ССЕПБ, том 3, стр. 275-281; ССЕПБ 3:275-281; BCW 3:275-281 • О странице
| Информация о произведении | |
|
Чудеса
(английский: Helena Petrovna Blavatsky, Miracles) (сентябрь 1881) Разбор утверждений из лекции католического архиепископа Зегерса о чудесах и одержании.
Публикации:
Читать оригинал: Внешние ссылки:
ДАННЫЕ Название для ссылок: Блаватская Е.П. - Чудеса Доделать: Вычитать текст | |
275...
[Теософ, том II, № 12, сентябрь 1881, стр. 266-268]
Наша нынешняя сокровищница сокровенного знания – «Католическое зеркало» (The Catholic Mirror), сообщает о «великолепной лекции» архиепископа Зегерса (Seguers) о чудесах. Это «захватывающее повествование» о «проявлениях сверхъестественных способностей нечистых духов» и о том, «как бесы завладевают людьми». Достопочтенный лектор, остановив свой выбор на Масонском Доме Портленда (Орегон), проявил весьма разумную предусмотрительность. «Ядукхана» (Jadookhana) – самое подходящее место для разговоров на такие волнующие темы. Те из наших благочестивых читателей, кто ворчали на нас за предоставление газетных страниц для отвратительно жутких историй, выходящих из-под пера неправоверных, проникнутся, как мы надеемся, бóльшим доверием к этой нынешней истории, так как она исходит из божественно санкционированных и освящённых уст правоверного епископа.
Отметив в качестве вступления, что небывалые манифестации «сверхъестественной и загадочной силы в Кноке (Knocke) и Лурде (Lourdes) привлекли внимание общественности», лектор поведал, что он пользуется этой возможностью «осветить в высшей степени загадочный и непонятный вопрос, с которым 276знакомы сравнительно немногие». Он, достопочтенный лектор, верит в такие силы. «Я намереваюсь, – говорил он, – рассмотреть тему чудес в следующих четырёх аспектах: (1) сущность и природа чуда; (2) возможность чудес; (3) управляющий чудесами; (4) способ определения их, или критерий «чудес».
Мы сожалеем, что недостаток места не даёт нам возможности дать полное изложение сугубо католического философского подхода к этой интересной теме. Мы выберем только самые экзотические из соцветий риторических фигур и приманок красноречия. Хорошо информированный епископ, раскритиковав определение, данное чудесам Хьюмом, предложил взамен своё собственное.
«Я выдвигаю, – сказал он, – своё определение чуда в широком, или, вернее, в широчайшем значении этого слова. Мы называем чудом удивительное явление или событие, вызываемое в видимом мире причиной неестественного свойства. Это определение, как я говорил, охватывает и чудеса, в их узком значении, и чудеса в их широчайшем, или в самом общем, смысле. Если причина, вызывающая явления, о которых идёт речь, есть сам Бог или дух, действующий по точному и прямому указу Бога, это явление есть чудо в узком смысле этого слова; если такой причиной является сотворённый дух, будь он чистым или нечистым, действующий спонтанно и без точных указаний, полученных от Всемогущего, её следствие есть чудо в широком смысле.[1]
Склонностью нашей эпохи по праву был назван натурализм. Она вступает в противоречие с нашей целью подтвердить безусловное существование «сверхъестественного». Многие люди отвергают «сверхъестественное»; они полагают, что каждое явление можно и должно объяснить естественными обоснованиями и причинами; их позиция весьма слаба и её с лёгкостью может унести буря; они утверждают, что Бог, ангелы или нечистые духи никогда не бывают причиной наблюдаемого явления, никогда не вступают в контакт с проявленным феноменом в сфере природы; так вот, если, придерживаясь этой позиции, мы сможем подтвердить одно явление, только одно явление, которое имеет своей причиной дух, сотворённый или несотворённый, натурализм будет опрокинут, а сверхъестественное будет реабилитировано. И что же нам остаётся делать, чтобы выявить и доказать, что явление вызвано духом? Нам придётся объяснить, что посредник рассматриваемого явления наделён интеллектом и свободной волей».
