ССЕПБ, том 3, стр. 211-218; ССЕПБ 3:211-218; BCW 3:211-218 • О странице
| Информация о произведении | |
|
Письмо из монастыря святого Ованеса
(английский: Boris de Zirkoff, A Letter from Surb Ohannes) (июль 1881) История возникновения в Армении христианского монастыря святого Ованиса на месте зороастрийского храма.
Публикации:
Читать оригинал: Внешние ссылки:
ДАННЫЕ Название для ссылок: Илларион - Письмо из монастыря святого Ованеса Доделать: Вычитать текст | |
211...
[Теософ, т. II, июль 1881, стр. 213-215]
[Этот отрывок из большого письма, подписанного инициалами “X... F.T.S.” (Х..., член Теософского общества), был первоначально опубликован в «Теософе», том II, июль 1881 г., стр. 213-215, и его авторство оставалось неизвестным на протяжении всех этих лет. Но когда рукопись о зороастризме, написанная собственноручно Е.П.Б. и хранившаяйся в архиве Адьяра, была расшифрована и опубликована в «Теософе» (том 80, октябрь и ноябрь 1958), неожиданно выяснилось имя автора этого письма. Оказывается, оно было написано адептом, известным под именем Хилларион (или Илларион), а также Хилларион Смердис, который одно время жил на острове Крит. Е.П.Б. упоминает об этом письме и указывает точное имя его автора. Из других источников известно, что Хилларион Смердис сотрудничал с Е.П.Б., когда она писала рассказы на оккультные темы, такие как «Ожившая скрипка», который в «Теософе» (том I, январь 1880) был, действительно, подписан его именем. И Е.П.Б. («Свет», 9 августа 1884) и полковник Г.С. Олкотт («Дневники», запись от 19 февраля 1881) утверждают, что 212этот адепт, «навестив нас [Учредителей] в своём физическом теле по пути в Бомбей, отправился за окончательным посвящением». Этого же Брата принято считать автором первой части «Света на Пути», записанного Мейбел Коллинз. Монастырь Святого Ованеса (Surb Ohannes) – это название старейшего христианского монастыря в Армении. Представляется целесообразным опубликовать текст целиком вместе с примечаниями Е.П.Б. в приложении к нему. – Составитель.]
Наши зороастрийские братья наверняка обрадуются, прочтя об эпизоде их истории, выхваченном из книги народной памяти и вошедшем в предания. Эта книга, исполненная триумфов их предков той седой старины, когда они являли собой не только нацию, наделённую чувством собственного достоинства и независимую, но и множество людей, спаянных одной религией, одной формой правления и культурой, стремительно исчезает из воспоминаний. Ей суждено пережить то же, что и бесценным рукописям дохристианской эпохи, когда они, рассыпающиеся в прах, иногда обнаруживаются в библиотеках древних монастырей. Поначалу широкие поля её страниц использовались для монашеских сочинений, а позже само её содержание стало подвергаться затираниям руками вандалов, желавших освободить дорогу для споров и обсуждений с целью опровергнуть некоторые арийские ереси... Удивительно, что немногие сохранившиеся в целости предания не прижились у бехединов – немногочисленного остатка «последователей истинной веры», которые, оставаясь верными своей древней религии, рассеяны по всей провинции Керман, – но зато нашли пристанище возле горной цепи, окружающей Большую Армению, среди полухристианского армянского населения. Чтобы высвободить их целыми и неискажёнными из опутавшего их клубка мусульманских, христианских и языческих преданий, требуется более искусная рука, чем у принцессы, наделённой волшебной силой, из сказки о «Синей бороде». Большая удача, что некоторые из первостепенной важности исторических памятников спасены и хранятся в цилиндрах, образующих своего рода целые библиотеки. Придёт время, и они смогут послужить решительному опровержению необоснованных теорий и толкований Анкетиль-Дюперронов (Anquetil-Duperrons), Шпигелей (Spiegels) и Гаугов (Haugs). Глас народа – глас божий (Vox populi, vox dei). Народная молва живо реагирующая на всё чудесное, всегда сплетает замысловатую паутину выдумок вокруг зерна явления: она заставит какое-либо величественное воплощение – которое она будет упорно отождествлять с последним верховным жрецом великих магов за прошедшие шестнадцать веков, Матаном, отправившимся к праотцам – каждодневно появляться на закате у входа в недосягаемую пещеру на вершине одного из пиков Али Дага, прижимающим к себе книгу памяти...
