Чаттерджи М., Холлоуэй Л. - Человек. Фрагменты забытой истории, гл.10

<div style="color: #555555; font-size: 80%; font-style: italic; font-family: serif; text-align: center;">Материал из '''Библиотеки Теопедии''', http://ru.teopedia.org/lib</div>
Перейти к: навигация, поиск
Глава X. ОККУЛЬТНАЯ ИЕРАРХИЯ


Данная книга оказалась бы совсем уж отрывочным фрагментом, если бы мы позволили ей остаться без более подробного отчёта о тех духовно возвышенных людях, адептах-учителях эзотерической доктрины, ссылки на которых постоянно делались на этих страницах. Эта тема уместна здесь не только потому, что одному из них авторы в значительной мере обязаны получением тех учений, которые они здесь столь несовершенно представили, но и потому что из всех фактов, касающихся человека, которые человек забыл, природа и существование этих существ является самым важным. До того, как тёмные тени материализма, церковного и научного, распростёрлись над человечеством, было время, когда адепт, как царь и как первосвященник, направлял прогресс нашей расы, и даже в период запустения, через который человечество проходило во время цикла своего нисхождения, поток адептства не полностью прекратился. Лишь в течение последних пятисот лет храмы пришли в полное запустение, и голос священника оказался полностью задушен тяжестью эгоизма и материализма. Духовное знание, хранителями которого являются адепты — результат исследований, проводившихся и накапливавшихся их поколениями, начиная от первого появления человечества. Ранее уже упоминалось, что при рождении человека на нашу планету пришёл дхьян-чохан, чтобы обитать здесь и наставлять детей Земли. Для тех же целей необходимо, чтобы эти духовные существа являлись на важных поворотах, и особенно в двух концах великих циклов. Но, как говорит наш учитель, «они остаются с человеком не дольше, чем требуется для того, чтобы вечные истины, которым они учат, так сильно запечатлелись в пластичных умах новых рас, чтобы они не могли быть полностью потеряны или забыты будущими поколениями в последующие века». Миссия планетарного духа — лишь задать основной тон Истины. Но раз направив её вибрацию, чтобы она непрерывно шла вместе с цепью рас до конца цикла, этот житель высшей из обитаемых сфер исчезает с поверхности нашей планеты до следующего оживления плоти. Эти вибрации изначальных истин есть то, что ваши философы называют врождёнными идеями.

Почти все основные мировые религии сохранили предания о явлении этого планетарного духа и передаче им человечеству вечных истин через человека, «избранного» для этой цели. Брахманы называют его Брахмой, великим Творцом (но не высшим принципом), явившимся на Землю возле озера Манасаровар в Тибете, и открывшим Веды семи риши. Это экзотерическая версия того факта, что планетарный дух передал человечеству духовное знание и основал иерархию адептов. Предание зороастрийцев о первом Зороастре тоже относится именно к этому. Можно провести исследования египетской, халдейской и прочих древних религий, и они дадут те же неизменные результаты. Согласно учению эзотерической доктрины, брахманы, маги, и прочие священнодейственные ордена происходят из того же источника. Иерархия адептов многие века состояла из людей, глубоко сведущих в физической и духовной науке, и унаследовавших знание, переданное планетарным духом. Все они хранили безбрачие и сохраняли свои знания путём посвящения в них неофитов-добровольцев. Со временем количество адептов стало слишком велико, чтобы все они умещались в своём первоначальном доме, и поэтому они распространились по всему земному шару, основывая новые центры оккультной организации по образцу первоначальной. Постоянный приток новых членов в оккультное братство в конце концов привёл к установлению более строгих правил принятия и отклонению менее компетентных. Именно в это время был предпринят эксперимент на предмет того, можно ли продолжать линию адептов наследственно. Главы иерархии посоветовали частичным адептам, чьи шансы на дальнейший прогресс не были велики, вернуться в мир и жениться. Эксперимент не удался и принёс миру тиранию жречества, которая продолжается до наших дней. Не следует, однако, забывать, что хотя этот эксперимент и не дал желаемых результатов, класс людей, созданный им, дал впоследствии больше адептов, чем какой-либо другой. Возвращение этих полуадептов в мир положило начало ритуалам церемониальной магии, в более или менее разработанной форме существующим во всех церковных системах, а во множестве случаев превратившимся в колдовство и чёрную магию. Институт женатых жрецов, санкционированный предписаниями религий, поглощал всё больше неофитов, искавших допуска в братство адептов. И никто, чьи духовные устремления не превышали те, что могли быть удовлетворены в обычном жречестве, не отправлялся дальше на поиск знаний. Истинным адептам, которых мир не мог отличить от общей массы жрецов, разве что по их безбрачию, пришлось для продолжения своего развития и наставления учеников найти прибежище в храмовых мистериях и других тайных учреждениях. Изолированные мистические общины, преследуемые или просто не удостаивающиеся внимания, являются их остатками. Они не относятся к какой-либо из регулярных лож, и очень редко имеют в своих рядах каких-либо настоящих адептов.

