ПМ (Дьяченко), п.23

письма махатм

Письма Махатм и Их Посланницы

Перевод А.И. Дьяченко

ш

скачать

анг. • рус.

письмо № 23

от кого:	Кут Хуми	написано из: –
кому:	А.П. Синнетт	получено 8 июля 1881 в: Бомбей, Индия

содержание: Первое письмо от К.Х., полученное после возвращения Синнетта в Индию. Духовно-психологические проблемы С. Мозеса. Принципы руководства Духовных Учителей; запрещение подчинения воли людей насильственными методами. Роль Планетных Духов в эволюции человечества. Заблуждения С. Мозеса и его духовный руководитель. Стражи Порога. Планетные Духи. «Император». Индивидуальная душа, ее природа. Общение с душами умерших. Эволюция; формирование человеческой души. Циклы эволюции. Почему чистые духи не могут общаться с людьми посредством медиумов. Бытие сознания в посмертии; «промежуточные» сферы и переходное состояние души. Низший мир следствий; ментальные искажения. О книге Синнетта и возможных результатах ее публикации. Причина эзотеричности знаний Махатм, его недоступности массам. Просветительская деятельность Учителей.

<<   ☰   >>

англ • аноним (18) • Базюкин (9) • Дьяченко (23) • Рерих (7) • Самара (15)

V18, ML9, ПМ15 (?)

Письмо 23

К.Х. — Синнетту Получено в Бомбее 5 июля 1881 г.

Первое полученное по возвращении в Индию письмо от К.Х. от 8 июля 1881 года. Содержит грубый набросок планетарной эволюции. Письмо получено мною в те несколько дней, пока я пребывал в Бомбее в гостях у мадам Блаватской.

Добро пожаловать, добрый друг и блестящий автор, с возвращением! Ваше письмо уже у меня, и я счастлив видеть, что ваш личный контакт с «избранниками» Лондона оказался таким успешным. Но я предвижу, что теперь, более чем когда-либо, вы превратитесь в воплощенный вопросительный знак. Берегитесь! Если наши главы сочтут ваши вопросы преждевременными, то вместо лицезрения моих ответов в их первозданной чистоте вы можете получить их трансформированными в ярды бессмысленной болтовни. Я зашел слишком далеко, чтобы ощущать теперь руку на своей глотке всякий раз, когда я вторгаюсь в область запретных тем; но еще недостаточно далеко, чтобы перестать ощущать себя трепещущим червем прошлого перед нашей «Вековой Скалой» — моим Коганом. Все мы должны послушно довериться ведущему, прежде чем сможем двинуться вперед, иначе мы так и будем оставаться за порогом.

Теперь, что я думаю о книге? Le quart d’heure de Rabelais пробивает и застает меня если не полным банкротом, то почти трепещущим при мысли, что первая часть выплаты моего долга может оказаться ниже ваших ожиданий, а требуемая цена — не соответствующей моим скромным возможностям. Движимый мотивом pro bono publico, я самовольно дерзнул преступить через суровое «ты можешь идти до сих пор и не далее», и гневная волна возмущения моего Когана заливает меня синими чернилами, и все такое! Но я еще тешу надежду, что вы не заставите меня потерять «мое положение».

Именно так. Ибо во мне шевелится смутное предчувствие, что вы будете очень нетерпеливы со мной. В то же время у меня есть ясное понимание того, что вам нужно набраться терпения. Одно из досадных требований жизни заключается в том, что высшая необходимость иногда велит как бы внешне игнорировать притязания дружбы — не в смысле, чтобы нарушить свое слово, но просто до поры повременить со слишком нетерпеливыми ожиданиями неофитов как чем-то, имеющим меньшую важность. Одна из таких необходимостей (как раз та, которую я называю высшей) есть необходимость вашего будущего успеха, реализации мечты, которой вы предавались в компании со Стейнтоном Мозесом. Эта мечта (не лучше ли нам назвать ее видением?) заключалась в том, что вы оба вместе с миссис К. (а почему бы не включить сюда и Теософическое Общество?) «все вместе являетесь участниками великого плана возвещения оккультной философии миру». Да, это так; но должно прийти время, и оно не за горами, когда каждый из вас сможет мудро разглядеть и понять кажущиеся несовместимыми этапы такого возвещения, и факты заставят вас соединить их в один рисунок. Пока же вы этого не можете; между тем помните, что я прошу вас быть терпеливым лишь потому, что мы ведем рискованную игру, ставки в которой — человеческие души. Ни на минуту не забывая того, что я обязан заботиться о вашей «душе», как и о своей тоже, я намерен исполнять эту обязанность любой ценой, даже рискуя быть непонятым вами, как уже был не понят мистером Хьюмом. Моя задача трудна вдвойне — ввиду того, что на этом поприще я тружусь один; и так будет до тех пор, пока я не докажу моим старшим, что вы, по крайней мере, не пустослов и ваши намерения по-настоящему серьезны.

Как отказано в высшей помощи мне, так же нелегко будет и вам найти помощь в том обществе, в котором вращаетесь вы и которое вы пытаетесь расшевелить. Не найдете вы большой радости — по крайней мере, сейчас — и в тех, с кем вы связаны непосредственно. Наша Старая леди больна, и ее нервы превратились в скрипичные струны, в таком же состоянии находится и ее измученный мозг. Олькотт далеко — в изгнании, прокладывает дорогу назад к спасению (будучи скомпрометирован более, нежели вы можете себе представить, своими опрометчивыми поступками в Симле) и учреждает теософические школы. Мистер Хьюм, некогда обещавший стать ведущим борцом в Битве Света с Тьмою, сохраняет ныне своего рода вооруженный нейтралитет, на который странно взирать. Сделав чудесное открытие, что мы являемся организацией ветхих допотопных иезуитов, и увенчав себя лаврами оратора, он сложил руки и только и знает, что обвиняет нас в перехватывании его писем к Е.П.Б.! Однако он находит некоторое утешение в мысли, «какой замечательный диспут устроил бы он где-нибудь еще (в Линнеевском орнитологическом обществе, наверное) с существом, которое бы ему представили под именем Кут Хуми». Воистину, наш весьма интеллектуальный и некогда общий друг имеет в своем распоряжении поток слов, достаточный, чтобы удержать на плаву целый корабль ораторских софизмов. Тем не менее — я уважаю его... Кто еще? Ч.К.Мэсси? Но ведь он — несчастный родитель полдюжины незаконных детей. Да, он самый обаятельный и преданный друг, глубокий мистик, добрый и возвышенно мыслящий человек, джентльмен, как говорят, с головы до ног; он апробирован, словно золото, в нем есть всё, что отличает изучающего оккультизм, но ничего, что требуется для адепта, мой добрый друг. Как бы там ни было, но его тайна принадлежит ему одному, и у меня нет никакого права ее разглашать. Доктор Уайлд? — Христианин до мозга костей. Худ? — Приятная натура, как скажете вы, мечтатель и идеалист в вопросах мистики, но, увы — не работник. Стейнтон Мозес? Ага, ну вот мы и добрались до него! С.М. почти опрокинул теософический корабль, спущенный на воду три года тому назад, и будет стараться изо всех сил, чтобы сделать это снова, — невзирая на нашего Императора. Вы сомневаетесь? Тогда слушайте.

Чарльз Карлтон Мэсси

Чарльз Карлтон Мэсси

Это странная, редкая натура. Его оккультные психические энергии огромны; но они лежали в нем спящими, свернувшись глубоко внутри и неизвестные ему самому, пока каких-то восемь лет назад или около того Император не бросил на него свой взгляд и не велел его духу воспрянуть. С этого времени в нем началась новая жизнь, двойное существование, но его натура не могла измениться. Будучи воспитанным в богословской среде, он был пожираем сомнениями. До этого он удалился на гору Афон, где, затворившись в монастыре, изучал греческую православную религию, и именно там он был впервые замечен его «духом-руководителем» (!!). Греческая софистика, конечно же, не смогла развеять его сомнений, и он поспешил в Рим, однако папство его тоже не удовлетворило. Оттуда он направился в Германию — с тем же самым негативным результатом. Отказавшись от сухой христианской теологии, он все же не отказался от предполагаемого основателя христианства. Ему нужен был идеал, и он нашел его в последнем. Иисус для него есть реальность, некогда воплощенный, а ныне развоплощенный дух, который «предоставил ему свидетельство своей персональной идентичности», как он сам считает, столь же надежное, как и свидетельства, данные прочими «духами» (Император в их числе). Тем не менее ни религия Иисуса, ни даже его слова, записанные в Библии, которые Мозес считает аутентичными, не принимаются в полной мере этим беспокойным духом. Император, на которого впоследствии перешло такое же отношение, тоже добился немногого. Его ум слишком позитивен. Если на нем что-то однажды запечатлелось, то проще стереть знаки, выгравированные на титане, чем отпечатки на его мозгу.

Каждый раз, когда он оказывается под влиянием Императора, он вполне ощущает истины оккультизма и превосходство нашей науки над спиритуализмом. Но как только он остается один, под пагубным водительством тех, кого сам он упорно считает развоплощенными душами, — и в его голове снова все спутывается! Его ум не воспринимает никаких советов и доводов, кроме своих собственных, а последние — все на стороне спиритуалистических теорий. Сбросив с себя старые богословские путы, он вообразил себя свободным. Но прошло всего несколько месяцев, и он стал покорным рабом и орудием «духов»! Только когда он стоит лицом к лицу со своим внутренним «Я», только тогда он понимает, что существует нечто более высокое и достойное, нежели пустая болтовня этих псевдо-духов. Именно в одно из таких мгновений он и услышал впервые голос Императора, и голос этот, выражаясь его собственными словами, «был подобен голосу Бога, говорящего с его внутренним “Я”». С годами этот голос стал ему хорошо знаком, и тем не менее очень часто он к нему совершенно не прислушивается. Простой вопрос: будь Император тем, за кого С.М. его принимает (больше того, С.М. полагает, что точно знает, кто он есть), разве тогда Император не подчинил бы своей воле волю Стейнтона Мозеса без остатка? Почему же он до сих пор не сделал этого? Только адептам, т.е. воплощенным духам, запрещается нашими мудрыми и непреступаемыми законами полностью подчинять себе другую, более слабую волю — волю свободнорожденного человека. К последнему способу действия очень любят прибегать «Братья Тьмы», колдуны, призраки-элементарии; и лишь в исключительных случаях им пользуются высочайшие Планетарные Духи — те, кто уже не может ошибаться. Но они появляются на Земле лишь при основании каждого нового человеческого рода, на стыке и около двух концов великого цикла, и остаются с человеком не более того времени, которое необходимо, чтобы вечные истины, преподанные ими, запечатлелись на пластичных умах представителей новых рас достаточно прочно, чтобы уберечь их потомство от утраты или полного забвения этих истин в последующие века. Миссия Планетарного Духа заключается лишь в том, чтобы ударить ключевую ноту Истины. Как только он направил ее вибрацию следовать непрерывающимся курсом вдоль всей цепи этой расы вплоть до конца цикла, этот представитель высочайшей обитаемой сферы нашей планеты исчезает с ее поверхности — до следующего «воскресения во плоти». Вибрации Первичной Истины и есть то, что ваши философы называют «врожденными представлениями».

