письмо № 64
| от кого: | Серапис | написано из: – |
|
кому: |
Г.С. Олкотт | получено в: – |
содержание: Поручение Генри Олькотту воздействовать на некоего молодого человека, требуя от того раскаяния в неблагодарности по отношению к «нашей Сестре» (Е.П. Блаватской), угрожая в противном случае лишением поддержки Братства и давая конкретные инструкции по ведению беседы от имени Луксорской Ложи.
LMW(2)8 (?)
Письмо 64
Серапис — Олькотту Получено летом 1875 г.
Моему Брату нужно стараться не утерять и не ослабить доверия к себе, которое питает к нему этот молодой человек. Поэтому он должен быть добр, проявлять сочувствие к его мятущейся душе и утешать ее. Мой Брат должен постараться открыть глаза этой заблуждающейся душе на всю чудовищность его действий по отношению к нашей Сестре, на его показную, если не настоящую, неблагодарность к той, которая так бескорыстно ему помогала. Моему брату Генри не следует быть мягким; наоборот, дав понять, что он повторяет слова Луксорского Братства, он должен самым недвусмысленным образом сообщить ему о том, что о нем думают те, кто читает его самые сокровенные мысли и кто, если и обходит молчанием большую часть из того, что они знают о нем <...>, то делают это по причине <...>. Брат Генри добавит при этом, что при всем своем сочувствии он не может ничего сделать для него без разрешения Ложи, за исключением помощи его газете своими статьями; что он не располагает средствами, и что даже если бы располагал, то не может ничего сделать без указаний своих руководителей; и что если молодой человек желает спасти свою газету от катастрофы, он должен обратиться за помощью к той, с которой он так жестоко обошелся.
Он должен раскаяться и пережить <...>. Если Брат Генри расшевелит его очерствевшую Атму, пробудив в ней раскаяние, он спасет эту душу; если же нет — все надежды на будущее этого юноши рухнут, и Ложа изберет другой путь.
Благословения Бога да пребудут с тобой, Брат мой!
С[ерапис]
«Письма Учителя Сераписа, следующие далее, касаются некоторых событий в жизни Е.П.Б., о которых мы не имеем почти никаких упоминаний. В “Листах старого дневника” полковник Олькотт рассказывает о замужестве Е.П.Б. в Филадельфии; но он, очевидно, забыл о его подлинной причине, поскольку приводимое им объяснение Е.П.Б. относительно этого брака отличается от объяснения, данного Учителем Сераписом. Человек, за которого Е.П.Б. вышла замуж, был немногим лучше рабочего. Приехав недавно в Америку из Тифлиса, он сколотил небольшой бизнес как импортер и экспортер. Искренне увлекшись спиритуализмом, он, очевидно, поначалу воспылал страстным желанием помочь Е.П.Б. реализовать ее великий замысел заложить фундамент духовной философии. Е.П.Б. согласилась выйти за него замуж, твердо обговорив, что все его супружеские привилегии будут состоять лишь в предоставлении ей дома, чтобы она могла проводить в жизнь план Братства; хотя женщина ее аристократической натуры должна испытывать крайнее унижение, связывая себя с таким мужланом. Также ею было поставлено условие, что в этом браке она сохранит свою фамилию Блаватской[1]. Когда Е.П.Б. ушла от него, он добился официального расторжения брака через суд, поэтому к моменту ее отъезда в Индию печальный эпизод ее второго брака был полностью исчерпан.
В этих письмах, касающихся Е.П.Б., несколько раз упоминается “Обитатель Порога”. Это загадочное выражение встречается в романе “Занони”. Очевидно, что искушающий Обитатель, угрожающий самой жизни претендента, является одним из испытаний Посвящения. В письмах мы не находим ответа на вопрос, какого рода опасности угрожали Е.П.Б., из-за которых сама ее жизнь была поставлена на карту.
