Блаватская Е.П. - Война на Олимпе

<div style="color: #555555; font-size: 80%; font-style: italic; font-family: serif; text-align: center;">Материал из '''Библиотеки Теопедии''', http://ru.teopedia.org/lib</div>
Перейти к: навигация, поиск
ВОЙНА НА ОЛИМПЕ


Над холодным и ясным горизонтом точной науки собираются черные тучи, предвещая грозу. Между жрецами науки уже формируются два лагеря. Они враждуют между собой, временами осыпая друг друга бранью. Яблоком раздора в данном случае является спиритуализм. Каждый год он соблазняет все больше и больше знаменитостей, которые отходят от непогрешимых столпов материалистического отрицания и попадаются в ловушку исследований так называемых спиритуалистических явлений. А мы все знаем, что, когда истинный ученый исследует их без предрассудков, он обычно заканчивает, как профессор Хэр[1], член Королевского общества м-р Уильям Крукс, еще один член Королевского общества, великий Альфред Рассел Уоллес, а также многие другие известные ученые, то есть переходит на сторону врага...

Нам действительно любопытно узнать, какую теорию выдвинут скептики в условиях современного кризиса науки и как они смогут объяснить недавнее отступничество нескольких знаменитых ученых. Избитые обвинения в non compos mentis и в «старческом слабоумии» уже больше не пройдут. Число выдающихся ренегатов растет столь стремительно, что если обвинять в слабоумии всех, кто экспериментальным путем убеждается, что стол может разумно говорить, а медиумы — плыть по воздуху, то это может стать плохим предзнаменованием для науки, так как вскоре в научных обществах не останется никого, кроме умалишенных. Скептики, пытаясь объяснить, каким образом это странное заблуждение так прочно засело в умах знаменитых ученых, найдут некоторое утешение в теории атавизма — мистическом законе о наследственности, столь яростно защищаемом современными школами дарвиновского эволюционизма, особенно в Германии, что ясно видно на примере бескомпромиссного апостола современной «борьбы за культуру» Эрнста Геккеля, профессора Йенского университета. Они могут отнести веру своих коллег в необычайные феномены за счет некоторого движения молекулы клетки в нервных узлах их некогда мощного мозга, который они получили в наследство от своих невежественных средневековых предков. Или же они могут расколоть свои ряды и, образовав imperium in imperio, продолжать следовать принципу «разделяй и властвуй». Все это возможно, но только время покажет, какая из двух сторон выйдет победительницей.

К этим размышлениям нас подтолкнул спор, разгоревшийся сегодня между немецкими и русскими профессорами — выдающимися и прославленными savants. Тевтонцы и славяне в рассматриваемом случае враждуют не столько из-за национальной розни, сколько отстаивая то, во что они верят или не верят. Заключив на время наступательный и оборонительный союзы, независимо от расовой принадлежности, ученые разбились на два лагеря: один представляет спиритуалистов, другой — скептиков. И в настоящее время они объявили друг другу беспощадную войну. Одну сторону возглавляют профессора Цёльнер, Ульричи, Фихте, Бутлеровв[2] и Вагнер из Лейпцигского, Галльского и Санкт-Петербургского университетов, а другую — профессора Вундт, Менделеев и ряд других немецких и русских знаменитостей. Едва профессор Цёльнер, знаменитый астроном и физик, признал в печати медиумические способности д-ра Слейда[3], повергнув этим в ужас своих ученых коллег, как профессор Ульричи из Галльского университета, навлекая на себя гнев научного Олимпа, публикует памфлет «Так называемый спиритуализм, научное исследование», где опровергает доводы профессора Вундта из Лейпцигского университета, которые тот выдвигает против спиритуализма в своем памфлете «Спиритуализм — так называемое научное исследование». А теперь на арену выступает и другой активный участник этой борьбы — г-н Бутлеров, профессор химии и естественных наук из Санкт-Петербурга, чьи рассказы о собственных экспериментах в Лондоне с медиумом Вильямсом поднимают острейшую полемику. Газета «Kladderadatsch» помещает на своих страницах юмористический рисунок танца войны и потешается по этому поводу, тогда как более серьезные консервативные газеты выражают негодование.