Император не раз говорил ему, что «лишь в оккультизме надлежит ему искать и только в нем одном он найдет ту грань истины, которая пока ему неизвестна». Но это ничуть не мешало С.М. отворачиваться от оккультизма всякий раз, когда доктрины последнего шли вразрез с его собственными предвзятыми спиритуалистическими взглядами. Медиумизм казался ему хартией на свободу его души, своего рода воскрешением от духовной смерти. Ему было позволено наслаждаться им, пока это было необходимо для утверждения его веры; и было сказано, что ненормальное должно уступить место нормальному, а также указано, чтобы он готовился к тому времени, когда его внутреннее «Я» начнет осознавать свое духовное, независимое существование, начнет действовать и говорить лицом к лицу со своим Учителем и направит его жизнь в духовные сферы естественным путем, без всякого внешнего или внутреннего медиумизма. И все же, однажды познакомившись с тем, что сам он называет «внешним духовным воздействием», он так и не научился отличать галлюцинацию от истины, ложное от реального, путая подчас элементалов с элементариями, воплощенных духов с развоплощенными, хотя его «Голос Бога» достаточно говорил ему и предупреждал против «всех этих духов, которые слоняются над нашей земной сферой».

Типичное занятие медиумов XIX века: Стейнтон Мозес помогает проявиться якобы «духу» умершей родственницы женщины, пришедшей к нему на сеанс. На деле же призрак-элементарий или обитатель низших сфер, пользуясь его (медиума) эктоплазмой, создает форму, которую он копирует из сознания бедной женщины. «Медиум есть лишь постоялый двор для развоплощенных лжецов», — сказано об этой печальной практике в книге «Агни Йога» (§ 228).

И при всем этом сам он твердо верит, что всегда действует в строгом согласии с указаниями Императора и что все являвшиеся ему духи приходили к нему с разрешения его «руководителя». В таком случае и Е.П.Б. являлась ему с согласия Императора? И как вы примирите следующие противоречия. Все время с 1876 года Е.П.Б., действуя по прямым указаниям, старалась раскрыть ему глаза на реальность того, что происходило вокруг него и в нем самом. То, что она должна была действовать либо с согласия Императора, либо против его воли, — уж это он должен понимать, ибо в последнем случае она могла бы гордиться, что оказалась сильнее и влиятельнее его «руководителя», который еще ни разу не протестовал против ее вторжения. Но что происходит? В 1876 году он пишет ей с острова Уайт о некоем видении, продолжавшемся у него более 48 часов кряду, во время которого он ходил и разговаривал как обычно, но не сохранил ни малейшего воспоминания о чем-либо внешнем, и просит ее объяснить, было ли это на самом деле видением или просто галлюцинацией. Почему он не спросил об этом + Императора? «Только вы можете мне ответить, — продолжает он, — ибо вы присутствовали в этом видении... вы, хоть и измененная, но все же это были вы сами, если уж вы имеете “Я”... А я полагаю, вы его имеете, но я не стану совать нос в эти дела». В другой раз он увидел ее в собственной библиотеке, смотрящей на него, приближающейся к нему и делающей ему некоторые масонские знаки Ложи, которые он знал. Он признается, что «видел ее так же ясно, как видел Мэсси, который тоже присутствовал там». Он видел ее еще несколько раз и иногда, зная точно, что это была Е.П.Б., не мог ее узнать. «Временами вы кажетесь мне такой разной и внешне, и по вашим письмам, с таким разным мысленным настроем, что я вполне допускаю, что вы, как мне авторитетно сказано, являетесь целой плеядой сущностей... Моя вера в вас абсолютна». В каждом своем письме он требовал себе «живого Брата». Она ему прямо ответила, что один из Братьев уже взял на себя заботу о нем, на что он категорически возражал. Когда ему помогали освободиться от его слишком материального тела и он отсутствовал в нем часами, а иногда даже днями, его пустая машина управлялась в это время издалека, посредством внешнего воздействия живого человека; но как только он возвращался обратно, то снова оказывался во власти своего неискоренимого представления, будто все это время он был проводником для некоего разума развоплощенного, но не воплощенного духа. Истина так никогда и не приходила ему в голову. «Император, — написал он ей, — не разделяет ваших представлений о медиумизме. Он говорит, что никакого реального антагонизма между медиумом и адептом нет и быть не может». Если бы вместо слова «медиум» он написал слово «пророк», мысль была бы выражена более правильно, ибо человек редко становится адептом без того, чтобы не родиться с даром пророка.

Однако в сентябре 1875 года он еще не знал ничего о Братьях Тьмы, наших величайших, невероятно жестоких и — почему бы не признать этого — наиболее сильных врагах. В тот год он действительно поинтересовался у Старой леди, не объелся ли Бульвер недожаренных свиных котлет и не бредил ли он, когда описывал «этого омерзительного Обитателя Порога». «Приготовьтесь, — ответила она, — пройдет около двенадцати месяцев, и вам придется встретиться с ними лицом к лицу и вступить в битву». В октябре 1876 года они начали свою работу над ним. «Вот уже три недели кряду, — писал он, — я сражаюсь врукопашную с легионами бесов; мои ночи превратились в сплошной кошмар, полный их пытками, соблазнами и грязными внушениями. Я вижу их повсюду вокруг, глазеющих на меня, бормочущих без умолку, завывающих и скалящихся! Все формы омерзительных внушений, смущающих сомнений, безумия и пронизывающего до мозга костей страха обрушиваются на меня… Теперь я могу понять “Обитателя Порога” из “Занони”… И все же я не поколеблен… их искушения слабеют, присутствие уже не столь близко и ужаса меньше…»

В одну из ночей она простерлась перед своим Главой, одним из тех немногих, кого они боятся, умоляя его взмахнуть рукой через океан, чтобы С.М. не погиб и Теософическое Общество не лишилось своего лучшего члена. «Он должен быть испытан», — был ответ. Он полагает, что искусителей послал + Император потому, дескать, что он, Стейнтон Мозес, есть тот Фома неверующий, кто не уверует, пока сам не увидит; он бы не поверил, что «+» не мог воспрепятствовать их приходу. Наблюдать за С.М. он мог и делал это, однако он не мог прогнать их прочь, пока жертва, то есть сам неофит, не докажет, что он сильнее их. Но действительно ли эти человеческие демоны в союзе с элементариями готовили его к новой жизни, как он сам полагал? Будучи воплощениями тех враждебных влияний, которые осаждают внутреннее «Я», начавшее борьбу за освобождение и продвижение, они бы никогда не вернулись, если бы он окончательно победил их через утверждение своей собственной независимой воли, отказавшись от своего медиумизма, или своей пассивной воли. Однако они вернулись.

Вы говорите о «+»: «Император, определенно, не является его (С.М.) астральной душой, и, уж конечно, он не из более низкого мира, чем наш собственный, — он не является привязанным к земле духом». Никто никогда и не утверждал, что он такого рода. Е.П.Б. никогда не говорила вам, что он есть астральная душа С.М., но говорила, что то, что С.М. часто ошибочно принимал за «+», было его собственным высшим «Я», его божественным атманом, — не линга шарирой и не астральной душой, или кама рупой (т.е. независимым двойником). «+» не может противоречить самому себе; «+» не может не знать истины, которую С.М. так часто искажает; «+» не может проповедовать оккультные науки, а после защищать медиумизм, даже в такой высшей форме, которая описывается его учеником. Медиумизм неестественен. Когда при последовательном развитии неестественное уступает место естественному, контролирующие духи отбрасываются и в пассивном подчинении больше нет нужды; тогда медиум учится прилагать свою волю, пользоваться своими собственными силами и становится адептом. Этот процесс и есть путь совершенствования, и неофит должен пройти его до конца. До тех пор, пока он подвержен случайным трансам, он не может быть адептом. С.М. же проводит две трети своей жизни в трансе.

На ваш вопрос, не является ли Император «Планетарным Духом», и «может ли Планетарный Дух быть воплощен в человеке», я прежде всего скажу, что не может быть такого планетарного духа, который бы не был однажды материальным, или тем, что вы называете человеком. Когда наш великий Будда, покровитель всех адептов, реформатор и учредитель законов оккультной системы, первым достиг Нирваны на земле, он стал Планетарным Духом; то есть его дух мог носиться в полном сознании в межзвездных пространствах и одновременно продолжать по желанию пребывать на Земле, в его собственном индивидуальном теле. Ибо его божественное «Я» настолько оторвалось от материи, что могло по желанию создавать себе внутреннего заместителя и оставлять его в человеческой оболочке на дни, недели, иногда и годы, никоим образом не вредя этой заменой ни жизненному принципу, ни физическому разуму своего тела. К слову сказать, это есть высочайшая форма адептства, на которую человек может рассчитывать на нашей планете. Но она настолько же редка, как и сами Будды. Последним Хобилганом, который достиг этого, был Цзон-ка-па из Кукунора (XIV столетие), реформатор эзотерического и простонародного ламаизма. Много тех, кто «пробивается через скорлупу яйца», но мало кто, выйдя за ее пределы и оказавшись совершенно вне тела, способен в полной мере воспользоваться своим Nirvva namastaka. Сознательная жизнь в духе так же трудна для некоторых натур, как и плавание для некоторых людей. Хотя человеческое тело в целом легче воды и каждый человек от рождения наделен плавучестью, все же очень немногие развивают в себе способность спокойно держаться на воде в вертикальном положении, оттого смерть от утопления — самый частый несчастный случай. Планетарный дух этого типа (подобный Будде) может по желанию входить и в другие тела из более-менее эфиризованной материи, которые населяют другие области вселенной. Существует и много других уровней и степеней, но нет какого-то одного выделенного и навсегда установленного класса Планетарных Духов.

Является ли Император воплощенным или развоплощенным «планетарным духом», является ли он адептом во плоти или вне физического тела — я не волен говорить об этом, так же как он сам не станет говорить С.М., кто есть я или даже кто есть Е.П.Б. Если сам Император предпочитает хранить молчание по этому поводу, то С.М. не имеет права спрашивать этого у меня. А потом, наш друг С.М. должен бы и сам знать. Больше того, он ведь твердо убежден, что действительно знает. Ведь в процессе его общения с этим персонажем однажды наступило время, когда, будучи неудовлетворенным заверениями «+» и отказавшись мириться с его желанием, чтобы он, Император и К⁰, оставался и далее безличным и неизвестным во всем, за исключением выдуманных имен, С.М., подобно Иакову, вступил с ним в борьбу, продолжавшуюся не один месяц, дабы установить личность этого духа. Он снова и снова повторял эту библейскую глупость: «Молю тебя, скажи мне имя твое», и хотя получал в ответ: «К чему вопрошаешь об имени моем? Что тебе в имени?», Император все же позволил ему прикрепить к себе ярлык, словно на дорожный чемодан. Поэтому теперь он успокоился, ибо «видел Бога лицом к лицу» — Бога, который, поборовшись и видя, что не одолевает Иакова, молвил: «Пусти меня» и вынужден был согласиться на условия, предлагаемые Иаковом С. Мозесом. Я очень советую вам для вашего же собственного осведомления задать этот вопрос вашему другу. Отчего он «с нетерпением ждет» моего ответа, коль он сам знает о «+» всё? Разве этот «дух» не поведал ему однажды удивительную историю о себе самом — нечто такое, о чем он не разрешил Мозесу распространяться и даже запретил ему упоминать об этом? Чего же он хочет еще? Тот факт, что он пытается узнать через меня истинную природу «+», лучше всего подтверждает, что сам он не так уж и уверен в его личности, как ему думается, или, скорее, как он заставляет себя верить. Или этот вопрос бессмыслен?.. Как вы полагаете?..