За исключением «гебров» (керманских бехединов) ныне всё многомиллионное племя древних огнепоклонников обратилось в мусульманство 213и христианство.
Кровью человеческой, пролитой в ходе насильственного обращения в веру Христа и Магомета, народные предания полны до краёв. Слёз ангела-хранителя, проливаемых на протяжении всего периода двух эпох, выделенных человечеству, начиная со времён Гайо-Марэтана (Gayo-Maratan), едва ли хватит, чтобы смыть все записи, внесённые в его реестр ужасных и жестоких преступлений, совершённых христианами и мусульманами против последователей Заратустры. Несть числа руинам вековых творений – храмов огня и памятных сооружений, разрушенных усердием вербовавших в свою веру «святых» – которые «имели репутацию честных людей» и были внесёны в церковные сюжеты, называемые «историей церкви», и каждая из руин может поведать свою историю. Я только что посетил одно из таких исторических сооружений, построенное в неотмеченный датой древний период, более отдалённый от нас по времени, чем европейцы хотели бы позволить нам считать. Я пишу вам на алтаре огнепоклонников, которому 4000 лет и который каким-то чудом избежал разрушения и превратился в весьма удобный стол (pupitre).
Покинув ранним утром третьего дня Диядин, я направился к подножию Ала-Дага, прокладывая себе путь по снегу и льду, и спустя 36 часов добрался до пещеры... Ала-Даг, говоря географическим языком, есть современное название целого кряжа горной цепи к югу от Баязида и Диядина; Непат, Шушик-Даг, Чир-Герук и Кумбег-Даг, как отдельные вершины, тем не менее, входят в общее наименование Ала-Даг, или «Гора Бога». Их не стоит сравнивать с Гималаями, поскольку их самая высокая вершина поднимается лишь на 11 600 футов [3536 м] над уровнем моря, однако они интересны преданиями, тесно связанными с ними. Было бы преждевременно и даже бесполезно давать то, что может быть узнано об истинной истории этих мест. Ваши археологи и этнологи всё ещё связаны по рукам и ногам библейской сорной порослью, которая ещё столетие или около того будет продолжать препятствовать прочному укоренению Древа Истинного Знания на западной почве... Но я могу поведать вам народное предание, ядром которого является факт. Прознав о моём намерении начать осмотр горных твердынь, почтенный армянский патриарх Диядина на закате жизни попытался наилучшим образом использовать один единственный орган, оставшийся у него неповреждённым курдами, а именно свой язык, и дал ему волю по такому случаю. Он сделал всё, что мог, чтобы напугать меня и заставить отказаться от моего намерения. Ни одному смертному, говорил он, никогда не давалась возможность побывать именно в этом месте и остаться в живых. Кроме того, что все пещеры принадлежат «Матану», он может напустить священный огонь, вспыхивающий под ногами путника и обжигающего его до смерти за его 214святотатственное поползновение; и к тому же в пещере, находящейся на самой большой высоте, хранится Ноев Ковчег... «А как вы, в таком случае относитесь к Ковчегу на горе Арарат?» – осведомился я у него. Мне незамедлительно была предъявлена экспертная оценка оригинального геологического открытия, что во время оное Арарат составлял неотъемлемую часть Ала-Дага, но, попав в руки персов, он отделился от него и переместился на территорию христиан, оставив в своём поспешном перелёте «священный» ковчег под охраной Ала-Дага. С тех пор «Матан» отказывается отдать его.[1] Другое предание, бытующее у бехединов и в оазисе Йезд, рассказывает нам об избранных посвящённых магах, которые в доисторические времена, благодаря своему знанию и учёности, стали «богами». Жили они в армянских горах и были астрологами. Узнав от звёздных богов, что миру предстоит потоп, они сделали так, чтобы гора, на которой они жили, выдохнула из себя огонь и лаву, которая покрыла смолистым слоем всю внешнюю поверхность горы, и в результате в ней образовалась большая пещера, защищённая от попадания в неё воды. После этого они поместили всех праведных людей с их скотом и имуществом внутрь горы, оставив всех грешников на погибель. Можно было бы подобрать более очевидную интерпретацию и притом не уходящую далеко от исторических фактов. Но об этом в данный момент – ни слова более.
