Уильям Кван Джадж
(13 апреля 1851 – 21 марта 1896)
Жизнь Уильяма Джаджа столь неразрывно связана с историей и развитием самого Теософского общества, что изложение одного почти равно изложению другого. Поэтому здесь мы ограничимся лишь менее известными фактами из раннего периода жизни Джаджа – до его встречи с Е.П. Блаватской и полковником Олкоттом.
Отец: Фредерик Г. Джадж. Мать: Мэри Куан. Раннее детство он провёл в Ирландии – стране, где суровая повседневность жизни находила себе противовес в тонкой чуткости её народа к невидимым, безмолвным силам природы. В семилетнем возрасте мальчик тяжело заболел, и врач, осмотрев его, объявил собравшимся у постели родным, что Уильям мёртв. Однако, прежде чем скорбь успела охватить близких, уже готовых оплакивать его, к изумлению всех, ребёнок вновь подал признаки жизни. Выздоровление шло медленно и заняло целый год, но, пока он поправлялся, у него проявился интерес к мистицизму. Для семьи стало полной неожиданностью не только то, что мальчик уже научился читать, но и то, что он взахлёб проглатывал одну за другой книги – о месмеризме, френологии, магии, религии и других подобных предметах.
Когда Уильяму исполнилось тринадцать, семья Джаджей переехала в Соединённые Штаты, отплыв на пароходе City of Limerick, принадлежавшем компании Inman Line. В Нью-Йорк он прибыл 14 июля 1864 г. Мать умерла ещё в Ирландии, при рождении седьмого ребёнка, и на плечи отца легло двойное бремя ответственности: он должен был дать детям образование и обеспечивать их материально. После короткого пребывания в гостинице Old Merchant’s Hotel на Кортланд-стрит, а позднее на Десятой улице в Нью-Йорке, семья окончательно обосновалась в Бруклине.
Жизненные невзгоды были Джаджам не в новинку. К счастью, Уильяму удалось закончить школу, прежде чем ему пришлось устраиваться на работу. Он получил должность клерка в юридической конторе Джорджа П. Эндрюса (впоследствии судьи Верховного суда штата Нью-Йорк), и под влиянием этой среды у него возник интерес к юриспруденции, к которой вскоре начал целенаправленно готовиться. Вскоре умер его отец. Достигнув совершеннолетия, Уильям в апреле 1872 г. получил американское гражданство, а месяц спустя был принят в коллегию адвокатов штата Нью-Йорк. Его трудолюбие, природная сообразительность и твёрдая деловая хватка снискали доверие клиентов, и со временем он стал специалистом по коммерческому праву.
В 1874 году Джадж женился на школьной учительнице из Бруклина Элле М. Смит (скончалась 17 апреля 1931 г.), от которой у него родилась дочь, скончавшаяся в младенчестве от дифтерии. Брак не был счастливым: его супруга, в то время строгая последовательница методистской церкви, не только не разделяла его последующего увлечения теософией, но и активно ему противилась как по личным, так и по религиозным соображениям. Смерть их ребёнка лишь усугубила и без того тяжёлую атмосферу в семье, тем более что Джадж очень любил детей, и они отвечали ему взаимной привязанностью.
Именно осенью 1874 года, вскоре после женитьбы, Джадж и познакомился с Е.П. Блаватской. Со слов Олкотта, в то время он работал в адвокатской конторе Э. Делафилда Смита, прокурора США по Южному округу штата Нью-Йорк. Прочитав статьи полковника Олкотта в нью-йоркской газете Daily Graphic [опубликованные в марте 1875 г. в виде книги под названием «Люди с того света» (People from the Other World)], где описывались его впечатления от спиритических сеансов на ферме Эдди в Читтендене (Вермонт), Джадж написал полковнику письмо с просьбой представить его мадам Блаватской. В конечном счёте долгожданное приглашение было получено, и это положило начало союзу, который продлился всю их жизнь.
Джадж стал частым гостем в квартире Е.П.Б. на Ирвинг-Плейс, 46, в Нью-Йорке, где вскоре и состоялось учреждение Теософского общества. По воспоминаниям полковника Олкотта, однажды вечером, после лекции нью-йоркского архитектора Джорджа Х. Фелта на тему «Утерянный канон пропорций у египтян, греков и римлян», Олкотт набросал на клочке бумаги: «Не стоит ли основать Общество для изучения подобных вопросов?» – и передал записку Джаджу. Е.П.Б. прочла её и кивнула в знак согласия (Г.С. Олкотт, «Страницы старого дневника»).
Для молодого адвоката началась новая жизнь, и его общение с Е.П.Б. и полковником Олкоттом открыло перед ним широчайшие возможности. Молодость, а также снедавшее его чувство неуверенности в себе из-за материальной неустроенности и отсутствия твёрдых духовных ориентиров, не позволили ему тогда в полной мере воспользоваться ниспосланными ему бесценными дарами. Однако, борясь с самим собой и испытывая давление финансовых и семейных неурядиц, он сумел развить в себе внутреннюю силу, которой впоследствии было суждено пробудить к действию все скрытые в нём способности.
У нас нет никаких сведений о том, принимал ли У.К. Джадж какое-либо участие в подготовке к публикации «Разоблачённой Исиды», работа над которой в то время отнимала у Е.П.Б. много сил. Зато его младший брат, Джон Г. [Генри] Джадж, оказал неоценимую услугу, подготовив рукопись Е.П.Б. к печати и переписав от руки значительную часть труда. Это была непростая задача, поскольку в те времена пишущих машинок ещё не существовало, и все материалы для публикации приходилось переписывать вручную. Молодой Джон Г. Джадж познакомился с Е.П.Б., когда ему было всего семнадцать лет; она вызывала у него искреннее восхищение, и он почитал за великую честь возможность помочь ей в её литературном труде. Джон Г. Джадж публично рассказал об этом 25 августа 1914 г., когда посетил штаб-квартиру Теософского общества (Пойнт-Лома, Калифорния).