Густав Теодор Фехнер

Я могу ответить вам словами, уже сказанными однажды мною Г.Т.Фехнеру, когда он пожелал узнать точку зрения индуса относительно его писаний: «Вы правы… “каждый алмаз, каждый кристалл, каждое растение и каждая звезда имеют свою собственную индивидуальную душу, не говоря уже о человеке и животном…” и “существует иерархия душ от самых низших форм материи вплоть до души целого мира…”; но вы ошибаетесь, когда вдобавок к этому заверяете читателя, что “духи ушедших сохраняют прямое психическое сообщение с душами, еще остающимися в человеческих телах”, — ибо они этого не делают». Взаимное положение обитаемых миров в нашей Солнечной системе само по себе уже исключило бы подобную возможность. Ибо, надеюсь, вы уже отказались от этой странной идеи, обычно прививаемой ранним христианским воспитанием, будто людские разумы могут обитать в чисто духовных сферах? В таком случае вы столь же легко поймете и заблуждение христиан, которые собрались сжигать нематериальные души в материальном физическом аду, как и ошибку более просвещенных спиритуалистов, которые тешат себя мыслью, будто с ними может сообщаться кто-то иной, кроме обитателей двух миров, непосредственно связанных с нашим собственным. Как бы ни были эфирны и очищены от грубой материи чистые духи, все же и они подчиняются физическим и универсальным законам материи. Они не могут, даже если бы пожелали, перебросить мост через пропасть, отделяющую их миры от наших. Они могут быть посещаемы в духе, но их дух не может спуститься и прийти к нам. Они притягивают, но сами они не могут быть притянуты — их духовная полярность будет непреодолимым препятствием на этом пути. (Кстати, вы не должны доверять «Изиде» буквально. Эта книга — всего лишь пробная попытка переключить внимание спиритуалистов с их предвзятых суждений на истинное положение вещей. Автор должна была намекать и указывать в правильном направлении; говорить, чем вещи не являются, но не чем они являются. По вине корректора в книгу вкралось несколько серьезных ошибок, как, например, на странице 1 главы 1 в 1-м томе, где божественную сущность заставляют эманировать из Адама, вместо обратного процесса.)

Раз уж мы начали говорить об этом предмете, попытаюсь объяснить вам еще яснее, в чем причина этой невозможности. Тогда у вас будет ответ относительно и Планетарных Духов, и «духов», являющихся на спиритических сеансах.

Цикл разумных существований начинается с высших миров, или планет; словом «высшие» в данном случае названы миры, наиболее совершенные духовно. Развиваясь из космической материи — которая есть акаша, первичная, не вторичная пластическая среда, или же эфир науки, интуитивно подозреваемый, но не доказанный, как и многое другое, — человек начинает свою эволюцию из этой материи в ее наиболее сублимированной форме, появляясь на пороге Вечности как чисто эфирная, нет, даже духовная сущность, скажем так — как Планетарный Дух. Он лишь одной чертой отделен от универсальной и духовной мировой сущности — от Анима Мунди греков, или от того, что человечество в своем духовном вырождении унизило до мифического личного Бога. Следовательно, на этой стадии духо-человек в лучшем случае может рассматриваться как активная сила, неизменный, а следовательно, немыслящий принцип. (Термин «неизменный», с другой стороны, использован здесь только для того, чтобы обозначить его состояние на тот момент времени; от неизменности, относящейся здесь лишь к его внутреннему принципу, не останется и следа, как только первая крупица материи в нем начнет свою циклическую работу эволюции и трансформации.) В его последующем нисхождении, по мере усиления в нем материальной компоненты, он будет все больше и больше утверждать свою активность.

Эта группа звездных миров (куда входит и наша собственная планета), населенных разумными существами, может быть уподоблена кругу или, скорее, эпициклоиде, образованной как бы звеньями, соединенными наподобие цепи, — мирами, связанными между собой воедино, которые в совокупности могут быть представлены как воображаемое замкнутое кольцо, или круг. Продвижение человека через весь этот круг от его начальной и до конечной точки, которые стыкуются на вершине круга, есть то, что мы называем Маха-Югой, или Великим Циклом, Kuklos, венец которого теряется в высотах абсолютного духа, а его низшая точка погружена в абсолютную материю, где происходит замирание действия активного принципа. Если мы воспользуемся более привычной терминологией и назовем этот Великий Цикл Макрокосмом, а его составные части, или внутренне связанные звездные миры, микрокосмами, то станет понятен смысл оккультного представления каждого из последних как совершенной копии первого. Великий Цикл является прототипом меньших циклов, а значит, каждый звездный мир будет в свою очередь иметь и собственный цикл эволюции, который начинается в более чистой и заканчивается в более плотной, или материальной, природе. По мере нисхождения, каждый мир оказывается все более и более затемненным, становясь у противоположной точки абсолютной материей.

Земная цепь глобусов (рисунок из 1-го тома «Тайной Доктрины» Е.П.Блаватской)
Будучи в действительности лишь различными фазами одной и той же планеты, любой из этих глобусов тем не менее может иметь своих обитателей. Телесные органы чувств жителей глобуса D — нашей физической Земли — не позволяют им непосредственно видеть и ощущать присутствие более высоких глобусов (равно как и их обитателей) ни у Земли, ни у других зримых планет Солнечной системы. В этом кроется главная причина, почему наука до сих пор не знает ни одной обитаемой планеты кроме нашей, тогда как Махатмы знают: Венера и Юпитер (духовная жизнь), Сатурн (низкая жизнь). Электричество в их атмосферах могло бы подсказать многое, если бы его связь с сознанием была бы понята глубже, а слова «белковая, белковая...» перестали твердиться как молитва.

Движимый неодолимым циклическим импульсом, Планетарный Дух должен совершить нисхождение, прежде чем он сможет подняться вновь. Ему предстоит пройти на своем пути всю лестницу эволюции, не пропуская ни одной ступени, и побывать на каждом звездном мире, как пассажиру на станции; также кроме этого неизбежного цикла и цикла каждого соответствующего звездного мира, он еще должен совершить в нем и свой собственный «жизненный цикл», а именно — воплощаться, возвращаясь вновь и вновь, пока ему не удастся успешно завершить свой жизненный круг на нем, то есть пока он умирает на нем прежде, чем достигает, образно говоря, совершеннолетия, как это правильно изложено в «Изиде». [До этого места мысль миссис Кингсфорд о том, что человеческое Эго перевоплощается во многие последовательные человеческие тела, верна. Что же касается до его перерождения в животные формы после человеческого воплощения, то это уже результат ее свободного толкования явлений и идей. Еще одна женщина — и все сначала! Она же смешивает «душу и дух», не желает отличать животное Эго от духовного, Джив-атму (или Линга-шариру) от Кама-рупы (или Атма-рупы) — вещи, столь же различные, как тело и ум или как ум и сама мысль! Вот что у нее происходит.]

Двигаясь вдоль нисходящей дуги цикла, вращаясь одновременно и внутри малых циклов (ежедневное и годичное обращение Земли — неплохая иллюстрация), этот духо-человек достигает нашей планеты, которая является одной из низших. С утратой на каждой станции части своей эфирной природы и пропорциональным усилением природы материальной, дух и материя оказываются практически уравновешенными в нем. Но приходит время, когда ему нужно совершить земной цикл; и поскольку в процессе инволюции, то есть эволюции вниз, материя всегда стремится заглушить дух, при достижении самой низшей точки его странствований некогда чистый Планетарный Дух находит себя выродившимся в то, что наука условилась называть примитивным или первобытным человеком, — пребывающим среди такой же первобытной природы, говоря геологически, ибо физическая природа в своем циклическом развитии идет в ногу с физиологическим и духовным человеком. В этой точке великий Закон начинает свою работу отбора. Материя, оказавшаяся совершенно разобщенной с духом, низвергается в еще более низкие миры — в шестой «Gati», или «путь перерождения» в растительном и минеральном царствах, а также в примитивные животные формы. Оттуда материя, переработанная в лаборатории природы, поступает обездушенной обратно в свой Материнский Источник; тогда как Эго, очистившиеся от своих отбросов, получают возможность еще раз возобновить свое продвижение вперед. Именно в этой точке цикла, следовательно, неповоротливые Эго гибнут миллионами. Это торжественный момент «выживания пригодных» и аннигиляции тех, кто непригоден. Но то, что вынуждено под собственной тяжестью опускаться до самого дна «цикла необходимости», дабы принять там животную форму, — это всего лишь материя (или материальный человек). Что же касается победителя этого шествия через все звездные миры — духовного Эго, — оно будет восходить от звезды к звезде, от одного мира к другому, вращаясь прогрессивно вдоль восходящей дуги цикла, чтобы однажды вновь стать чистым планетарным духом, а затем еще выше, чтобы наконец достичь своей первоначальной точки и оттуда — погрузиться в ТАЙНУ. Ни один адепт никогда еще не проникал за покров первичной Космической материи. Высочайшее, самое совершенное прозрение ограничено миром Формы и Материи

Но мое объяснение на этом не заканчивается. Вы хотите знать, почему для чистых развоплощенных духов считается чрезвычайно трудным, если не совершенно невозможным, сообщаться с людьми посредством медиумов, то есть фантомософии. На это я отвечаю:

(a) вследствие антагонистических атмосфер, окружающих эти миры;

(b) вследствие полного различия физиологических и духовных условий;

(c) и, наконец, вследствие того, что цепь миров, о которой я только что вам рассказал, есть не просто эпициклоида, но и эллиптическая орбита существований, имеющая, как и каждый эллипс, не один, но два фокуса, которые не могут никогда сблизиться; при этом человек находится у одного фокуса, а чистый дух — у другого.

Вы можете возражать на это, но я бессилен помочь или изменить сам факт. Однако существует и другое, гораздо более сильное препятствие. Подобно четкам, набранным из белых и черных бусин, чередующихся друг с другом, эта цепь миров также составлена из миров причин и миров следствий, последние — непосредственный результат, произведенный первыми. Таким образом, становится очевидным, что каждая сфера причин (а наша Земля есть одна из них) не только взаимосвязана с мирами своей цепи и окружена ими, но в действительности отделена от своего ближайшего соседа — следующей более высокой сферы причинности — непроницаемой атмосферой (в духовном смысле) мира следствий, которая граничит и даже взаимно проникает, но никогда не смешивается со следующей сферой: ибо одна активна, другая пассивна — мир причин позитивен, мир следствий негативен. Это пассивное сопротивление может быть преодолено лишь при условиях, о которых ваши самые ученые спиритуалисты не имеют ни малейшего представления. Всякое движение, так сказать, полярно. Мне чрезвычайно трудно донести до вас смысл моих объяснений; но я пойду до конца. Я понимаю, что изложить вам эти аксиоматические (для нас) истины я могу лишь в форме простых логических постулатов, тем более что абсолютное и ясное их доказательство доступно лишь высочайшим провидцам. Но я хотя бы дам вам пищу для размышлений, даже если не достигну большего.

Промежуточные сферы, будучи лишь тенями, отброшенными мирами причин, негативируются последними. Они являются большими остановочными пунктами, станциями, на которых новым самосознающим Эго — саморожденному потомству бывших и теперь развоплощенных Эго нашей планеты — предстоит пройти как бы внутриутробное созревание. Прежде, нежели новый феникс, возрожденный из пепла своего родителя, сможет воспарить выше, к лучшему, более духовному и совершенному миру (но все еще миру материи), он должен пройти через этот процесс нового рождения. И как на нашей планете две трети детей или рождаются мертворожденными, или умирают в младенчестве, так же происходит и в наших «мирах следствий». На Земле причины кроются в физиологических и умственных дефектах, грехах родителей, которые отражаются на потомстве. В царстве теней новое и пока еще бессознательное Эго-эмбрион становится справедливой жертвой проступков своего прежнего «я», Карма которого (заслуги и пороки) одна только ткет его будущую судьбу. В этом мире, мой добрый друг, мы находим лишь бессознательные, самодействующие экс-человеческие машины, души в их переходном состоянии, чьи дремлющие способности и сама индивидуальность покоятся, словно бабочка в коконе; спиритуалисты же хотят, чтобы они говорили разумно! Захваченные иногда в водоворот неестественных «медиумистических» токов, они становятся бессознательным эхом мыслей и идей, кристаллизованных в атмосферах, окружающих присутствующих людей. Любой позитивный, целенаправленный ум может нейтрализовать такие побочные проявления на сеансах. Мир, находящийся ниже нашего, еще хуже. Первый хотя бы безвреден; он не столько опасен сам, сколько пагубно наше вторжение в него. Последний же, допуская сохранение полного сознания — ибо он является во сто крат более материальным, — определенно опасен.