Вы, конечно, знаете, что армяне, бывшие вплоть до четвёртого и даже одиннадцатого века нашей эры парсами в отношении религии, называют себя хайками (Haigs), потомками Хайка (Haig), жившего во времена Билу (Bilu, Belus), царя вавилонского;[2] они считали его богом и возносили ему молитвы после его смерти как богу Солнца и Луны. Принято считать, что Хайк процветал в 2200-е года до Р.Х., а согласно истинному положению вещей, более чем за 7000 до н.э. Согласно легенде, Хайк и его род вынуждены были 215покинуть Вавилонию и вернуться в Армению по причине религиозных гонений, которым они подвергались со стороны Билу, пытавшегося отвратить их от чистого парсизма и склонить к сабеизму, принуждая их поклоняться луне так же, как и солнцу. Спустя двадцать шесть столетий (согласно общепринятой дате) их царь Тиридат, последний из Аркасидов, начал насильственно склонять их к христианству (четвёртый век), и новая вера породила свои собственные версии космогонии из Книги Бытия, согласно которым Хайку выпала честь оказаться превращённым в потомка Яфета, сына Ноя, – того добродетельного старца, который совершил все подвиги, кроме подвига рождения. Но даже в забытых ими преданиях мы находим свидетельства того, что они сохраняли верность доктринам Зороастра. Их они впитали ещё во времена Музара Оанна (Musarus Oannes), или Аннедота (Annêdotus), – посланец Небес или Солнца (первый Одакон Ано-Дафос – человек-рыба), выходивший каждодневно из моря на восходе солнца, чтобы опять погрузиться в море на закате, преподал им благое вероучение, искусства и культур. Так было до потопа, во время правления Аменона Халдейского, длившегося 68 сари, или 244 800 лет. С тех пор (как представляют ассириологии, в сответствии с записями на цилиндрах) несколько других Одаконов поднимались из моря. А последний выходил в дни[3] халдейского царя Убара-Туту («сияние заката») – последнего из правивших до потопа царей Бероса. Каждый из этих выходивших из воды учителей покидал свою среду обитания в сферах неведомых, восходя из вод Персидского Залива.[4] Если изучить описание Аннедота, представленное Аполлодором, а затем подкрепить его древними дохристианскими преданиями Армении, которые говорят, что он дал им знание о семенах земли, научил поклоняться их матери Земле и их отцу Солнцу и показал им, как содействовать им обоим в выращивании плода, т. е. привил им культуру земледелия, то не вызовет удивления открытие, что халдейский Оаннес и Зороастр едины в воспоминаниях о них. Халдейского Аннедота называли «сыном Рыбы», а 216последнее было именем матери Зороастра. Интересно, что скажут на это ваши учёные знатоки Авесты – парсы и европейцы? Возможно, они будут изрядно удивлены, узнав, что Аннедот – это эллинизированное имя их Зороастра, греки же называли его Оанном, что позволяло облегчить принятие христианства армянами, чем это могло бы быть при иных обстоятельствах – что я теперь готов доказать.