В этих же письмах Учитель Серапис иногда касался некоторых эпизодов из внутренней жизни Е.П.Б. Но поскольку никто не имеет права из любопытства заглядывать в мастерскую чужой души, я опустил все, что относилось к названным эпизодам, и ограничился извлечением из этих писем только таких наставлений, которые, на мой взгляд, представляют ценность для серьезных учеников.
Пять из этих писем от Учителя Сераписа были получены по почте, и их конверты с почтовыми штемпелями сохранились и поныне. Из них четыре были отправлены из Филадельфии и одно — из Олбани. Полковник Олькотт получал их в Нью-Йорке, находясь у себя дома, или же в Бостоне через почтмейстера. Семь из писем Учителя написаны черными чернилами на зеленой бумаге». (Комм. Ч.Джинараджадасы.)
В начале лета 1875 года в жизни Блаватской и Олькотта произошло сразу несколько важных событий.
Прежде всего, задумка с «Клубом чудес», увы, так и не была реализована. Мы не знаем точно, когда было получено указание от Махатмы М. об учреждении этого клуба, но 1 мая Олькотт уже написал в газету Daily Graphic письмо, где говорилось, что «сейчас полным ходом идет организация “Клуба чудес”, куда войдут лучшие из наших граждан, которые к тому же обеспечили для клуба участие одного джентльмена, в присутствии которого все чудеса современного спиритуализма, включая материализацию духовных фигур в полный рост, происходят без заточения медиума в кабинет и при полном свете». Заметка о клубе от 27 мая, которую мы уже приводили на стр. 612, оказалась последним упоминанием о нем в газетах. В заметке сообщалось, что медиум уехал по своим делам из Нью-Йорка; по-видимому, он не оправдал ожиданий, и с июня газеты уже даже не вспоминали о клубе, а в «Листах старого дневника» Олькотт только заметил, что «медиум, избранный для Клуба чудес, серьезно подвел нас и тем самым не позволил мне даже завершить его организацию» (ODL, I, p. 26).
Возможно, неудача с «Клубом чудес» отчасти объясняется тем, что в самый разгар его организации Блаватская оказалась «плохим помощником» для Олькотта, будучи просто прикованной к постели большую часть этого времени — по причине полученной ею в январе 1875 года травмы колена, о которой упоминалось в письме 58 (стр. 607). Чтобы читатель немного представил себе, как эта травма повлияла на ее жизнь весной и в июне 1875 года и что творилось тогда у нее в душе, мы просто приведем несколько цитат из писем того времени, написанных ею и ее вторым мужем Бетанели.
Все эти письма были адресованы Фрэнсису Джеймсу Липпитту (1812–1902), американскому юристу и ветерану трех войн, включая Американо-мексиканскую войну 1846–1848 годов и Гражданскую войну в США 1861–1865 годов (последнюю из них он закончил в чине бригадного генерала). В 1870-е годы он живо интересовался спиритуалистическими феноменами и даже издал впоследствии книгу «Физические доказательства жизни после смерти» (1888). Из писем Блаватской к нему в полном их варианте видно, как много значили для Елены Петровны участие этого человека и даже простая дружба с ним.