Как ни странно, но в отношениях между Е.П.Б. и У.К. Джаджем, незадолго до выхода в свет её первой книги, произошёл разлад, возможно, связанный с неким оккультным испытанием. Комментируя это, Олкотт пишет:
«В тот год «междуцарствия» [который он датирует периодом между 16 июля 1877 и 27 августа 1878 гг. – Б.Ц.] мистер Джадж нас не навещал из-за размолвки между мадам Блаватской и им самим; она не писала ему, и он не писал ей, а адресовал письма только мне. Я упоминаю об этом лишь для того, чтобы объяснить, почему его имя не фигурирует в тот период ни в протоколах заседаний, ни в «Страницах старого дневника»... Когда же между нами троими [отношения] были восстановлены, они поддерживались вплоть до кончины Е.П.Б.».
Позиция У.К. Джаджа как одного из трёх главных основателей Теософского общества – которую некоторые невежественные критики пытались оспорить – получает полное подтверждение как у полковника Олкотта, так и у самой Е.П.Б. В свете их недвусмысленных заявлений по этому поводу в данном вопросе не может быть никаких сомнений.
Когда Е.П.Б. и Олкотт 17 декабря 1878 г. отбыли из США в Индию, небольшая группа теософов осталась на попечении исполняющего обязанности президента, генерал-майора Эбнера Даблдея (героя Гражданской войны) и У.К. Джаджа. До этого Общество во многом напоминало «литературный салон», главной достопримечательностью которого была сама Е.П.Б. Образовавшуюся после её отъезда пустоту не могли заполнить ни Даблдей, ни Джадж. В первые годы после переезда Основателей в Индию Джадж ощущал себя практически забытым – и Е.П.Б., и Учителями. Казалось, навсегда ушли те золотые дни, когда он мог посещать «Ламасерий» – как было принято называть нью-йоркскую квартиру Е.П.Б. Джадж слал одно за другим отчаянные письма Олкотту, сетуя на то, что его «бросили на произвол судьбы». Всё это, без сомнения, было связано с испытаниями, через которые должен пройти каждый испытуемый чела. Он умолял прислать ему хоть какую-нибудь весточку об Учителях.
Именно к периоду 1879-1882 годов относится переписка Джаджа с Дамодаром К. Маваланкаром. В ответных письмах Дамодар приоткрыл для Джаджа картину столь глубоких и доверительных отношений между Учителем и учеником, о каких он сам для себя не мог и мечтать, что сделало Джаджа горячим почитателем и верным другом Дамодара на всю оставшуюся жизнь. В серии очерков под общим названием «Дневник индусского чела» (A Hindu Chela's Diary) Джадж пересказывает мистический опыт Дамодара, описанный им в письмах.
В письме к Дамодару от 11 июня 1883 г. Джадж пишет: «Я получил Ваше последнее письмо. На обороте написано красным карандашом: «Лучше приезжай, М...».
Но лишь в 1884 году, ставшем переломным в его судьбе, Джаджу удалось предпринять долгожданную поездку в Индию. Он отправился в путь через Париж, куда прибыл 25 марта 1884 г. Когда же 28 марта в Париж прибыли Е.П.Б., полковник Олкотт и их спутники, Джадж уже ждал их там. Судя по некоторым из его опубликованных писем, Учителя велели ему оставаться в Европе и помогать Е.П.Б. в её работе над «Тайной Доктриной», которая в то время ещё задумывалась как новая версия «Разоблачённой Исиды» – от этого плана позднее отказались. Джадж работал для Е.П.Б. и вместе с ней как в Париже, так и в Ангене, где они в мае гостили у графа Гастона д’Адмара и его супруги. Кроме того, он сопровождал Е.П.Б. в её поспешной краткосрочной поездке в Лондон в начале апреля.
В конце июня Джадж отправился из Парижа в Индию и 15 июля прибыл в Бомбей, где уже 18 июля выступил с лекцией на тему «Теософия и грядущая судьба Индии». Прочитав ряд лекций в Пуне, Хайдарабаде, Секундерабаде и Гути, он 10 августа приехал в Адьяр. Его краткое пребывание в штаб-квартире Общества окутано некой тайной, которую нам, возможно, никогда не суждено разгадать из-за недостатка достоверных документальных свидетельств.
Именно во время пребывания Джаджа в Адьяре мадрасский журнал Christian College Magazine опубликовал статью «Крах Кут Хуми» (The Collapse of Koot Hoomi), приложив к ней пятнадцать подложных писем, якобы написанных Е.П.Б. То было время мучительных тревог и серьёзных испытаний, и атмосфера в Адьяре, должно быть, была накалена до предела.
Мы не знаем точно, когда Джадж покинул Адьяр, отправляясь обратно в Нью-Йорк, но он сам сообщает, что в ноябре 1884 года находился уже в Лондоне, следуя домой через Англию.
Известно, однако, что 1 ноября 1884 г. Е.П. Блаватская с группой спутников покинула Лондон и поднялась на борт парохода в Ливерпуле, следуя через Александрию и Порт-Саид в Индию. Олкотт же отплыл из Марселя в Бомбей 20 октября и прибыл к месту назначения 10 ноября.
Из этого следует, что Джадж покинул Адьяр примерно в то время, когда Е.П. Блаватская и Олкотт уже находились в пути из Европы в Адъяр. Судя по маршрутам, которыми пользовались в те дни, весьма вероятно, что их пароходы встретились где-то в Средиземноморье, однако никаких сведений на этот счёт, как и намёков на то, почему Джадж уехал так скоро, не дождавшись прибытия Основателей, так и не появилось. Не сохранилось и данных о встрече Джаджа с Дамодаром, а также о том, какое впечатление тот произвёл на него при личном знакомстве.