Иерархия адептов, как мы увидели, была учреждена дхьян-чоханом для присмотра за растущим человечеством и его защиты. Понять, что за сферу занимает она в общей схеме эволюционной необходимости, не очень трудно. Во все века была известна истина, что Неизвестное Нечто, стоящее за всеми феноменальными проявлениями, в совокупности своей образующими космос, есть абсолютное сознание, и даже сейчас отзвуки этой истины отчётливо слышимы. От этой реальности, путём процесса, который идеалисты и мистики всех веков считали ошибкой или выступлением в долгий путь блужданий, возникла вселенная. Эта реальность — единственная вечная субстанция, и поскольку её проявление подразумевает необходимость времени, это проявление, рассматриваемое само по себе, должно быть конечным. Космос должен будет вернуться в безмолвие непроявленности, которое, конечно, вовсе не уничтожение. А поскольку проявленное однажды возникло из непроявленного, оно должно, в отсутствие всяких причин к противному, повторять этот процесс. Такова метафизическая необходимость доктрины циклов или периодичности, которая раздробляет вечность на неопределённое количество проявлений и поглощений. Следуя этой великой истине, мы обнаруживаем, что проявление сознания, ныне известное как человек, снова достигнет состояния непроявленного сознания. Но чтобы такое завершение было возможно, оно должно присутствовать в виде постоянной возможности; или, скорее, серебряная нить, соединяющая разные состояния, действительные и потенциальные, должна поддерживаться их осуществлением во вселенной во всякий момент времени. Чтобы сделать конечное возвращение каждой заключённой монады к породившему её источнику реальным, во вселенной должны всегда присутствовать все различные состояния сознания — от состояния этой монады до состояния непроявленного сознания, ибо если даже на один момент эта цепь прервётся малейшим зазором, то не будет мыслимой причины, почему бы этот разрыв мог быть снова заполнен и соединён. Всякое противоположное предположение лишило бы сам смысл осмысленности. Очевидно, что и в меньшем масштабе, в силу этих соображений, на Земле всегда должны присутствовать человеческие существа разных планов сознания (не разума). Вряд ли необходимо указывать, что объекты сознания будут варьироваться соответственно этим планам, и что степень знания будет также зависеть от того, приближаемся ли мы к пределу всезнания, осуществимому в абсолюте, или удаляемся от него. Адепты и их иерархия — логический результат этой необходимости.

Классов адептов — семь. Следует помнить, что это число взято не произвольно, но потому что природа действует семёрками, и все усилия по оправданию великой важности, придаваемой этому числу мистиками всех веков и стран, указывают, что это факт. Семь является мистическим числом, потому что существует универсальный закон, по которому каждый естественный порядок завершается семёрками. Абсолютная мудрость вселенной — это центральное духовное солнце, упоминаемое в мистических трактатах. Когда наступает день природы, это солнце посылает семь лучей, каждый из которых опять семерично подразделяется. Все люди, или скорее их духовные «я», находятся на том или ином из этих семи лучей мудрости. Отсюда и необходимость семи типов адептов. Из этих семи обычно говорится лишь о пяти; последние же два понимаются только высшими посвящёнными. Главы этих пяти классов известны в Тибете как хутукту, или драгоценности мудрости. Все адепты в мире, за исключением немногих, принадлежащих к двум таинственным орденам, должны быть верны одному из этих пяти, которые не связаны с какой-то конкретной ложей адептов, но являются признанными главами всех лож, из которых сейчас существуют три — одна в Тибете, другая — в Египте, а третья — в месте, которого нам не позволено упоминать. Хутукту должны периодически посещать эти разные ложи, но обычно они живут в Тибете. Два высших адепта, насколько известно, живут в одном оазисе в пустыне Гоби, где посещать их дозволяется только высшим адептам. Их природа и характер столь же мало понимаются рядовыми посвящёнными, как природа адептов — внешним миром. Разные ложи, хотя и следуют в своих занятиях тем же общим принципам, имеют различия в процедуре, касающиеся подробностей. Адепты, как хорошо известно, не хранят верность какой-либо конкретной церковной системе, и фактически на определённой стадии своего развития они даже должны торжественно провозгласить свою независимость от любой формальной религии; не позволено им участвовать и в каком-либо ритуале, имеющем магические цели. Кроме того, адептство не ограничено какой-либо страной. Среди ныне живущих адептов есть англичане, венгры, греки и индейцы, не говоря уж об азиатах всех национальностей.