В отношении этого мы себе позволим сделать замечание. Если в этом пассаже под «натурализмом» понимается отрицание 277сверхъестественного посредничества в чудесах и откровений, содержащихся в Библии, то есть неверие, которое неизбежно приводит к полному неприятию самого явления последних, то епископ прав. Однако утверждение «такого посредника, наделённого интеллектом и свободной волей» привело бы гораздо скорее к вере в спиритизм и спиритуализм, чем в христианство. Первая, какой бы иррациональной она ни могла показаться, гораздо более логична, чем вторая; а вера в «духов» совсем не влечёт за собой неизбежную веру в Бога, т. е. монотеизм; нашу аргументацию подтверждают двадцать миллионов спиритуалистов и восемь миллионов буддистов, браминов и ещё многие, принадлежащие к другим нехристианским религиям и являющиеся или атеистами, иди политеистами, или пантеистами. Натурализм, строго говоря, есть просто иная форма пантеизма, такое учение, которое сводит все феномены к силам в природе – силам или слепым или разумным, но всегда действующим в соответствии с неизменными и непреложными законами, и независимым от какого-либо указания со стороны некой разумной силы, называемой Богом. И такие «натуралисты» верят в невидимых существ, наделённых волей и интеллектом различной градации. Посему мы вновь должны выразить несогласие с посылкой учёного лектора, когда он говорит:
«Я полагаю, найдётся очень немного несогласных с моим утверждением, что удивительное явление чудотворно не только потому, что оно доказывает наличие ума и свободной воли в неизвестном посреднике, который разыгрывает его, но и в той же мере потому, что оно превосходит известные силы природы».
Ни один настоящий учёный никогда ещё не утверждал, что ему известны все силы природы; следовательно, та, которая всего лишь «превосходит известные», может действовать всецело в рамках существующего естественного закона, притом что этот закон пока ещё неизвестен. Посему, с какой стати должны мы называть явление «чудотворным»? Перечисляя причины чудес, епископ говорит о «трёх посредниках, таинственных посредниках, которые должны считаться причинами любого феномена, сверхъестественного или противоестественного – это нечистые духи, ангелы и Бог».
Он порицает не верящих в «персонифицированного дьявола». Ни один человек не может быть христианином, говорит он, и отказываться верить в Сатану.
278
«Существование дьявола и его порочного влияния на человека лежит в самой основе христианства; если нет Сатаны, нет и Спасителя; если нет Спасителя, то христианство есть ложь.[2] Нет, нет, этот вопрос нельзя считать неважным; он имеет самое большое значение, поскольку вся структура христианства в качестве своей опоры использует действия Сатаны; величайшее зло влечёт за собой величайшую щедрость щедрого Спасителя».
После такого богословского манифеста, без которого не обойтись ни католицизму, ни протестантизму, лектор заговорил об объективных и субъективных фазах феноменов, которые, как он утверждал, бывают двух видов. Это одержимость (obsession) и завладевание (possession).
«Если обратиться за консультацией к медикам, они назовут их «галлюцинациями», соотносимыми с одержимостью, и «загадочной невропатией, демонопатией, манией» и найдут несколько других медицинских терминов, соотносимых с завладеванием».
Сократ (по его мнению) был «одержимым».