«Моя любимая нога не желает исцеляться и, кажется, решила так и остаться хромой. Пишите мне подробнее, пожалуйста, не скупитесь на слова в ваших письмах». (Из письма Е.П.Б. — генералу Ф.Дж.Липпитту от 7 марта 1875 года)[2]
«Очень прошу вас, мой дорогой генерал, не судите обо мне сгоряча и раньше, чем вы сами убедитесь, что я лгу. В этом мире у меня так мало настоящих друзей, и в последнее время я встречаюсь с таким убийственным непониманием, недоверием и откровенным поношением, — воистину так, ибо в мой адрес бросаются самые грязные намеки, тогда как вся моя жизнь посвящена истине и только Истине, — что я пишу вам с опаской, пишу лишь потому, что почитаю это своим долгом. Мою ногу вот-вот парализует. По-видимому, ей конец. Даст Бог, и я сама отправлюсь вслед за ней “на небеса”, да как можно скорее». (Из письма Е.П.Б. — генералу Ф.Дж.Липпитту от [14] апреля 1875 года)[3]
«Получила ваше письмо сегодня днем. Вежливость обязывает ответить, но я чувствую себя настолько раздраженной и больной (вероятно, точнее будет сказать, чувствую себя настолько больной и потому такой раздраженной), что отругала Олькотта, попыталась выставить на посмешище Бетанели, повздорила с Джоном, довела кухарку до обморока, а свою канарейку — до форменных конвульсий; успокоившись на этом, я легла в постель и… на меня накатили воспоминания о старике Блаватском. Этот последний эпизод из моей жизни я считаю преднамеренной насмешкой судьбы; потому, предпочитая все что угодно сему ночному кошмару, прямо сейчас, в три часа ночи, глотая таблетки Брауна (от которых я начинаю чихать, даже если они и помогают от кашля), я пытаюсь написать вам что-то вроде вразумительного и трезвого ответа. <...>
Мой милый генерал, я с грустью думаю о том, что не смогу поехать с вами в Вашингтон. С моей ногой еще хуже, чем прежде. Джон уже почти было вылечил ее, но предписал мне полный покой в продолжении трех дней, я же пренебрегла его указанием, и с того дня она все хуже и хуже. Сейчас получаю регулярное лечение. Затем мой иск будет рассматриваться в Риверхеде 11 мая, я полагаю. И мне нужно быть там, и т.д. и т.п. <...>
Я чувствую себя очень слабой и вынуждена закончить письмо. У меня есть тысяча вещей, о которых я могла бы вам рассказать. Как было бы чудесно, если бы я могла помочь вам с вашим патентом[4], но поверьте мне, моему слову чести, — я всего лишь раб, послушное орудие в руках моих Старших. Я даже не могу толком писать по-английски, если они не будут диктовать мне каждое слово. Посмотрите сами, каким длинным и глупым вышло это письмо, как неграмотно и невежественно оно написано; это все потому, что теперь я одна и лишена всякой помощи». (Из письма Е.П.Б. — генералу Ф.Дж.Липпитту от [20] апреля 1875 года)[5]
В мае болезнь зашла настолько далеко, что в четверг 3 июня в газете Spiritual Scientist появилось объявление: «С сожалением сообщаем, что мадам Блаватская серьезно больна, и ее жизнь оказалась в большой опасности. Этой зимой она упала на тротуаре и сильно ушибла колено, в результате чего началось воспаление надкостницы или даже самой кости, которое с тех пор прогрессировало, и теперь ей угрожает гангрена конечности с последующей ампутацией или паралич. Для дела спиритуализма это будет огромной потерей, если названная выдающаяся женщина умрет, ведь ее преданность делу, ее познания и энтузиазм безграничны, а “духовные дарования”, которыми она обладает, не знают себе равных».
А ровно неделю спустя 10 июня та же самая газета напечатала заметку еще более удивительного содержания: «В полночь в прошлый четверг в болезни мадам Блаватской был пройден кризис, и теперь она, к счастью, уже выздоравливает. Случай ее выздоровления — один из самых поразительных. В течение нескольких часов смотревшие за нею уже считали ее мертвой, так как она лежала холодная, без пульса и окоченевшая как труп; ее поврежденная конечность распухла вдвое против обычного размера и стала черной как в случае самой настоящей гангрены. Доктор уже объявил, что она мертва, но несколько часов спустя опухоль спала, симптомы смерти прошли, и она ожила. И вот благодаря духам эта благородная жизнь спасена ради дела, которое теперь как никогда нуждается в ее мудрости, энтузиазме, преданности и способностях».
А вот как на эти же события смотрел ее муж Бетанели и сама Елена Петровна.