Все представления об адах и чистилище, раях и воскресениях есть лишь карикатурные, искаженные отголоски единой Истины, дававшейся человечеству в младенчестве его рас каждым Первым Вестником — Планетарным Духом (упомянутым ранее на обороте 3-й страницы этого письма), образ которого остался в памяти людей как Элохим халдеев, Озирис египтян, Вишну, первые Будды и так далее.

Низший мир следствий есть сфера таких искаженных мыслей, предельно чувственных образов и плотских картин, антропоморфных божеств — одним словом, порождений своих породителей, плотских человеческих умов, которые так и не переросли своей животности на земле. Если не забывать, что мысли вещественны, наделены живучестью, цепкостью и имеют свою жизнь, одним словом, что они — настоящие сущности, остальное станет понятным. Их создатель, лишившись тела, естественным образом притягивается к своему порождению и своим творениям; он как бы втягивается в водоворот, раскрученный собственными руками… Но я должен остановиться, ибо потребовался бы не один том, чтобы разъяснить всё, что сказано мною в этом письме.

Относительно вашего удивления, что взгляды трех мистиков «оказались далеко не тождественными»: о чем этот факт нам говорит? Если их обучали развоплощенные, чистые и мудрые духи — даже те, которые пребывают на более высоком плане всего одной ступенью выше нашей земли, — разве их учения не были бы тождественными? Возникает вопрос: «Могут ли духи расходиться в своих представлениях, как и люди?» Но тогда их учения — нет, даже учения лучших из них, раз уж они являются «гидами» трех величайших лондонских провидцев, — будут не более авторитетны, чем учения простых смертных. «Но они могут быть из разных сфер?» Хорошо; но если в разных сферах предлагаются противоречивые доктрины, эти доктрины не могут заключать Истины, ведь Истина Едина и не допускает диаметрально противоположных взглядов; а чистые духи, которые видят ее такой, какая она есть, совершенно свободной от всякого покрова материи, не могут заблуждаться. Но теперь, если мы допустим, что разные посредники или разумы видят различные аспекты, или части, Единой Истины, к тому же каждый — со своей позиции (как, например, один и тот же ландшафт открывается по-разному наблюдателям, находящимся на разных расстояниях и с разных сторон); если мы допустим, что разные силы (отдельные Братья, к примеру) стараются развивать Эго разных индивидуумов без всякого подчинения воли последних своей собственной (ибо это запрещено), ориентируясь на физические, моральные и интеллектуальные склонности своих опекаемых; если мы добавим к этому бесчисленные космические влияния, которые искажают и преломляют все усилия достичь определенных целей, и учтем, к тому же, явную враждебность Братьев Тьмы, всегда стоящих на страже, чтобы смутить и отуманить мозг неофита, — я думаю нам не составит труда понять, почему даже на пути определенного духовного прогресса различные индивидуумы могут до известной степени приходить к разным на вид заключениям и теориям.

Признавшись вам, что у меня нет никакого права вмешиваться в тайны и планы Императора, я должен заметить, однако, что до сих пор он оказался самым мудрым из нас. Будь наши с вами взаимоотношения такими же, то есть если бы я, к примеру, позволил вам думать, а затем окончательно поверить (не сообщая о себе ничего определенного), что я — «бестелесный ангел», дух из чистейшей электрической эссенции с какой-нибудь надзвездной призрачной сферы, оба мы были бы куда счастливее. Вы больше бы не ломали себе голову по поводу того, «будут ли посредники такого рода необходимы и впредь», а меня бы не тяготила неприятная необходимость отказывать другу в «личной беседе и непосредственных сношениях». Вы могли бы слепо верить всему, что исходило бы от меня, а я бы не чувствовал такой ответственности за вас перед моими «гидами». Однако, время покажет, что может или не может быть сделано в этом направлении. Книга издана, и нам остается лишь терпеливо ждать результатов этого первого серьезного залпа по врагу. «Искусство магии» и «Изида», будучи написаны женщинами и, как считалось, спиритуалистками, не могли надеяться привлечь серьезного внимания. Последствия вашего залпа поначалу будут достаточно печальными, ведь после выстрела бывает отдача: пушка откатится, ударив автора и его скромного героя, который не собирается уклоняться. Но она заденет также и старую леди, воскресив в Англо-Индийской прессе весь прошлогодний шум. Терситы и литературные филистимляне с рвением возьмутся за дело: насмешки, пасквили и coups de bec щедро посыплются на нее отовсюду, хотя их мишенью будете именно вы, ведь редактор Пионера любим далеко не всеми своими коллегами в Индии. Спиритуалистические газеты уже развернули свою кампанию в Лондоне, и редакторы-янки из «Ангельских» печатных органов последуют за ними в эскорте, а их небесные «контролирующие духи» разразятся своими отборнейшими skandalum magnatum. Некоторые люди науки — менее всего почитающие само знание, которому она призвана служить, паразиты, греющиеся на солнышке и воображающие, будто они и есть само солнце, — не простят вам ваших слов (действительно, чересчур лестных), в которых вы возносите познания бедного неизвестного индуса «настолько выше всей европейской науки и философии, что только самые широкомыслящие их представители в состоянии признать существование подобных способностей в человеке» и т.д. Но что из того? Все это было легко предсказуемо и вполне ожидаемо. Когда первый шум и звон вражеской критики смолкнет, вдумчивые люди начнут читать книгу и размышлять над ней, как они никогда не размышляли даже над предпринятыми Уоллесом и Круксом сугубо научными попытками примирить современную науку с духами, — и тогда малое семя начнет расти и процветать.

Елена Петровна Блаватская, автор «Разоблаченной Изиды» (1877)

Эмма Хардинг-Бриттен, автор книги «Искусство магии» (1876)

Между тем, я не забыл своих обещаний. Как только я попаду в вашу спальню, я постараюсь и …

Надеюсь, мне позволят сделать это для вас. Если поколение за поколением мы «уберегали мир от познания нашего знания», то поступали так вследствие его абсолютной неподготовленности. И если, несмотря на все доказательства, данные теперь, он по-прежнему откажется принять очевидное, нам останется в конце этого цикла еще раз удалиться в уединение и наше царство молчания… Мы предложили вашим ученым раскопать самые первичные пласты человеческого существа, его сущностную природу, и выявить удивительную сложность его внутреннего «Я» (нечто совершенно недоступное физиологии и даже психологии в ее самом широком понимании), продемонстрировав это научно. Их не волнует, что эти раскопки так глубоки, камни так грубы и остры, что, погружаясь в этот бездонный (для них) океан, большинство из нас гибнет в этом опасном исследовании, ибо именно мы были ныряльщиками и пионерами, тогда как люди науки лишь пожинают там, где мы посеяли. В этом и состоит наша миссия — нырять и поднимать на поверхность жемчужины Истины; им же остается очищать их и вправлять в свои научные драгоценности. И если они откажутся взять безобразную ракушку, настаивая, что в ней нет и не может быть драгоценной жемчужины, тогда мы еще раз умоем руки от всякой ответственности перед человечеством. Ибо в продолжение бесчисленных поколений адепт воздвиг храм из незыблемых скал, гигантскую Башню Беспредельной Мысли, в которой этот Титан пребывал и будет и дальше пребывать один, если придется, выходя из нее лишь в конце каждого цикла, чтобы пригласить избранных сынов человеческих сотрудничать с ним и помогать, в свою очередь, просвещать суеверного человека. И мы будем продолжать эту нашу периодическую работу: никто и ничто не заставит нас отказаться от наших филантропических усилий до того дня, пока фундамент нового континента мысли не станет, наконец, настолько прочным, что никакое противодействие и невежественная злоба, направляемые Братьями Тьмы, уже не смогут его одолеть. Но до этого дня окончательного триумфа кто-то должен жертвовать собой, хотя мы принимаем только жертвы добровольные. Эта неблагодарная задача унизила ее (Е.П.Блаватскую — прим. перев.), низвергла ее в бездну страдания, непонимания и отчуждения. Но она получит свою награду в будущем, ибо мы никогда не остаемся неблагодарными.

Что же касается адепта — не такого, как я, мой добрый друг, но несравнимо более высокого, — то вашу книгу вы могли бы завершить и следующими строчками из «Бодрствующего Сновидца» Теннисона. — Его не знали вы.

«Как мог его ты знать! Ты, пребывавший еще В начальном круге, его, почти ступившего В последний, который в сферах белого огня, Что чистым пламенем горит, не опаляя, В просторах вышних, в эфире черно-синем, Объемлющем, пронзающем любую жизнь...»

Альфред Теннисон в юности

На этом я заканчиваю. Помните, что 17 июля и …

… станет для вас высочайшей реальностью.

До свидания. Искренне ваш,

К.Х.

Немалую часть своего письма Махатма посвятил Стейнтону Мозесу. Мы тоже остановимся на его биографии подробнее, на что имеются довольно веские причины, а именно: то огромное внимание, которое уделили ему Учителя в 1870-е годы. Ведь Мозес мог стать таким же вестником истины, как и Е.П.Блаватская, но, увы, своего испытания он не выдержал и вместо стези вестника (сколько всего ему было дано!) избрал путь пассивного медиумизма.

Мозес родился в 1839 году в семье школьного учителя и начал свое обучение в школе, где преподавал его отец. Вскоре с ним стал заниматься и частный учитель, который, будучи поражен способностями мальчика, настоятельно рекомендовал его отцу отправить сына воспитываться дальше в частную школу, что и было сделано. В средней школе в Бедфорде Мозес очень скоро завоевал всеобщее уважение и даже восхищение не только своими талантами и познаниями в науках, но также прилежанием, дисциплиной и самым серьезным отношением ко всем своим обязанностям.

Стейнтон Мозес (1860-е)

После окончания школы в 1858 году Мозес был принят в Эксетерский колледж Оксфордского университета, где его успехи были столь впечатляющими, что никто даже не сомневался в блестящем завершении его учебы. Но всё обернулось несколько иначе. Переутомление от бесконечных занятий стало давать о себе знать (хотя этот упорный юноша и думать не желал о каких-то поблажках). Вместе с тем внутри у него начался неприметный глазу процесс пересмотра всего, что раньше воспринималось им как нечто незыблемое и неоспоримое; сомнению подверглись даже основы протестантизма. И когда до выпускных экзаменов оставался буквально один день, его утонченный от природы организм испытал полный коллапс. На какое-то время Мозес был полностью обездвижен и даже не мог ни о чем думать, а когда началось постепенное выздоровление, ему было указано врачами покинуть колледж и отправиться в поездку за границу, где новые впечатления и перемена деятельности довершили бы восстановление его нервной системы.

О духовных исканиях, которые переполняли душу Мозеса во время этой поездки по странам Европы длиною в целый год, мы уже знаем из письма Махатмы. Именно в ходе нее он провел шесть месяцев в греческом монастыре на горе Афон, где на него впервые обратили внимание Братья из Гималайской Общины. Заметим также, что ни в это время, ни в последующие годы вплоть до 30-летнего возраста Мозес не только не проявлял никаких медиумистических способностей, но и на сам спиритуализм смотрел весьма скептически, считая всё это обманом и фокусами. В возрасте 23 лет он вернулся в Англию, где в 1863 году успешно сдал экзамены и получил ученую степень.