Прижатые к последним своим траншеям холодными и неопровержимыми доводами знаменитого естествоиспытателя, критики, возглавляемые санкт-петербургским светилом г-ном Бурениным[4], похоже, впали в отчаяние и явно испытывают недостаток в боеприпасах, ибо, устремившись к сокрушению противника, они начали использовать самые замечательные парадоксы. Доводы за и против в этом споре настолько интересны, что наши потомки могут даже обидеться, если этот спор останется лишь на страницах русских и немецких газет, не став достоянием гласности английских и американских читателей, интересующихся спиритуализмом. Итак, подобно Гомеру, последуем за спорщиками, сократив, к удовольствию наших друзей, эту современную Илиаду.

Проведя несколько лет в неустанных исследованиях феноменов, г-да Вагнер и Бутлеров, выдающиеся savants и профессора Санкт-Петербургского университета, пришли к выводу, что сверхъестественные феномены — не вымысел, а реальность. И, как следствие этого, оба ученых публикуют в ведущих периодических изданиях многочисленные и убедительные статьи в защиту «вредной эпидемии», как д-р Карпентер называет спиритуализм в минуты «бессознательной работы своего мозга» и «предрасположения» к своему хобби. Оба вышеупомянутых джентльмена обладают очень ценными качествами, которые вызывают тем больше уважения, чем реже их можно встретить среди мужей науки. Эти качества, по признанию их критика, самого г-на Буренина, таковы:

  1. серьезное и глубокое убеждение, что защищаемое ими — не вымысел;
  2. непоколебимое мужество доказывать предубежденной и враждебной публике при каждой возможности, что это — их убеждение;
  3. ясность и логичность высказываний;
  4. безмятежное спокойствие и беспристрастное отношение к мнению оппонентов;
  5. полное и глубокое знание предмета дискуссии. Совокупность всех перечисленных качеств, добавляет критик,
... позволяет нам рассматривать недавнюю статью профессора Бутлерова «Эмпиризм и догматизм в области медиумизма» как одно из самых значительных эссе, которое, несомненно, окажет сильное воздействие на читателя. Такие статьи — большая редкость в нашей печати, поскольку они изобилуют оригинальностью выводов автора и отличаются ясным, четким и серьезным изложением фактов...

Эту хвалебную статью можно изложить несколькими словами. Мы не будем останавливаться на перечислении всех чудес спиритуалистических феноменов, которые наблюдал профессор Цёльнер в опытах с д-ром Слэйдом и которые так защищает профессор Бутлеров, поскольку они не более удивительны, чем опыты в этой же области самого г-на Бутлерова и м-ра Вильямса (медиума из Лондона) в 1876 году. Сеансы проходили в одном из Лондонских отелей, в комнате, занимаемой достопочтенным Александром Аксаковым[5], русским действительным статским советником, где помимо него присутствовали еще двое — профессор Бутлеров и медиум. Таким образом, сговор был полностью исключен. Итак, что же произошло в этой комнате, что так сильно взволновало одного из первых ученых России? А вот что: м-р Вильямс, медиум, сидел, привязанный ногами, руками и всем телом к стулу, стоявшему в углу глухой стены и отгороженному от присутствующих пледом г-на Бутлерова; этот плед выступал неким подобием экрана. Вскоре Вильямс впал в некое летаргическое состояние, известное спиритуалистам как транс, и перед глазами исследователей начали появляться «духи». Со всех сторон стали доноситься голоса и громкие предложения «невидимок», вещи, туалетные принадлежности и тому подобное, полетели в разные стороны комнаты, и наконец «Джон Кинг», некто вроде известного короля призраков, предстал перед ними лично. Но мы предоставляем профессору Бутлерову самому рассказать об этой феноменальной истории:

...Сначала мы увидели несколько ярких огней, плывущих в воздухе, а вскоре и самого «Джона Кинга», представшего пред нами в полный рост. Его появлению предшествовал зеленоватый фосфорический свет, который разрастался все больше и больше, пока наконец бюст «Джона Кинга» не осветился целиком. Все находившиеся в комнате начали ощущать, что свет исходит из какого-то светящегося предмета в руке «духа». Отчетливо различалось лицо человека с густой черной бородой и белым тюрбаном на голове. Его фигура появилась как бы из кабинета (то есть из-за отгороженного угла комнаты, где сидел медиум) и затем приблизилась к нам. Каждый раз видение это длилось всего несколько секунд, потом его фигура внезапно исчезала, свет потухал и фигура становилась абсолютно невидимой, но через мгновение появлялась вновь; затем из окружающей темноты доносился голос «Джона», с того самого места, где он появлялся чаще всего, после того как исчезал, хотя и не всегда. «Джон» спросил: «Что я могу сделать для вас?», — и г-н Аксаков попросил его подняться до потолка и побеседовать с нами оттуда. В соответствии с выраженным желанием, «Джон» неожиданно появился над нашим столом и стал величественно подниматься к потолку, который сразу же озарился светом от блестящего предмета в его руке, и, когда «Джон» почти поравнялся с потолком, он крикнул нам сверху: «Довольно?»

Во время другого сеанса г-н Бутлеров попросил «Джона» приблизиться к нему, что «дух» и исполнил; это позволило г-ну Бутлерову отчетливо разглядеть «сверкающие, ясные глаза Джона». Другой дух, «Питер», хотя никогда и не принимал видимую форму во время сеансов, но все же беседовал с господами Бутлеровым и Аксаковым, писал для них на бумаге, заблаговременно приготовленной ими, и так далее.

Хотя ученый профессор и перечисляет подробно все меры предосторожности, которые он предпринял против возможного обмана, его критик все же чувствует себя неудовлетворенным и уместно вопрошает:

...Почему же уважаемый savant не поймал «Джона» за руку, когда тот был на расстоянии всего одного фута от него? Опять же почему господа Аксаков и Бутлеров не схватили «Джона» за ноги, когда тот поднимался к потолку? Конечно, они все это должны были бы сделать в интересах науки и своих собственных, если бы они так стремились проникнуть в область «потустороннего мира». И справься они с таким простым и в то же время таким незначительным научным опытом, им бы не пришлось, возможно... больше объяснять научное значение спиритуалистических феноменов.

О том, что это значение не преувеличено и так же важно для мира науки, как и для религиозной мысли, свидетельствуют многочисленные философские размышления о современном «жульничестве». Вот что об этом говорит Фихте, известный немецкий ученый:

...Современный спиритуализм главным образом доказывает существование того, что в простонародье очень туманно и неумело называют «привидениями». Если мы допустим реальное существование этих привидений, тогда они станут неопровержимым и практическим доказательством продолжения нашего собственного сознательного существования (за вратами смерти). И такой осязаемый, наглядный факт не может не оказать благотворного влияния на нашу эпоху, которая, скатившись до мрачного отрицания бессмертия, гордится своим обширным интеллектом и думает, что она давно оставила позади себя все предрассудки подобного рода.

Если сие осязаемое доказательство будет действительно найдено и продемонстрировано нам честно и непредубежденно, то, рассуждает дальше Фихте:

...если бы реальность продолжения жизни после смерти была убедительно доказана, в строгом соответствии с логикой экспериментальной естественной науки, то с этим фактом, вследствие его особой природы и значения для человечества, не мог бы сравниться ни один другой факт во всей истории цивилизации. Извечный вопрос о предназначении человека на Земле был бы таким образом решен, и сознание человечества поднялось бы на одну ступеньку выше. То, что до сих пор открывалось человеку в пределах слепой веры, предчувствия и страстной надежды, стало бы для него реальным знанием; он обрел бы уверенность, что является частичкою вечного, духовного мира, в котором он продолжит свое существование, и что его временное пребывание на этой Земле лишь только прелюдия к будущей вечной жизни, и что только здесь он сможет почувствовать и полностью осознать свое предназначение. А убедившись в этом, человечество было бы потрясено новым, воодушевляющим значением жизни, и его интеллектуальные восприятия впитали бы в себя идеализм, подкрепленный неоспоримыми фактами. Это привело бы к полному переосмыслению жизни человека и его миссии на Земле, это было бы, если можно так выразиться, «новым рождением». Тот, кто утратил веру в вечное предназначение и вечную жизнь, будь то отдельный человек, целая нация или представитель определенной эпохи, может нами рассматриваться как человек, вырвавший с корнем чувство той жизненной силы, которая только и вызывает в нас стремление к самопожертвованию и ведет к совершенствованию. Такой человек неизбежно становится эгоистичным, себялюбивым и чувственным созданием, которого волнует лишь собственное самосохранение. Культура, просвещенность и цивилизованность становятся для него лишь украшением на пути к чувственной жизни или, в лучшем случае, защитой от возможных напастей.

Вот такое огромное значение немецкий ученый Фихте и русский профессор Бутлеров придают спиритуалистическим феноменам, и мы можем добавить, что их взгляды находят искренних сторонников в Англии, в лице м-ра А.Р.Уоллеса (см. его «Чудеса и современный спиритуализм»).

Один из влиятельных американских научных журналов использует точно такой же высокий стиль, когда говорит о том великом значении, какое будет иметь для всего мира научное доказательство посмертного существования души. Если окажется, что спиритуализм прав, утверждает журнал, то:

...это станет огромным событием для всего человечества; оно покроет неувядаемой славой весь девятнадцатый век; тот, кто докажет реальность духовного мира, прославится в веках, и имя его будут чтить превыше всех других... Если утверждения спиритуализма не лишены здравого смысла, то перед учеными встает важнейшая задача: доказать состоятельность этих утверждений.

А теперь посмотрим, что же упрямый русский критик (который, похоже, является рупором европейской материалистической науки) может предложить в ответ на неопровержимые доводы и логику г-д Фихте и Бутлерова. Если скептицизм, кроме следующего оригинального парадокса, не найдет более веских доводов против спиритуализма, то нам придется объявить, что в этом споре он потерпел поражение. В случае окончательной победы спиритуализма вместо положительных результатов, о которых нам поведал Фихте, критик предсказывает совсем противоположное:

...Как только, к обоюдному согласию всех, наука выдвинет убедительные и обоснованные доказательства того, что наш мир переполнен душами живших до нас людей, к которым мы со временем и сами присоединимся; как только будет доказано, что эти «души покойных» могут общаться с нами, простыми смертными, вся земная естественная наука лопнет, как мыльный пузырь, и потеряет для нас, живущих, весь интерес. Зачем людям заботиться о своей быстротечной жизни на земле, если смерть совсем не препятствует сознательному общению с миром живых или даже post mortem участию в их делах? Как только с помощью науки, опирающейся на данные экспериментов с медиумами и на открытия спиритуализма, такие отношения будут установлены, с каждым днем они будут становиться все более и более тесными; удивительная дружба вспыхнет между этим и «другим» миром; тот, другой, станет раскрывать этому миру наиболее оккультные секреты жизни и смерти, а также ранее недоступные законы Вселенной, те, над которыми сейчас бьются лучшие умы человечества. В итоге нам вскоре будет нечего делать в этом временном пристанище, у нас не останется ни одного желания, кроме как желания побыстрее перейти в мир вечности. Не нужно будет больше ни изобретений, ни наблюдений, ни науки! Зачем нужно напрягать мозги над усовершенствованием, например, телеграфа, если единственное, что нужно, — это установить хорошие отношения с духами, дабы пользоваться их услугами для мгновенной передачи мыслей или предметов, и не только из Европы в Америку, но, если захотите, даже на Луну? Установление общения между двумя мирами de facto, к которому так стремятся некоторые ученые, неизбежно приведет нас к следующему результату: полному уничтожению всей науки и даже человеческой расы, которая будет мечтать только о том, как бы скорее попасть в иной, лучший мир. Ученые phantasists, которым так не терпится продвинуть вперед спиритуализм и установить тесный контакт между двумя мирами, всегда должны помнить об этом.

