нашего «тайного Братства»; и мы не могли так ошибиться в нем, ибо та же почта, с которой пришла эта статья, принесла нам и письма от нескольких теософов, извещающих нас о том, кем и чем был на самом деле этот очень «претенциозный писатель». Пусть любой человек с достаточно ясной по утрам головой, обратившись к нашему единственному письму в Спиритуалист в 1881 году (а именно к письму в номере от 12 августа), сам прочтет строки, которые и привели мистера Уоллеса к столь забавной ошибке, а затем рассудит, есть ли там хоть слово, из которого могло бы вытекать такое заключение. «J.K.» не только никогда не являл нам никаких признаков «слишком большого знания» по оккультным вопросам (которыми мы занимаемся), но он постоянно доказывал всему нашему Обществу, что он вообще ничего не знает ни о его целях, ни о его структуре, ни о его исследованиях. И именно эта уверенность с нашей стороны заставила нас в ответ на его невежественное утверждение о том, что «даже самые первые физические и психические принципы истинной теософии и оккультной науки совершенно неизвестны членам этой организации и не практикуются ими», написать следующее:
«Но откуда он знает? Разве теософы посвятили его в свои тайны? Даже если ему и известно что-то о Британском Теософическом Обществе, то что он может знать о наших организациях в Индии? Если бы он принадлежал к какой-то из них, то он бы обманывал все Общество и был бы предателем. Но если он не принадлежит к ним, то что он может сказать о его практикующих членах? Ведь они (общества-филиалы) являются закрытыми организациями».
И мы должны сказать, что любому — не говоря уже об «Иерофанте» — достаточно лишь бросить беглый взгляд на изложенные нами далее в той же статье причины, по которым мы категорически отказываем ему в титуле посвященного «адепта», чтобы не впасть в такую абсурдную иллюзию.
Что касается слов мистера Уоллеса о том, что «в то время не было даже намека на какой-то гомерический смех» над письмами «J.K.», то и здесь он снова очень жестоко ошибается. Все его статьи, от первой и до последней, заставляли англо-индийцев смеяться от души. Читая их, никто не мог удержаться от приступов неистового хохота — особенно ту, которая вышла под заголовком «Информация для теософов от адепта», где он так наивно хвастается своим «высоким калибром» в смысле его «учености»[77] и при этом самым нелепым образом смешивает Арья Самадж и Теософическое Общество (еще одно доказательство силы его ясновидения). Смеялись так, что во время этого «периода “J.K.” в Спиритуалисте» (как кто-то его назвал) один джентльмен из Симлы высокого официального положения и столь же высоких способностей, признанных всеми, предложил пари, что в один прекрасный день обнаружится, что все эти статьи «J.K.» являются просто «розыгрышем», нарочно подстроенной шуткой с целью выяснить, имеются ли среди теософов настолько глупые люди, чтобы принять их за чистую монету; «ибо совершенно немыслимо, — добавил он, — чтобы человек в здравом уме мог так хвастаться или писать о себе самом такие до абсурдного панегирические и напыщенные хвалебные речи».
Третья и очень серьезная ошибка в письме мистера Уоллеса кроется в том, что сам он предпочитает рассматривать как «неоправданную и безосновательную инсинуацию». Названная «инсинуация», как он считает, содержится в следующих словах из нашей статьи «Западные “адепты” и Восточные теософы» (из ноябрьского номера Теософиста): «…цитируя работу “одаренной леди-магнетиста” (как нам сообщили, законной жены его (то есть J.K.) “Иерофанта-Инициатора”, хотя мы еще никогда не слышали о практикующем Иерофанте-Маге, который бы был женат)» и т.д. Это все, что мы «осмелились написать». Разве нас неправильно информировали? Или упоминание законных жен является преступлением? Кто, кроме человека, способного увидеть грязь там, где ее совершенно нет, мог бы когда-либо вообразить, что под этими словами подразумевалось нечто, кроме того, что в них ясно сказано? Намекать на какой-либо иной подтекст или на малейшее намерение с нашей стороны бросить тень сомнения на законность названного брака — значит произносить вопиющую ложь. Мы всегда сомневались, сомневаемся и будем сомневаться впредь, и не только сомневаться, но и решительно отрицать, что женатый человек и отец семейства может быть практикующим адептом, а тем более «Иерофантом», несмотря на всех Фламмелей, Бёме и К0.