С этого времени Мозес принял сан священника и следующие 5 лет провел в должности викария на острове Мэн. Мы не станем распространяться о том, какую любовь и уважение прихожан снискал он в эти годы, остановимся только на одном моменте, в котором проявилось абсолютное бесстрашие этого человека. В 1860-е годы в деревне Моолд, где у него был приход, разразились одна за другой сразу несколько эпидемий оспы. А поскольку постоянного доктора в деревне не было, очень часто именно Мозес, будучи врачом и священником одновременно, проводил дни и ночи напролет у кроватей больных, провожая некоторых в последний путь; ему даже приходилось собственноручно рыть могилы и предавать земле их тела, ибо в то время никого из находившихся в здравом уме невозможно было уговорить приблизиться к жертвам оспы ближе чем на расстояние пушечного выстрела.

В 1870 году Мозес вернулся в Лондон и к 1871 году получил назначение на должность профессора античной и английской литературы в Университетском колледже. Здесь он сблизился с семьей доктора Шпеера, с сыном которого он занимался частным образом, и эта встреча решила его дальнейшую судьбу.

Невозможно было в те годы находиться в Лондоне и оставаться совершенно в стороне от темы спиритуализма и манифестаций на сеансах медиумов. Долгими вечерами Мозес беседовал с доктором Шпеером о «духах», о загробной жизни и воскресении и т.п. Сколько раз Мозес уже видел своими глазами момент перехода, когда в Моолде на его руках люди покидали этот мир и их души возносились туда, куда бы очень хотелось заглянуть и ему самому, дабы увидеть всё то, о чем его когда-то учили по Библии и Новому Завету. Оба они с доктором относились к спиритуализму весьма скептически, но коль скоро в те дни это был единственный канал, дававший хотя бы призрачную надежду приподнять завесу тайны, Мозес пообещал жене доктора Шпеера (которая в отличие от мужа не выражала такого скепсиса и даже сама увлеклась сеансами), что он потратит некоторое время и разберется с этой «диковиной».

Весной 1872 года Мозес получил первый мистический опыт, побывав на сеансах у медиума Шарлотты Фаулер, а вскоре уговорил доктора Шпеера несколько раз посетить с ним сеансы известного в Лондоне медиума Чарльза Уильямса. И хотя Мозес являлся туда с неизменно скептическим настроем, его рвение и бесконечные требования к контролирующим духам «дать ему больше информации», закончились для него весьма неожиданным образом — медиумизм вдруг начал проявляться у него самого! Необходимость ходить к кому-то отныне отпала: трансы и автоматическое письмо стали теперь его собственной и чуть ли не ежедневной практикой.

Император, водитель целой команды духов, являвшихся Мозесу в ранние годы его медиумизма (кого они часто называли своим «Главой»), впервые объявил о своем приходе на сеансе, имевшем место летом 1872 года. Интересно отметить, что в те годы вместе с Императором к Мозесу приходили всего 49 духов. Мы не станем упоминать их имена, однако заметим, что большинство из них являлись на земле известными историческими персонажами. Быстро овладев автоматическим письмом, 19 сентября Мозес впервые увидел слово «Император» в подписи под текстом, который вывела его рука, пока он находился в состоянии транса. 3 декабря Император сказал Мозесу, что он воплощался на земле, а уже 12 декабря Мозес увидел в видении и его самого — посредством ясновидения.

6 июля 1873 года Император вынужден был уступить натиску со стороны Мозеса и открыть ему, какой личностью он был на земле. Мозес добился этого, объявив, что он отказывается принимать наставления, исходящие из источника, который может и вовсе не иметь за собой никакой индивидуальности, а быть просто частью его самого, голосом его собственного подсознания. Именно об этом «свидетельстве персональной идентичности» говорилось в письме Махатмы К.Х. (см. стр. 240 и 247). Приведем это свидетельство полностью.

Запись С.Мозеса от 6 июля 1873 года (Книга IV)

«Вы просите меня рассказать вам о моей личности. Что ж, тогда слушайте. Я был воплощен на вашей земле в те ужасные дни опустошения, которые последовали вслед за возвращением народа Божьего из земель Персии при Неемии — дни, когда священники развратились сами и развратили свой народ, когда служение Богу было забыто и профанировано и люди стремительно теряли всякое ясное осознание присутствия меж ними вестника Божьего. В те дни я жил и своими устами изрекал пророческие слова, как и теперь передаю через вас еще более глубокое и ясное знание о том же Боге, которого возвещал и тогда. Во дни, когда Неемия вызвался возглавить этот народ, дабы привести его обратно к Богу, я, Малахия, Ангел Иеговы, Посланник Бога, как меня называли, стоял подле него и пророчествовал о Божьих карах. Некоторые произнесенные мною слова сохранились в ваших священных писаниях, которые вы так цените. Многое теперь не сохранилось, но там вы можете прочесть, как Малахия говорил о Боге, как он выслушивал вопросы скептиков и как отвечал им; как и сейчас Император, глава нового движения — нового, но в то же время такого древнего, такого вечного, такого непрерывающегося — отвечает вам: יכאלמ, Малахия, “Посланник Иеговы”, “Ангел Господень”, кто говорил во дни Неемии; προϕἡτης, пророк, который вдохновлял Уильяма Гроцина; Император Servus Dei, который говорит теперь с вами — это я, одна и та же индивидуальность, один и тот же дух. Это было всегда моей миссией делать то, что я делаю и сейчас. Вдохновляемый и руководимый в своей земной жизни тем возвышенным разумом, который был известен на вашей земле как Илия, я говорил о Боге, как и всегда с тех пор. Он, Илия, направляет меня и поныне, хотя он и перешел далеко за пределы моего круга. Его благословенное влияние вдохновляет меня, и из его полной чаши я и сегодня черпаю ту благодать, которую проливаю на людей.

Друг, мы удовлетворили, хотя и неохотно, ваше искреннее желание знать о наших земных личностях. Мы не собирались этого делать, но сочли, что будет мудрее удовлетворить вашу настоятельную просьбу. Поступая так, мы не убедим вас верить нам больше. Скорее, наоборот, вы, вероятно, разуверитесь в наших словах еще сильнее, узнав, что они исходят из такого источника. Но так будет не всегда. По мере вашего роста со временем вы узнаете, что Бог действительно пользуется подобными или даже теми же самыми вестниками для подобной работы. Тот возвышенный разум, о котором я говорил, был движущей силой каждого первого откровения о Всевышнем; и я, простой скромный слуга, всегда тружусь во имя той же цели.

Мы требуем от вас только одного: не распространяться о наших земных личностях за пределами круга тех, кто связан с вами непосредственно, за исключением случаев, когда мы дадим на это особое разрешение. Мы видим, что вы не преступите этого указа, и можем доверить это знание в ваши руки.

А теперь мы оставляем вас с нашими благословениями. Но мы не удалимся далеко и будем вам помогать.

IMPERATOR S. D.

RECTOR

PRUDENS

PHILISOPHUS

DOCTOR»

Внимательный читатель, вероятно, уже заметил в заголовке перед этим «свидетельством персональной идентичности» необъясненные слова — «Книга IV». Пришло время их объяснить. Полный объем всех записей, сделанных Мозесом, измеряется 24 книгами. Одна из них (книга III) была утеряна; остальные попали в архив Лондонского спиритуалистического альянса (ныне это Колледж психических исследований) и хранились там в оригиналах, а также в машинописных копиях. Доступ к ним был строго ограничен; фактически, к ним допускались только члены названного альянса. Их дальнейшая судьба нам также не известна. Известно лишь, что при жизни Мозес был категорически против их полной публикации и даже изучения. В 1878 году он начал отбирать из всего этого материала отдельные фрагменты для книги, которая вышла в свет в 1883 году под заголовком «Духовные наставления» и считается главным трудом его жизни.

Львиная доля остальных записей так и не была опубликована Мозесом в форме самостоятельных книг (частично он публиковал их в журналах Light и Spiritualist, но с большими купюрами, и за пределы круга спиритуалистов этот материал не вышел).

Первая запись Книги I датируется 30 марта 1873 года. К этому времени Мозес овладел способностью к автоматическому письму без погружения в полный транс, то есть с сохранением возможности говорить. Благодаря этому он мог сразу по ходу записи задавать вопросы, что он и делал, отчего его книги выглядят именно как диалоги. К октябрю 1876 года, когда Обитатели Порога «начали свою работу над ним» (см. стр. 244), Мозес уже успел написать 20 книг. Это был материал, данный ему Братом, назвавшимся Императором, и теми духами, которые приходили вместе с ним. Книга XXI стала в определенном смысле переходной: будучи начатой летом 1876 года, она завершается записью 31 декабря 1876, в самый разгар битвы Мозеса с теми полчищами астральных сущностей, которые начали осаждать его в октябре. Результат этой битвы оказался печальным: Мозес так и не научился отличать голоса элементариев и «человеческих демонов» от истинно духовных посланий. В то же время эти новые «духи», как правило, не могли сообщить ему ничего нового, кроме того, что уже хранилось в его собственной голове, и, как следствие, — писать стало нечего. Три последующие книги растянулись на период с 31 декабря 1876 года по 12 марта 1883 года. «В этих последних книгах, особенно в Книге XXIII и XXIV, как сказано Ректором, явно бросается в глаза, что сообщения теперь окрашены его собственным подсознанием».

Чтобы читатель и сам мог составить представление о содержании ранних записей Стейнтона Мозеса, сделанных им в то время, когда Братство еще возлагало на него свои надежды и давало ему в изобилии материал, отвечающий запросам его ищущей души, мы приведем ниже четыре фрагмента из них, которые сам Мозес не счел нужным включать в свою книгу «Духовные наставления».

Запись С.Мозеса от 13 апреля 1873 года (Книга I)

Сделана в день Пасхи. В беседе участвовали два духа, один из которых фигурирует в записях Мозеса под именем Пруденс (земное воплощение: Плотин), другой — под именем Доктор (земное воплощение: Афинодор).

Мозес сел с карандашом в руках в надежде продолжить прежний разговор с Доктором (они говорили в Страстную пятницу 11 апреля). Но неожиданно для него самого его рука вывела запись:

«“Всю свою жизнь я старался как мог восстановить единство той части во мне, которая божественна, с той, которая так богоподобна во всей Вселенной” — последнее земное изречение Пруденса, Слуги Истины».

С.М.: Вы представились мне как Пруденс, кем вы были на земле? И почему вы сообщаете мне свои последние слова?

Пруденс: Я даю вам эти слова, чтобы вы видели и знали, как может умирать философ: с какой надеждой и уверенностью.

<...>

Доктор: Пруденс написал для вас свои предсмертные слова, чтобы вы могли понять, что даже в те дни несовершенного знания человек мог обрести надежду на будущее и переходить от жизни, знакомой его земным чувствам, к неизвестному будущему в спокойной надежде, что та искра Божественного, которую он ощущает в себе, не погаснет, но воссоединится с Божественной душой, пронизывающей всю вселенную. Именно тоска по бессмертному существованию и была во все времена тем великим неумирающим принципом, который вдохновлял все философии и религии; который позволил Сократу выпить его чашу яда; который заставлял Плотина устремляться к единению с Божественным разумом; который (в форме более полного и неискаженного знания) превратил Крест Иисуса в Престол, откуда он произнес свои величайшие слова веры в своего Бога и упования на Него; и который в последующие века давал возможность каждой искренней и устремленной душе осознать непреходящую истину о Боге и о Вечной жизни и утвердиться в ней. Истина эта не ограничивалась никакой эпохой, никакой церковью или сектой, а ее переживание присуще каждому человеку, в какой бы стране он ни наслаждался дыханием жизни, а его душа ни вдыхала тот духовный эфир, который питает ее и объединяет в общем устремлении с теми, кто прошел этим путем до него.