Есть девять степеней адептов, и у каждой степени — семь подразделений. В системе брахманов эти степени упоминаются как девять драгоценностей (нава нидхи). Когда какой-либо индивидуальностью достигается десятое посвящение, Земля больше не может предоставить ей дальнейшего пространства для эволюции. В некоторых тантрических трактатах первая степень представлена следующим образом. На земле лежит распростёртое тело человека, обвитое змеями. Ногами на его груди стоит тёмная женщина устрашающего вида. В её руках оружие, её украшения состоят из ожерелий отрубленных голов асуров (гигантов), а пояс — из их отрубленных конечностей, из которых льётся кровь. Это Кали, или Бхавани, богиня, столь неправильно понятая и извращённая недоброй памяти тэгами.[1] Змеи здесь символизируют мудрость, с помощью которой неофит связывает своё физическое тело, представленное распростёртой фигурой, которую попирает его пробуждённая духовная природа. Тогда истинный человек, обычно неактивный и потому уместно олицетворяемый женщиной, супругой физического человека, после страшной борьбы сбрасывает ярмо мучившего её супостата, и истребляя полчища асуров, то есть отсекая страсти и желания нашей земной природы, украшает её персону их отсечёнными конечностями. Весь этот символ представляет ужасную сторону усилий человека по избавлению от уз плоти. Он также значит, что адепту придётся бороться со всеми злыми силами, существующими в природе — не только его собственными, но также и соотносящимися с ними силами во внешнем мире, имеющими весьма зловредный характер.

Когда человек доходит до этой стадии, он становится членом тайного братства и готовит себя к другим, более высоким степеням. Его символом также является нищий, у которого есть девять драгоценностей, каждая из которых символически представляет одну из степеней посвящения, способ, которым она достигается, и результаты, которые за ней следуют.

Десятая же не достигается на этой Земле. Как только человек готов для десятой степени, он переходит в другие сферы. Это передаётся весьма впечатляющей картиной, где изображается женщина, стоящая на нераскрывшемся лотосе, которая держит в одной руке свою голову, а в другой — меч, которым она её отрубила. Из шеи этой обезглавленной женщины вытекают три потока крови. Один падает в её собственный рот, а два других — в рты двух её товарищей. Смысл этого символа таков: лотос всегда представляет наш космос, а нераскрыт он потому, что космос не может быть вполне постижим для человека, пока эта последняя стадия не достигнута. Отсечение своей головы показывает необходимость полного избавления от своего эгоизма, а три потока крови указывают на то, что когда человек таким образом освобождается от своей личности и эгоизма, он приобретает способность вливать жизнь в три мира, которые здесь означают совокупность нашей вселенной.[2]

Ниже самой низшей из степеней адептов есть разные степени посвящения. Неофит, по достижении низшей из этих степеней, перестаёт принадлежать к профанам,[3] допускается в святилище, и с тех пор признаётся в качестве члена оккультного братства.