«Поскольку никто из докторов не мог точно сказать, куда склоняется болезнь мадам Блаватской, я откладывал свой ответ вам до этого вечера. Все эти дни состояние мадам было без изменений: три, а то и четыре раза в день силы оставляли ее, и она лежала как мертвая по два-три часа кряду, без пульса, с остановившимся сердцем, холодная и бледная как смерть. Джон Кинг всегда сразу говорил истину.
Она находилась в таком трансе в понедельник утром и потом днем с трех до шести; мы подумали, она умерла. Говорят, ее дух путешествует в это время, но я об этом ничего не знаю, и несколько раз я думал, что все окончено. Это, конечно, очень странно. Те, кто присматривают за ней, говорят, что по ночам она встает и отправляется прямиком в комнату для духов, при этом твердо ступая на больную ногу, тогда как днем она не может даже пошевелить ею, не говоря уже о ходьбе. <...> В пятницу утром ей стало лучше, и прямо в постели она сразу же стала писать для Spiritual Scientist, [переводя послание] от Аксакова. Она ожидала писем из Бостона, но, не получив ничего, разволновалась, и ей стало хуже. Однако же теперь ей придется лежать мертвой целый месяц, прежде чем я поверю, что она действительно умерла. Духи проделывают с ней настоящие фокусы. Да что там! Ведь даже доктор уже трижды заверял нас, что она мертва, хотя она и в самом деле очень истощена». (Из письма М.Бетанели — генералу Ф.Дж.Липпитту от [8] июня 1875 года)[6]
«Мой добрый генерал! Вам следовало бы благодарить “Джона Кинга”, что на ваше последнее письмо вообще кто-то отвечает, ведь мистер Бетанели уехал на Запад. Я выпроводила его 26 мая или около того, когда мне стало так плохо, что доктора уже начали подумывать о том, чтобы лишить меня моей любимой ноги, — ибо в то время я уже приготовилась отправиться «на небеса» pour de bon[7], а так как я терпеть не могу лицезреть вытянутые физиономии тех, кто только ноет и хнычет из-за моей болезни, я заставила его уехать. Мне присущи многие кошачьи повадки, и одна из них — быть все время настороже и постараться “отдать концы” по возможности без свидетелей. Поэтому я предупредила его быть готовым вернуться, либо когда я сама напишу, что мне лучше, либо когда ему сообщат, что я отошла домой, то бишь “протянула ноги”, как любезно научил говорить меня Джон. Ну, да ладно, я пока еще не умерла окончательно, ибо у меня, опять же, как у кошки, оказалось девять жизней, и к тому же, сдается, Авраам еще не призвал меня в свое лоно. Но пока я в постели, очень слаба, ворчлива и обычно с полуночи до полудня бываю не в себе, потому я все еще не подпускаю к себе этого малого — для его же блага и моего удобства.
Мою ногу собирались напрочь оттяпать, но я им сказала: “Гангрена или всякие там омертвения — не бывать этому!” И я сдержала слово. Только представьте себе: дочь моего отца, да на деревянной ноге; да чтобы моя нога отправилась в страну духов прежде меня самой, pour le coup[8]! Потомки Джорджа Вашингтона получили бы прекрасную возможность сочинить премилый посмертный катрен «в стиках», как выражался мистер Артемус Уорд[9], завершив его классическим рефреном из его бессмертной Philadelphia Ledger: “Ушла на встречу со своей ногой!” Воистину, так! Короче, собрав всю свою силу воли (все, что у меня осталось в то воскресенье), я попросила докторов и хирургов пойти заботиться о моей ноге куда-нибудь на Сентенниал Граундс[10].