Якоб Бёме (1575–1624), немецкий христианский мистик-самоучка, теософ. В школе Якоб научился читать и писать по-немецки, а затем обучился сапожному делу. После путешествия в юности по Саксонии и Богемии в роли подмастерья, Бёме в 1594 году обосновался в Гёрлице, где через несколько лет открыл уже собственную сапожную лавку (всю свою жизнь Бёме так и проработал сапожником). Там же в 1599 году он женился на дочери мясника Катарине, которая родила ему четверых детей.
Многими тайнами алхимиков, мистиков и каббалистов, равно как и современными (на тот момент) познаниями натурфилософии Бёме овладел самостоятельно. Будучи от природы утонченным человеком, он имел несколько видений и прозрений в духовный мир, которые, вероятно, дали ему больше, чем многие прочитанные им книги. За свою недолгую жизнь он написал немало философских работ, посвященных важности внутренней, духовной жизни, которую Бёме считал единственным путем к спасению человека, — в противоположность внешним, показным деяниям, составлявшим каркас (если не сказать скелет) «духовно иссякшей» протестантской церкви. Фридрих Энгельс, высоко ценивший Бёме и называвший его «предвестником грядущих философов», говорил о нем: «Сапожник Якоб Бёме был большим философом, тогда как некоторые именитые философы — всего лишь большими сапожниками».
Николя Фламель (1330–1418), французский алхимик, всю свою жизнь посвятивший поиску философского камня, дарующего человеку бессмертие. В 1368 году он женился на состоятельной женщине, которая была старше его на 10 лет, дважды вдове по имени Перренелль. Детей у них не было. Известно, что чета Фламелей активно жертвовала деньги на строительство и убранство церквей и больниц, а после смерти своей жены Фламель до конца жизни продолжал заниматься благотворительностью. В 1357 году, будучи владельцем небольшой книжной лавки, Фламель приобрел у бродячего торговца древний папирус, известный как «Книга Авраама Еврея», и на протяжении многих лет пытался разгадать тайный смысл этой книги, написанной на арамейском языке. Существует легенда, что этот искатель все-таки овладел тайной великого камня, а свою смерть просто инсценировал; секрет же приготовления философского камня он решил оставить при себе, хотя и изложил его якобы в надежно зашифрованной форме как легендарное «Завещание Николя Фламеля», написанное им для своего племянника на полях карманной псалтыри.
Мы надеемся, что читатель этой книги к настоящему моменту уже понимает, что главный секрет философского камня касается не физического тела и не физического бессмертия (которое невозможно даже с философской точки зрения), но духовной стороны человека. Приводимый ниже диалог, состоявшийся между Е.И.Рерих и Махатмой М. 29 октября 1933 года, не только свидетельствует об этом, но и указывает на следующие воплощения Николя и Перренелль Фламелей на Востоке:
— Правдива ли легенда о Фламмеле и его жене, что они не умерли и посейчас живут в земном теле?
— Сейчас они уже в Тонком Мире, ушли уже некоторое время, ибо достижение уплотненного астрала привлекает многих.
— Можно ли узнать их имена в Братстве?
— Она — Зенона, он сохранил имя Фламмель.
— Но было сказано, что Сестра Зенона турчанка.
— Ибо они пришли через Восток, и ей он ближе, она приняла этот облик.
Мистер Уоллес верит в Западный оккультизм, до некоторой степени практикует его и учит ему других. Мы же верим в Восточный оккультизм, также до некоторой степени его практикуем и постигаем (никогда не претендуя «учить» ему). Наши пути в значительной степени расходятся, и нам нет нужды толкаться друг с другом на своем пути к Абсолюту. Стоит Западным Адептам и Иерофантам оставить нас совершенно в покое и не пытаться говорить о том и критиковать то, чего сами они не знают, — и мы никогда не будем произносить их имен ни письменно, ни устно.
Поэтому мы также отказываем мистеру Уоллесу в размещении его письма на наших страницах. Хотя оно значительно пристойнее письма его ученика, все же оно достаточно грубо, чтобы мы выделили ему место. Названный джентльмен волен опубликовать свои обвинения в форме брошюры или каким-то иным образом и распространять их так широко, как сам считает нужным; или же, что еще лучше, он может включить их в готовящийся грандиозный труд этого современного «Адепта», который будет называться «История мистической философии», — книгу, которая, как он скромно нам сообщает, вне всяких сомнений, «выдержит критику веков». Поскольку ее автор, конечно же, использует в ней ту же изысканную фразеологию, которую мы находим в его языке всякий раз, когда он направлен против «духовного снобизма» и «болтовни теософов», статья мистера Уоллеса окажется в чудесной компании. Тем более, что в этой книге, как угрожающе обещано нам самим «J.K.», будет «специально предусмотрена» отдельная глава, посвященная нашему «еще продолжающемуся шевелению», а также глава о нашей «немытой Изиде в лохмотьях».