Ученики эзотерической науки, стоящие ниже ранга посвящённых, в Индии обычно называются челами, которые опять же подразделяются на два класса — регулярные, принятые челы, и челы на испытании. Последние — это предложившие себя в качестве кандидатов на обучение и получившие от адептов согласие, что им будет позволено попытаться. Находясь на трудном пути, который они отважились предпринять, они получают не больше помощи и ободрения, чем может дать их собственная серьёзность намерения и сила воли. Эмоциональный сентименталист, приступающий к учению со смутным чувством духовной жажды, мало сознаёт, какие качества требуются для этой задачи. Ученичество — это суровое испытание на силу воли и отсутствие эгоизма, и если у человека нет этих качеств, он может быть уверен в неудаче. Обычно такие люди, из-за своего интереса к оккультной литературе, мечтают стать учениками адептов, владеющих тайнами природы и обладающих духовной властью в степени, которая и не снилась большинству человечества. Такой интерес растёт или ослабляется соответственно побудительному мотиву, управляющему характером человека. Научиться высоко ценить такое обучение — это первый шаг, а стремление к большему свету допускает кандидата к стадии испытания. Его прогресс зависит от нескольких условий, которые, вкупе с основным, обеспечат ему разумную надежду на успех. Это здравый ум и здоровое тело, верные нравственные принципы и хорошо дисциплинированная природа. Затем начинается работа, и в чём, как вы думаете, она состоит? В исполнении неких установленных правил и уставов, выпускаемых, подобно указам царя или командам военачальника? Многим хотелось бы их получать, потому что легче следовать указаниям вождя, чем открывать путь самостоятельно, без внешнего руководства. Но нет — побуждающая сила должна быть в самом неофите, и без неё ему не на что надеяться. Как только он показал, что его желание добиться успеха сильнее, чем отвлекающие, засасывающие, материальные заботы жизни, которые захватывают огромное большинство людей, следующий шаг становится для него ясен, но он может потребовать более долгого времени и большего испытания на терпение, чем под силу даже человеку с сильной волей. Те, кто настойчиво движутся в верном направлении, достигают успеха, но для того, чтобы открыть, который путь верный, должна быть развита интуиция. Различия в темпераментах таковы, что то, что легко для одного, оказывается безжалостным испытанием для другого, и непреклонное правило адептов оккультной науки — предоставлять каждого самому себе, не давая для совершения попытки никакого иного стимула, чем их собственный возвышенный пример. Если достиг успеха один, то может его достичь и другой, и стремящийся может оставить битву или выиграть её — как решит он сам. Это всецело вопрос стойкости, решительных и непрестанных усилий в верном направлении. Пройдя стадию испытания, принятый чела встречается с новыми трудностями, но у него теперь есть и дополнительная сила, чтобы бороться с ними. Раз принятое решение стать челой подкрепляется постоянными умственными усилиями, а учителю надлежит распознать качества этого челы и направить его будущие шаги. Челы, по правде сказать, не рождаются от внезапного рвения или эмоционального желания. Это те, кто знают и сознают, что есть знание, которым они овладеют, если смогут найти его, что есть в них способности, которые они могут развить, если только поймут законы, управляющие этими силами, и что есть учителя, обладающие мудростью и способные передать её, если ученик заслуживает их одобрения. Принятые челы живут в свете знания, приобретённого через духовное раскрытие, они видят мир взглядом, менее замутнённым и менее искажённым иллюзиями и плотскими желаниями. Нередко они идут к своей цели мучительными путями и достигают победы, проходя через испытания, перед которыми отступили бы все, кроме самых стойких и решительных. Дорога, которой прошёл чела, на каждом своём дюйме усыпана остатками битв, которые ему приходилось вести с самим собой. У него нет и вполовину столь сильного врага, как его собственная эгоистическая земная природа, за дисциплину которой он взялся, и о силе которой он не имеет представления, пока основательно и серьёзно не возьмётся за работу очищения. Избавиться от «я», заботиться о благе других так, как если бы это было его собственным истинным интересом, быть чистым и целомудренным, скромным и терпеливым — вот какие он ставит себе задачи. Дельфийский оракул сказал — «человек, познай себя», и единственный путь к этому самопознанию лежит через знание долга. Жертвовать своим «я» иначе, как при исполнении своего долга — это форма эгоизма, столь же опасная, как и незаметная. Кришна говорит Арджуне в Бхагавад-гите: «Праведно умереть при исполнении своего долга, чужой же долг окружён опасностями». И так же, как скупость происходит от извращённого понимания ценности денег, так и болезненное желание самопожертвования, отделённое от исполнения долга, порождено искажённым умом, по ошибке принявшим средство за саму цель.

Для истинного челы условности повседневной жизни столь же неудовлетворительны, как противен ему и материализм экзотерических религиозных доктрин, и он, не находя там покоя для своего духа, находит прибежище в долге, как единственном средстве, предохраняющем от отчаяния. Он тот, кто жил столь мудро, что нашёл путы эгоизма в себе, как и в других, слишком тяжкими, и для кого нет иной жизни, чем жизнь высших начал его существа.

Счастливы такие натуры, если они находят путь и истину, и трижды счастливы те, кто найдя её, принимаются в ученики Великих Учителей, в которых нет ни тени эгоизма, ни признака несправедливости, ни мысли о земных наградах и признании!

Согласно брахманским трактатам об оккультизме и свидетельствам его живых приверженцев, есть четыре шага, технически именуемых «достижениями», которые ведут неофита к степени принятого челы.

Первое необходимое достижение — это знание реального и нереального. Цель, которой достигают с помощью «Великой Науки», как она называется, это осознание истинного, а адептство — лишь признак определённой стадии этого осознания. Ясно, что первый шаг к этому — приобретение интеллектуального понимания того, что такое истина. Но что есть истина? Негоже неофиту задавать этот вопрос, подобно насмехавшемуся проконсулу, и отказываться ждать ответа. Задай Пилат этот вопрос на санскрите, ответ был бы на его собственных устах. Ибо само санскритское слово предлагает ключ к природе истины. В этом языке истина и реальность носят то же имя, и реальность определяется как то, что неподвержено времени, или, по причудливому выражению оригинала, остаётся свидетелем трёх делений времени — прошлого, настоящего и будущего. Первое достижение потому состоит в глубокой интеллектуальной убеждённости в том факте, что всё, что кажется обладающим существованием, отдельным от Парабрахмана, есть просто видимое изменение (майа).