С.М.: О, да, именно это чувство обессмертило сегодняшний праздник.

Доктор: Друг, тот факт, который христиане год от года празднуют в Пасху, как бы невежественно они его ни понимали, есть бессмертная истина. Но люди наивно вообразили, что именно истлевшее земное тело должно снова собраться вместе, частица за частицей, и что эти частицы, извлеченные из последующих комбинаций, в которые они уже вступили, должны воссоединиться в свои изначальные формы — так, чтобы тело воскресло в его первозданном виде. Сложив для себя такую теорию, они перестали видеть истину, хотя в их догматах она все еще отчасти запечатлена. Тело из праха, друг мой, не может быть восстановлено, если однажды оно уже распалось на элементы. Они рассеиваются раз и навсегда и в будущих комбинациях необратимо становятся частью других материальных форм. Сие мифическое воскресение невозможно. Но люди упустили из соображения другое тело — духовное, хотя один из ваших величайших Учителей говорил вам как раз о нем. Люди совсем не разглядели того, что, воистину, является воскресением из мертвых, — воскресение бессмертного духа из мертвых элементов, в которые он был облечен во время прохождения своих земных уроков. Ваши священные писания говорят вам о новом рождении души: они проповедуют вам аллегорию весны. Они говорят правильно. Даже на вашей земле бутон распускается под ласковыми лучами вашего солнца, источника света и тепла, и на ваших глазах проявляет все признаки новой жизни, намеков на которую еще недавно не было и в помине; то же самое и с вашим духом. Духовное тело, ваше истинное «я», на время облекается в атомы материи, которые находятся в состоянии постоянного изменения. Когда процесс земного обучения окончен, эти изменчивые атомы сбрасываются и происходит ваше воскресение. Воскресение чего? Мертвых и никчемных атомов? Воистину, нет! Драгоценность, которую эти дряхлые и бренные лохмотья в себе хранили, — духовное тело, истинный человек — поднимается от земли и возносится в свой настоящий дом.

С.М.: А как же воскресение в конце времен?

Доктор: Пустая мечта! Восстание из праха — это не восстание истлевших и давно распавшихся костей и плоти, но оживление здесь и сейчас того, что являлось при жизни закованной в кандалы материи индивидуальностью; распускание бутона, освобождение заключенного в темницу духа — не когда-нибудь, но в недалеком будущем, после сна в неведомом, но немедленно следующем за оставлением тела «теперь». Старая одежда сбрасывается, и душа, одетая по-новому, сияющая, исполненная жизни и энергии, поднимается в ту сферу, которая становится ей родным домом в точном соответствии с духом ее земной жизни. Зло, запятнанное пороком, пропитанное грехом, изуродованное грубой жизнью, толкает душу в свое собственное родственное общество, откуда придется выбираться шаг за шагом, через годы упорства и века прогресса, зарабатывая спасение от своего собственного греха и глупости. Светлая, чистая и благородная душа поднимается вверх, чтобы наслаждаться лучами солнца, света и любви, чтобы продолжать восходящий путь чистоты и знания, чтобы глубже постичь Бога и его благодать, Бога, который учит тех, кто устремляется к свету. Это, друг мой, и есть воскресение души. Это то, что ваши древние учителя смутно прозревали, но ошибочно приняли за невозможное телесное воскресение. Они понимали, что жизнь там есть, но они не знали, что с телом уже покончено. Вот откуда их ошибка, но им недоставало знания.

С.М.: Выходит, никакого телесного воскресения нет? А как же сам Христос?

Доктор: Появление Христа было явлением его духовного тела, которое он смог проявить в осязаемой форме. Его земное тело никогда не воскресало.

С.М.: А как же святые, которые воскресали? А Лазарь? Как быть с ними?

Доктор: Тела святых тоже были духовными телами. Что касается духа Лазаря, то он не покинул своего тела полностью, хотя связующая нить и была уже почти разорвана. Его дух был призван обратно к земному телу силой Христа.

С.М.: Это какая-то особая сила?

Доктор: Исцеляющая сила, которой он обладал в огромной мере; сродни той, которую вы сегодня называете месмерической.

С.М.: А какова природа Христа? Мне бы хотелось знать об этом хоть немного.

Доктор: Есть много такого, чего мы не можем вам объяснить в этом вопросе. Иисус являлся совершенно особым восприемником Божественного духа. Он был специально избран для особой работы. Он был наделен всем, что для нее необходимо, — и телесно, и умственно, и духовно. Условия, которые его окружали, были самыми лучшими и чистыми. Он получил тело, самое совершенное из всех, когда-либо рожденных в этом мире, и с ним — огромный запас той силы, которая выделяла его среди людей. Он вел одинокую и уединенную жизнь, вдали от всех чуждых влияний, которые окружают людей в современном мире. Его чистая и благородная душа была исполнена любви, а его поступки и дела не знали иного мотива, кроме милосердия и сострадания; вся его жизнь была жизнью даяния: он благословлял других и сам был безмерно благословлен небесами. Он находился в почти идеальных условиях и вел совершенную жизнь. Это побудило людей по невежеству приписать ему то, что сам он запрещал, и набросить на его жизнь и смерть покров сказочности, который он первым бы разорвал в клочья. Он был Великим Каналом связи между миром духа и земным миром, великим проводником духовного учения, исходящего от Бога. Он поднялся выше, чем кто-либо, благословленный своими деяниями любви и благородной миссией, которую он мужественно исполнил. Он не возвращался, кроме тех случаев, когда он утешал своих друзей сразу после своего ухода и когда беседовал с Иоанном Богословом. Двум избранным он явил свою силу и избрание знамением — апостолу Павлу миссионеру и много лет спустя императору, которого он сам выбрал для особой работы. Его чистая, светлая, святая душа вознеслась в сферы любви и прославления, которые являются преддверием обители Всевышнего.

С.М.: Разве он не вернется снова?

Доктор: Никогда, кроме как через его Ангельских Вестников.

С.М.: Кто был этот император?

Доктор: Константин, кого люди прозвали великим и кто был действительно велик.

С.М.: Христос говорил с ним?

Доктор: В видении, и показал ему, как он избрал его; как и другие духи испокон веков являли выбор Бога его избранникам. Он показал ему Крест и дал ему миссию.

С.М.: А мой Крест, он тоже был знаком миссии?

Доктор: Несомненно, друг. Это был знак вашего избрания для выполнения работы, для которой вы подходите, как никто другой; тот самый символ выбора, который был сотворен Великим Отцом. О, приложите все свои силы, дабы не оказаться недостойным той задачи, которая уготована для вас!

С.М.: Не дай Бог! Но как мне точно понять, в чем она состоит? Я ведь не знаю этого даже сейчас.

Доктор: В свое время вы будете оповещены. Не сейчас. Но когда это случится, будьте во всеоружии и не упустите свой шанс. Подготовка не бывает быстрой, это медленный процесс. Вам еще многим нужно овладеть, тем, что завоевывается лишь терпением, неусыпным устремлением, самоотречением, искренней верой в те возможности, которые вам вверяются. В этой подготовке и состоит ваша нынешняя работа — тихая, мирная, недоступная людскому глазу. Придет время, когда причина для этой подготовки станет вам очевидной. Прежде чем вы сможете что-либо сделать, вы должны научиться терпению и беспрекословному послушанию. Сверх этого не ищите сейчас ничего.

Запись С.Мозеса от 29 августа 1875 года (Книга XVI)

С.М.: <...> Но объясните, действительно ли роман «Занони» дает хоть какое-то истинное представление о предмете, который его автор взялся осветить? Или это не более чем вымысел?

Император: Как мы уже говорили, это роман, основанный на фактах, — в такой степени, в какой автор их понимал. Но он не проник за порог, будучи всю свою жизнь слишком чувственным, чтобы сколько-нибудь глубоко проникнуть в возвышенные тайны. Он, как и большинство людей, был союзом двух противоречивых натур: внешней — гордой, эгоистичной, себялюбивой, потакающей своим желаниям, и внутренней — стремящейся к знанию, которое есть сила; он был полон необоримого тщеславия. Искатель истины в нем был стеснен и скован эгоистичным чувственником. Такому не по силам никакое глубокое прозрение. Воля должна быть освобождена; тело должно быть подчинено; плоть должна покориться духу, прежде чем стремящийся сможет достичь истины. Таким, как он, не дано получить больше того незаконного знания, которое отнюдь не является благословением для его обладателя. Но таково, воистину, половинчатое знание, и в этой половинчатости кроется самая большая опасность.

С.М.: Да, но ведь в какой-то степени он проник в истину и немало понял. То, что он говорит, правда?

Император: Он не проник глубоко и не узрел ни йоты абсолютной истины. То, что он увидел, было истиной относительной. Поэтому его описания верны лишь до известной степени. Абсолютная истина не может быть изложена таким образом.}}

Император (автоматический рисунок Стейнтона Мозеса, сделанный не позднее 3 марта 1875 года)

С.М.: Было ли его увлечение опиумом фатальным для его развития?

Император: Да; вся его жизнь была сплошным сенсуализмом, и это фатально. Стремящийся к истинному духовному знанию должен быть чист во всем, мужествен в духе, так же как и телесно, неуклонен в поисках истины и самодостаточен. Зависимость от чего-то внешнего вредит устремлению вверх и препятствует истинному прогрессу. Никакие две души не имеют одинаковых нужд, никакие две души не находятся на одной и той же ступени, никакие две души не могут идти одной дорогой во всем. Поэтому стремящийся к духовной истине должен прежде всего научиться понимать свои собственные нужды и быть независимым от всякой подлунной помощи. Он должен твердо стоять в одиночестве и не бояться заглянуть в свою собственную душу. Путем глубокого самоанализа и размышления он должен постичь тайны, которые в ней сокрыты, прежде чем он сможет узнать о тех, которые сокрыты за завесой. Чистота, простота, целеустремленность, любовь к совершенствованию и истине — вот качества, которые ведут кандидата в сферу духовного знания. Но для нечистого, чья чувственная природа доминирует над духовной; для эгоиста, который мог бы воспользоваться этим знанием для низменных целей; для труса, который бы испугался, оказавшись один на один со скрытыми тайнами, и задрожал бы перед их хранителями; для низкого и ленивого, который бы стал медлить на пути, тоскуя по бесславной легкости; для малодушного, который бы оглядывался назад и бросал ностальгические взгляды на города равнины — для всех них в этой погоне за тайной таится опасность, серьезная и реальная. Многие легкомысленные умы привлекает таинственное. Они воображают, будто можно проникнуть за завесу из чистого любопытства. Они тщеславны и хотели бы обладать силой и знанием, которых нет у других, и потому ищут лазейку. Для таких, воистину, было бы лучше, если бы они искали собственного уничтожения, чем толкали себя на путь погружения в скрытые тайны, которые слишком глубоки для них. Для таких этот путь полон опасности. Но для истинного искателя ее нет. Он получает, если достоин, то самое знание, которое есть сила. Не спрашивайте больше об этом.

