Дэвачан

<div style="color: #555555; font-size: 80%; font-style: italic; font-family: serif; text-align: center;">Теопедия, раздел '''Альфред Перси Синнетт''', http://ru.teopedia.org/sinnett/</div>
Перейти к: навигация, поиск

...хотя дэвачан буддийских философов и соответствует в некоторых своих аспектах нынешнему европейскому представлению о рае, в иных, гораздо более важных, аспектах он от этого отличается.

Во-первых, то, что продолжает жить в дэвачане, это не просто индивидуальная монада, которая проходит через все изменения, происходящие с человеком во время его эволюционного продвижения, перемещаясь из тела в тело, от планеты к планете и так далее; в дэвачан попадает собственно человеческая личность, обладающая самоосознанием, — конечно, в определённой мере урезанная (о чём мы поговорим в самом скором времени), но всё-таки та же самая личность, которой свойственны те же самые возышенные чувства, устремления, привязанности и даже вкусы, что и на земле. Поэтому, пожалуй, лучше всего будет сказать, что здесь мы имеем дело с самой сутью сознательной личности умершего.

< ... >

Сугубо чувственные ощущения и вкусы личности умершего оставляются на пороге дэвачана. Однако из этого вовсе не следует, что в состоянии дэвачана личность не сохраняет ничего, кроме мыслей и чувств, имеющих непосредственное отношение к религии или духовной философии. Напротив, все возвышенные аспекты даже чувственных эмоций находят в дэвачане соответствующую сферу развития. Если постараться проиллюстрировать весь спектр идей, связанных с пребыванием в дэвачане, на одном примере, мы можем сказать, что душа человека, при жизни самозабвенно любившего музыку, достигнув дэвачана, непрестанно испытывает восторженные ощущения, вызываемые музыкой. А человек, находивший свое высшее счастье на земле в чувстве любви, встречает в дэвачане всех тех, кого когда-то любил. Тут сразу же могут спросить: как же быть, если кто-то из этих любимых людей ещё не готов войти в дэвачан? Ответ таков: это не имеет значения. Для того, кто их любит, все они будут там, рядом с ним. Не требуется многословных объяснений, чтобы дать читателю ключ к разрешению этой загадки. Дэвачан является субъективным состоянием. И он представляется таким же реальным, как столы и стулья вокруг нас. Но самое главное, следует помнить, что для глубокой оккультной философии именно столы и стулья, равно как и все предметное окружение нашего мира, представляются нереальными и преходящими иллюзиями восприятия. Так что для попавшего в дэвачан это состояние будет таким же, и даже ещё более реальным, чем все реалии нашего мира[1].

А отсюда следует, что субъективная изоляция в дэвачане (а именно такое мнение об этом состоянии может поначалу сложиться у читателя) вовсе не является уединением в том понимании этого слова, которое вкладывается в него на нашем уровне существования. Напротив, это есть состояние содружества со всем, чего желает истинная душа — будь то люди, вещи или знания. А вдумчивое размышление о месте, которое занимает в природе дэвачан, покажет, что это субъективное уединение каждого человеческого существа является единственным состоянием, которое делает возможным для всего человечества достижение действительно блаженного духовного состояния после смерти. Дэвачан является настолько же чистым и абсолютным блаженством для каждого, кто достигает его, насколько авичи — его противоположностью. В этой системе нет никакого неравенства или несправедливости. Дэвачан вовсе не одинаков для доброго человека и для равнодушного; но это не жизнь, обременённая ответственностью, и потому в нём логически нет места для страдания, так же как в авичи нет места для удовольствия или раскаяния. Это — жизнь следствий, а не причин, жизнь получения заработанного, а не зарабатывания его. И потому на всём протяжении этой жизни человек ничего не может знать о происходящем на Земле. Если бы ему было оставлено это знание, настоящее счастье в посмертном состоянии оказалось бы невозможным. Небеса, являющие собой нечто вроде наблюдательного пункта, с которого их обитатели смогли бы созерцать земные бедствия, стали бы поистине местом сильнейшей душевной пытки для самых сострадательных, бескорыстных и добродетельных из них. Даже если мы наделим их в своём воображении настолько ограниченным чувством сострадания, что сможем представить себе их равнодушно взирающими на страдания людей, до которых им нет никакого дела, им всё равно пришлось бы пережить в самом начале весьма несчастливый период, ожидая, пока те, к кому они были по-настоящему привязаны, умрут и присоединятся к ним, и вынужденно глядя на их, возможно, долгое, но далеко не всегда счастливое существование. Но и эту гипотезу портит то обстоятельство, что такое небо всё равно заставлит страдать самых человеколюбивых и милосердных своих обитателей, которые не могут не печалиться по поводу несчастий всего человечества в целом даже после того, как их родные и близкие со временем освободятся от земных страданий. Единственный выход из этой дилеммы можно найти в предположении, что небеса, так сказать, ещёё не открыты и не начали свою работу, и что все когда-либо жившие на Земле люди, начиная от Адама, до сих пор пребывают в состоянии похожего на смерть транса, ожидая всеобщего воскресения в конце существования мира[2]. У этой гипотезы тоже есть свои слабые места, однако нас в данный момент интересует научная состоятельность эзотерического буддизма, а не учений других вероисповеданий.

