письмо № 87
| от кого: | М. | написано из: – |
|
кому: |
Г.С. Олкотт | получено в: Бомбей |
содержание: Письмо от М., в котором он строго осуждает Олькотта за оскорбление в адрес Е.П.Б. и её соратника, прямо требуя примирения под угрозой ухода ключевых фигур и потенциального краха Теософического Общества.
LMW(2)32 (?)
Письмо 87
М. — Олькотту Получено в Бомбее [в 1880–1881 гг.]
Сэр!
Самое меньшее, что мы можем сделать для человека, посвятившего всю свою жизнь служению нам и делу, которому преданы все мы, — это охранить ее тело и ее здоровье, когда бы это ни потребовалось ей опять. И такие оскорбления, как то, которое только что бросили вы в адрес этого дела и брата, радеющего о нем, более чем достаточны, чтобы разложить это дело изнутри. Он и она уедут в «другой дом» и другой «штат», ибо такова воля всех нас, — если вы не помиритесь с ним[1]. Скорее погибнет Теософическое Общество, чем мы окажемся неблагодарными по отношению к Е.П.Б.
М ∴
Судя по нескольким последним письмам, даже такому человеку, как Олькотт, возглавившему Теософическое Общество, это всемирное Братство человечества, оказалось нелегко освободиться от тяжелого бремени светского воспитания: борьба с укоренившимся в нем расовым снобизмом и высокомерием кипела и внутри него. Но к чести полковника ему удалось в своем отношении к индусам, по крайней мере, внешне, «растворить» прежнего американца до полного его «исчезновения» и водрузить на его место формального лидера Братства людей. Вот как писал он о Дамодаре много лет спустя в «Листах старого дневника»:
«Будучи хрупким, словно девочка, он засиживался за рабочим столом иногда всю ночь напролет, пока я не брал его за руку и не отводил в кровать. Не было на свете ребенка, более послушного своим родителям, не было приемного сына, более самоотверженного в своей любви к его приемной матери, чем он по отношению к Е.П.Б.: малейшее ее слово становилось для него законом, а самое причудливое желание — повелительным приказом, исполнить который он был готов даже ценою собственной жизни. Еще в отрочестве он заболел сильнейшей лихорадкой и, оказавшись на пороге смерти, уже метался в бреду; в этот момент ему было видение доброго мудреца, который пришел, взял его за руку и сказал, что он не должен умереть, но должен жить ради важной работы. После встречи с Е.П.Б. его внутреннее видение постепенно раскрылось, и в том, кого все мы знаем под именем Учителя К.Х., Дамодар узнал того самого благого посетителя, явившегося в момент его юношеского кризиса. Это укрепило его преданность нашему делу и решило вопрос его ученичества у стоп Е.П.Б. Ко мне же он питал непоколебимое доверие, привязанность и уважение; в мое отсутствие он защищал меня от клеветы, как публичной, так и доносившейся до его ушей, и относился ко мне как сын к отцу. Я всегда вспоминаю о нем с уважением и любовью» (ODL, II, p. 211–212).
В 1884 году Дамодар сам рассказал немного о своем приближении к теософии, и этот его рассказ очень поможет читателю понять внутренний мир этого скромного, но чрезвычайно устремленного юноши-индуса:
«Прежде всего, я должен признаться, что внутренняя уверенность в существовании Гималайских Махатм была у меня задолго до того, как я впервые услышал о Теософическом Обществе, более того, даже еще до того, как оно было создано в далекой Америке. Желание разыскать Йогов и познакомиться с ними лично для меня, человека религиозного склада ума, было постоянной мечтой и целью всех моих устремлений. Когда некоторые ортодоксальные брамины уверяли меня, что в эту Кали-югу невозможно найти ни одного истинного Йога, я всегда отвечал, что либо никакой Йог не мог существовать ни в какую из Юг, либо, если все же они существовали раньше, то подобные люди должны быть и теперь, каким бы малым их число ни оказалось в настоящее время. Наша священная литература слишком изобиловала событиями из жизни таких великих людей, и я никогда не мог поверить, что все это было выдумками поэтизирующего мозга. Эти люди должны иметь своих преемников, живущих в какой-то уединенной части мира, наблюдающих за его судьбами и помогающих каждому индивидуальному усилию подняться по лестнице восхождения. Больше того, в мире так много зла, что его равновесие не могло бы удержаться, если бы другой полюс не был представлен живыми Йогами. В силу таких моих аргументов и убеждений на меня смотрели как на религиозного фанатика, и поскольку я постоянно занимался исполнением религиозных обрядов и ритуалов, у моих близких не раз возникали опасения, что я могу убежать в джунгли в поисках Махатм.
В детстве у меня была очень опасная болезнь, и доктора уже считали меня погибшим. Пока мои родственники ожидали с минуты на минуту моей смерти, у меня было видение, которое произвело на меня столь глубокое впечатление, что мне не забыть о нем никогда. В тот день я увидел некую фигуру, которую тогда принял за Дэву, то есть Бога, и которая дала мне особое лекарство; и, как ни странно, с того момента я начал выздоравливать. Несколько лет спустя, когда однажды я пребывал в медитации, я снова увидел ту самую фигуру и узнал в ней своего Спасителя. Еще один раз Он спас меня из лап смерти.
<...> Я могу также добавить, что через некоторое время после того, как я присоединился к Обществу, я видел некоторых Махатм, как в их астральных, так и физических телах; один из них был тем самым Махатмой, кто известен как корреспондент мистера Синнетта и автор писем, опубликованных в книге “Оккультный мир”. И когда я увидел Его, то сразу отождествил Его с той величественной Силой, которую трижды видел в моей юности, — с Тем, кто дважды спас мою жизнь и один раз появился во время моей медитации» (First Report of the Committee of the Society for Psychical Research, 1884, p. 87–88).
До сих пор мы по возможности избегали темы взаимоотношений самих Основателей, но следующее письмо Махатмы М. заставляет нас к ней обратиться. Оно поможет читателю понять некоторые особенности внутреннего мира Олькотта, которые толкнули его в 1885 году стать на позицию обвинения Елены Петровны.
Сноски
- ↑ Напомним читателю, что с января 1880 года в бомбейской штаб-квартире вместе с Основателями стал жить и Дамодар К. Маваланкар, отказавшийся от своей браминской касты, ушедший из дома и принявший буддизм.