На этом мы покончили с мистером Уоллесом, без малейшей недоброй мысли с нашей стороны, поскольку он, очевидно, неправильно представлял себе всю ситуацию от начала и до конца в целом. Мы сожалеем лишь о том, что джентльмен, который кажется исполненным такой безукоризненной учености и знаний, настолько же явно лишен хорошего воспитания и манер, что смог написать обсуждаемое теперь письмо.
Ответы корреспондентам[78]
Мы выражаем этой леди наше почтение и подтверждаем получение нами пространного письма, вышедшего из-под ее пера и присланного в качестве ответа на «те высказывания, которые относились к ней и содержались в статье “Западные адепты и Восточные теософы”». Мы с удовольствием прочитали ее письмо и нашли его столь же достойным, женственным, добродушным и остроумным, сколь недостойными и мстительными оказались три вышеназванных ответа; и — в одном случае — неподобающим и глупым. По этой причине и невзирая на довольно ошибочную позицию, сразу занятую миссис Уоллес, учитывая, что в нашей статье мы не называли ее имени и ссылались лишь на то, что было в нашем представлении и в понимании большинства наших читателей чистой абстракцией, мы готовы теперь, когда мы познакомились с ней, принести ей наши искренние извинения и выразить сожаление по поводу включения в нашу статью «этих относящихся к ней высказываний», раз они, по-видимому, оскорбили ее, хотя автор статьи вовсе не собирался адресовать их ни мисс Чандос Ли Хант, ни миссис Уоллес. Мы еще более сожалеем о том, что она не знакома с философией Махаяны. Ибо если бы она была знакома с ней так же хорошо, как, по-видимому, знакома с философией Эпиктета[79], «в честь кого она назвала своего мальчика», и если бы она сделала из первой, как сделала из последней, свой «учебник», то благодаря ясному изложению в этой философии тесной связи, существующей между каждой причиной и следствием, она могла бы сразу понять смысл наших слов. Но поскольку пока этого не произошло (если только всеведущий «J.K.» и в самом деле не бросится разъяснять и преподавать публике эту философию с таким же рвением, с каким он взялся трактовать эзотерический буддизм), мы добавим еще несколько слов — просто чтобы объяснить миссис Уоллес, почему мы не даем места в нашем журнале ее ответу.
Мы, как и прежде, считаем, что имели полное право опубликовать нашу ноябрьскую статью в качестве разъясняющего ответа на непрекращающиеся безосновательные нападки на нас ученика ее мужа, — хотя эта статья, возможно, и содержала ненужные упоминания личностей, спровоцированные возмущением. Тем не менее мы были бы рады, во искупление последнего, опубликовать ее письмо целиком. Оно уже находилось в руках печатника, когда в дополнение к письмам ее мужа и его «Эпопта»[80] мы получили еще четыре письма, столь же длинных и подробных, как ее собственное. Судя по всему, поднятый нашей статьей ураган негодования, к счастью, был ограничен исключительно семейным кругом лиц, упомянутых в ней (за исключением одного единственного лица, а именно — мистера Барнса Остина), и бушевал только внутри него. Словно в ответ на угрозы и обвинения, содержащиеся в письмах мистера Уоллеса и его ученика (оба они нараспев повторяют в своих письмах «различные скандальные истории» — клевету и злобные выдумки, распространяемые о нас многочисленными известными и неизвестными врагами, чьи высказывания наши корреспонденты более чем охотно принимают за евангельские истины), мы теперь имеем перед собой не менее четырех пространных писем из Лондона, одобряющих нашу статью и написанных в тоне, диаметрально противоположном тому, который можно было бы принять за комплимент «Иерофанту» или «Адепту». Очевидно, не только для одних теософов, но и для каждого незадачливого оккультиста latet anguis in herba[81]. Их авторы придерживаются гораздо менее милосердного взгляда на вышеназванных лиц и произносят в их адрес еще более очерняющие слова, чем когда-либо были изобретены специально для персонального уничтожения нашего скромного «я». Следовательно, справедливости ради по отношению к самим себе, если бы мы опубликовали