От Ала-Дага я продолжил путь на запад от Диядина и сделал остановку в монастыре Святого Ованеса – «Иоанна Предтечи» (имя Ованес идентично греческому Иоаннесу или Иоанну). Ныне это древнейший монастырь в Армении. Он построен на месте храма огнепоклонников эпохи до Всемирного Потопа и расположен на левом берегу Евфрата у подножия величественного Непата. В течение столетий до наступления христианской эпохи здесь был город, носивший название у одних Бхагван, а у других Дитза-ван, построенный во славу Ахура-мазды, или Ормазда. В этой местности всё дышит преданиями, а в монастырских библиотеках ещё хранятся многие подлинные записи о тех дохристианских временах. Среди других есть одна объёмная рукопись, исполненная на пергаменте, которая содержит хроники всех празднеств огнепоклонничества у армян. Новый год у них начинался в августе и праздновался с необычайной помпезностью. Армянская цивилизация, выросшая из зороастрийской философии, пожалуй, не была чужда почти всего современного положительного опыта. Эти хроники (четвёртый век христианской эры) содержат рассказ о смерти и погребении верховного жреца Матана (духом которого меня постоянно пугают местные жители), брата Царя Тиграна III. Когда он умер, его царствующий родственник построил в память о нём храм поклонения огню. В пристройках к нему находились гостиницы, предлагавшие даровой кров и стол всем путникам и утешение всем паломникам, к какой бы народности они ни принадлежали. Увы! это были последние безоблачные дни этой веры... В 302 году царь Тиридат, его знать и армия приняли крещение на этом самом месте в водах Евфрата от испытавшего озарение Григория. Нет сомнений, что преподобный святой мог заявить о своём озарении любой самой блестящей идеей; поскольку, не приди она ему в голову в то время, многие миллионы крещёных армян могли бы и по сей день оставаться огнепоклонниками. Как бы то ни было, царь и часть высшего сословия приняли христианство, народ же сопротивлялся и испытывал великие страдания, принуждаемый принять новую веру. Чтобы преодолеть их сопротивление, Царь по совету Григория в том же году снёс храм поклонения огню, сравнял его с землёй, 217и построил на этом месте христианскую церковь, куда были помещены мощи (бедренная кость и две фаланги пальца), считавшиеся таковыми Святого Иоанна Крестителя, или «Предтечи». На протяжении полутора столетий македонского владычества (с 325 года до н.э.) армяне использовали имя Ованес для своего халдейского человека-рыбы Аннедота. Не составило большого труда заставить их поверить, что «Ованес Креститель», который повёл их в воду, был тем же самым, что и Ованес, или Оаннес, который наставлял их предков, когда поднимался из воды и уходил в воду, всякий раз погружаясь в неё перед, во время и после проповеди. Одним словом, одинаковость имени и стихии оказались полезными союзниками в плане, разработанным находчивым святым. Незадолго до окончания одиннадцатого века вся Армения была окрещена.[5] Мораль, которую можно вынести из этой истории, состоит в том, что старые умирают, им на смену приходят молодые, неизменным остаётся лишь тот фанатичный и раскольнический дух, который вдохновляет нынешнего миссионера и священника и вдохновлял миссионера и священника былых времён – священническая каста являет собой самое упрямое сословие. Это предание о халдейском Оаннесе и вера в него были лишь дополнительной деталью к тому, что характеризует современный парсизм, бытовавший у армян ещё в древние времена. Но пока что я не готов говорить о том, что парсизм периода до Сасанидов не содержал в себе такого же представления, хотя бы в форме легенды. В те времена, когда с падением династии Сасанидов были подавлены последние проблески национальной самобытности персов, почти все их книги и исторические документы, не уничтоженные Александром, были утеряны. Я согласен с тем, что династия Сасанидов восстановила религию магов во всём её первозданном блеске; и что халдейские маги древних времён 218верили в человека-рыбу Оаннеса, вестника, которого им посылает Бел, солнечный бог, чтобы наставлять человечество, о чём Беросс, жрец храма Бэла, сообщает нам. Признать Зороастра реформатором религии магов означает передвинуть эпоху, в которой он жил, к самому кануну христианской эры, и в таком случае никогда бы не могло существовать такого несходства относительно эпохи, когда он жил, какой она представлена сейчас и какой мы её находим у греческих историков.