Но даже если читатель признает, что взгляд с небес на земную жизнь способен свести на нет всё небесное счастье, у него всё равно могут остаться сомнения насчёт того, возможно ли истинное счастье в только что описанном состоянии, которое может показаться ему состоянием монотонного уединения. Однако причина этого возражения в том, что воображение человека, его выдвигающего, не может абстрагироваться от своего нынешнего окружения. Начнем с однообразия. Едва ли кто-нибудь станет жаловаться на скуку и монотонность в тот миг, или минуту, или полчаса, когда его охватывает ощущение величайшего счастья, которое он когда-либо испытывал в жизни. Большинство людей, конечно же, испытывало такие счастливые моменты, к которым они могут обратиться теперь для сравнения. Вспомните хотя бы один такой миг или минуту — слишком краткую для того, чтобы её можно было заподозрить в однообразии и монотонности, — и представьте это ощущение неизмеримо более продолжительным и к тому же абсолютно не связанным с какими-либо внешними событиями, которые позволяли бы отмечать течение времени. При таком положении вещей просто не будет места для какой-либо монотонности или скуки. Ничем не загрязнённое и ничем не нарушаемое ощущение абсолютного счастья длится и длится, но не вечно, так как породившие его причины сами тоже не бесконечны, но всё же очень долгое время, пока их импульс не исчерпается.

Не следует также полагать, будто душа в дэвачане никогда не меняет, так сказать, свой род занятий или что каждый миг земных ощущений может быть выбран для исключительного продолжения. Вот что говорит по этому поводу учитель, пользующийся непререкаемым авторитетом в данном вопросе:


"Есть две сферы причинных проявлений — объектная и субъектная. Энергии более грубого свойства — действующие в более плотных состояниях материи — предметно проявляются в следующей физической жизни; результатом их действия становится рождение каждой новой личности, совокупность каковых составляет великий цикл эволюционирующей индивидуальности. Дэвачан же служит сферой проявления следствий, созданных исключительно нравственной и духовной деятельностью. И если учесть, что мышление и воображение не имеют границ, то как вообще можно говорить о чём-то подобном однообразию в состоянии дэвачана? Немного найдется людей, чьи жизни настолько лишены всякого чувства, любви либо более или менее четко выраженной предрасположенности к определённой линии мышления, чтобы им было отказано в праве на пропорциональной продолжительности период дэвачанических переживаний в их посмертном существовании. Так, например, пороки, физические и чувственные привязанности того, кто был, скажем, великим философом, но плохим другом и своекорыстным человеком, могут повлечь за собою рождение ещё более выдающегося интеллекта, но в то же время сделают его носителя человеком глубоко несчастным, пожинающим кармические плоды всех тех причин, которые создала "прежняя" личность; таким образом, новый склад его характера будет являться закономерным и неотвратимым следствием доминирующих склонностей того существа, которым он был в прошлом рождении, а промежуточный между двумя физическими рождениями период, в соответствии с совершенными и безошибочно действующими законами природы, не сможет быть ничем иным, кроме как полным пробелом в сознании. Однако в действительности этот унылый пробел, столь человеколюбиво обещанный (или вернее — подразумеваемый) христианской протестантской теологией всем "отлетевшим душам", коим предстоит оставаться подвешенными в пространстве в состоянии ментальной каталепсии на всем протяжении времени между собственной физической смертью и всеобщим "воскресением" накануне "Судного Дня", существовать не может. Причины, создаваемые умственной и духовной энергией, гораздо более важны и значительны, нежели те, что создаются физическими импульсами, а потому их следствия, дающие блаженство или страдания, тоже должны быть пропорционально более значимыми. Но жизни на нашей Земле, равно как и на других планетах, не могут предоставить подходящих условий для их осуществления, а поскольку каждый сеятель имеет безусловное право на взращённый им урожай, ему приходится пожинать его либо в дэвачане, либо в авичи[3]. Так, например, Бэкон, которого поэт назвал "ярчайшим, мудрейшим и подлейшим из людей", может вернуться в следующем воплощении скупым стяжателем, наделённым выдающимися интеллектуальными способностями. Однако, как бы ни были велики эти способности, они так и не найдут достойного применения в той сфере мышления, которую великий основатель современной философии развивал в предшествующей жизни. Возможно, он станет каким-нибудь хитрым юристом, продажным генеральным прокурором, неблагодарным другом или бесчестным лордом-канцлером, обретшим, по велению собственной кармы, новую, близкую по духу почву в теле алчного заимодавца, своего рода нового Шейлока. Но куда же попадет Бэкон — этот непревзойдённый мыслитель, для которого философское изучение самых сокровенных тайн природы было "первой, последней и единственной любовью", этот "интеллектуальный гигант своей расы" — куда он попадёт после того, как сбросит с себя одеяние своей низшей природы? Неужели все плоды трудов его могучего интеллекта просто исчезнут, растворятся без следа? Разумеется, нет. Его нравственные и духовные качества также найдут для себя сферу, в которой их энергия сможет проявиться в полной мере. И этой сферой является дэвачан. Там, в дэвачане, все его великие планы нравственного совершенствования, все интеллектуальные исследования абстрактных принципов природы, все самые возвышенные и духовные стремления, составлявшие наиболее светлую часть его жизни, принесут свои плоды. Абстрактное существо, которое было известно в предшествующем рождении под именем Фрэнсиса Бэкона, а в будущем воплощении, возможно, прославится как презренный ростовщик (это будет личность, порождённая самим Бэконом, его Франкенштейн, сын его кармы), переходит на время в свой собственный внутренний мир, который оно, опять-таки, создало само, чтобы наслаждаться плодами великих и благотворных духовных причин, посеянных им при жизни. Оно входит в состояние чисто духовного, осознанного существования — в состояние сна, не менее живого и реалистичного, чем сама реальность, — и остаётся там до тех пор, пока карма не удовлетворится полностью и волны силы не начнут перехлёстывать через край её циклической чаши; после чего существо переходит в следующую сферу причин — либо в том же самом мире, либо в следующем, в зависимости от уровня его продвижения... Так что в дэвачане есть "смена рода занятий", причём постоянная смена. Ведь эта жизнь-сон является временем созревания плодов, сбора урожая, выросшего из всех тех психических зёрен, что упали на землю с ветвей дерева физического существования в светлые моменты наших мечтаний и надежд, из призрачных вспышек блаженства и надежды, которые гаснут, упав на неблагодарную общественную почву, но вновь разгораются и разливаются розовым рассветным сиянием и созревают под вечно благотворным небом дэвачана. Не следует полагать, что если человек пережил в своём земном существовании лишь один-единственный миг подлинно духовного вдохновения, его дэвачаном будет этот самый "единственный миг", только продлённый неопределённо долго. Эта единственная нота, взятая человеком на лире жизни, задаст лишь основной тон субъективного состояния этого существа, но от него образуются бесчисленные гармоники и полутона целой психической фантасмагории. Там все неосуществлённые надежды, стремления и мечты становятся явью, а сны объективного мира превращаются в реальность субъкутивного существования. Там, по ту сторону завесы майи, посвящённый ясно видит все её иллюзорные, изменчивые миражи, потому что ему открыта великая тайна проникновения в глубины самых сокровенных основ бытия..."