Джадж отплыл из Ливерпуля в США 15 ноября 1884 г. на британском пароходе «Висконсин» и прибыл в Нью-Йорк 26 ноября[16]. Именно во время этого плавания он впервые встретился с будущим президентом Канадского теософского общества, А.Э.С. Смайтом.
И всё же тот факт, что после посещения Е.П.Б. и Адъяра для Джаджа начался период исключительно плодотворной работы в Обществе, позволяет заключить: именно эта поездка стала для него источником особенного вдохновения.
По возвращении в Нью-Йорк Джадж обнаружил, что его материальное положение значительно улучшилось. Он получил место в адвокатской конторе, в которой работал брат Олкотта, и это позволило ему уделять Обществу гораздо больше времени.
Полковник Олкотт ярко описывает внутреннюю перемену, произошедшую в Джадже. Он пишет:
«...Мистер Джадж ощутил то, что можно назвать «божественным наитием»: решимость всецело отдать себя работе, наладить дела, оставленные нами в Америке без присмотра, и продолжать начатое. Результаты говорят сами за себя – они показывают, чего может достичь человек, если он целиком предан своему делу».
Проанализировав положение дел Т.О. в Америке, Джадж понял, что для успеха Обществу необходимы решительные перемены в управлении. В связи с этим он предложил Е.П.Б. и Олкотту создать Американскую секцию. Предложение его было принято, и в июне 1886 г. такая секция была создана, а сам Джадж был избран её бессменным Генеральным секретарём. Под его энергичным руководством эта секция вскоре расцвела, и по всей стране стали возникать новые отделения Т.О.
Былые уныние и незрелость, казалось, покинули Джаджа бесследно. Вскоре вокруг него сплотился коллектив единомышленников, с воодушевлением претворявший его планы в жизнь. Олкотт вновь отмечает:
«...Его ум был неистощим на плодотворные и практичные идеи, и стремительный рост нашего движения в Соединённых Штатах стал почти исключительно заслугой его трудов; остальные же, его соратники, лишь осуществляли его планы».
В апреле 1886 г. Джадж основал журнал «Путь» (The Path), которому суждено было стать становым хребтом Американской секции Т.О. в деле популяризации теософских идей в США. Поскольку в Америке в то время было мало людей, владевших пером, Джаджу приходилось самому писать множество статей. Он публиковался под разными псевдонимами – Американский Мистик (An American Mystic), Эусебио Урбан (Eusebio Urban), Родригес Ундиано (Rodriguez Undiano), Хаджи Эринн (Hadji Erinn), Уильям Брехон (William Brehon) и другими. Его стиль был прост и лишён вычурности, а круг затрагиваемых тем охватывал самые разные теософские и смежные области. Е.П.Б. весьма высоко ценила этот журнал и называла его «чистейшим буддхи».
Летом 1888 года Джадж опубликовал «Краткий курс теософии» – блестящий образец лаконичного изложения основополагающих принципов древней мудрости. Эта работа существовала в двух форматах: ранее она публиковалась в сжатом виде как теософский трактат, а позднее была напечатана в журнале The Path (том II, январь 1888 г.). Интерес к ней оказался столь велик, что Теософское издательское общество в Англии выпустило расширенную версию, которую Джадж подготовил специально для этого издания.
В 1889 году Джадж основал небольшой журнал «Теософский форум» (The Theosophical Forum), рассчитанный на новую аудиторию – тех, кто только начинал свой путь в теософии и обращался с вопросами. Его ответы на вопросы читателей и по сей день остаются эталоном лаконичности, основанной на глубоком знании сложных аспектов Учения. Параллельно он публиковал статьи в журнале The Theosophist, а также в журнале Lucifer[21], который Е.П. Блаватская начала издавать в Лондоне осенью 1887 г.
Глубокое понимание Джаджем индийской философии нашло выражение в превосходном толковании «Йога-сутр Патанджали» (The Yoga Aphorisms of Patanjali). Это издание было подготовлено при участии Джеймса Хендерсона Коннолли и увидело свет в Нью-Йорке в 1889 году.
В 1890 году Джадж выпустил книгу «Отголоски Мудрости Востока» (Echoes from the Orient), представлявшую собой краткий обзор теософских положений, который первоначально появился в газете Kate Field’s Washington и был подписан псевдонимом «Occultus».
В том же году вышло его переложение «Бхагавадгиты», основанное главным образом на переводе Дж. Кокберна Томсона, но дополненное ценными комментариями в сносках. Позднее он дополнил эти материалы новыми заметками и комментариями на страницах журнала The Path, и они затем были изданы отдельной книгой.
В конце 1891 года появился сборник Джаджа «Письма, которые мне помогли» (Letters That Have Helped Me). Он представлял собой серию писем, написанных им «Ясперу Ниманду» [Ясперу «Никто» – перев.] (под этим псевдонимом скрывалась Джулия Вер Планк, впоследствии супруга Арчибальда Китли), которые ранее уже публиковались в The Path. Спустя много лет, в 1905 году, в Нью-Йорке вышла вторая серия этих писем, составленная «Яспером Нимандом» и Томасом Грином. Обе серии многократно переиздавались.
В 1893 году Джадж выпустил «Океан теософии» (The Ocean of Theosophy), который в последующие годы стал одним из классических теософских трудов и выдержал бесчисленное количество переизданий.
Джадж также сыграл ключевую роль в публикации обширной серии «Материалов Восточного отделения» (Oriental Department Papers), включавшей санскритские и иные восточные священные тексты, специально переведённые профессором Манилалом Двиведи и Чарльзом Джонстоном. С июня 1890 г. по март 1894 г. он также выпускал «Материалы по работе отделений» (Department of Branch Work Papers), содержавшие ценные рекомендации по теософской работе и изучению учения. Обе эти серии теперь стали настоящей библиографической редкостью.