Второе достижение отмечает следующий шаг пути, и это — постоянный эффект, оказанный на ум теоретическим знанием, составлявшим предыдущее достижение. Раз поняв иллюзорный характер окружающих его предметов, неофит перестаёт их желать, и таким образом он готов к второму достижению — совершенному безразличию к получению удовольствия от плодов своей деятельности, как получаемых сейчас, так и будущих.

Экзотерические изучающие из-за своей неспособности схватить истинный дух предписания против действия по импульсу желания впадают в прискорбную ошибку — они полагают, что лучшая подготовка к духовной жизни — насильственное подавление всех внешних выражений желания, совершенно упуская из виду тот факт, что даже самое строгое воздержание от физических действий не останавливает действия на высших планах духовного или ментального существования. Шанкарачарья в своих комментариях к Бхагавад-гите, — одному из самых авторитетных священных писаний брахманов, — говорит, что такое заключение — просто заблуждение. Здесь могут сделать поспешное предположение, что такие соображения приведут к потворствованию пороку, но когда желание совершенствоваться присутствует в уме постоянно, а характер зла основательно осознан, каждая неудача привести в гармонию внешнюю и внутреннюю природу, станет, благодаря отвращению к вызванному этим чувству, укреплять решимость в такой степени, что порочное желание будет быстро сокрушено. Вот почему Элифас Леви столь яростно отвергал институт насильственного безбрачия у католических священников. Личность человека в любой момент является результатом всех его прежних поступков, мыслей и эмоций, энергия которых постоянно склоняет ум действовать тем или иным образом. Потому все попытки исцелить эту умственную наклонность путём подавления её выражения на внешнем плане столь же вредны, как были бы попытки вернуть в организм нездоровую кровь, ищущую естественного выхода. Внутреннее желание всегда куёт новые звенья в цепи материального существования, даже если ему отказывают во внешнем проявлении. Единственный способ освободиться от уз кармы, приносящей рождение и смерть, — это позволить накопленной энергии исчерпаться просто как части великой космической энергии, и не окрашивать её личностью, относя её к себе. Сама Бхагавад-гита говорит об этом без всякой тени сомнения. Великий Учитель Кришна укоряет своего ученика Арджуну за выраженное им нежелание исполнять долг, относящийся к его месту в жизни. Причина этого совершенно ясна: в сравнении с великой реальностью всё в этом мире нереально, и потому отказываться от обязанностей, наложенных на нас рождением, ради чего-то столь же нереального — только подчёркивать невежество, которое и заставляет нереальное казаться реальным. Самый мудрый порядок действий, предложенный Кришной, состоит в том, чтобы Арджуна исполнял все свои обязанности бескорыстно. «В твоём праве — только действие», говорит Учитель. «Оно оканчивается с совершением поступка и никогда не распространяется на его результат». Мы должны исполнять свой долг ради самого долга, и никогда не должны позволять уму, будь то с удовольствием или с болью, сосредотачиваться на плодах наших действий. Очищенное от корыстной окраски, действие проходит подобно воде, текущей по листу лотоса, не намачивая его. Но если поступок совершается как средство достижения какой-либо личной цели, ум приобретает склонность повторять этот поступок, тем вызывая необходимость дальнейших воплощений, чтобы эту тенденцию исчерпать.

Из вышеприведённых соображений достаточно ясно, что оккультизм предписывает своим последователям необходимость неусыпного и пылкого устремления к исполнению долга, сфера которого расширяется первым достижением, требующим основательного признания единства своей индивидуальности со всем сущим. Сентиментального восприятия этой великой истины недостаточно — она должна проживаться в каждом поступке жизни. Потому для начала ученик должен сделать всё, что в его силах, чтобы приносить всем пользу на обычном, физическом плане, однако перенося, по мере своего развития, свою деятельность на высший интеллектуальный и духовный планы.

Это подводит нас к рассмотрению третьего достижения, которое состоит в приобретении шести необходимых качеств в том порядке, в котором они здесь разбираются. Первое из них называется на санскрите «шама» и состоит в достижении полного господства над умом (местопребыванием эмоций и желаний), чтобы он действовал в подчинении разуму, который был очищен и укреплён достижением тех двух степеней развития, на которых мы уже останавливались. Когда это сделано, ум полностью очищается от всех злых и глупых желаний.

Предписание очистить свой ум, прежде чем очищать свои поступки, с первого взгляда кажется странным, но практическая полезность такого порядка действий по размышлении станет очевидной. Мы уже видели, какие разнообразные следствия производятся тем же количеством энергии, в зависимости от того, на каком плане она была израсходована, и конечно же, план ума выше плана наших чувств. Кроме того, насильственное воздержание от физических зол очень мало помогает развитию той энергии, которая лишь одна и может дать нам силу приблизиться к истине. Наши мысли, при обычных обстоятельствах управляемые законом ассоциации, заставляют нас созерцать случаи, имевшие место ранее в нашей жизни, таким образом производя столько же ментального возмущения, и забирая у нас столько же ментальной энергии, как если бы мы действительно повторяли эти поступки много раз. Потому на самом деле шама — прерывание действия закона ассоциации идей, который порабощает наше воображение, а когда воображение очищено, устраняется и главная трудность.