На что «ученые phantasists» могут вполне обоснованно ответить, что, прежде чем рассматривать подобную теорию, нужно сначала привести свои мозги в соответствие с той микроскопически малой дозой ума, которая требуется для ее изобретения. Предназначено ли вышеупомянутое высказывание в качестве серьезного возражения против данного вопроса? Странная логика! Нас пытаются уверить, что поскольку эти мужи науки, которые не верят ни во что кроме материи и пытаются каждый феномен, даже ментального и духовного свойства, вогнать в прокрустово ложе собственных предвзятых идей и представлений и которые в силу обстоятельств вынуждены будут приспосабливать эти представления к истине, хотя и не желанной, и к фактам, откуда бы их ни извлекали, то уже только поэтому наука потеряет все свое очарование для человечества. Более того, сама жизнь станет тяжким грузом! На свете миллионы людей, которые, совсем не веря в спиритуализм, тем не менее верят в другой, лучший мир. И если бы эта слепая вера стала реальным знанием, то она сделала бы человека только лучше.

В конце этой уничтожающей критики «легковерных мужей науки» наш рецензент бросает в них еще одну бомбу, которая, к несчастью, подобно другим снарядам, пролетает мимо главных виновников и ранит их ученых коллег. Мы переводим этот снаряд дословно, на этот раз ради всех европейских и американских академиков. Говоря о Бутлерове и его статье, он добавляет:

...Выдающийся профессор, в частности, приводит довольно странный факт, что каждый день у спиритуализма становится все больше и больше сторонников среди новообращенных великих ученых. Он перечисляет длинный список имен знаменитых ученых Англии и Германии, которые в той ли иной степени признали спиритуалистические доктрины. Среди этих имен мы находим вполне авторитетные имена величайших светил науки. Такой факт, говоря без преувеличений, поражает и придает спиритуализму огромный вес. Но стоит нам только спокойно поразмышлять над ним, как мы легко приходим к заключению, что именно среди таких величайших мужей науки спиритуализм быстрее всего распространяется и находит готовых сторонников. Несмотря на весь их могучий интеллект и огромные знания, наши великие ученые, во-первых, домоседы, а во-вторых, за небольшим исключением, люди с больной и расшатанной нервной системой, чей утомленный мозг все время отклоняется от нормального развития. Таких домоседов легче всего одурачить; умный шарлатан с большей легкостью надует и поймает в свои сети ученого, чем необразованного, но практичного человека. Галлюцинации скорее овладевают людьми с тонкой психикой, особенно если их внимание сосредоточено на определенной идее или любимом занятии. Это, я думаю, вполне объясняет, почему так много мужей науки вступают в армию спиритуалистов.

Мы не станем спрашивать у г-д Тиндаля, Гексли, Дарвина, Герберта Спенсера, Льюиса и других скептиков от науки и философии, как им нравится перспектива расшатанных нервных центров, коллективного размягчения мозгов и, как следствие, галлюцинаций. Этот довод представляет собой не только глупую naivete, но и литературное уродство.