+ Император

Запись С.Мозеса от 10–11 октября 1875 года (Книга XVII)

Император: Благословения Всемогущего да пребудут с вами. Мы постарались донести до вас истину о природе духа в той мере, в какой вы способны ее постичь. Самое главное из того, что было так несовершенно сказано [Магом], следующее: дух, о котором вы ничего не знаете экспериментально, есть субстанция, реальность которой очевидна нам в той же мере, в какой она неочевидна вам. Ваши чувства не созданы для ее восприятия. Она слишком эфемерна и не дает вам себя обнаружить. Вы можете догадываться о ней лишь по ее следствиям, но и это не часто, ибо вы еще не познали законов, управляющих грубой материей. Многие качества, которыми обладает материя, вам еще не знакомы; вы не знаете законов, управляющих ее изменениями, превращениями и состояниями. Еще меньше вы знаете о гораздо более тонких законах, регулирующих взаимоотношения духа и материи; о процессах, посредством которых дух воздействует на материальные объекты; о его способности изменять состояния материи и даже приостанавливать само ее существование в том виде, как вы ее знаете.

Для вас материя есть нечто плотное, вещественно осязаемое и объективно реальное. Для нас же материя состоит из всех уровней, или качеств, существования: от таких, которые едва воспринимаемы — так же как для ваших чувств некоторые формы материального существования открываются лишь в микроскоп — и далее через различные градации, которые в вашем понимании лучше всего символизируются как газообразные, жидкие и твердые. И их присутствие не зависит от какого-то фактического изменения в самих объектах. Когда мы воспользовались символом микроскопа, мы вовсе не имели в виду, что речь идет о малых размерах. Мы просто хотели сказать, что как для вас существуют такие формы материальной жизни, которые постижимы лишь с помощью микроскопа, так же существуют состояния материи, которые, хотя они вполне субстанциональны для вас, не являются таковыми для нас, точнее говоря, нами они даже не замечаются, и размеры не имеют к этому никакого отношения: состояния эти присущи объектам, объективная реальность которых для вас не подлежит сомнению. Причина этого кроется в том, что материя для нас не является объективным фактом. Дух — вот реальная субстанция, материя же — только один из способов ее представления.

Если вы проанализируете ваше представление о духе, то увидите, что вы понимаете его как нечто предельно невещественное, туманное и бесформенное; обычный туман может неплохо символизировать ваше представление. Если бы мы сказали, что стол, за которым вы сидите, субстанционален лишь постольку, поскольку он духовен, мы бы передали вам идею, которая была бы вам непонятна. И тем не менее это так. Для вас материальное волокно дерева является субстанциональным и объективно реальным. Для нас реальна именно духовная часть, материальная же доступна только тем из нас, кто привык посещать вашу землю. Изменение вашего внутреннего состояния производит аналогичный эффект. В те моменты, когда мы открывали ваши духовные чувства, вы видели так же, как видим мы. Материя тогда кажется призрачной, а дух становится субстанциональным. Это и есть та отправная точка, которую вы должны иметь в виду прежде всего. Дух есть субстанция, имеющая форму и очертания. Духовный мир реален и субстанционален, он пронизывает материальный мир и лежит в его основании; последний же образован из духовной субстанции в различных ее степенях и состояниях — от предельно неосязаемого испарения до состояния максимального уплотнения.

Царство духа пронизывает вашу землю, одушевляя все сущее; оно дает животным и растениям их истинное существование. Вы так устроены, что не видите этого, разве что урывками и ясновидением, иначе говоря, приоткрытием одного из духовных чувств, с помощью которых вы можете различать вещи духовные. То, что вы не всегда видите духовный мир, не является доказательством того, что его не существует. Это лишь доказывает несовершенство ваших чувств и низкий уровень развития, на котором вы сейчас находитесь. Однажды вы обнаружите, что всё, что кажется вам сейчас реальным, есть лишь тень истины; всё, что кажется бесспорно объективным, — не более чем фантасмагория; а то, что кажется вам сегодня зыбким, воздушным и неопределенным, и есть то истинное и вечное, узреть которое вы пока можете лишь редкими проблесками, когда туман, застилающий ваше духовное зрение, на мгновение поднимается и открывает вам отчетливую перспективу. Так путешественник может на время остановиться, залюбовавшись фантастической игрой облаков, опускающихся перед ним в долину; он может развлекаться, следя за их постоянно меняющимися формами и даже видеть живые картины, сменяющие друг друга в этом естественном калейдоскопе. Но, о чудо! налетевший ветер на мгновение разгоняет облака, и перед его взором неожиданно вырастают массивные вершины вечных гор, которые эти воздушные формы от него скрывали. То, чем он любовался, было временным, то, что открылось ему в мимолетном проблеске, — вечное. Единственная разница, мой добрый друг, заключается в том, что наш путешественник хорошо понимает эфемерность и бесплотность этих туманов и облаков. Вы же совершаете ошибку, полагая, что материальная часть вашего мира реальна.

То, что человечество решило считать бесспорно реальным и объективным, есть именно то, что несомненно является феноменальным и нереальным. Дух есть жизнь, реальность, вечная и изначальная субстанция. Никто из вас, как мы уже говорили, никогда не видел собственно человека. Вы знаете лишь его оболочку. Вы можете проанализировать ее удивительный механизм, сложный в своем многообразии, но вы не можете заставить его работать, если однажды он уже остановился. Разнообразие и сложность его частей приводят его в движение не более, чем умножение количества колес сообщает движущую силу машине. Когда дух уходит, машина останавливается. Именно дух является истинным человеком, и вместо того, чтобы говорить о человеке, имеющем дух, вам следовало бы быть более точными и говорить о духе, обладающем телом. И так же как дух лежит в основании человека, он является основанием и наполняет собой всю остальную материю. Все силы, которые удерживают миры на месте и заставляют их двигаться по своим орбитам, духовны. Каждая сила в конечном счете духовна. Свет, тепло, магнетизм, электричество есть только внешние маски одной внутренней духовной силы, и вам еще предстоит познакомиться с ее протее-подобным характером. Время еще не пришло. Дух лежит в основании всего, говорим мы. Где бы ни была обнаружена материя, там вы можете без колебаний утверждать и присутствие духа. Всё, что вы видите, формируется, наполняется энергией и оживляется духом. Всякая внешняя материальная форма есть лишь несовершенное представление ее истинной духовной формы, грубый слепок, так сказать, материальное воспроизведение духовного прототипа.

Элементы материи, как вам известно, сами по себе не могут принимать никакой формы и очертания; одно из фундаментальных свойств материи — инертность. Это признают все ваши философы. Даже в своих тончайших формах материя абсолютно лишена способности к действию. Самая высокоорганизованная материя может действовать сама по себе не более, чем камень. Мрамор не может выкатиться из каменоломни изваянным сразу в человеческом облике. Прежде чем он его примет, к нему должен прикоснуться дух. Аналогично и закон не имеет какой-то присущей ему самому силы. Ваш кодекс законов сам по себе не способен к действию. Миры удерживаются в своих орбитах не законом, но согласно закону. Закон есть лишь внешнее выражение стоящей за ним действующей силы. Те из ваших философов, кто рассуждает о законе подобным образом, должны, будучи последовательными, верить в могущество законодательного кодекса, не поддерживаемого никакими внешними силами. Гражданское право также является лишь внешним выражением тех правил и установлений, согласно которым живут люди. Закон так же относится к стоящей за ним силе, как тело человека — к тому, что его оживляет. И то и другое — дух. Причем дух этот, не забывайте, есть субстанция. Это не какая-то абстракция или неосязаемая сила, но реальная и вещественная субстанция, обладающая способностью удерживать материю и управлять ею по своему усмотрению.

Куда бы вы ни посмотрели, повсюду вы увидите свидетельства работы духа — от миров, вращающихся в пространстве, до крошечного папоротника, растущего у ваших ног. Дух наполняет жизненной энергией всё, и посредством тончайшего химического процесса, по сравнению с которым ваши самые выдающиеся усилия ничтожны и смешны, он извлекает из росы, дождя, воздуха и света восхитительные соки и ароматы и формирует прекрасные формы, к которым вы так привыкли, что почти не обращаете на них внимания. Это звучит трюизмом, если сказать, что Природа создает фиалку, розу, лилию. Но скажите мне, мой добрый друг, что есть такое эта Природа и каковы ее процессы? Какой силой она извлекла этот аромат? Каким карандашом нарисовала этот лепесток? Как сложила эту симметричную форму? Вы не можете ответить, вы этого не знаете. Вы воздвигли идола и назвали его Природой, вы облепили его какими-то формулами и назвали их законами — уловки, чтобы скрыть свое невежество. Природа есть дух, и законы ее — духовны. Все ваши материальные субстанции, земля и воздух, вода и огонь, являются обителью духа, все ваши материальные формы, растения, животные, даже минералы, являются лишь грубыми масками для духа, внешними оболочками, которые его облекают. Будет хорошо, если вы подумаете над сказанным. А пока же мы удалимся.

(С.М.: На следующий день сообщение было продолжено.)

Если вы будете всегда помнить то, что мы вам объяснили, для вас станет ясным многое такое, что в противном случае осталось бы непонятным. Человек есть дух, и духовное в нем скрепляет воедино телесное. Изменчивая масса атомов, образующих его физическое тело, удерживается вместе и оживляется духом. Когда дух выходит из тела, начинается его разложение и распад, и его атомы входят в другие комбинации. Дух и есть человек. И наоборот: человек, будучи духом, господствует над всем творением. Он стоит во главе всего живого, будучи наделен силами, которых лишены другие создания.

С.М.: Очевидно, все они являются частями некоего упорядоченного процесса развития.

Император: Да, мы уже говорили вам ранее, что материя на вашем глобусе прошла через различные стадии, от кристаллов — грубейшей формы организации — до человека. Камень и земля уступают место растению. Растительная жизнь сменяет минеральную. Добавим к ней ощущение, снабдим ее нервной системой — и постепенно возникает другая, более высокоорганизованная форма жизни, которая развивается от низшего зоофита до человека. Каждый шаг есть продвижение к последней ступени, и человек венчает этот труд творения. Об этом вы уже знаете. Мы хотим, чтобы вы запомнили, что дух одушевляет человека, так же как он одушевляет и наполняет энергией всё, и что человек отличается от всех остальных существ — и качественно, и по степени — именно активностью своей божественной души. Здесь мы сделаем паузу, ибо сказанное завершает целый раздел нашей беседы. Подумайте над нашими словами, и вы найдете в них богатую пищу для размышлений.

С.М.: Да, многое мне уже знакомо, и это вполне согласуется с тем, что сказано в Библии. То, что вы с Магом говорите, проливает немало света на эту книгу.

Император: Духовный смысл Библии неоспорим, но ее буквальная интерпретация — заблуждение.

Запись С.Мозеса от 7 и 19 ноября 1876 года (Книга XXI)

С.М.: Меня огорчает несправедливость в отношении Слэйда; а также очень волнует распространяющаяся по миру и даже среди спиритуалистов вражда и неприязнь. Эта тенденция должна, наоборот, сплотить нас еще теснее.

Император: Вы ждете слишком многого. Мы хотим рассказать вам немного о теперешних бедах, которые вас волнуют. Давным-давно мы говорили вам о надвигающейся буре и предупреждали, что козни Врагов будут столь многочисленными, что вызовут у вас серьезные затруднения и немалое замешательство в ваших рядах. Борьба между нами и полчищами зла ни в коем случае не окончена, больше того, она еще только разгорается. Самое большее, чего мы можем сейчас ожидать, — лишь временного затишья. Мы хорошо знаем, что теперь настало время, когда должен разразиться великий конфликт, и он будет тяжелым и продолжительным.