статьи мистера и миссис Уоллес, нам бы пришлось публиковать рядом с ними и статьи их очернителей; а этого мы бы не сделали никогда. К каким бы непристойным средствам ни прибегали другие, мы, по крайней мере, никогда не станем использовать такое низкое оружие, даже против наших врагов. Да, мы можем оказаться виновными — ведь мы не совершенны — в желании ранить их в их тщеславии, но никогда не в их чести; и, свободно используя насмешку как наше оружие, чтобы заставить их замолчать всякий раз, когда они пытаются уничтожить нас своими оскорблениями и обвинениями, мы постыдились бы даже повторить на ухо другу — не говоря уже о том, чтобы угрожать опубликовать подобное в книге или журнале, — такие слова, которые, пока не будет доказано окончательно, что они есть чистая правда и ничего кроме правды, мы рассматриваем как постыдную и скандальную сплетню, ядовитый плевок «змеи, спрятавшейся в траве»…
Таким образом, еще раз высказав наше сожаление лично мисс Чандос Ли Хант (миссис Уоллес) — о которой мы никогда не слышали ни малейшего дурного отзыва из заслуживающих доверия источников, но, наоборот, слышали добрые слова от двух наших друзей, — мы полностью закрываем тему. Мы не собираемся более допускать, чтобы наши колонки дискредитировались такого рода полемикой. Наш уважаемый современник, журнал Psychological Review, недавно высказался против того, чтобы мы продолжали публичное «наказание», поскольку «есть более серьезная работа, которую нужно делать». Мы согласны; и если бы все дело касалось только двух незначительных личностей — «J.K.» и мадам Блаватской, — то было бы неоправданной наглостью выставлять их вперед. Но поскольку защита нашего Общества, которое представляет, пусть и несовершенно, Индию или, скорее, Восток, была и остается «серьезной работой»; и поскольку молчание часто ошибочно принимается за слабость — нам все же пришлось найти место для приведенных выше «Ответов нашим корреспондентам». Им больше не нужно беспокоиться: мы расквитались по своим счетам.
Вернемся немного назад. Как уже говорилось, весну 1881 года Синнетт провел в Лондоне, где он тесно общался со многими спиритуалистами, в том числе и с Мозесом. По возвращении в Индию в начале июля 1881 года Синнетт успел в тот же месяц отправить Мозесу два письма, куда он опрометчиво включил «обильные выдержки» из психологического портрета этого медиума, набросанного рукою Махатмы К.Х. в письме 23 (том 1, стр. 235). Но где тот человек, которому понравится, как его «просвечивают насквозь», а потом выкладывают ему всю правду о нем в неприкрашенном виде! Поэтому еще до получения письма из Лондона, Синнетт был предупрежден Махатмой К.Х., что в ответ на его чересчур откровенные излияния этому английскому медиуму он получит «письмо, полное подозрений и даже воинственных ноток» (письмо 26, том 1, стр. 305). Так и вышло; и хотя содержание этого первого письма Мозеса, достигшего Индии в сентябре 1881 года, нам неизвестно, ясно одно — оно было далеко не дружественным. Об этом красноречиво свидетельствует маленькая записка от К.Х., осажденная на глазах Синнетта в те осенние дни, когда он и Блаватская гостили у Хьюма в Ротни Касл. Вот как он сам описывает ее появление:
«Как-то раз, получив только что письмо из Англии (от С.Мозеса — прим. перев.), в котором обсуждался вопрос, который, как мне показалось, был бы интересен и мадам Блаватской, я поднялся к ней в кабинет и принялся зачитывать его вслух. Пока я его читал, на лежавшем перед ней чистом листе бумаги внезапно проявилось несколько строк с комментариями как раз к тому, что я зачитывал. Заметив, что на бумаге сами собой проступают буквы, она тут же окликнула меня, указывая на лист, где проявилась надпись. В этих строчках я узнал почерк Кут Хуми и сразу уловил его мысль, поскольку комментарий начинался со слов: “Разве не говорил я вам так-то и так?”, отсылая меня далее к одной мысли, высказанной им в более раннем письме» (OW, p. 122).
Эту записку Синнетт сохранил; ниже она приводится целиком.
Сноски
- ↑ Bar-nang (тиб., букв. «воздушное пространство над землей»), акаша.