Мы далеко не во всем согласны со взглядами профессора Бутлерова или даже м-ра Уоллеса в отношении сил, вызывающих эти феномены; тем не менее между крайностями духовного отрицания и утверждения должна быть некая середина; только чистая философия, опираясь на твердые принципы, способна установить истину, и ни одна философия не может считаться полной, если она не включает в себя физику и метафизику. М-р Тиндаль, который в работе «Наука и люди» утверждает, что «метафизику можно будет признать лишь тогда, когда она отбросит всякие претензии на научные открытия и согласится, чтобы на нее смотрели как на вид поэзии», подставляет себя под град критики потомков. Между тем он не должен считать грубым ответ спиритуалистов, что «физику можно принять, когда она отбросит свои претензии на исследования в области психологии». В недалеком будущем физикам придется согласиться на роль простых наблюдателей и аналитиков физических результатов, предоставляя рассматривать духовные причины тем, кто в них верит. Каким бы ни был предмет настоящего спора, мы полагаем, однако, что со своим появлением спиритуализм запоздал на целое столетие. Наше столетие — век крайностей. Честных философов-скептиков немного, а тем, кто бросается к другой крайности, имя легион. Мы — дети нашего века. Благодаря все тому же закону атавизма, он, похоже, унаследовал от своего родителя — восемнадцатого века, века Вольтера и Джонатана Эдвардса — свой чрезмерный скептицизм и в то же время религиозное легковерие и фанатичную нетерпимость. Спиритуализм — анормальный и преждевременный отпрыск, стоящий между этими двумя веками, и, хотя он находится на пути к истине, его нечеткие убеждения заставляют его блуждать уединенными тропами, которые ведут к чему угодно, но только не к философии. Его будущее целиком зависит от своевременной помощи, которую он может получить от честной науки — той науки, которая не отметает с презрением истину. И возможно, думая об оппонентах этой истины, Альфред де Мюссе написал следующие замечательные строки:

Вольтер! Спокойно ли почиешь ты в могиле,

В усмешке пакостной скривив истлевший рот?

Твои писания твой век опередили,

Зато уж в наши дни настал и твой черед.

Ты за подкопом вел подкоп трудолюбиво,

Чтоб нам на головы великий рухнул храм...[6]