Физическое существование характеризуется накоплением сил и энергии в период от младенчества до зрелости, после чего энергия убывает, доходя до старческого слабоумия и смерти, и сон жизни в состоянии дэвачана протекает аналогично. Там тоже есть первая вибрация психической жизни, достижение зрелости, постепенное истощение сил с переходом уставшего сознания в состояние апатии, затем — полубессознательное состояние, полное забытье и наконец — нет, не смерть, а рождение! — рождение в новой личности и возобновление деятельности, ежедневно порождающей все новые причины, плоды которых человеку предстоит пожинать в период последующего пребывания в дэвачане.

"Но тогда это не реальность, а просто сон, — возразят нам, — и душа, которая купается в обманчивых эмоциях блаженства, не имеющих под собою никакого реального основания, на самом деле просто обманута природой, и её ждёт ужасное разочарование, когда она очнётся ото сна и осознаёт своё заблуждение". Однако в действительности ничего подобного не происходит, и пробуждения ото сна так и не наступает, так как пробуждение от дэвачана становится следующим рождением в вещественной жизни, а оно требует от человека испить воды из реки забвения. Что же до уединения души в дэвачане, то никакого сознания изоляции там нет, как нет и разлуки с избранным кругом близких людей. Причём эти близкие будут вести себя уже не так, как на земле, где друзья и приятели могут устать от вас и пожелать уйти, даже если вы очень хотите их видеть и они вам ещё не надоели. Любовь, творческая сила, помещает перед личной душой, желающей их присутствия, их живые образы, которые её не покидают[4].

Говоря об этом, я снова могу воспользоваться словами моего учителя:


"Возражающие насчёт этого просто неуместно распространяют на дэвачан способы отношений существ, приложимые только к физическому существованию. Каждая из двух душ, находящихся в симпатии между собой, в развоплощённом состоянии вырабатывает свои ощущения дэвачана, делая другую участницей своего субъективного блаженства. Это будет для них так же реально, как если бы обе они были на земле. Тем не менее, в том, что касается личностной или телесной связи, они между собой разделены. Хотя наш земной опыт распознаёт только последний тип связи как действительный, для дэвачани он будет не только чем-то нереальным, но и не имеющим для него существования ни в каком смысле, даже как заблуждение: для его духовных чувств физическое тело или даже маяви-рупа является столь же невидимым, как он сам для тех, кто его любил на земле. И потому, даже если кто-то из "спутников" дэвачани всё ещё жив и, находясь в состоянии бодрствования, совершенно не подозревает о своём общении с умершим, для дэвачани это общение абсолютно реально. Да и какое ещё действительное содружество, кроме вышеописанного, чисто идеального, может быть между двумя субъектными существами, которые ещё менее материальны, чем даже наша эфирная тень — маяви-рупа? Возражать против этого на том основании, что существо таким образом якобы оказывается "обмануто природой", и называть его переживания "обманчивыми эмоциями блаженства, не имеющими под собою никакой реальности", значит демонстрировать полную неспособность понять условия жизни и бытия за пределами нашего материального существования. Ведь если здесь, в нашем мире, нам что-то представляется реальным, а что-то — поддельным или искусственным воспроизведением этой реальности, то можем ли мы утверждать, что в точности такое же разделение существует и в дэвачане, то есть в совершенно иных условиях, нежели наша земная жизнь? Один и тот же принцип нельзя применять к двум разным наборам условий. Можно ли представить себе, что реальность нашего воплощённого, физического состояния останется такою же реальностью и сможет сохранить те же самые качества и характеристики для развоплощённого существа? На земле человек имеет двойственную природу — в том смысле, что он является материальным и в то же время духовным существом; отсюда и естественное различие, проводимое его разумом, — анализирующим как физические ощущения, так и духовные восприятия, — между фантазией и реальностью. И хотя даже в этой жизни обе группы аналитических способностей постоянно стремятся уравновесить друг друга, та из них, которая преобладает в настоящий момент, рассматривает как иллюзию и игру воображения всё, что другой группе представляется полной реальностью. Но в дэвачане наше "Я" перестает быть двойственным в вышеописанном смысле и становится духовным, ментальным существом. И то, что в физической жизни казалось вымыслом, мечтаниями и относилось исключительно к сфере "фантазии", становится в новых условиях существования единственно возможной реальностью. Поэтому, если мы будем утверждать возможность существования для дэвачани какой-либо иной реальности, это будет абсурдом, чудовищным заблуждением и поддержкой в высшей степени нефилософичной идеи. Действительное — это то, что совершается фактически: "реальность вещи доказывается её действительностью". И поскольку мнимого и искусственного в состоянии дэвачана быть не может, то отсюда логически следует, что всё в нём должно быть действительным и реальным. Осеняет ли шестой принцип — наша "духовная душа" — пять нижестоящих принципов в период жизни личности, или же полностью отделена от грубых принципов вследствие распада тела, она всегда несубстанциональна и всегда остается арупа; не обусловлена она и каким-либо конкретным местом и ограниченным горизонтом восприятия. И потому, в смертном теле или же вне его, она всегда отлична от него и свободна от всех его ограничений; и если мы называем её дэвачанический опыт "обманом природы", то тем самым лишаем себя права называть "реальностью" какое бы то ни было чисто абстрактное ощущение, целиком и полностью относящееся к сфере нашей высшей души, отражаемое и воспринимаемое ею — например, такие ощущения, как идеальное восприятие прекрасного, подлинная филантропия, любовь и так далее, равно как и любое другое чисто духовное ощущение, ещё при земной жизни наполняющее наше внутреннее существо во время земной жизни либо всепоглощающей радостью, либо страданием."