Примерно в 1894-1895 гг. Джадж подготовил для очередного издания «Стандартного словаря» (The Standard Dictionary, Funk & Wagnalls) определения теософских терминов, и в этом издании он был указан как специалист по данному предмету.
Множество статей и очерков, выходивших из-под его неутомимого пера, появлялось в журналах The Irish Theosophist, The Pacific Theosophist, The New Californian, The Vahan, а также в «Протоколах» различных теософских конгрессов и в материалах Парламента религий Всемирной выставки 1893 года (World’s Fair Parliament of Religions). Его литературная деятельность была поистине выдающейся, особенно если учесть, что она укладывается примерно в десятилетие (с момента основания The Path) и протекала в условиях частых болезней Джаджа.
В декабре 1888 г. Джадж находился в Дублине (Ирландия), и имеются свидетельства, что оттуда он отправился в Лондон, где оказал помощь Е.П. Блаватской в создании Эзотерической секции. 14 декабря того же года Е. П. Блаватская издала специальное распоряжение, назначавшее Джаджа её «единственным представителем данной Секции в Америке» и «единственным каналом, через который будут посылаться и приниматься любые сообщения между членами данной Секции и мной [Е.П.Б.]». Обосновала она это тем, что тот «является признанным чела с тринадцатилетним стажем ученичества».
В том же году Джадж был назначен полковником Олкоттом на пост вице-президента Теософского общества, а в 1890 году, после изменения устава, он был официально избран на эту должность.
То особое доверие, та уверенность в нём, которые Е.П. Блаватская испытывала по отношению к Джаджу, становятся более понятными, если принять во внимание связанную с ним психологическую тайну, – тайну, хорошо известную на Востоке, но до недавних времён остававшуюся совершенно неизвестной на Западе. Как разъяснил Клемент А. Гриском, один из друзей и соратников Джаджа:
«Некоторым из нас посчастливилось узнать кое-что о том подлинном Эго, которое пользовалось телом, известным под именем Уильяма К. Джаджа. Однажды он несколько часов рассказывал моей жене и мне о том опыте, который переживало это Эго, принимая под свой контроль тот инструмент, которым ему предстояло пользоваться долгие годы. Процесс этот не был ни быстрым, ни лёгким и, по сути, так и не был доведён до абсолютного совершенства, ибо до самого последнего дня жизни Джаджа физические склонности и наследственность тела, которым он пользовался, давали о себе знать, мешая полному выражению мыслей и чувств внутреннего человека. Время от времени проявлявшиеся в его поведении резкость и холодность объяснялись именно этой рассогласованностью. Разумеется, мистер Джадж прекрасно сознавал это и огорчался, опасаясь, что его истинные друзья могут быть введены в заблуждение относительно его подлинных чувств. Своими мыслями и поступками он всегда владел безраздельно, однако тело порой вносило свои искажения в их внешнее выражение...
В декабре 1894 года мистер Джадж сказал мне, что в соответствии с кармой тело Джаджа должно умереть в следующем году, и что в этот период ему придётся продержаться с помощью необычных средств. Тогда он ещё надеялся на успех и рассчитывал, что сможет пользоваться этим телом ещё многие годы. Однако он не принял в расчёт враждебность окружавшего мира, напряжение борьбы и истощение собственных сил. Всё это – вместе с наследственностью тела – оказалось непосильным испытанием даже для его воли. За два месяца до кончины он уже знал, что ему предстоит уйти, но даже тогда его несгибаемую волю было нелегко сломить, и бедное, измученное, раздираемое болью тело влачило существование ещё два месяца в последнем отчаянном усилии остаться рядом со своими друзьями».
В этой связи чрезвычайный интерес представляет отрывок из письма Е.П.Б. к Джаджу, написанного ею в Остенде 3 октября 1886 г.:
«Беда в том, что вы сами не ведаете о той великой перемене, что произошла в вас несколько лет назад. У других бывает так: их собственное астральное тело иногда замещается астральным телом Адепта (или элементария), которое оказывает воздействие как на внешнего, так и на высшего человека. В вашем же случае произошло иное: с вашим астральным телом соединился не «астрал», а Нирманакая. Отсюда и двойственная природа, и внутренняя борьба».
Явление, на которое указывают оба приведённых свидетельства, известно под названием тулку – этим специфическим тибетским термином обозначают процесс, в ходе которого живой посвящённый или высокий оккультист внедряет – на более или менее продолжительный срок – часть своего сознания в ученика-посланника, которого он направляет во внешний мир для выполнения определённой задачи или миссии. Существует множество степеней проявления такого состояния, и большая часть связанных с ним тайн хранилась в строжайшем секрете вплоть до нынешнего столетия. Даже сегодня участники Движения понимают их лишь весьма поверхностно. Именно это учение даёт ключ к тем кажущимся на первый взгляд противоречиям в характерах посланцев и чела, о которых неоднократно говорилось в истории Движения.
В своём откровенном лондонском письме от 23 октября 1889 г., Е.П.Б. прямо называет Джаджа «частью её самой, принадлежавшей ей на протяжении многих эонов», и писала ему:
«Эзотерическая секция и само её существование в Соединённых Штатах целиком зависят от того, останется ли У.К.Д. её проводником и тем, кто он есть сейчас. Как только У.К.Д. сложит с себя эти полномочия, в тот же самый день умрёт для американцев и Е.П.Б.
У.К.Д. – это антаскарана [или антахкарана – перев.], связующий два манаса: американскую мысль с индийской – вернее, с трансгималайским эзотерическим знанием».
С кончиной Е.П.Б. 8 мая 1891 г. исчез и тот великий объединяющий и животворящий импульс, который питал внешнюю деятельность Теософского общества. Первое потрясение от её ухода на мгновение объединило всех в кажущемся единстве, но под этим внешним единением продолжал зреть давний конфликт сильных воль, и его новое обострение было лишь вопросом времени.