Как только они исчезли, подобно шайке нечистых духов, или какодемонов[11], я позвала ясновидящую миссис Микенер и поговорила с ней. Короче, я уже приготовилась умирать (мне было уже все равно), но твердо решила умереть с обеими ногами. Омертвение распространилось всюду вокруг колена, но два дня холодных водных примочек и белый щенок, который по ночам ложился поперек моей ноги, очень скоро излечили меня. Нервы и мышцы ослабли, ходить еще не могу, но опасности больше нет. У меня были два-три других недуга, горделиво именуемых какими-то мудреными латинскими словами, но я быстро справилась и с ними. Немного силы воли, острый кризис, изо всех сил пытавшийся одолеть меня, решительное сражение с “курносой вестницей” — и вот я жива. Бетанели — бесталанный простак, он бы никогда не смог описать вам моих страданий так поэтично, как это сделала я. Не правда ли, “мой генерал”?». (Из письма Е.П.Б. — генералу Ф.Дж.Липпитту от [10] июня 1875 года)[12]
«Могу сказать вам лишь одно: последние слова, о которых вы спрашиваете, означают, что до тех пор, пока спиритуализм, или, скорее, его философия и тайны, не будут поняты в Америке в истинном свете, высшие Духи не смогут оказать никакой помощи, поскольку “духи”-элементарии и неразвитые “духи” создадут лишь фундамент (через слепое поклонение им) для величайшего искажения этой науки из наук, а искажение Божественных Истин может принести человечеству только вред. <...> Близится время, мой дорогой генерал, когда спиритуализм должен быть очищен от всех его ошибочных интерпретаций, суеверий и невежественных представлений, которые лишь дают повод скептикам и неверующим насмехаться над нами, отрицать спиритуализм и тормозить развитие Дела. Спиритуализм[13] должен быть показан тем, чем он и является, — наукой, законом Природы, реальным фактом, без существования которого весь Макрокосмос вскоре обратился бы в хаос, как вещь, которая проявилась без какой-либо фундаментальной основы под ней — как следствие без какой-либо разумной причины, иначе говоря, как игра слепой Силы и Материи (известные материалистические и совершенно безумные идеи Бюхнера[14] из его Kraft und Stoff и т.д.)
Очень рада, что вы проедете через Филадельфию. Буду счастлива видеть вас и вашу дочь. Но поторопитесь, потому как я, даже хромая, должна буду уехать по одному делу, которое не терпит отложения. Мне предстоит дорога в Бостон и его окрестности (в радиусе около 50 миль от него). Заглянуть же в то очаровательное место, о котором вы говорите, у меня не получится. Оно не по пути; а мое здоровье, нога и все прочее в этом роде — вздор, который в этой поездке и не принимается во внимание. Я обязана поехать, мой дорогой друг, и тут нет такого слова, как “нет”, будь я даже мертва. Долг есть долг. <...> Мое здоровье поправляется очень медленно, но гангрена мне уже не грозит». (Из письма Е.П.Б. — генералу Ф.Дж.Липпитту от 30 июня 1875 года)[15]
Отношение Блаватской к спиритуализму очень хорошо поясняет одна заметка, написанная ее собственной рукой и подшитая ею в альбом для вырезок № 1. Она была написана, вероятно, весною 1875 года после истории с четой медиумов Холмс, которых разоблачили в обмане. Холмсы (а Дженни Холмс все же была хоть и не самым сильным, но природным медиумом) вместе со своим импресарио Генри Чайлдом решили ради денег поставить материализацию духов «на поток» — путем инсценировки. В частности в образе знаменитого в те годы «духа» по имени Кэти Кинг на их сеансах стала появляться облаченная в газовую вуаль некая миссис Уайтс, близкая знакомая Чайлда, впоследствии сознавшаяся в обмане. Увидев это, Блаватская пришла в ярость, поскольку таким людям, как «бедный старина Роберт Оуэн», эти сеансы подарили надежду на бессмертие, но последовавшее разоблачение разбивало все их надежды в пух и прах. Тогда Блаватская, буквально взяв за руку некоторых их них, отправилась в январе вместе с ними на сеанс миссис Холмс (на этот раз ее мужа не было из-за болезни).