Нужно помнить, что в силу самой природы вышеописанной системы существует бесконечное разнообразие видов счастья в дэвачане, соответствующее бесконечному разнообразию степени заслуг и достоинств разных людей. Если бы "тот свет" действительно представлял собою вещественные небеса, как проповедует обыкновенная теология, то он был бы полон бесконечной несправедливости и ошибок. Начать хотя бы с того, что допущены туда будут лишь некоторые, а прочие будут изгнаны; блага же, полученные теми, кто всё-таки будет допущен в этот благодатный край, едва ли будут в точности соответствовать степени накопленных ими в жизни заслуг. Однако истинные небеса нашей Земли способны приспособиться к потребностям и заслугам каждого новоприбывшего с безошибочной соразмерностью. Это касается не только продолжительности состояния блаженства, определяемой причинами зарождёнными в предметной жизни, но и в силе и насыщенности эмоций, составляющих это блаженное состояние, то есть реальные небеса в точности подходят к той мере, в какой человека способен наслаждаться ими, ведь они — порождение его собственных устремлений и способностей. Пожалуй, это всё, что в состоянии понять о дэвачане непосвящённый. Но и того, что уже было сказано, вполне достаточно, чтобы показать, насколько органично он вписывается в общую схему эволюции, занимая в ней и закономерное место.

Возвращаясь к прямым цитатам из моего учителя, можно добавить, что


"...дэвачан — это, конечно же, состояние, а не место, так же как и авичи, его противоположность (которую мы просим вас не путать с адом). Эзотерическая буддийская философия различает три основных локи, а именно: 1) кама-локу, 2) рупа-локу и 3) арупа-локу, что в переводе значит: 1) мир желаний и страстей, неудовлетворенных земных стремлений, обиталище "оболочек" (элементариев), а также жертв насильственной смерти и самоубийц; 2 — мир форм, то есть теней более духовных, имеющих форму и предметность, но не имеющих субстанции; 3 — бесформенный мир, или скорее, мир, лишённый формы, бестелесный, так как его обитатели не могут иметь ни тел, ни формы, ни цвета (в том смысле, который вкладываем в эти понятия мы, смертные). Это три сферы, возрастающие по духовности, к которым притягиваются различные группы субъектных и полусубъектных существ. Все, кроме самоубийц и жертв преждевременной насильственной смерти, попадают, в соответствии со своими влечениями и способностями, либо в дэвачан, либо в авичи, то есть в одно из двух состояний, образующих бесчисленное множество вариаций в мирах рупа и арупа. Эти состояния не только имеют качественное разнообразие, касающееся формы, цвета и других характеристик, в которых они предстают перед субъектом, но и имеют бесчисленное множество степеней духовности и интенсивности ощущений — от низших на уровнях рупа и до самых возвышенных в арупа-локе. Изучающий должен помнить, что личность есть синоним ограничения; и чем более эгоистичными и ограниченными будут идеи, тем сильнее будет его притяжение к низшим сферам бытия и тем дольше ему придётся оставаться на плане эгоистических социальных отношений".