Следующее качество, полное господство над телесными поступками, называемое на санскрите «дама», происходит, как неизбежное следствие, от ранее описанного качества, и не требует большого объяснения.

Третье качество, известное брахманам как «упарати», — это отречение от всякой формальной религии и способность при исполнении поставленных перед собой великих задач смотреть на вещи, нисколько не беспокоясь. Здесь от стремящегося к духовному знанию требуется не позволять, чтобы его полезность и симпатии были сужены преобладанием какой-либо конкретной церковной системы, а его отречение от мирских вещей не должно происходить просто от неспособности их оценить. Когда это состояние достигнуто, опасность искушения устранена. Как сказал индусский поэт, только те обладают истинной стойкостью, кто сохраняет уравновешенность своего ума в присутствии искушения.

Четвёртым по порядку идёт прекращение желания и постоянная готовность расстаться с чем угодно в этом мире (титикша). Типичная иллюстрация этого качества, дающаяся в нашей мистической литературе — это отсутствие обиды на несправедливость. Когда это качество вполне достигнуто, в уме возникает неистощимый источник бодрости, смывающий всякие следы озабоченности и беспокойства.

Затем приобретается качество, именуемое «самадхана», которое делает ученика органически неспособным отклониться от правильного пути. В некотором смысле оно является дополнением третьего из вышеперечисленных. Сначала все эгоистические мотивы, соблазняющие человека сойти с избранного пути, теряют свою хватку и уже не властны над ним, и наконец он совершенствуется до такой степени, что по зову долга без колебаний может взяться за любое мирское занятие с уверенностью, что вернётся к своей обычной жизни по выполнении взятой им на себя задачи.

Ещё одно качество необходимо, чтобы увенчать работу неофита — это безусловная уверенность в способности учителя научить его и в своей собственной способности научиться (шраддха). Важность этого качества может быть неправильно понята. Доверие к учителю требуется не как средство для построения священнической иерархии, но по совершенно другой причине. Вероятно, вы охотно признаете, что способность к восприятию истины не одинакова у всех умов. Для истины в уме человека есть точка насыщения, подобная точке конденсации, существующей для водяных паров в атмосфере. Во всяком уме, когда он достигает этой точки, свежая истина становится неотличимой от лжи. Истина должна прорастать в наших умах медленно и постепенно, и в Бхагавад-гите содержится строгое предписание против «поколебания веры народа» слишком внезапным откровением эзотерического знания. В то же время следует помнить, что ни от кого не требуется стремиться к вещи, реальность которой невероятна, и страна грёз наркомана никогда не будет предметом исследований кого-то другого. Истина, воспринятая высшими способностями адептов, не может быть подтверждена тем, кто ещё не развил эти способности, кроме как путём демонстрации того, что она связуется с другими, уже известными истинами и принятием заявлений тех, кто заявляет, что знает её. Подтверждение со стороны знающего авторитета — достаточная гарантия того, что исследование не будет бесплодным. Но принимать какой-либо авторитет, как конечный, отвергая необходимость независимого исследования, губительно для всякого прогресса. Фактически, ничто не должно безоговорочно и слепо приниматься на веру. Более того, восточный мудрец заходит так далеко, что говорит, что полагаться только на авторитет грешно, даже если это авторитет писаний. Наш учитель говорит: «адептам, то есть воплощённым духам, нашими мудрыми и непреложными законами запрещено полностью подчинять себе другую, более слабую волю человека, который рождён свободным». Мудрость принятого ими порядка действий почти самоочевидна. Разумность — это незамедлительное постижение того факта, что лишь вечное истинно, а размышление — это попытка проследить существование вещи по всей шкале времени; чем длиннее период, на который простирается эта операция, тем более полным и удовлетворительным считается размышление. Но в момент, когда познанный факт осознаётся на плане вечности, разумность превращается в сознание — сын соединяется с отцом, как выразился бы христианский мистик. Почему же тогда, могут спросить, доверие к знаниям Учителя вообще должно быть непременным условием? Ответ лежит на поверхности. Никто не возьмёт на себя труд предпринимать исследование того, во что он не верит. Но такое доверие никоим образом не требует отказа от разума. Вторая часть этого требования, уверенность в своей собственной способности учиться — необходимая основа для всех усилий по продвижению вперёд. Поэт изрёк более глубокую истину, чем понимал сам, сказав: «самоуничижение ведёт к рабству у деспотов и негодяев».