Ваши священные писания, заключающие в себе реальную истину, повествуют вам об эпохе, когда Христос вернется к Своим детям, чтобы вызволить их из лап нечестивого мира. Те, кто изучали мистическую интерпретацию этого предсказания, вычислили, что предуказанная эпоха наступит как раз в ваше время, и, соответственно, второе пришествие Христа ожидается именно теперь. Только ожидается оно не так, ибо ошибочное толкование некоторых утверждений в ваших писаниях привело к убеждению, что возвращение Христа будет сопровождаться знамениями и чудесами, трудностями и бедствиями, материальным разрушением и катаклизмами, даже уничтожением самого мира. Многие из вас ждут своего Искупителя именно таким образом; даже вам самому, как вы смотрите на этот аспект мирового положения, может казаться, что в настоящем есть много такого, что отвечает подобным ожиданиям. Если бы вы были наделены более проницательным взглядом, которым обладаем мы, кто поднялся над вашей сферой действия, вы бы увидели, что повсюду вокруг вас царит прежде всего атмосфера общего дисбаланса, относящегося к духовному кризису. Мы объясним вам яснее, что мы имеем в виду. А пока же сосредоточьте свой ум на двух моментах, на которые мы обращаем ваше внимание. Церковь Христа ожидает Его возвращения к ней сейчас, среди материальных и духовных потрясений, соответствующих нынешним дням, опираясь на некоторые пророческие утверждения в священных писаниях. Мы же говорим вам, что ожидания эти осуществятся в такой форме, о которой эти христианские писатели едва ли подозревают. То, что было предсказано как битва Армагеддона — мистическое противоборство между силами добра и зла в этом мире, — разгорается, и в вашей гуще, прямо среди вас, стоит воскресший Христос, который видим глазу веры. Именно для того, чтобы подготовить Ему путь, мы вернулись и заговорили с людьми. Только пришли мы на землю не за тем, чтобы расчищать путь для какой-то материальной манифестации воскресшего Иисуса, но, воистину, для духовного возвращения Христа. Друг, усвойте, что среди людей должен воскреснуть не какой-то исторический Иисус, но именно принцип Христа. Выбросьте из своей головы всякие материалистические идеи на этот счет и поймите эту мистическую истину.

<...>

Император: Благословения Всемогущего да пребудут с вами. Нам очень трудно сейчас контролировать вас в достаточной степени, чтобы мы могли писать через вас безошибочно, но мы будем стараться. Мы желаем, чтобы вы поняли, что возвращение Христа, которое мир спутал со Вторым Пришествием Иисуса, есть исключительно явление воскресения и повторного развития того принципа, Воплощенным Выражением которого на земле был Христос.

Рождение Иисуса в Вифлееме Иудейском было далеко не первым случаем, когда Божественное начало, которое Он представлял, проявлялось среди людей. Во все века и среди всех народов случалось, что Бог приходил учить их о Себе Самом. Во времена, когда одна великая эпоха в истории иудейского племени приближалась к своему завершению, его представители были глубоко научены более широкому и высокому пониманию Божества, чем то, которое исповедовалось их отцами. Они были приведены к высшей точке развития в Истине, когда пророческий голос Исайи и слова многих других пророков (которые, увы, не сохранились) провозгласили им Бога милосердия, справедливости и истины вместо кровожадного тирана, которого измыслили себе их отцы. Политическая история и национальные бедствия этого народа в сочетании с духовным учением, которое они тогда получили, ознаменовали эпоху, о которой мы говорим, как о весьма замечательной эпохе откровения.

Как же развивались события дальше? Вы знаете их внешнюю канву, но не можете столь же ясно различить их духа. Когда внешние проявления духовного присутствия постепенно угасли, наступил период духовного упадка. Человеческие домыслы постепенно вытеснили Божественные заветы, и чистая истина начала фальсифицироваться. Исторический период между окончанием высшего откровения вашего Ветхого Завета и временем рождения Христа был периодом неуклонного наступления материализма и возвращения к скептицизму и неверию. Эта история не нуждается в подробном освещении, ибо она снова и снова повторяется перед глазами людей. Процесс, посредством которого фарисеи и саддукеи, книжники и жрецы извратили и изуродовали Божественную истину, — есть тот же самый процесс, посредством которого материалисты и ритуалисты, нигилисты и воинствующие скептики пришли к своему сегодняшнему неверию, или вере в ложное. Напыщенный фарисей был типичным представителем того самодовольного духа церковной ортодоксии, который в изобилии процветает и сегодня среди вас. То же самое с саддукеями, чей материализм, не желающий знать ни о каких ангелах или духах, находит свою параллель в каждом веке. Вы уже сами поняли эту истину, и мы ссылаемся на нее лишь затем, чтобы напомнить вам о том, что вам известно.

Теперь, обратите внимание, что как раз такое печальное положение вещей всегда связывалось духовно-мыслящим меньшинством с предчувствием, что именно в это самое время следует ожидать явление Божественного присутствия. В разные эпохи разные народы ожидали именно такого развития событий, причем каждый народ — по-своему. Одни ждали воина, который избавит их от врагов, и видели в таком Избавителе Мессию, посланного Богом. Другие находили голос Всевышнего, возвещавший их душам истину, в духовном учителе. Кто-то находил его в социальном реформаторе, кто-то — в народном поэте, чьи вдохновенные слова выражали чаяния народа. Эти и многие подобные явления становились теми самыми ожидаемыми манифестациями Божественного. Иудей ждал царя — царя, который будет вершить справедливый суд, восстановит разрушенные дворцы Иерусалима и возродит забытое великолепие минувших дней Соломона. В сердцах хранящих надежду иудеев все еще звучали отголоски поэтических речений их древних пророков, но они были извращены коварством жрецов ради их собственных целей. Соответственно, народное представление о грядущем Мессии, хотя оно и имело свои корни в словах древних пророчеств, обрело свое выражение в национальном сознании как ожидание совсем других событий, якобы мистически соответствующих пришествию Мессии. Таким образом, здесь вы можете видеть как распространенную в народе истину о приближении нового Божественного явления, так и распространенное заблуждение относительно метода, которым это явление должно реализоваться.

То же самое и с вами в нынешнем веке. Некоторым словам, получившим ложное толкование, был придан смысл, которого они никогда не должны были нести. В вас живет то же самое ожидание нового Божественного явления, и у вас сложилось то же самое неправильное представление о его истинном характере. Иудей ожидал своего второго Соломона, который вернет ему утраченную им былую славу и процветание. Христианин ожидает своего Господа спускающимся по воздуху в сопровождении легионов ангелов, чтобы установить царство всеобщего мира и славы, в которое он надеется с полным правом вступить и сам. И как иудею трудно было поверить, что кроткий и никому не известный Сын плотника с Его необыкновенным смирением, с Его скромной простотой и учением о братстве и всеобщей любви был тем самым монархом, которого они ждали, так и вашим мудрецам трудно себе представить, что истина, против которой так восстают повсюду, есть на самом деле Весть о грядущем Воскресении Христа. Божественное явление Духа совершается прямо в вас — в вас самих утверждается царствие Утешителя и распускается цветок высшей истины, которую может познать человек. Нет иного пришествия в силе и славе, кроме как в силе истины и в славе тех посланников, которые эту истину несут. Не какое-то зримое глазу установление земного царства, но безмолвное установление царства духовного. Христос снова стоит посреди Своего народа, и Он, кто почти 2000 лет тому назад явился новым вестником Истины для отвернувшегося от нее мира, возвращается, дабы найти эту истину искаженной, обезображенной и изуродованной, но обладающей поразительной жизнеспособностью и живительным влиянием, которое все еще питает надежды людей. Подобно тому, как из высохших костей зачахшего иудаизма Христос высек и вызвал к жизни воскресший дух и дал ему форму и место среди людей, так и теперь Иисус, который посылает нас и который Сам направляет и вдохновляет наши усилия, вызывает к жизни дух из угасающей веры и указует ему дерзновение новой миссии: распространить среди людей знание о Христе. Это и есть то, ради чего мы всегда трудились. И именно для того, чтобы показать вам, кто имеет глаза, чтобы видеть, что непрерывность Божественных дел не бывает нарушена, я и мой Великий Учитель снова пришли на землю и трудимся, дабы подготовить путь еще раз. Христос-принцип, провозглашаемый нами, и есть то самое возвращение Христа, которого ожидают Его последователи; только возвращение это духовно, тогда как их ожидания — земные и материальные.

* * *

Завершая этот экскурс в биографию Стейнтона Мозеса и историю его ранних записей, приведем описание одного видения, которого Мозес был удостоен 27 августа 1873 года, вскоре после начала своего общения с Императором. В этот день его попросили лечь и приготовиться к тому, что его духовное тело будет извлечено из физического и поднято в духовные сферы. Там его провели в дом, где он оказался стоящим посередине красивого зала с балконами и изящно расписанными стенами, потолком для которого служила сама лазурь небес.

«Пока я стоял, пораженный красотой всего, с чем встречались мои глаза, одна из дверей отворилась и навстречу мне вышла фигура. Это был Император, каким я видел его и раньше. На голове у него была диадема с семью зубцами, каждый из которых венчался звездой, излучавшей ослепительное сияние своего собственного цвета. Лицо его было серьезным, доброжелательным и благородным. Оно было не старым, как я и ожидал, но несло на себе печать устремления к высшему и решимости, соединенных с мягкостью и достоинством. Весь его облик был полон величия и самообладания. Его фигура была облачена в длинное ниспадающее одеяние ослепительно белого цвета. Невозможно подобрать лучших слов для его описания, чем сказать, что оно словно было соткано из росинок, блестящих в лучах восходящего солнца. Весь эффект был настолько ослепительным, что смотреть на него пристально я не мог. Это зрелище сразу же напомнило мне описание Преображения и ангелов, стоявших у гроба в сияющих одеждах. Я инстинктивно склонил голову, и до моего слуха донесся голос, мягкий и сердечный, с необычной меланхолической каденцией: “Входи, и ты увидишь своих друзей, а мы попробуем растопить сердце неверия”. Он протянул свою руку, и я заметил, что она была украшена драгоценными камнями и казалась как бы светящейся внутренним фосфоресцирующим светом. Я стоял в нерешительности, но совсем не из страха. Я был поражен этим видением. Он дал мне знак следовать за ним, и мы прошли через ту дверь, из которой он появился».

Увы, это «сердце неверия» так и не смогло растаять окончательно: спиритуализм кристаллизовался в нем настолько прочно, что даже несколько лет общения с Братьями не расплавили этих «кристаллов». Конец 1876 года стал для Мозеса испытанием, которого он не выдержал... Нам же пора возвратиться в Бомбей.

* * *

Пока Синнетт еще находился в бомбейской штаб-квартире Теософического Общества, он написал Махатме, посетовав на то, что стертые строчки в письме последнего очень интригуют и мучают его. По-видимому, они были стерты Маха Коганом, ибо в них К.Х. пообещал англичанину нечто такое, что не даруется любопытствующим искателям чудес, а «заслуга» Синнетта — его только что вышедшая книга, еще даже не представленная Маха Когану, — оказалась перечеркнутой его собственными словами (см. стр. 301).

В ответ Синнетт получил еще одно небольшое послание от Махатмы, в котором К.Х. советовал ему поехать в Симлу. К этому времени уже было известно, что в конце июля Блаватская также должна была отправиться в Симлу и остановиться у Хьюма в его имении Ротни Касл. Нетрудно догадаться, что совет Махатмы был связан с важными и нужными следствиями от совместной работы обоих англичан с Еленой Петровной, которые Он предвидел.

Забегая немного вперед, скажем, что в первой половине августа Синнетт и Хьюм смогли, наконец, урегулировать с Блаватской все вопросы, связанные с созданием в Симле филиала Теософического Общества, названного Эклектическим. Его торжественное открытие состоялось 21 августа, но об этом речь еще впереди.

В те же дни Синнетт передал через Елену Петровну (посредством оккультной почты) кое-какие подарки для Махатмы, которые он привез с собой из Европы.

Сноски

---