Блаватская Е.П. - Взгляды профессора-индуса на индийскую йогу

Мы откладываем в сторону прочие материалы, уже набранные для печати, чтобы предоставить место существенно важным выдержкам из «Введения в индийскую йогу», которое появилось в январском номере «Саддаршана-чинтаника» (Saddarshana-Chintanika) профессора M.M. Кунте. В нынешнюю эпоху почти всеобщего духовного затмения в Индии для каждого изучающего арийские науки, несомненно, будет благословенным время, затраченное на выискивание подтверждающих свидетельств в каждом источнике. Мы снова переживаем (в духовном смысле) каменный век мысли. Как наши пещерные предки были физически безупречны, даже не будучи исполинами, и в то же время интеллектуально неразвиты, так и наше нынешнее поколение проявляет, как видно, лишь весьма зачаточную способность духа к быстрому восприятию и в то же время очевидное интеллектуальное развитие, достигшее максимально возможных пределов. Это, действительно, жёсткий, материалистический век: подходящим, характерным символом для него является осколок искрящегося кварца. И всё же, о каком «веке» и «поколении» мы говорим? Не о поколении народных масс, ибо они меняются лишь незначительно от поколения к поколению; нет, но об образованном классе, о носителях передовой мысли, регуляторах, или стимуляторах, взглядов того большого среднего общественного класса, который занимает позицию между высоко образованным классом и зверски невежественным. Это скептики наших дней, не способные подняться до высот ведической и буддийской философии как черепаха неспособна воспарить подобно орлу. Это класс, который высмеивает учредителей Теософского общества как умственно отсталых или пытается заклеймить их как фальсификаторов и самозванцев, в чём они преуспели также и в отношении 105своих величайших учёных. На протяжении шести лет мы продолжаем утверждать публично, что индийская йога была и есть истинная наука, заверенная и открыто подтверждённая тысячами экспериментальных доказательств; что, хотя их и немного, настоящих индийских йогов можно, тем не менее, встретить, если их будет искать нужный человек в нужном направлении. То, что наши утверждения будут встречены в штыки европейцами, было вполне ожидаемо, поскольку ни современная Европа, ни Америка и слыхом не слыхивали о чём-либо подобном, пока не заговорили и не начали писать теософы. Но то, что индусы – индусы, потомки ариев, наследники древних философов, пришедшие на смену всем поколениям, те, кто практически и каждый лично усваивали духовное знание, также будут отвергать и глумиться, было горькой пилюлей. Несмотря на это, мы продолжали высказывать свои суждения вслух и не шёпотом, а со всей отвагой. Наш глас возвращался к нам, едва ли вызвав какой-либо отзвук, который исходил бы из великой индийской лакуны. Вряд ли нашлось бы храброе сердце, чтобы открыто заявить, что мы правы, что йога достоверна и что настоящие йоги действительно существуют. Нам говорили, что Индия изжила себя, что весь духовный свет, уже давно угасавший, больше не светит в её светильнике; что современная наука уподобилась традиционным фиглярам старины; и, поскольку к нам вряд ли можно было относиться как к фиглярам, нас, якобы (подумать только, таких мошенников) пригласили прибыть сюда и распространять подобного рода дурацкое враньё! Но когда стало ясно, что никаким контрдоказательством нас не заставить замолчать, и что нет такого доказательства, которое может быть представлено, появились первые признаки изменения в расхожих суждениях. Древние индусские доктрины обретают дополнительную притягательную силу, их мифологические персонажи наполняются живым духом, который подобно огню в светильнике просвечивает сквозь их красочные образы. Один из самых известных бенгальцев в Индии пишет (в марте, 3-го числа): «Теперь вы повсеместно известны и уважаемы нашим народом, и вы совершили чудо! В этом нет сомнений, на днях в компании друзей заговорили о том, каким образом получилось так, что образованные бабу считают теперь обязательным демонстрировать такую упорную склонность к индуизму. Я сказал, что это всё благодаря теософам, и с этим согласились все присутствующие». Допустим, что это лишь пристрастное мнение друга – хотя, несомненно, автор один из ведущих 106индуистских публицистов – не в этом дело. Мы нисколько не стремимся к созданию репутации, нас заботят лишь факты. Если этот подспудный дрейф продолжится, он приведёт к подлинному возрождению облагораживающей индусской философии и науки. А это предполагает крах догматических, деградировавших религиозных верований в Индии и где бы то ни было ещё.

Некоторое время тому назад наш друг Свами Сабхапати (Sabhapathy), «мадрасский йог», публично подтвердил истинность всего, что было сказано теософами о йоге и йогах. Недавно на страницах этого журнала был повторно опубликован практический курс йогической философии д-ра Н.К. Пола, в котором показана научная основа сутр Патанджали. Сегодня мы добавляем свидетельство одного из самых эрудированных из современных последователей индуизма в качестве доказательства реальности науки и существования реальных йогов среди нас. Согласно профессору Кунте, «Ведийская форма правления достигла кульминации, и буддийская форма правления зародилась в йогической системе Патанджали – системе утилитарной и в то же время философской». Он обращает внимание на то, что «пресытившись материальной природой и окружающей его средой, ариец средних веков индийской истории – т. е., около 1500 лет до Р.Х. – стал вглядываться в себя, чтобы рассмотреть внутреннего человека и практиковать самоотречение». Таково сжатое изложение фактов и к тому же точное.