«Каждый, кто во время своих занятий гуманитарными науками прочёл несколько строк Ксенофонта или Платона, несомненно, вспомнит даймона, бога (Theos) Сократа, в котором нет упоминания о его боге [sic]. Иногда во время прогулок со своими учениками Сократ внезапно останавливался и слушал внутри себя голос своего бога. “Все знают, – говорит Ксенофонт, – что Сократ часто получал предупреждения от даймона... Он говорил, что думал, и утверждал, что бог (даймон) делает ему тайные предупреждения, а он предупреждал своих учеников о том, что определённые вещи следует или не следует делать, в зависимости от предписаний своего духа. Те, кто следовали его указаниям, преуспевали, а тем, кто пренебрегал ими, приходилось раскаиваться в своей глупости. Все знали, что его ученики не считали его обманщиком или глупцом; а ведь он был бы и тем и другим, если бы, решаясь оповещать о скрытых явлениях, благодаря внушению, полученному от его бога, он оказался бы лгуном”. Так пишет Ксенофонт, сам являясь одним из его учеников; так говорит Платон, о том же свидетельствует Аристофан. Однако возникает вопрос не о каком-либо превосходстве интеллектуальных способностей Сократа, но о реальных божественных внушениях, посылаемых ему богом в Дельфах; об этом говорит сам Сократ; его ученики внемлют его словам; широкой общественности известно, что он вещает таким образом. Существует сомнение в отношении времени загадочных проявлений неведомых событий, потому что они 279происходили по прошествии длительных периодов времени. К примеру, когда он возвестил поражение и смерть Санниона, когда тот двигался походным маршем на Эфес, возникает вопрос в отношении предупреждений, предчувствий, предсказаний, которые исполнялись скрупулёзно и точно. Утверждать, что Сократ был злостным мошенником – нелепо; заявлять, что он был дураком – абсурдно; он был мудрейшим, в высшей степени добродетельным и самым скромным из философов, славой Греции и учителем большинства знаменитейших своих последователей. Что же, в таком случае, должны мы сказать о галлюцинации такого рода? Только то, что это
такой, который не может быть подвергнут сомнению без потрясения основ компетентности истории. Давайте завершим эту часть наших замечаний одним фактом, позаимствованным из “Феага” Платона, и тогда можно будет поставить точку в деле Сократа. “Клитомах, – сказал брат последнего, Тимарх, – я умру потому, что не хотел верить Сократу!” Что хотел он сказать этим? Когда он встал из-за стола с Филимоном, отправляясь убить Никия, притом что их заговор не был известен ни одному смертному, Сократ встал и сказал: “Не уходи; мне, по обыкновению, явилось предупреждение”. Тимарх остановился, но, спустя мгновение, он встал и сказал: “Сократ, я ухожу”. Сократ вновь услышал голос своего божества и остановил его вторично. Наконец, в третий раз Тимарх встал и вышел, не сказав ни слова, в то время как внимание Сократа было чем-то отвлечено; и он совершил то, что привело его к смерти. [Феаг, 129 A-C]
И это, кроме того, убеждает каждого разумного человека – стоит ему только признать реальность «даймона» – твёрдо стоять на том, что этот последний, если это был «дух», независимый от Сократа, не мог быть злым или нечистым духом (тем более, дьяволом, ибо падшие ангелы никогда не слыли «ангелами-хранителями» и потому), епископ проповедует спиритуализм в чистом виде и напрямую. Он, тем не менее, прав, когда замечает, что «некоторые люди проявляют неверие в них (дьяволов), потому что, по их словам, они совсем не боятся их, но не верить и не бояться – две разные вещи. Я читал об одном неверующем англичанине, который гордился своим безмерным скептицизмом и который никогда не спал один в комнате без горящей лампы», – добавил он. Не забывает также лектор, истинный сын католической церкви, бросить привычный камень в огород своих братьев-христиан – протестантов.
«Именно к этому классу феноменов (одержимости), – говорит он, – должны мы отнести вызывающих духов спиритов, явления привидений, искус зримых 280духов под зримым обличьем. Самьюэл Уэсли оставил нам добросовестное описание спиритов, которые навязчиво преследовали его отца, знаменитого основателя методизма, и особенно его сестру...»
Воздав должное одержимости, епископ выносит свой вердикт
«...завладеванию, называемому врачами загадочной невропатией, демонопатией, мономанией и т. д., а разница между завладеванием (possession) и одержимостью (obsession) состоит в том, что последнее проявляется в действии духов, досаждающих человеку, мучающих и преследующих его, в то время как завладевание предполагает присутствие духов внутри человека, соединение духа с телом, конечностями и разумом человека, так что в случае завладевания телодвижения, слова человека контролируются уже не человеком, но иным духом-посредником, который завладел организмом этого человека».