- ↑ Sankha (санскр.), ритуальный инструмент для очищения пространства, изготовленный из раковины моллюска; использовался в древности как военный горн. Звуком шанкхи начинался и оканчивался каждый день войны.
- ↑ Кора Лоденсия Вероника Скотт (1840–1923, по третьему мужу миссис Таппан), американка, одна из самых известных женщин-медиумов второй половины XIX столетия. Официально была замужем четыре раза.
- ↑ В английском языке многие элементарные фракции первичной перегонки нефти называются словом «spirit» («petroleum spirit», «white spirit», «fresh spirit» и т.д.); отсюда — «elementary spirits» (букв. «элементарные духи»).
- ↑ «Дугпа (тиб., букв. “Красные шапки”), секта в Тибете. До прихода Цзон-ка-пы в XIV столетии, тибетцы — чей буддизм к тому времени выродился и был страшно искажен догмами древней веры Бон — все принадлежали к секте Дугпа. Но с этого века, после общей реформы и очищения буддизма (или ламаизма) и наложения строгих законов на секту Гелугпа (желтые шапки), Дугпа предались более чем когда-либо колдовству, разврату и пьянству. С тех пор слово Дугпа стало синонимом “колдуна”, “адепта черной магии” и всего порочного» (TG, p. 105–106).
- ↑ «Гелугпа (тиб., букв. “Желтые шапки”), высшая и самая ортодоксальная буддийская секта в Тибете, антитеза для Дугпа (“красных шапок”), этих давних “поклонников дьявола”» (TG, p. 126–127). Секту основал буддийский реформатор Цзон-ка-па.
- ↑ Джозеф Уоллес (ок. 1821 – 1910), ирландский спиритуалист, создатель собственной системы исцеления и искоренения болезней («система Уоллеса»), активист движения за вегетарианство и противник любых продуктов, приготовляемых посредством брожения (его последователи именовали себя «уоллеситами», а сам он упорно отстаивал точку зрения, что белые кровяные тельца и есть пекарские дрожжи); также активный противник вакцинации. Женою Уоллеса и верным последователем его системы здорового образа жизни стала его бывшая пациентка, ученица Чандос Ли Хант Уоллес (урожд. Эмили Хонори Ли Хант, 1854–1927). В Лондоне она вела активную лекционную, просветительскую и писательскую работу, имея, к тому же, еще и врачебную практику; своих пациентов она исцеляла диетой, гидропатией, физическими процедурами и месмеризмом. Вернувшееся к ней самой здоровье и бодрость, а также семеро их детей были своего рода живым свидетельством правильности их системы физического восстановления.
- ↑ См. Charles W. Forward. Fifty years of food reform: A history of the Vegetarian movement. London, Manchester, 1898. P. 134.
- ↑ Миссис Чандос Ли Хант Уоллес предпочитала называть себя на публике «мисс», скрывая уже третий год факт своего замужества за Джозефом Уоллесом (они поженились в 1878 году).
- ↑ Спиритуалист, 12 августа 1881 года, стр. 80–82 (письмо в редакцию).
- ↑ Ex cathedra (лат., букв. «с кафедры»), высокомерные, произнесенные тоном епископа.
- ↑ Котурны — высокие открытые сапоги из мягкой кожи на высокой подошве. В Древнем Риме их надевали актеры, исполнявшие трагические роли.
- ↑ «Рахат или Арахат — палийский эквивалент санскритского слова Риши, означающего того, кто развил свои психические силы до предельно возможной им степени» (Теософист, август 1880, стр. 289).
- ↑ Приложение к Теософисту, ноябрь 1881, стр. 4–6.
- ↑ Папа Пий IX (1792–1878) вошел в историю как человек, утвердивший догмат о безошибочности римского первосвященника; известен как последний папа, обладавший светской властью над Папской областью. Уже в начале своего понтификата (1846–1878) ему пришлось бороться против присоединения своих владений к единой Италии. В 1860 году существование Папской области оказалось под угрозой, и тогда Пий IX обратился к правительству Франции с просьбой организовать достаточно сильный корпус, дабы он мог защищать владения папы. В том же году в Рим для командования папскими войсками был командирован французский дивизионный генерал Луи Жюшо де Ламорисьер, под командованием которого был сформирован полк Папских зуавов, организованный по типу африканских зуавов, но набранный из числа волонтеров из Фландрии, Франции, Нидерландов, Баварии, Канады, Англии, Ирландии и других стран, выступавших против объединения Италии.