Коль скоро дэвачан представляет собой состояние чисто субъективного наслаждения, продолжительность и интенсивность которого определяются добродетельностью и духовностью прошедшей земной жизни, то во время пребывания в нём души нет никакой возможности заслуженного воздаяния за совершённые человеком злые дела. Однако природа не позволяет себе ни прощать грехи, списывая их со счёта просто так, ни предавать грешников по любому поводу вечному проклятию, подобно нерадивому домохозяину — слишком ленивому и недостаточно человеколюбивому для того, чтобы надлежащим образом анализировать поступки и мотивы своих домочадцев и судить их справедливым судом. Карма злодеяний, велика она или мала, столь же непременно вступит в действие в положенное время, как и карма добрых дел. Однако место её действия — не дэвачан, а новое рождение либо авичи — состояние, в которое попадают лишь очень своеобразные личности и лишь в исключительных случаях.

< ... >

Как правило, плохая карма терпеливо ожидает нового рождения человека в предметное существование, чтобы проявиться во всей своей неотвратимости. Не то чтобы вся хорошая карма полностью исчерпывала себя в дэвачане, после чего несчастной монаде приходилось бы развивать своё новое сознание, не имея за собой ничего, кроме злых деяний своей прошлой личности. Перевоплощение определяется как заслугами, так и упущениями предшествующей жизни, а существование в дэвачане есть всего лишь розовый сон — мирная ночь, наполненная сновидениями, более живыми и яркими, нежели дневное существование, и не проходящая в течение многих столетий.

Как будет показано ниже, дэвачан является только одним из состояний, образующих совокупное духовное (или относительно духовное) приложение к нашей земной жизни. Любители спиритических феноменов не сталкивались бы со всеми теми затруднениями, которые им приходится испытывать, если бы кроме дэвачана не было других состояний. Ведь как только человек оказался в дэвачане, он полностью погружается в свои собственные ощущения и практически не помнит о покинутой им земле, и остаётся крайне мало возможностей для его общения со своими бывшими друзьями, продолжающими жить земной жизнью. Если узы взаимной привязанности между друзьями достаточно сильны, то не имеет значения, покинули ли они землю раньше или по-прежнему остаются на ней: они всё равно присоединятся к счастливому дэвачаническому духу такими же довольными, блаженными и невинными, как он сам. Однако возможно, что и у живущего человека тоже быть видение дэвачана, но такие видения редки и носят односторонний характер, ибо пребывающие в дэвачане, наблюдаемые земным ясновидящим, даже не подозревают о том, что их видят. При этих редких видениях дух ясновидящего возносится в состояние дэвачана и входит в живые иллюзии этого существования. При этом у ясновидящего создаётся впечатление, что духи, с которыми он связан дэвачаническими узами симпатии, спускаются вниз, чтобы навестить землю и его самого, хотя на самом деле имеет место совершенно противоположное: это его дух поднимается к ним в дэвачан. Таким образом, многие субъективные духовные контакты (устанавливаемые большей частью когда ум сенситива чист) следует признать реальными, хотя непосвящённому медиуму очень трудно удержать в своей памяти истинные и неискажённые представления о том, что он при этом видел и слышал. Такими же реальными могут быть (хотя и гораздо реже) некоторые явления из числа тех, которые именуют психографией. Их суть состоит в том, что дух сенситива, так сказать, одилизируется аурой духа дэвачани, вследствие чего сам на несколько минут становится этой развоплощённой личностью и, находясь в таком состоянии, может записать некоторые мысли, которые были свойственны этой личности при жизни (причём её собственным почерком и языком). Два духа на время сливаются воедино, и преобладание одного из них над другим определяет преобладание в этом соединенном духе тех или иных характерных качеств. Так иногда можно наблюдать то, что обычно называют французским словом rapport, что по сути есть тождественность молекулярных вибраций астральных частей воплощённого медиума и развоплощённой личности.