«Все религии, – продолжает он, – заявляют, что Бог вездесущ. Некая непостижимая, божественная сила пронизывает всю вселенную. А в философии йоги она называется Чайтанья. Все религии утверждают, что Бог есть Дух, соединённый с духом в человеке, способным к безмолвному общению с Ним; именно с тем духом, на который Святой Дух оказывает влияние, – Святым Духом, или Богом, пребывающим в Духе человека. А философия йоги определяет их как Высший Дух и человеческий дух – Параматма и Дживатма. Взаимосвязь между Высшим Духом и человеческим духом варьируется согласно ведийской вере и йогической философии. И вследствие этой вариантности позиция и мировосприятие каждого разнятся. Позиция и мировосприятие являются, однако, следствием исторических условий и окружающей среды. Отсюда йогическая философская система, к толкованию и разъяснению которой мы приступаем, имеет две стороны – историческую и философскую, и мы будем со всем тщанием показывать значение обеих».

К сожалению, профессор Кунте не имел практического контакта с современным спиритуализмом и потому совершенно не в состоянии дать своим читателям истинное представление о его поразительных феноменах. 107Кроме того, создаётся впечатление, что ему словно бы равно неизвестно, что написано теософами по этому вопросу, ибо, в противном случае, он вряд ли смог бы не заметить, что достойные люди, не просто «с некоторой репутацией учёных», но крупнейшие авторитеты в науке экспериментально доказали реальность медиумических феноменов. Мы стоим и всегда стояли на той же позиции, что и он, в том, что эти явления не могут быть отнесены на счёт «духов умерших», а поскольку они представляются в прямо противоположном виде, они есть обман чувств. Однако потребуется больше слов, чем те несколько, брошенные им мимоходом в адрес спиритуалистов, чтобы расшатать устои, на которых его «краснобаи» возводят свою надстройку. «Является ли йога современным спиритуализмом?» – вопрошает он совершенно излишне, поскольку никто никогда и не говорил о ней такого – и отвечает: «Нет и нет».

«Что же она такое? Современный спиритуализм необоснованно связывают со странными явлениями, которые он во всеуслышание именует феноменами и пытается объяснить их появлением помощи духов умерших. Нас нередко забавляли неумеренные восторги молодых женщин с повредившимся рассудком. Но что привело нас в изумление, так это джентльмены, слывущие в какой-то мере учёными, которые предлагают своё содействие в приумножении чудных историй. Читатель, индийскому йогу доподлинно известно, что спиритуализм такого рода есть несомненный обман, и пусть американские спиритуалисты пишут и проповедуют всё, что им заблагорассудится. Души умерших не приходят к живым людям, как и не вмешиваются в наши дела. Когда устои американского и европейского спиритуализма расшатываются таким способом, надстройка, воздвигнутая одними лишь краснобаями, само собой разумеется, разрушается. Индийская же йога говорит о божественных силах, которыми овладевают йоги. Да, и даже имеет на то все основания. Индийская йога есть оккультный трансцендентализм, у которого своя собственная история».

Печальную истину облекает он в такие слова:

«В настоящее время йогу знают только понаслышке, если только не видят перед собой йогов, которые воспринимают сердечное тепло, глубинную мощь, всеохватную силу и устремлённость упанишад».

Завершая раздел вступления к своему циклу, которое помещено в настоящем номере, он претендует на особое внимание, предоставляя нам подтверждения своей компетентности как аналитика «Сутр» Патанджали. Необходимо отметить, что он подтверждает не только то, что он лично встречался и учился у одного настоящего, ныне здравствующего йога, который, «если провести надлежащую подготовку (общественного мнения), раскрывает свои возможности», но также признаёт, 108что такая же вера в реальность йогических сиддхи (по-видимому, основанная на фактах, полученных путём наблюдения) возрождается среди последователей индуизма, среди христиан, сикхов и мусульман. Следующие выдержки будут с интересом прочитаны в Европе и Америке.

«Читатель вправе задать вопрос относительно подготовительной работы, проделанной нами для того, чтобы придти к толкованию и разъяснению оккультного трансцендентализма индийской системы йоги. Наш ответ на этот вопрос прост и краток. Сначала мы находились в присутствии кого-либо, кто знает индийскую йогу, применяет на практике её законы и чей дух напитался проявлениями её действенности, а затем мы записывали его высказывания. Мы объехали Индию и Цейлон в поисках сведений о йоге, встречались с йогами, с осторожностью выведывали у них крупицы истины, сосредоточенно размышляли, пребывая у ног знаменитых буддистов на далёком Цейлоне, восхищались их устремлённостью и обрели в какой-то мере способность проникновения в сущность их позиции. Мы, фактически, прислуживали какое-то время нескольким выдающимся суфиям, и нам удалось получить некоторое представление об их доктринах на берегах Джамны. Мы падали ниц перед йогами и настойчивыми мольбами и уничижениями достигли цели в обретении вещественного ресурса для толкования и разъяснения “Йога-сутр” Патанджали. В настоящее время мы не можем открыто назвать имя йога, к которому обращались за помощью. Когда надлежащая подготовка будет проведена, он раскроет себя.

Но какова цель всех этих трудов? Чьего блага ради (Quo bono)? Ответ таков: ради всеобщего блага (pro bono publicо). Сидим ли мы на берегу пруда, внимая рассуждениям сикхов о Брахме; или общаемся с христианами-католиками в Палавуре близ Мыса Коморин, когда они говорят о чудотворных способностях своих святых; встречаем ли мусульманского святого в одном из сотен мавзолеев в Дели или нищенствующего монаха в Мадуре на юге, мы убеждаемся, что в индийском народе живёт высочайшая вера в философию йоги...»