Сноски


  1. [ Хэр Роберт (1781 – 1858) – выдающийся американский ученый естествоиспытатель; изобрел кислородно-водородную горелку (наиболее эффективный источник тепла в то время, что привело к созданию платиновой промышленности), калориметр, электровспышку, ему мы обязаны использованием ртутного катода в электролизе и новыми методами анализа и синтеза газов. Кроме различных научных работ и брошюр опубликовал роман «Standish the Puritan» под псевдонимом Эльфред Грейсон. Хэр был одним из первых именитых ученых, которые, поначалу намереваясь изобличить обман спиритуализма, вместо этого твердо уверовали в его реальность. Будучи большим скептиком, Хэр сам проводил опыты и, подобно Уильяму Круксу позднее, изобретал приборы для работы с медиумами. Результаты его исследований вошли в «Experimental Investigation of the Spirit Manifestations» (New York: Partridge & Brittan, 1855, 460 p.). Этот доклад послужил причиной позорного преследования человека, который был одним из самых известных ученых Америки. Профессора Гарвардского университета приняли резолюцию, осуждающую Хэра и его «безумную привязанность к грандиозному надувательству». Американская ассоциация прогресса науки также обрушилась на него с заявлением, где говорилось, что предмет исследований Хэра недостоин внимания. (изд.)]
  2. [ Бутлеров Александр Михайлович (1828–1886) – великий русский химик, основатель органической химии; с 1854 г. профессор Московского университета; выдающийся исследователь спиритуализма и парапсихологии в целом с естественнонаучной точки зрения. По его инициативе в 1871 г. в Санкт-Петербурге был образован первый научный комитет по исследованию медиумических феноменов, в который входили профессора Овсянников и Чебышев. По предложению Менделеева принял самое деятельное участие в образовании другого комитета с теми же целями, состоящего из членов Физического общества Санкт-Петербургского университета. Постоянный сотрудник популярного спиритического журнала «Ребус», в котором часто публиковалась и Е.П.Блаватская. (изд.)]
  3. [ Слейд Генри (?–1905) – американский медиум, в основном известный в связи со slate-writing (особый вид медиумистического письма с помощью грифельной доски). Однако широкую известность он впервые приобрел после того, как комитет в составе Е.П.Блаватской и Г.С.Олькотта остановил на нем свой выбор. Подозрения в обмане, высказываемые некоторыми из наблюдателей сеансов Слейда, никогда не были обоснованы. Напротив, существует серьезное свидетельство в пользу подлинности его медиумических феноменов. Среди тех, кто признал реальность феноменов, демонстрировавшихся Слейдом, были д-р Альфред Рассел Уоллес, сержант Эдвард У.Кокс, Картер Блейк, д-р Джордж Уайлд, мисс Кингсбери (в 1876 г. секретарь Британской национальной ассоциации спиритуалистов), проф. Цёльнер и его коллеги Фехнер, Вебер и Шейбнер. В России великий князь Константин, проф. Бутлеров и А.Н.Аксаков также убедились в реальности опытов Слейда. (изд.)]
  4. [ Буренин Виктор Петрович (1841—?), поэт и журналист, писавший в основном сатирические и юмористические поэмы. С 1865 г. постоянный сотрудник «Санкт-Петербургских ведомостей», а с 1876 г. член редакции «Нового времени». Приобрел широкую известность своими романами, статьями и литературными обозрениями. (изд.)]
  5. [ Аксаков Александр Николаевич (1832–1903) – русский писатель, философ и выдающийся исследователь проблем спиритуализма. Находясь на службе в министерстве внутренних дел, Аксаков был назначен в состав статистической экспедиции и некоторое время путешествовал по губерниям, исследуя феномен религиозного сектантства. В 1855–1856 гг. был слушателем курсов медицинского факультета Московского университета. С ранних лет интересовался проблемами теологии и философии и еще в лицее познакомился с трудами Сведенборга, которые и легли в основу его философского мировоззрения, с помощью которого он попытался создать эмпирическую базу для своей веры в духовную природу человечества. Со второй половины шестидесятых годов основной сферой его интересов стал спиритуализм. В трудах Э.Д.Дэвиса он нашел четкое выражение своей позиции и опубликовал в Германии серию переводов на немецкий его работ. Особенно его интересовало изучение психических феноменов, которые могли представить доказательства существования духовного принципа в человеке. Пытаясь найти такие доказательства, он встретил самый живой интерес к подобным феноменам со стороны профессора Бутлерова, выдающегося русского химика, публично заявившего о своей вере в реальность медиумических феноменов. В течение этого периода жизни Аксаков перевел на русский большое количество работ в области исследований медиумизма. Аксаков был также автором нескольких монографий о Гелленбахе, Дасье и их работах. Насколько известно, он сам оплачивал издержки, связанные с огромной издательской работой.
    В 1874 г. Аксаков основал в Лейпциге ежемесячный журнал «Psychische Studien», посвященный исследованиям малоизвестных психических феноменов. Журнал издавался вплоть до 1934 г.; с 1925 г. название было изменено на «Журнал парапсихологии».
    Позиция Аксакова в отношении спиритуализма четко изложена в предисловии к его первому изданию «Спиритуализм и наука» (С.-Петербург, 1872), откуда явствует, что он проводил четкую грань между наблюдаемыми фактами и теориями того времени, которые претендовали на их объяснение.
    Наблюдение и регистрация феноменов медиумизма лежали в основе и были главной целью его литературной деятельности, и факты эти излагались им вне толкований с позиций какой-либо теории или любой другой предвзятости. Он соглашался с тем, что для научного подхода к этому предмету потребуется целый ряд научно доказанных фактов и что настанет время, когда наконец появится одна или несколько теорий, объясняющих эти факты на разумной основе. Совершенно очевидно, что его взгляды в данной области были весьма близки к позиции Е.П.Блаватской.
    Большую часть своей работы А.Н.Аксаков (как и Е.П.Блаватская) был вынужден осуществить за границей (главным образом, в Германии) вследствие полной невозможности проведения подобной деятельности в России. (изд.)]
  6. [ Стр. 135. «Вольтер! ... храм...» — А.Мюссе. Из поэмы «Ролла». Пер. Е.Баевской. Цит. по: «Свободной музы приношенье...» М., 1988. (изд.)]


Издания[править | править код]

Смотрите также[править | править код]

Теософское общество со штаб-квартирой в Адьяре (Ченнай, Индия)