В тот момент, когда человек полностью поверит, что он неспособен достичь высшего идеала, который только может представить, он и теряет эту способность; убеждённость в своей слабости, которая, как ему кажется, его поддерживает, в действительности лишает его силы; ведь никто не стремится к тому, что он считает абсолютно за пределами достижения. Оккультизм учит нас, что человек наследует бесконечное совершенство. Он не должен возводить хулу на своё внутреннее божественное я, аугоэйдос греков и атму брахманов, путём самоуничижения, ибо это будет непростительный грех, грех против Святого Духа. Христианские доктора-богословы тщетно пытались выяснить, что же это за грех, который страшнее всех, но истинное его значение лежит за пределами узкого горизонта их богословия.

Последнее требуемое достижение — это сильное устремление к освобождению от обусловленного существования и к преображению в Единую Жизнь (мумукшатва). Сперва могут подумать, что это требование излишне, поскольку практически подразумевается вторым достижением. Но такое предположение будет столь же ошибочным, как отождествление нирваны с уничтожением всякой жизни. Второе достижение — это отсутствие желания жизни как средства эгоистического удовольствия, тогда как четвёртое имеет позитивный характер стремления к той жизни, верного представления о которой не может иметь никто, кроме уже имеющих три первых достижения. Всё, что здесь нужно указать, — это что неофит должен узнать истинную природу своего «я» и приобрести решимость постоянно сохранять это знание, таким образом избавившись от тела, созданного из-за того, что его представление о «я» цеплялось за иллюзорный предмет.

Теперь мы перейдём к рассмотрению минимального количества этих достижений, которое необходимо для успешного изучения оккультизма. Если стремление к освобождению, составляющее четвёртое условие, лишь умеренно, но второе, безразличие к плодам своей деятельности, развито вполне, и шесть качеств, составляющих третье, достаточно развиты, успех достигается с помощью Учителя, который направляет будущие воплощения ученика и выравнивает его путь к адептству. Но если все достижения одинаково велики, ученик становится адептом в том же воплощении. Развитие же шести качеств без второго и четвёртого достижений будет подобно поливанию бесплодной земли.

Принятые ученики — это те, кто развил четыре достижения до определённой степени и проходят практическую подготовку, чтобы стать адептами в этой жизни; к испытуемым же относятся те ученики, которые готовятся под руководством своих учителей к принятию.

Несколько слов здесь можно сказать о «мирских челах» — тех, кто изучает оккультизм без всяких намерений претендовать на регулярное ученичество. Очевидно, что теоретическим изучением эзотерической доктрины можно прийти к первому достижению из четырёх, и эффект, оказываемый этим на следующее воплощение человека, нельзя переоценить. Порождённая таким образом духовная энергия приведёт его к рождению в условиях, благоприятных для приобретения прочих качеств и духовного прогресса в целом.

Мирские челы, как следует из названия, — это живущие в миру мужчины и женщины, которые, уже понимая высшее учение и высшую жизнь и почитая Учителей, ещё неспособны преодолеть своё личное желание к мирским успехам. Они ограничивают свой духовный рост приверженностью тем узам, которые они наложили на себя своей собственной кармой, и сознавая возможности человеческого духа, ещё не достигли той точки, когда они с помощью железной воли могут пробудить спящие в них силы. Они — пленники в мирских цепях, которые, выглядывая из-за тюремных стен, шлют пламенный привет своим товарищам, занятым борьбой по покорению самих себя. Во власти мирских чел — когда угодно прекратить своё добровольное заточение и стать челами на испытании, и когда они готовы, допускающая их дверь перед ними открывается. Достичь всего, что возможно для человека — привилегия каждого; ибо всеми и каждым управляют те же законы кармы. Немецкий поэт и философ Гёте мудро заметил: «единственный настоящий атеизм — это отчаяние».

Интеллектуальное понимание эзотерической доктрины не лишено своих преимуществ. Об этом величайший из оккультных учителей Индии, Шанкара, говорит:


«Теоретические изучение философии, хотя бы и не сопровождаемое требуемыми достижениями, даёт в восемьдесят раз больше заслуг, чем исполнение всех формальных обязанностей, налагаемых религией».