13 мая Джадж отплыл в Лондон. 9-10 июля он принимал участие в работе съезда европейских отделений Теософского общества, проходившего под председательством Олкотта. Анни Безант прибыла в Лондон через несколько дней после кончины Е.П.Б. Именно в этот период пребывания Джаджа в Лондоне внешнее руководство Эзотерической секцией было возложено совместно на Джаджа и Анни Безант. В США Джадж вернулся 6 августа.
В январе 1892 г., менее чем через год после ухода из жизни Е.П.Б., полковник Олкотт, в то время уже немолодой и больной человек, подал в отставку с поста президента Теософского общества в пользу Джаджа, намереваясь посвятить оставшиеся годы работе над мемуарами и другим литературным трудам. Однако существуют веские основания полагать, что болезнь и усталость были не единственными причинами такого шага. Среди других, более весомых причин, фигурировала одна, связанная с Эзотерической секцией. Олкотт изначально выступал против её создания, но уступил, узнав, что организовать подобную Секцию поручили Е.П.Б. сами Учителя. После же её кончины ключевые фигуры из лондонского окружения Блаватской стали обращаться к Джаджу и Анни Безант по вопросам дальнейшей работы Общества.
Сам Олкотт писал:
«Было сделано всё возможное, чтобы свести моё положение к роли пустого места или всего лишь номинального главы. Поэтому я опередил события и сам подал в отставку»[28].
Однако у этой истории была и своя подоплёка, которая никогда не предавалась огласке.
Когда вопрос об отставке Олкотта был вынесен на обсуждение в лондонской Ложе Блаватской, Анни Безант в качестве её председателя направила членам Ложи решительное письмо от 11 марта 1892 г., в котором выразила своё откровенное мнение, что «наиболее подходящей кандидатурой на пост руководителя Общества является нынешний вице-президент и один из соучредителей Общества, Уильям Куан Джадж, и по справедливости его невозможно обойти стороной». Это была безоговорочная поддержка кандидатуры Джаджа на пост будущего президента Теософского общества.
На ежегодном съезде Американского отделения, состоявшемся в Чикаго 25 апреля 1892 г., Джадж был единогласно избран президентом. Однако это решение сопровождалось и столь же единогласно принятой резолюцией – которую Джадж активно поддержал – с призывом к Олкотту отозвать свою отставку, которая должна была вступить в силу 1 мая.
Европейское отделение провело свой очередной съезд в Лондоне лишь в июле 1892 г., и на нём Джадж был единогласно избран президентом, поскольку европейские участники исходили из того, что решение Олкотта уйти в отставку является окончательным. Однако ситуацию осложняло и делало неопределённой ещё и то обстоятельство, что сам Олкотт в мае 1892 г. дал понять: вопрос о его отставке остаётся открытым и «зависит от состояния моего здоровья и от того, будет ли моё возвращение к обязанностям отвечать наилучшим интересам Общества».
Ещё в феврале того же года Индийское отделение единогласно постановило рекомендовать, чтобы Олкотт до конца жизни оставался бессменным президентом Теософского общества, а его обязанности, в случае необходимости, исполнял бы вице-президент как исполняющий обязанности главы Т.О. Таким образом, от индийских членов фактически не требовалось участия в голосовании.
Олкотт также высказал возражение против немедленного вступления Джаджа в должность президента, настаивая на том, чтобы тот предварительно сложил с себя обязанности генерального секретаря Американского отделения, поскольку в противном случае в Генеральном совете у него оказалось бы три голоса из пяти.
21 августа 1892 г. Олкотт выпустил циркуляр, в котором сообщал, что ещё 11 февраля того же года «знакомый голос моего Гуру укорил меня за попытку уйти до срока...». Олкотт также напомнил, что 20 апреля Джадж отправил ему телеграмму из Нью-Йорка, сообщив, что пока не может оставить пост секретаря Американского отделения. Кроме того, как утверждал Олкотт, Джадж написал ему ещё и письмо, приложив к нему копию «адресованного мне» [Олкотту] послания, которое он [Джадж] также получил от Учителя со словами: «...ещё и не время, неправильно и несправедливо, и неразумно, и не соответствует истинной воле ∴, чтобы ты уходил – ни физически, ни официально».
Циркуляр завершался следующим заявлением:
«...Я отзываю своё заявление об отставке и вновь принимаю на себя все обязанности и ответственность, связанные с должностью; и объявляю Уильяма К. Джаджа, вице-президента, своим законным преемником, который будет вправе приступить к исполнению этих обязанностей после отказа от любого другого поста в Обществе, который он может занимать на момент моей смерти».
В своём обращении к членам Американского отделения Джадж безоговорочно поддержал это новое решение и выразил своё полное им удовлетворение. Уже один только этот поступок – даже без учёта всего остального – ярко свидетельствует о благородстве его характера.
1893 год был отмечен событием, наглядно показавшим, сколь значительное влияние теософия приобрела в Америке. Это событие стало высшей точкой признания Джаджа: по его инициативе Теософское общество получило приглашение принять участие в Парламенте религий, проходившем в Чикаго в рамках Всемирной выставки.
Из рядов общества был выбран ряд выдающихся представителей восточных религий. Из Цейлона прибыл Хевавитарана Дхармапала, немало сделавший для возрождения буддизма в Азии. Брахманизм был представлен профессором Г.Н. Чакраварти, имевшим полномочия от трёх брахманских сабх. Он был профессором математики в университете Аллахабада (древней Праяги) и членом местного отделения Т.О. Организацией теософских заседаний занимался Джадж, который также представлял полковника Олкотта. Он и Анни Безант внесли заметный вклад в работу конгресса, благодаря ясному изложению в своих выступлениях древних учений. Заседания проходили 15, 16 и 17 сентября и собирали до отказа переполненные залы.