- ↑ Хирам Абифф — символический персонаж, занимавший видное место в ритуалах масонства, главный архитектор Храма царя Соломона, который, согласно легенде, был убит тремя нечестивцами во время неудачной попытки заставить его открыть тайный пароль мастера.
- ↑ Спиритуалист, 9 сентября 1881, стр. 129.
- ↑ Beau domino (фр., от beau — «денди», «франт» и domino — «участник маскарада»), щеголь в маске.
- ↑ При удобном случае (лат.).
- ↑ Спиритуалист, 9 сентября 1881, стр. 130.
- ↑ В оригинале: involitional — термин, которым Юлиус Кох в своих опусах называл смертную часть внутреннего человека («vital part», «Soul»), в противоположность его бессмертной душе, то есть духу («Spirit»).
- ↑ Учеником Йоги. (Прим. редакции Теософиста.)
- ↑ Спиритуалист, 9 сентября 1881, стр. 130.
- ↑ Там же. На той же странице, J.K. приводит свое собственное, якобы правильное понимание «звездного влияния Парацельса»: «“Звезды управляют дураками, но мудрый человек сам управляет звездами” — такова оккультная мудрость, которая просто означает, что как только человек начинает думать, начинает действовать и жить правильно, он объединяется с той абсолютной мудростью, которая превыше рока и судьбы».
- ↑ Спиритуалист, 9 сентября 1881, стр. 130.
- ↑ Спиритуалист, 9 сентября 1881, стр. 130.
- ↑ Статья Юлиуса Коха, публиковавшаяся в лондонской спиритуалистической газете The Medium and Daybreak с 26 августа по 16 сентября 1881 года.
- ↑ Спиритуалист, 9 сентября 1881, стр. 130.
- ↑ Шедим (ивр.), древнееврейский термин, заимствованный из аккадского языка; этим словом в еврейской демонологии называются невидимые существа, созданные из огня и ветра, которые могут как причинять вред, так и быть дружелюбными.
- ↑ Порфирий (232/3–304/6), финикийский философ-неоплатоник, теоретик музыки, астролог, математик и педагог.
Ямвлих (245/280–325/330), сирийский философ-неоплатоник, ученик Порфирия, глава Сирийской школы неоплатонизма в Апамее.
Прокл Диадох (412–485), греческий философ-неоплатоник, руководитель Платоновской Академии, при котором неоплатонизм достиг своего последнего расцвета. - ↑ Статья J.K. «Адептство Иисуса Христа» в газете The Medium and Daybreak от 2 сентября 1881 года, стр. 556. (Прим. редакции Теософиста.)
- ↑ Спиритуалист, 9 сентября 1881, стр. 130.
- ↑ Спиритуалист, 9 сентября 1881, стр. 130.
- ↑ Там же.
- ↑ Спиритуалист, 9 сентября 1881, стр. 130. Этот фрагмент из статьи J.K. предварялся словами, которые казались Коху в высшей степени правильными и законными: «Меня часто спрашивают, известен ли мне какой-нибудь особый процесс для приобретения магических сил, на что я всегда отвечаю: “Ничто не может дать их, кроме христоподобной жизни; не существует более короткого пути, чем прямая линия”». Но сама постановка вопроса — «приобретение магических сил» — выдает в этих словах черного мага в белой маске. О подобном устремлении к приобретению магических сил как о цели пути Махатма М. предостерегал Синнетта еще в письме 51 (том 1, стр. 542).
- ↑ Прямо в его статье «Адептство Иисуса Христа» мы находим встроенными такие рекламные объявления, как, например, вот это: «Следующие выдержки из третьего издания превосходных и поистине бесценных “Частных наставлений по органическому магнетизму” мисс Чандос Ли Хант дают нам научное описание силы Души, а также средств для овладения ею». После чего следует «научное описание», в котором Иисус Христос удостаивается титула «Красный маг». А далее J.K. еще раз рекомендует «приобрести только что цитировавшуюся бесценную работу, а те, кто живут поблизости, не должны упустить возможности получить наставления из первых рук». Именно это мы и называем поиском «рекрутов» с таким бесподобным рвением. (Прим. редакции Теософиста.)