Заметка о деле Холмсов
Да, как это ни печально, но я вынуждена была отождествить себя со спиритуалистами во время этого постыдного разоблачения медиумов Холмс. Я должна была спасти положение, ведь я была специально послана из Парижа в Америку, чтобы подтвердить феномены и их реальность, но в то же время показать ошибочность спиритуалистических теорий по поводу их «духов». Но как мне было сделать это лучше всего? Я не хотела, чтобы люди широко знали, что я могу совершать те же самые вещи по своему желанию. Мне было указано, наоборот, не открывать этого, и в то же время я должна была поддерживать убежденность в реальности, подлинности и возможности таких явлений в сердцах тех, кто превратился из материалистов в спиритуалистов, а теперь, из-за разоблачения некоторых медиумов, снова отступил в лагерь первых, вернувшись к скептицизму. Вот почему, избрав нескольких преданных, я отправилась к Холмсам и с помощью М∴ и его силы проявила фигуры Джона Кинга и Кэти Кинг в астральном свете, совершила феномены материализации и… позволила спиритуалистам в массе поверить, что это было сделано благодаря медиумизму миссис Холмс. Она и сама была ужасно напугана, потому что знала, что на этот раз явление было подлинным. Правильно ли я поступила? Мир еще не готов понять философии оккультных наук; так пусть же люди сперва убедятся в реальности тех существ, которые пребывают в невидимом мире, неважно, будут ли они “духами” усопших или элементалами, и поймут, что в человеке есть сокрытые силы, способные сделать из него Бога на земле.
Когда я умру и меня не станет, люди, быть может, оценят мои бескорыстные мотивы. Я произнесла обет, дав слово помогать людям приближаться к Истине, пока буду жива, и — я сдержу свое слово.
Пусть они оскорбляют и поносят меня. Пусть одни называют меня медиумом и спиритуалистом, а другие — обманщицей. Настанет день, когда потомки поймут меня лучше.
О, бедный, глупый, легковерный, порочный мир!
М∴ велит организовать общество — тайное общество, наподобие Ложи Розенкрейцеров[16]. Он обещает помочь.
Е.П.Б.
Приступая к серии писем от Учителя Сераписа, полученных Олькоттом летом 1875 года, скажем только, что «дух», проявлявшийся под маской Джона Кинга (Брата Джона), кого полковник назвал «привязанной к земле душой сэра Генри Моргана, известного пирата» (ODL, I, p. 10–11), остается для нас маленькой загадкой, которую мы оставим в этой книге неразрешенной. Его не следует путать, с одной стороны, с Учителем Илларионом, проявлявшимся иногда под той же маской, а с другой — с элементалами, которых Блаватская часто заставляла принимать облик Джона. Об этом духе и о его качествах Елена Петровна немало рассказывала в письмах генералу Липпитту. А в феврале 1877 года полковник известил генерала: «Это последнее сообщение, которое вы или кто-либо еще получит от него, потому как настоящий дух того, кто являлся под этим именем, перешел в иные сферы и утратил всякое притяжение к земле»[17]. И кто знает, сколько еще духов приходили под этой маской. Не стоит забывать и о словах, написанных Еленой Петровной А.Н.Аксакову в письме от 12 апреля 1875 года: «Джон Кинг очень любит меня, и я люблю его больше всего на этой земле. Он мой единственный друг, и если я и обязана кому-то радикальным пересмотром своих представлений о жизни, своих чаяний и т.д., то ему одному. Он переделал меня, и когда мне придет время “отлететь с чердака”[18], я должна буду благодарить именно его за то, что мне не придется пребывать во тьме и мраке, быть может, целые столетия. Мы с Джоном познакомились уже давно, задолго до того, как он начал материализоваться на сеансах в Лондоне и прогуливаться по дому медиума с лампой в руке»[19].