Так вышло, что личность Чакраварти произвела на Анни Безант особенно сильное впечатление, и с этого времени её взгляды стали всё заметнее отражать влияние Чакраварти. Умело играя на её стремлении к овладению оккультными способностями, Чакраварти сумел менее чем за два месяца фактически «пленить» миссис Безант. Джадж с тревогой наблюдал за растущей властью брахмана над её мыслью, интуитивно чувствуя, что тут имеет место тонкая попытка увести её усилия с подлинного пути оккультизма в сторону узкого доктринального уклона. Его беспокойство усилилось, когда после возвращения А. Безант в Англию вместе с группой, куда входил и Чакраварти, она стала готовиться к длительному лекционному турне по Индии. Джадж попытался предостеречь её от поездки, указывая на то, что время для подобного путешествия неблагоприятно. Перед отъездом Безант провела некоторое время в Лондоне, где довольно часто виделась с Чакраварти. Сам он отбыл в Индию незадолго до того, как на Восток отправились миссис Безант и графиня Вахтмейстер.
Яркий свет на этот крайне напряжённый период в истории Теософского общества проливает свидетельство доктора Арчибальда Китли – успешного врача, давнего сторонника Е.П.Б. и вдумчивого исследователя. В опубликованном им в 1895 году обращении в защиту Джаджа содержатся следующие слова. Приведя несколько примеров того, как Чакраварти благодаря своим психическим способностям умел наводить своеобразные «чары» на отдельных людей или даже на группы людей, Китли пишет:
«Во время пребывания мистера Чакраварти в Лондоне я жил в Штаб-квартире и знал – от миссис Безант, от него самого и из собственных наблюдений, – что он часто подвергал её магнетическому воздействию. Он объяснял это тем, что хочет «привести в согласие её тела для предстоящей работы».
С точки зрения врача и исследователя оккультизма, магнетизация женщины, достигшей критического среднего возраста, – женщины-вегетарианки и аскетки – мужчиной крепкого сложения, мясоедом, большим любителем обильной пищи и принадлежащим к иной, тёмной расе, – явно неразумна. Магнетизм последнего неизбежно возобладает над магнетизмом первой, какими бы благими ни были намерения обоих. И последствия этого, сказавшиеся на состоянии её ума, не заставили себя ждать: она решительно изменила свои взгляды – и притом не только в вопросах, касавшихся Е.П.Б. и мистера Джаджа».
Здесь следует учесть, что на протяжении многих лет миссии Е.П.Б. – как в Индии, так и позднее – в определённых кругах индийских брахманов нарастало недовольство тем, что она позволяла себе раскрывать эзотерические истины жалким «неприкасаемым». Брахманы видели в этих истинах своё собственное тайное знание, доступ к которому, по их убеждению, мог по праву принадлежать только им, и потому ревниво оберегали его от посторонних. Под влиянием этого глубоко въевшегося чувства оказались даже такие люди, как Субба Роу, – по-видимому, не осознавая, что Е.П.Б. действовала по прямому указанию своих Учителей. Брахманская ортодоксия выросла из векового убеждения в собственной исключительности, и, хотя её приверженцы не могли пресечь деятельность Теософского общества, они, по крайней мере, могли раз за разом искажать его учение и сбивать работу Общества с её главного направления. Даже полковник Олкотт не раз подпадал под это пагубное и скрытое влияние, и Е.П.Б. приходилось сурово одёргивать его, о чём красноречиво свидетельствуют многие её письма к нему. Аллахабадское отделение Т.О. стало рассадником этой брахманской исключительности и высокомерия, о чём красноречиво говорит послание, которое Е.П.Б. по поручению Учителя М. передала А.П. Синнетту в связи с ситуацией в праягском отделении – это послание принадлежит к числу важнейших заявлений Учителей.
Примерно в это время начинает назревать скрытая, тлеющая вражда к Джаджу со стороны тех, чья тайная зависть и жажда личной власти сделали их проводником пагубных влияний, истинную природу которых они, очевидно, не осознавали. Его собственное заявление о том, что он находится в личном контакте с Учителями и получает от них сообщения – как для себя, так и для передачи другим – стало удобной почвой для возникновения такой вражды. В некоторых случаях подобные настроения ещё можно понять; но куда труднее осознать, что поддались им и Олкотт, и Анни Безант – что лишь подчёркивает, насколько тонким было это искушение и насколько им недоставало духовной интуиции. Публично рассыпаясь перед Джаджем в комплиментах, в душе они, по-видимому, испытывали чувства совсем иного свойства. И это не попытка обвинения задним числом: произошедшее тогда должно послужить серьёзным уроком на будущее.
Один из важнейших принципов, который обязан помнить каждый изучающий оккультизм, состоит в том, что посвящённые сотрудники, давшие обет ученики и даже просто искренние искатели истины, отдающие себя теософской работе, неизбежно подвергаются испытаниям, проверкам и внутренней работе над собой через внезапное проявление накопленной и отсроченной кармы. Таков оккультный закон, на который обращала особое внимание сама Е.П.Б. Это процесс очищения, который ничто не может остановить или обойти, пока ученик не отработает свои негативные кармические склонности и не преодолеет свои слабости, поднявшись в чистую сферу бескорыстной духовности. Не понимая этого закона, невозможно удовлетворительно объяснить те упрёки, обвинения, несправедливости и оскорбления, которые омрачили последние годы жизни Джаджа. Но хотя этим законом многое объясняется, им не могут быть оправданы ни ошибочные поступки, ни ошибочные мысли: за всё, что делает или думает ученик, он несёт полную ответственность.