- ↑ Филон Иудей (Филон Александрийский), «эллинизированный еврей из Александрии, очень известный историк и писатель; родился ок. 30 до н.э., умер ок. 45 н.э. … Он был великим мистиком, и его труды полны метафизики и высоких идей, а в области эзотерических знаний ему не было равных среди лучших писателей еще нескольких веков» (TG, p. 252–253).
- ↑ The Medium and Daybreak, 2 сентября 1881, стр. 555.
- ↑ Спиритуалист, 9 сентября 1881, стр. 130–131.
- ↑ Монахиня (фр.).
- ↑ The Medium and Daybreak, 9 сентября 1881, стр. 566. Здесь Юлиус Кох цитирует фрагмент из 3-го издания работы мисс Чандос Ли Хант «Частные практические наставления в науке и искусстве органического магнетизма» (1881). Слово мисс, как уже говорилось, является здесь сокрытием и должно читаться как миссис (миссис Уоллес).
- ↑ В оригинале: chameleonic, что означает буквально «цвет хамелеона».
- ↑ Для «иерофанта» или «адепта» недостаточно воздерживаться от вина и спиртных напитков самому; если он желает заслужить этот величественный титул, он должен избегать вводить в искушение и других. А потому тем, кто, отрицая наше Восточное Братство, признает в качестве «иерофантов» и «адептов» лиц, не имеющих права на эти титулы, мы бы хотели задать следующий вопрос: какой человек, познакомившийся хотя бы с азбукой оккультных наук, осмелился бы утверждать, что даже простой ученик, не говоря уже об адепте оккультизма, мог бы одновременно заниматься божественной наукой и в то же время получить и быть владельцем патента на изобретение перегонного аппарата для производства улучшенного виски!! Представьте себе современного Парацельса или Якоба Бёме в роли владельца алкогольной лавки, строящего в Лондоне или где-нибудь в Ирландии перегоночные заводы по производству спиртного! Воистину, наша эпоха есть Медный Век. (Прим. редакции Теософиста.)
- ↑ Этот маг серый (фр.).
- ↑ Например, когда он пишет: «И по сей день ортодоксальные священники употребляют бродившее вино, которое является нечистым опьяняющим средством и от которого Иисус воздерживался всю свою жизнь», — что это, как не беспочвенное глупое утверждение, не подтвержденное никаким иным авторитетом, на которое мог бы сослаться автор, кроме его собственных фантазий? (Прим. редакции Теософиста.)
- ↑ Спиритуалист, 9 сентября 1881, стр. 130.
- ↑ The Medium and Daybreak, 2 сентября 1881, стр. 553.
- ↑ Именно так; дословно (лат.).
- ↑ Матф. 9:34; эти евангельские слова были произнесены фарисеями.
- ↑ Приложение к Теософисту, март 1882, стр. 3–5.
- ↑ Рынок Хангерфорда — продуктовый рынок в Лондоне.
- ↑ Один из старейших дворцов в Лондоне, который с 1837 года стал резиденцией двора принца Уэльского.
- ↑ Бод Юл (тиб., букв. «тибетская страна», «тибетская земля»), Тибет.
- ↑ Маркхэм К. Рассказы о миссии Джорджа Богля в Тибет. Лондон, 1876.
- ↑ Перевод названной статьи из мартовского номера Теософиста за 1882 год читатель найдет далее в этом томе на стр. 445.
- ↑ Тибетский эквивалент для санскритского слова Нирвана.
- ↑ Ироничный намек на то, что Р. Барнс Остин выступил в качестве «оккультного адвоката» J.K., к которому тот обратился за защитой.
- ↑ Первые револьверы в Америке (кольты Уокера), несмотря на их непревзойденную мощь, были очень рискованным оружием, которое часто убивало самого стрелявшего, взрываясь в руках из-за неправильной навески пороха.
- ↑ В целях самозащиты (лат.).
- ↑ Истина рождает ненависть (лат.).
- ↑ При необходимости (фр.).
- ↑ Скелеты в шкафу (скелеты в чулане) — английская идиома, означающая определенные факты, скрываемые семьей, обществом, организацией и т.д.
- ↑ Людовик IX Святой (1214–1270), король Франции, канонизированный Католической церковью в 1297 году.
- ↑ Шейлок — один из персонажей пьесы Уильяма Шекспира «Венецианский купец», богатый еврей-ростовщик.
- ↑ Букв. теологическая, или богословская, неприязнь, ненависть (лат.).