А теперь завершающая часть моего письма. В 634-639 годах Византийский Император Ираклий (Irakliy, Herakleios), вернувшись из военного похода и найдя церковь слишком захудалой для хранения такого сокровища как мощи «Предтечи», разрушил величественное здание и построил на том же месте монастырь исполинских размеров. Его внешние величественные и весьма претенциозные пропорции и поныне приводят путника в изумление. Это самое большое сооружение в Армении. Однако внутри – один лишь мрак и запустение. Стена с глубоко врезанной в неё надписью, которая свидетельствует о похвальном деянии византийского императора, изрешечённая мусульманскими пулями... Купол опирается на четыре массивных гранитных опоры, внутри которых пробито ряд камер высотой в несколько этажей / storeys, одна над другой, а вокруг них идут винтовые лестницы, ведущие к каждой из камер и к секретным проходам, искусно сработанным в стене и выводящим обитателей в час опасности на вершину купола, а оттуда внутрь горы и в её многочисленные естественные пещеры. В результате недавних набегов курдов последняя утварь церкви и алтаря исчезли – чудотворные бедренная кость и две фаланги пальца потерпели неудачу и не спасли храм. Осталась только библиотека, состоящая из книг и древних рукописей, сваленных в кучи, словно хлам, в каждом углу камер в опорных колоннах, не прельстившая ни одного курда и разбросанная по всем помещениям. Из трёх монахов, находившихся здесь в 1877 году, сейчас остался только один. За вознаграждение в виде кинжала и нескольких серебряных абазов, я получил от него несколько бесценных рукописей.
Х..., член Теософского общества Апрель
- ↑ В свой «Истории Вавилонии» Джордж Смит высказывает мнение, имеющее целью утвердить, что библейский Арарат «означает не гору, называемую ныне Араратом, а горную страну к югу от последнего и близ озера Ван» (стр. 49-50). Замечательный ассириолог вряд ли мог слышать народное предание, и его, должно быть, навели на высказанную мысль некие сведения, основанные на более весомых аргументах, чем народное предание. Но одно подтверждает другое. – Ред. Теос. [Е.П.Б.]
- ↑ Не путать с солнечным богом Белом (Belus) и Ваалом (Baal) – двумя ещё более древними божествами. – Ред. Теос. [Е.П.Б.]
- ↑ Вернее, в течение тысячелетий, поскольку, согласно хронологической таблице, оставленой нам Беросом, правление этого царя длилось 8 сари, или 28 000 лет.
- ↑ Один из цилиндров удостоверяет, что это море было частью великой хаотической бездны, из которой был сформирован наш мир; божественноя область, где «боги и духи» (посвящённые маги, или сыны Бога) обитали по соседству с ними, но не в их стране. – Ред. Теос. [Е.П.Б.]
- ↑ «Иоанн Креститель, который обычно ассоциируется с Водами, есть имя, используемое Петро-Паулитами, и означает Иону [Иону, проглоченного китом] и первого вестника, ассирийского Оаннеса... Упоминание рыбаков и ловцов человеков в Евангелии основано на этой мифологии». («Енох, Книга Божья», том II, стр. 80) это представляется тем более вероятным, поскольку у мусульманского населения Мосума, расположенного близ руин Ниневии, в течение веков жило поверье, что могильный курган, называемый ими «Нобби-Юнус», хранит на своей вершине гробницу, или склеп, пророка Ионы; кроме того, раскопки Лейярда увенчались обнаружением на соседней горе Куюнджик грандиозного изваяния рыбы-бога Оаннеса – повод для более поздних легенд. – Ред. Теос. [Е.П.Б.]