В рамках нашего биографического очерка едва ли уместно подробно излагать всю историю так называемого «дела Джаджа». Картину происходившего можно легко восстановить по страницам журналов The Theosophist, The Path и Lucifer примерно за 1893-1896 годы, а также обратившись к трём ключевым публикациям той поры:
«Обвинение против У.К. Джаджа» (The Case Against W. Q. Judge, London: Theosophical Publishing Society, 1895) – брошюра, составленная Анни Безант по просьбе Олкотта и изданная ею же; «Ответ Уильяма К. Джаджа» (Reply by William Q. Judge), с которым от его имени выступил доктор А. Китли на неофициальном заседании съезда Т.О. в Бостоне 29 апреля 1895 г. и впоследствии изданный отдельной брошюрой; «Исида и Махатмы» (Isis and the Mahatmas) – материал, опубликованный Джаджем в Лондоне в 1895 году и посвящённый главным образом нападкам, появившимся в Westminster Gazette. Поводом для обвинений послужили документы, доставленные в Адьяр в декабре 1893 г. Уолтером Р. Олдом (некогда ревностным сотрудником лондонской штаб-квартиры Е.П.Б.) и Сидни В. Эджем. В этих бумагах утверждалось, будто Джадж злоупотреблял именами Учителей и подделал их почерк в своекорыстных целях.
Олкотт счёл доказательства неоспоримыми. По официальному требованию Анни Безант, находившейся тогда в Аллахабаде с профессором Чакраварти, он направил Джаджу письмо от 7 февраля 1894 г., предложив два пути: либо добровольно сложить с себя все полномочия (в этом случае общественности представили бы лишь сдержанное разъяснение), либо предстать перед Судебным комитетом, как то предписано Уставом Общества, – с полной оглаской всех материалов разбирательства.
Джадж избрал второй вариант и 10 марта телеграфировал Олкотту: «Обвинения лживы. Действуйте по собственному усмотрению. В июле буду в Лондоне». 10 июля 1894 г. в Лондоне собрался Судебный комитет, чтобы заслушать шесть пунктов обвинения, сформулированных Анни Безант.
Суть обвинений сводилась к тому, что Джадж якобы лгал, утверждая, будто с 1875 года и по сей день непрерывно общается с Учителями и получает от них наставления. Более того, его обвиняли в рассылке посланий, распоряжений и писем, которые выдавались за созданные рукой Махатм.
Джадж оспорил правомочность Комитета в данном деле, указывая, что «президент и вице-президент могут быть привлечены к ответу таким Комитетом лишь за служебные проступки – будь то ненадлежащее исполнение обязанностей или сознательное злоупотребление полномочиями». Судебный комитет, в свою очередь, столкнулся с собственными ограничениями, вытекавшими из самого Устава Т.О., который не позволял судить кого бы то ни было внутри Общества за их личные убеждения. По внесённому ходатайству обвинения были сняты, и Олкотт, согласившись с этим решением, сделал следующее исторически важное заявление:
«Мистер Джадж утверждает, что он не виновен в тех действиях, которые ему ставят в вину; он подтверждает, что Махатмы действительно существуют, имеют отношение к нашему Обществу и поддерживают с ним [Джаджем] личную связь. Кроме того, он заверяет о своей готовности представить многочисленных свидетелей и документальные доказательства в поддержку своих утверждений. Нетрудно понять, куда бы это нас завело. Стоит нам лишь вступить на эту почву, и мы немедленно нарушим самый дух принципа, на котором держится наше Общество, – его нейтралитет в вопросах веры. Никто, например, не знает о существовании Учителей лучше, чем я, и всё же я без колебаний сложил бы с себя полномочия, если бы Устав был изменён с целью возвести такое убеждение в догму: каждый член нашего Общества волен не верить в их существование и отрицать его в той же мере, в какой я волен верить и утверждать его. Именно поэтому я заявляю, что данное расследование не должно продолжаться: мы не вправе нарушать собственные законы ни под каким предлогом».
Оглядываясь назад, можно только удивляться тому, что ради столь очевидного вывода потребовалось созывать специальный Судебный комитет – со всей суетой, формальностями и издержками на дальние командировки. Ведь к такому же заключению мог бы прийти любой, прочти он внимательно основные положения Устава Т.О.
Резко изменив свою прежнюю позицию – что само по себе весьма показательно для той смутной борьбы мнений, которая тогда развернулась, – Анни Безант заявила:
«Вот уже несколько лет, как против мистера Джаджа выдвигается масса обвинений – одни это делают из личной ненависти к нему, другие – из ненависти к самому Теософскому обществу и всему, что оно олицетворяет собой. Чего только ни вменяют ему в вину! И просто неискренность, и умышленная, систематическая подделка почерков Тех, Кто для некоторых из нас является воплощением всего, что только есть святого в жизни. Обвинения эти были представлены в такой форме, что на них невозможно было дать ответ; простое отрицание не могло их остановить, а вступать в объяснения с безответственными клеветниками было бы одновременно и бессмысленно, и недостойно...
Я вижу в мистере Джадже оккультиста, обладающего широкими познаниями и движимого глубокой и непоколебимой преданностью Теософскому обществу. Я убеждена, что он порой действительно получал адресованные другим людям послания – различными способами, о которых скажу ниже. Но это не означает, что Учитель писал ему собственноручно или сам «осаждал» текст на бумагу. Воспринятое особым – внутренним, психическим – путём содержание мистер Джадж затем переносил на бумагу, очевидно полагая, что имеет на это право; при этом он пользовался тем же шрифтом и той же формой написания букв, которыми пользовалась и Е.П.Б. в своей корреспонденции с Учителем. В результате такое послание, направленное адресату, невольно создавало у того ложное впечатление, будто текст был «осаждён» или написан рукой самого Учителя, – иначе говоря, будто всё было сделано через мистера Джаджа, но принадлежит перу самого Учителя».