Во внешнем мире распространилось весьма превратное представление о махатмах, и многие придерживаются совершенно искажённых взглядов на их природу, духовные достижения и их братские отношения с другими людьми. Их ошибочно представляют полностью лишёнными человеческих чувств и сопереживания несовершенствам и слабостям человечества. Их рисуют стражами непреклонного закона, не знающего пощады и сострадания, которому безразличны повседневные испытания и печали человеческой природы. Такое ложное представление о них сложилось по нескольким причинам, главная из которых — наш собственный эгоизм, не позволяющий нам понять совершенное бескорыстие. Они — приверженцы абстрактной справедливости, служители неизменного, незыблемого закона, и чем больше их власть, тем больше и их повиновение этому закону. Не будучи привязаны к «я», они не имеют и личных интересов или индивидуальных предпочтений. Поскольку они таковы и не выказывают в своих действиях ни дружбы, ни вражды, людьми, которые не могут оценить столь возвышенные мотивы и идеалы, они понимаются превратно. В отличие от обычных людей с их личными слабостями, находясь выше ограничений повседневных желаний и потребностей, не скованные цепями, которые держат в подчинении человека плотского, они живут всецело в духе. Озеро на горной вершине их существа никогда не возмущается, потому что шквалы капризов никогда не проносятся через их души. Оно всегда — ясное зеркало, отражающее жизнь вечную, и простирающее над «домом жизни» образ мира и безмятежности. Бескорыстие махатмы даёт такой стандарт справедливости, который не допустит поступка, несправедливого даже к малейшему из нас, даже если это послужило бы благу большинства. На индивидуальное стремление достичь нирваны (кульминации всего знания) они смотрят как на в конечном счёте лишь возвышенный эгоизм, и только самопожертвование в стремлении найти лучшие средства, чтобы привести наших ближних на правильный путь и дать возможность получить от этого преимущество как можно большему числу своих собратьев составляет, по их мнению, истинное адептство. Они отбрасывают своё личное, иллюзорное и кажущееся «я» и признают своё истинное Я трансцендентальной божественной жизни. Наш учитель говорит:


«Если мы не хотим быть эгоистами, мы должны стараться побудить других людей увидеть эту истину и распознать реальность этого трансцендентального Я, Будды, Христа, Бога каждого существа».


Если бы люди могли понять, какой бы могла быть жизнь без этой «борьбы за существование», которая является настоящим и самым плодовитым источником всех горестей, бед и преступлений, они могли бы приобрести первое осознание нравственных высот жизни махатмы и духовный взгляд на неё. Распознав причины этой борьбы и верно оценив мотивы, побуждающие человека в своих стремлениях быть выше личных нужд и желаний и должным образом исполнять свои обязанности главы семьи и члена общества, можно констатировать, что есть план жизни, на котором эти причины не существуют и борьба неизвестна. Убеждённость в этой истине, скрытой в самых глубинах нашего внутреннего существа, приходит от внутреннего духа, и приносит её знание цены и никчёмности этой земной жизни и бесконечных возможностях, которые лежат за её пределами. Махатмы не игнорируют условий повседневной жизни; они сознают её ограничения, которые люди сами налагают на себя, и вполне симпатизируют и сочувствуют борющимся массам человечества. Но высшее не может спуститься к низшему — это низшее должно узреть высоты и взобраться на них, если есть на то воля. Ни в коем случае не следует думать, что махатмы — создатели; они лишь вдохновители и просветители. Когда своим совершенным духовным оком они могут различить малейшую искру духовности, мерцающую в груди человека, они не упускают возможности раздуть это пламя до полной жизни и активности. И лишь духовные самоубийцы или преступно безразличные, довольствующиеся отрицательными добродетелями,[4] будут полностью отсекать себя от благотворного влияния этих великих душ.

У махатм, несомненно, есть человеческая сторона характера, но она столь неразделимо слита с их высшей духовной природой, что никто не сможет, пытаясь разделить эти две части их существа, верно понять ни ту, ни другую. Обычные лицемерные условности, составляющие столь значительную часть нашей повседневной жизни, не допускаются в ту ясную атмосферу, в которой они обитают. Обычным представлениям о том, что принято, часто по ошибке принимаемым за саму жизнь, в истинной жизни нет места, и попытка приблизиться к махатмам с этой стороны — дело совершенно безнадёжное. Они смотрят не на внешнего человека, будь он высокого или низкого рода, беден или богат, груб или утончён в манерах — их духовный взгляд проницает эту внешнюю маску и воспринимает внутренние пружины нашей природы. Но, рассматривая план души каждой индивидуальности, они не могут помочь любой их них выше пределов её собственных кармических заслуг. Махатмы — сотрудники природы, а не её ниспровергатели.


Сноски


  1. Разбойники, особым приёмом душившие путешественников. Их описание даётся Е.П. Блаватской в книге «Из пещер и дебрей Индостана»Прим. пер.
  2. Объяснение этих символов давалось одним из авторов в другом месте и потому цитируется без указания источника, как и некоторые другие выдержки оттуда же.
  3. Слово «профан», как известно, происходит от латинских терминов, означающих «перед храмом», и является синонимом санскритского «антевасин», сидящий вне.
  4. То есть удовлетворяющиеся тем, что хотя бы не совершают больших преступлений — Прим. пер.


<< Содержание >>