Сноски
- ↑ Брак с Микаэлем Бетанели (Михалко Бетанелия) был заключен 3 апреля 1875 года. «Их сочетал законным браком, — рассказывает Олькотт, — самый уважаемый унитарианский священник в Филадельфии, и они устроили свои пенаты в небольшом домике на Сансом-стрит, где они принимали меня как гостя во время моего второго визита в этот город» (ODL, I, p. 56).
- ↑ Теософист, февраль 1924, стр. 668. Дата написания письма восстановлена по дате его получения (9 марта) и дню его написания (воскресенье).
- ↑ H.P.B. Speaks, vol. II, p. 172–173. Приблизительная дата написания письма восстановлена по сопроводительной надписи (апрель 1875), содержанию письма и дню его написания (среда).
- ↑ Генерал Липпитт долгое время пытался запатентовать специальный столик для общения с духами, устройство которого исключало всякую возможность мошенничества со стороны претендентов на роль медиумов.
- ↑ Теософист, май 1924, стр. 246–249. Приблизительная дата написания письма восстановлена по его содержанию и дню его написания (вторник).
- ↑ Теософист, апрель 1924, стр. 98–99. Вероятная дата написания письма восстановлена по его содержанию. Дата «18 июня», приведенная в журнале Теософист, по-видимому, расшифрована ошибочно.
- ↑ Взаправду, в самом деле (фр.).
- ↑ Одним махом (фр.).
- ↑ Артемус Уорд (наст. имя Чарльз Фаррар Браун, 1834–1867), американский писатель юмористического склада, шутник и «неграмотный деревенщина», который отличался тем, что любил коверкать слова.
- ↑ Парк с бейсбольной площадкой недалеко от Сансом-стрит в Филадельфии, где летом 1875 года завершалось строительство огромного комплекса для Всемирной выставки 1876 года, впервые проводившейся в США.
- ↑ Бесов, злых духов (греч.).
- ↑ Теософист, август 1923, стр. 588–589. Вероятная дата написания письма восстановлена по его содержанию и дню его написания (четверг). Дата «12 июня», напечатанная в журнале Теософист, заведомо неверна, поскольку день 12 июня 1875 года был субботой.
- ↑ Слово «спиритуализм» понимается здесь Еленой Петровной, конечно, в его истинном значении: как истинное знание о духовной стороне жизни — как учение о духе и формах его проявления в плотном и надземном мирах.
- ↑ Людвиг Бюхнер (1824–1899), немецкий врач, физиолог, естествоиспытатель и философ, крупнейший представитель материалистического направления в европейской философии второй половины XIX века, кого Ф.Энгельс назвал «вульгарным материалистом» за его механистическое понимание материализма. Свои представления о природе Бюхнер изложил в своем знаменитом труде «Kraft und Stoff» («Сила и Материя», 1855). Нет нужды говорить, что этот вульгарный материализм, с его бездушными силами и механически действующей материей, лег в основу физической науки нашего времени.
- ↑ Теософист, апрель 1924, стр. 101–102.
- ↑ Очевидно, речь идет об организации «Клуба чудес», о котором в газетах писалось: «Дабы предотвратить неуместное вмешательство, членам клуба не будет позволено разглашать место встреч, и никто, кроме них, ни под каким предлогом не будет туда допускаться. В восемь часов вечера двери будут запираться на замок, после чего никто не сможет ни войти туда, ни выйти оттуда, пока сеанс не закончится. Все манифестации, включая материализации, будут совершаться при полном свете и без заточения медиума в кабинет» (Spiritual Scientist от 13 мая 1875 года).
- ↑ Mary K. Neff. Personal Memoirs of H.P.Blavatsky. London, 1937. P. 218.
- ↑ Шуточное выражение, в котором слово «чердак» означает голову.
- ↑ На сеансах в Лондоне Джон Кинг нередко проявлялся с особой лампой в руке, которой освещал свое лицо, а иногда и всю комнату, отчего был так хорошо виден, что художники даже делали с него эскизы.