Как уже указывалось и как нам подсказывает наш собственный здравый смысл, состояние дэвачана может иметь огромное множество вариантов, так что каждая личность попадает в нём в самые подходящие для неё условия. Оттуда она затем переходит в подходящее для неё место в мир причин, на эту или другую землю, в зависимости от обстоятельств, когда происходит новое её рождение.

< ... >

Не следует полагать, будто истинное "Я", оставляя земную жизнь со всеми её привязанностями, мгновенно впадает в состояние дэвачана. На то время, когда противоборствующие влияния четвёртого и шестого принципов завершают в кама-локе разделение (или очищение) пятого принципа, истинное "Я" впадает в состояние бессознательного созревания. Я уже говорил, что жизнь в дэвачане сама представляет собой процесс роста, взросления и старения, однако на этом аналогии с землёй не исчерпываются. Переходу в духовную жизнь предшествует дородовое состояние, столь же бессознательное, как и то, что предшествует вхождению в физическую предметную жизнь. И этот период в различных случаях может иметь разную протяжённость — от нескольких мгновений до весьма продолжительного времени, измеряемого многими годами.

< ... >

Как явствует из сказанного, последующее возобновление сознания в кама-локе зависит прежде всего от свойств и качеств тех принципов, которые бессознательно покидают умирающее тело. Это пробуждение может быть относительно полным, но только при условиях, которые никак нельзя назвать желательными; или же оно может вообще не наступить, по причине быстрого перехода состояние созревания, ведущее в дэвачан. Это созревание может длиться очень долго, соразмерно накопленному "Я" запасу духовных сил; а всё остальное время пребывания человека между физической смертью и следующим рождением приходится на дэвачан. Конечно, общая продолжительность периода между смертью и новым рождением в значительной степени варьируется у разных людей, но говорят, что перевоплощение ранее, чем по истечении пятнадцати столетий, почти невозможно, в то время как пребывание в дэвачане, являющееся наградой за весьма богатую карму, иногда может достигать огромной продолжительности.

Источник: Синнетт А.П. - Эзотерический Буддизм, гл.5


Вполне понятно, что по мере происходящего в кама-локе постепенного очищения души от привязанностей, замедляющих её продвижение к дэвачану, аспекты, притягивающие её к земле, ослабевают; поэтому в кама-локе обязательно всегда должно быть множество человеческих существ, почти готовых к полному и окончательному погружению в дэвачан, и эти существа неизбежно должны являть земному наблюдателю картину крайней материальной дряхлости. С течением времени они или, вернее, их низшие астральные принципы, погружаются в состояние, превращающее их в смутные и невнятные сущности, которые, следуя примеру прежних оккультных авторов, я называю в тексте этой главы "оболочками". Однако это, пожалуй, не самое удачное название. Возможно, было бы правильнее обратиться к другому примеру и называть их "тенями"; но по-любому речь идёт об одном и том же состоянии. Всё яркое и живое сознание, унаследованное (после смерти) низшими принципами, естественным образом связанными с физической жизнью, уже переместилось в высшие принципы, которые на сеансах не проявляются. Потому воспоминания о земной жизни почти исчезают. Низшие принципы в таких случаях могут пробудиться только под влиянием медиумического потока, если будут им привлечены; но и тогда они вряд ли будут чем-то большим, нежели просто астральным зеркалом, в котором отражаются мысли медиума или участников сеанса. Попробуйте представить себе, что краски нарисованной на холсте картины постепенно впитываются внутрь холста, чтобы затем проступить с обратной его стороны во всей своей изначальной яркости. Данный процесс ни в коей мере не уничтожит саму картину, но зато превратит всю картинную галерею, в которой это происходит, в унылую череду бессмысленных, однотонных коричневых полотен. Примерно то же происходит в кама-локе с человеческими существами, которые уже почти готовы полностью сбросить с себя весь тот материал, в котором ранее действовало их астральное сознание, чтобы перейти в полностью чистое состояние дэвачана.