Когда сегодня окидываешь внимательным взором весь этот период, многое в тех спорах начинает выглядеть довольно наивным и незрелым – особенно в свете тех дополнительных сведений об оккультной стороне вопроса, которые стали доступны после публикации в 1923 году книги «Письма Махатм к А.П. Синнетту». Если бы содержащиеся в ней разъяснения о принципах, лежащих в основе передачи Махатмами писем и посланий – будь то в форме осаждения или иным способом, – были известны тогда, вполне возможно, что руководителям Общества удалось бы остановить волну взаимных подозрений и обвинений, на долгие годы захлестнувшую Т.О.
Впрочем, в некоторых трудах Е.П.Б. и тогда уже существовали частичные разъяснения на этот счёт, но их либо по какой-то причине не потрудились тщательно изучить, либо попросту забыли. Фрагменты нескольких писем Учителей к Синнетту уже имелись в копии у некоторых руководящих членов Общества, а также хранились в узком кругу тщательно отобранных людей. Остаётся лишь удивляться тому, что и другие выдержки из этих писем, касающиеся как раз вопроса посланий и осаждения, не удостоились подобного же внимания – это позволило бы избежать множества ненужных затруднений.
Среди всего прочего необходимо иметь в виду следующие два высказывания Учителей. Так, Учитель К.Х. писал Синнетту:
«Откликаясь на мнение о Вас М؞ [Учителя Мории], высказанное им в некоторых его письмах (а Вам не следует полагать, что если они и написаны его почерком, то, значит, и написаны им самим, хотя, разумеется, каждое слово отобрано именно им, чтобы служить конкретной цели), Вы пишете, что у него «мягко говоря, весьма своеобразная манера выражаться».
А в другом случае Учитель К.Х. пояснял:
«Зачастую, если такие письма не содержат в себе ничего чрезвычайно важного или секретного, они пишутся нашим почерком нашими же учениками».
И что же, в свете вышесказанного, остаётся от обвинений в адрес Джаджа, который, передавая, по общему признанию, подлинные послания Учителей, будто бы придавал им «вводящую в заблуждение материальную форму» – то есть пользовался в тех случаях своим особым почерком?
Реакция на решение Комитета оказалась неоднозначной. Выдвинутые против Джаджа обвинения были опровергнуты на строгих юридических основаниях. Однако человеческие чувства редко укладываются в рамки сухих юридических заключений. А значит, вопрос о виновности или невиновности Джаджа должен был решаться общественным мнением, а не какими-либо инстанциями. К тому же, взгляды многих влиятельных лиц в Обществе уже сложились по причинам, которые не обязательно озвучивались на официальных заседаниях советов и комитетов.
27 сентября 1894 г. Уолтер Р. Олд, занимавший тогда посты казначея и секретаря-протоколиста Т.О., подал в отставку, ссылаясь на то, что «не в состоянии принять официальное заключение относительно проведённых расследований по выдвинутым против вице-президента Т.О. обвинениям». Разумеется, он имел полное право так поступить, но он совершил ещё один шаг, имевший роковые последствия. Олд опубликовал в «Вестминстерской газете» («Westminster Gazette») всю подборку документов по так называемому «Делу Джаджа», которая была доверена ему полковником Олкоттом. Этот вероломный поступок вызвал лавину взаимных упрёков, шквал обвинений и взрыв эмоций – словно внезапно распахнулся ящик Пандоры. За этим последовала целая серия встречных обвинений.
Во время ежегодного съезда, состоявшегося в Адьяре в декабре 1894 г., прозвучали новые обвинения против Джаджа, носившие откровенно клеветнический характер, хотя тот всё ещё занимал пост вице-президента Т.О. Полковник Олкотт, председательствовавший на заседании, к сожалению, никак не попытался смягчить накалившуюся в Теософском обществе атмосферу. Анни Безант вновь выдвинула свои обвинения против Джаджа, и несколько делегатов поддержали её. Вскоре стало ясно, что достичь какого-либо приемлемого согласия между противоборствующими сторонами невозможно.
Конечным итогом этого прискорбного положения дел стало решение Американского отделения – крупнейшего из трёх существовавших на тот момент – стать независимой организацией под названием «Теософское общество в Америке» под председательством Джаджа. Это решение было окончательно утверждено большинством голосов (190 против 9) на Бостонском съезде 28-29 апреля 1895 г.
Тому же примеру вскоре последовал и целый ряд английских лож. Некоторые ложи и отдельные члены Т.О. в континентальной Европе и Австралии также вышли из состава Общества и присоединились к Обществу в Америке. Общие настроения того периода Джадж выразил следующими словами:
«Единство Теософского Движения зиждется не на организационном единоначалии, но на общности трудов и устремлений; и в этом мы «СОХРАНИМ СВЯЗЬ НЕРУШИМОЙ».
Многие годы болезнь неотступно подтачивала силы Джаджа. Ранее в Южной Америке он уже перенёс злокачественную малярию, которая значительно подорвала его здоровье; позднее у него развился туберкулёз. Во время заседаний Парламента мировых религий он порой мог говорить лишь шёпотом. Нередко он предчувствовал близкую смерть. Целенаправленная враждебность некоторых его прежних соратников, несомненно, ещё более истощала его силы.
21 марта 1896 г., около девяти часов утра, Джадж скончался в своём доме в Нью-Йорке, в присутствии миссис Джадж, Э.Т. Харгроува и сиделки. (ССЕПБ 1:443)
Подборки цитат:
- Блаватская Е.П.: Джадж, Уильям Кван
- Рерих Е.И.: Джадж, Уильям Кван
- Разные авторы: Джадж, Уильям Кван
Материалы библиотеки:
Внешние ссылки:
- Вики теософия (анг): William Quan Judge
ДАННЫЕ
Для показа: Уильям Кван Джадж; для сортировки: Джадж, Уильям Кван
Краткое ФИО: Джадж У.К.; краткое ИОФ: У.К. Джадж
Время жизни: 13 апреля 1851 – 21 марта 1896
Кратко: Один из трёх главных основателей ТО, лектор, писатель, юрист, президент ТО в США.