- ↑ Язык торговцев старейшего лондонского рыбного рынка «Биллингсгейт маркет», существовавшего на северном берегу Темзы с XVI века.
- ↑ Как мы видим, титул адепта, вестника и Мессии стал в наши дни дешевым товаром, по крайней мере, в Лондоне. И даже притязания «J.K.» кажутся уже не столь экстраординарными, когда в уважаемых спиритуалистических газетах мы находим такие письма, как подписанное мистером Чарльзом У. Хиллиером. В этом письме автор упоминает не менее двенадцати вестников, ангелов или Мессий, двенадцатым из которых является покойный мистер Кинили, автор книг Енох и Апокалипсис! О нем говорится как о «божественном Вестнике», а предложение — «такие Мастера, как Фо (Будда), Иисус и доктор Кинили» (кто защищал дело Тичборна) — относится непосредственно к этому известному современному джентльмену!! После таких заявлений нам лучше навсегда закрыть наши колонки для слова «Адепт». (Прим. редакции Теософиста.)
- ↑ Имеются в виду йоги, регулярно собирающиеся на большие фестивали в различных городах Индии, называемые Мелами.
- ↑ Слова Юлиуса Коха, сказанные им о самом себе; цитируются из статьи в Спиритуалисте от 24 июня 1881 года. (См. также том 1, стр. 294.)
- ↑ Eugenius Philalethes. Magia Adamica: or The Antiquitie of Magic, and The Descent thereof from Adam downwards, proved. London, 1650.
- ↑ Генри Мор (1614–1687), английский философ, профессор богословия и философии в Кембридже, представитель кембриджских платоников. Блаватская писала о нем: «Хотя Генри Мор из Кембриджского университета не был ни алхимиком, ни магом, ни астрологом, но был просто великим философом, снискавшим всеобщее уважение,— его можно назвать проницательным логиком, ученым и метафизиком» (Isis, I, p. 205).
- ↑ Приложение к Теософисту, март 1882, стр. 6.
- ↑ «Красный петух» — в XIX веке простонародное название «огненной мести», сознательного поджога дома, селения или даже целого города. Здесь Юлиус Кох, очевидно, муссирует тему еврейских погромов 1881–1882 годов, волна которых прокатилась по южным окраинам России после убийства императора Александра II в марте 1881 года и обвинения в нем евреев.
- ↑ Дж.У. — мистер Уоллес, которому мы имеем честь отвечать следующему. (Прим. редакции Теософиста.)
- ↑ Приложение к Теософисту, март 1882, стр. 6–7.
- ↑ Букв. «касаешься острием иглы» (лат.), не в бровь, а в глаз.
- ↑ В названной статье J.K. говорилось буквально следующее: «Обвинять ученого человека моего калибра в невежестве — столь же нелепая ошибка, как и обвинять Порсона в незнании греческого языка. Все оккультное есть предмет моего исследования; и, будучи надлежащим образом посвященным, я могу констатировать, что в этой области, насколько я вижу, читая литературу, остается очень мало такого, чего бы я не знал» (Спиритуалист, 8 июля 1881, стр. 21).
Ричард Порсон (1759–1808), английский исследователь античной культуры, профессор греческого языка в Кембриджском университете. - ↑ Приложение к Теософисту, март 1882, стр. 7–8.
- ↑ Эпиктет (ок. 50 – 138), римский философ-стоик, бывший рабом в Риме. В юности он часто сопровождал своего хозяина Эпафродита (секретаря Нерона) на лекции по философии и этике известного в то время римского философа-стоика Музония Руфа, которого Эпиктет впоследствии называл своим учителем. Существует история, как однажды хозяин Эпиктета в гневе стал избивать своего раба. Эпиктет невозмутимо сказал ему: «Ты мне ногу сломаешь». Когда же тот и в самом деле сломал ему ногу, он хладнокровно добавил: «Разве я не говорил, что сломаешь?» Став вольноотпущенным, Эпиктет основал свою философскую школу в Никополе, где учил своих учеников милосердию ко всему человечеству, включая личных врагов. Он учил, что счастливыми или несчастными нас делает не то, что нас окружает и что не зависит от нас, но наши мысли, хозяевами которых являемся мы сами.
- ↑ Эпопт — в греческих мистериях лицо, получившее высшую степень посвящения и допускавшееся к «созерцанию» драматических представлений, сюжетом которых служили события из жизни богов.
- ↑ В траве прячется змея (лат.).