Далее многоуважаемый прелат переходит к симптомам завладевания. «Каковы эти симптомы, которые доказывают и наглядно показывают присутствие и действие духов?» – задаёт он вопрос и сам же на него отвечает:
«...традиционная практика перечисляет следующие: (1) осмысленное изъяснение пациентом на иностранном языке, которого он не знал, как можно было заметить в случае с китайцем-христианином в Кохинхине; (2) нахождение спрятанных вещей или вещей, удалённых на большое расстояние, которые не могут быть известны больному естественным образом, как в случае с удивительным, дьявольским одержанием в Лудене, во Франции, о чём мы читаем у д-ра Кальмея (Calmeil) в его ениге о безумии;[3] (3) проявление чрезвычайно мощного физического усилия, намного превосходящего силы больного, как мы видели в случае с той страдающей галлюцинациями девушкой, о которой писал д-р Дельпи (Delpit); (4) опрокидывание всех законов природы, например, зависание в воздухе и перелёт по воздуху, о чём мы знаем из жизнеописания св. Кресцентии, висевшей у потолка церкви вниз головой, о чём мы знаем от отца Лакура (Lacour); [5] изрыгание волос, игл, булавок, напёрстков, тряпья, осколков стеклянной и фарфоровой посуды как в случае с несколькими девочками из Амстердама, о чём писал д-р де Веир (de Weir) и что подтвердил д-р Кальмей. Я знаю, что многие вызывающие удивление вещи могут быть результатом фокусов и ловкости рук. Я сам видел человека, свисавшего с потолка комнаты вниз головой в течение двух или трёх минут, благодаря железным туфлям и куску магнита; но такие трюки выполняются благодаря и после надлежащей подготовки, и никто не обманывается ими, поскольку всем известно, что подобные трюки были подготовлены заранее, и исполнены 281для заработка. Нет ничего общего между представлениями этих так называемых кудесников и явлениями, о которых я говорил: в первых просматривается изобретательный ум и проворство рук, вторые демонстрируют присутствие и воздействие бесплотных и влиятельных существ, невидимых и, следовательно, чуждых нашему природному и видимому миру».
И на этом мы завершаем цитирование, дав, однако, напоследок ещё одно мнение на этот счёт. Эрудированный епископ ещё раз, и блестяще, доказал распространённость разнообразных, весьма странных феноменов, существование которых ни одному здравомыслящему человеку, видевшему их, не пришло бы и в голову отрицать. Но в объяснении или хотя бы в содействии прояснению причины этих предполагаемых чудес он продвинулся не далее, чем длинная череда его предшественников в непогрешимой Церкви или единодушный вердикт материалистической науки (столь же непогрешимой по мнению её представителей). Его «три посредника: нечистые духи, ангелы и бог» – находятся на одном уровне с «людскими духами» спиритуалистов. Тот, кто не верит ни в непогрешимость церкви, ни в доктрины спиритов, никогда не будет удовлетворён их соответственными объяснениями, ибо противоречие между причиной и следствием слишком ощутимо, а теории оказываются и односторонними, и нефилософскими. Поэтому, даже эта «великолепная лекция» оставляет затронутый вопрос на том же месте – как для расследования (sub judice), так и для тайного изучения (sub rosa).
Сноски
- ↑ Поистине, мудры те, кому дано различать по следствию истинную природу Причины! Само собой разумеется, такой тип назначенных божественным вмешательством инженеров-технологов чёрной магии и белой магии можно отыскать только в пределах святой правоверной Церкви, так как мирянин, и более всего еретик, не компетентны, чтобы давать оценку.
- ↑ Это предложение, к нашему большому сожалению, является плагиатом титулованного лектора, который слово в слово позаимствовал его из работ Де Муссо «Нравы и обычаи демонов» (Des Mousseaux, Moeurs et Pratiques des Démons) и «Древние феномены магии» (Les Hauts Phenomè de la Magie), предисловие, стр. xii. Тем не менее это в высшей степени традиционно. [В указанных произведениях используются не столько сами эти слова, сколько озвученная идея. – Составитель.]
- ↑ [Дж.-Л Кальмей, «О безумии с точки зрения патологии», Париж, 1845, в двух томах.]