Однако это ещё не вся информация, которая учит нас относиться к исходящим из кама-локи явлениям с недоверием. Даже нынешний уровень понимания предмета позволяет нам осознать, что после наступления второй смерти на астральном плане, полностью высвобождающей из астрального мира очищенное "Я", и посылающей его в состояние дэвачана, в кама-локе от него должно остаться нечто, примерно соответствующее мёртвому телу, завещанному им ранее земле в тот момент, когда душа ускользнула из физического существования. Фактически в кама-локе остаётся мёртвое астральное тело, и не будет ничего нелогичного в том, если мы присвоим этим астральным останкам эпитет "скорлупа" или "оболочка". Если это действительно пустая оболочка, то она распадается в кама-локе так же быстро, как и труп истлевает в земле, подчиняясь закономерным природным процессам, а её элементы снова растворяются в общей массе материи, возвращаясь к тем классам материи, к которым принадлежат. Но даже такая астральная оболочка, полностью покинутая человеческим "Я", но ещё не растворившаяся, может быть ошибочно принята во время спиритического сеанса за живое существо. На протяжении некоторого времени она остаётся астральным зеркалом, в котором медиум может увидеть отражение своих собственных мыслей, и восприняв их, поверить, что они они исходят из какого-то внешнего источника.

Такого рода явления — в истинном смысле слова гальванизация астральных трупов. Хотя до тех пор, пока оболочка не распадётся окончательно, между нею и настоящим духом, который в дэвачане, всё равно существует тончайшая связь, подобно тому, как в первое время после физической смерти сохраняется связь между существом, перешедшим в кама-локу, и оставшимся на земле мёртвым телом. Эта последняя связь поддерживается благодаря рассеянной и истонченной, но всё-таки существующей материи бывшего третьего принципа, или линга-шариры, и я считаю, что изучение этого раздела предмета приведёт нас к лучшему пониманию тех условий, при которых на спиритических сеансах иногда удаются материализации. Но не углубляясь в отступление об этом, достаточно заметить, что приведённая аналогия может помочь понять, как между существом в дэвачане и отброшенной оболочкой в кама-локе может некоторое время сохраняться подобная связь, представляющая обузу для высшего духа и, пожалуй, напоминающая последние отблески вечерней зари — для оболочки. Но оставшегося на Земле человека полученное через ясновидение или каким-то иным способом зрелище такой оболочки некогда близкого ему друга несомненно повергло бы в глубокую печаль, если бы он по ошибке принял эту оболочку за подлинное человеческую существо.

Источник: Синнетт А.П. - Эзотерический Буддизм, гл.6


Период дэвачана у разных людей варьируется в таких широких пределах, что у любого правила, составленного для них окажется ошеломляющее количество исключений.

Источник: Синнетт А.П. - Эзотерический Буддизм, гл.7


Дэвачан делится на семь состояний, соответствующих различным ступеням духовного просветления, достигаемым кандидатами на вхождение в это состояние. В дэвачане существуют рупа- и арупа-лока — то есть, иначе говоря, состояния, допускающие (субъективное) сознание формы, и состояния, превосходящие это сознание. И всё-таки даже наивысшее состояние арупа-локи дэвачана не идёт ни в какое сравнение с тем удивительным состоянием чистой духовности, которое называют нирваной.

Источник: Синнетт А.П. - Эзотерический Буддизм, гл.10


Сноски


  1. Подробнее об этом см.: Е.П. Блаватская, "Ключ к теософии", и Ч. Ледбитер, "Ментальный план". — Прим. ред.
  2. Таких воззрений придерживаются многие протестанты. — Прим. ред.
  3. Нижние уровни дэвачана примыкают к состоянию авичи.
  4. Ч. Ледбитер утверждал, что через эти образы действуют высшие "Я" соответствующих людей, причём не важно, находятся ли они в воплощении или вне его, а потому это общение имеет не более иллюзорный характер, чем общение на физическом плане через земную личность. Таким образом души, заслужившие любовь большого количества людей, получают больше дополнительных возможностей для проявления и развития. — Прим. ред.

В других разделах