Письма Махатм, п.131

<div style="color: #555555; font-size: 80%; font-style: italic; font-family: serif; text-align: center;">Материал из '''Библиотеки Теопедии''', http://ru.teopedia.org/lib</div>
Перейти к навигации Перейти к поиску
Данные о письме

письмо № ML-131, № MLB-66

Участники
Автор: Кут Хуми Лал Сингх
Адресат: Синнетт Альфред Перси
Посыльный:
Даты
Написано:
Получено: 10 октября 1884, почтовый штемпель 9 октября 1884
Места
Отправлено из:
Получено в: Лондон, с помощью Бромли.
Дополнительная информация
Язык: анг.
Читать: Theosophy.Wiki
Скачать: скачать файлы
Переводы
Чаша Востока Самара Эксмо
-- 131 131
Письма Махатм А.П.Синнетту
Письмо № 131


[К.Х. — Синнетту]
Получено в Лондоне 10 октября 1884 г.


[К.Х. о нравственных ошибках Синнетта и его
несправедливом отношении к Е.П. Блаватской]

По причинам весьма достойным, хотя и без надобности вдаваться в детали, я не мог ни ответить на ваше письмо из Эльберфельда, ни переслать вам ответ через Л.К.Х. Так как стало невозможным использовать главный канал — Е.П.Б., через которую я до сих пор общался с вами, из-за ваших личных отношений с нею, я прибегнул к обычной почте. Даже это потребовало от одного друга большей траты сил, чем вы в состоянии вообразить.

Было бы недостойным друга умолчать о правде, когда речь о ней может принести пользу, поэтому я должен сказать, что вам надо очень контролировать себя, если вы не хотите навсегда прервать нашу переписку. Незаметно для себя самого вы поощряете в себе тенденцию к догматизму и несправедливым, неправильным представлениям о лицах и побуждениях. Я хорошо осведомлен о ваших идеях относительно того, что вы называете «ханжеской» абсурдностью, и у меня есть тягостная уверенность, что, так как в вашем мире никому не позволяется читать нравственные наставления другому, вы, возможно, будете возмущены этим, и эти слова, вероятно, пишутся напрасно. Но я также знаю ваше искреннее желание продолжать нашу переписку, и, зная это, указываю вам на то, что может ей угрожать.

Так вот, остерегайтесь немилосердного духа, ибо он встанет на вашем пути, как голодный волк, и пожрет лучшие свойства вашей натуры, начавшие появляться. Расширяйте, а не сужайте, ваши симпатии; старайтесь более отождествляться с вашими собратьями, а не сокращать Круг сродства. Чем бы ни был вызван кризис — ошибками Адьяра или Аллахабада, небрежностью или ошибками Е.П.Б., — он настал, и настала пора для крайнего, какое только осуществимо, распространения вашей нравственной силы. Теперь время не для упреков и мстительных взаимообвинений, а для борьбы соединенными силами. Кто бы ни посеял семена нынешней бури, но вихрь сильный, и все Общество пожинает эту бурю, которая скорее раздувается, чем подавляется из Шигацзе. Вы смеетесь над испытаниями — это слово кажется вам смешным в применении к вам? Вы забываете, что тот, кто приближается к нашим преддвериям даже в мыслях, уже втягивается в водоворот испытания. Во всяком случае, ваш храм шатается, и если вы не подопрете его стены вашими сильными плечами, то можете разделить участь Самсона. Гордость и «полное достоинства презрение» не помогут вам в нынешних затруднениях. Существует нечто, аллегорически понимаемое как сокровища, охраняемые верными гномами и бесами. Сокровища — это наше оккультное знание, приобрести которое стремятся многие из вас, и вы больше всех. И, может быть, не Е.П.Б., или Олькотт, или еще кто-нибудь индивидуально разбудили тех Стражей, а вы сами, и притом больше, чем они и Общество коллективно. Такие книги, как «Оккультный мир» и «Эзотерический буддизм», не проходят незамеченными в глазах этих верных Стражей, и абсолютно необходимо, чтобы те, кто устремляется к такому знанию, были тщательно испытаны и проверены.

Делайте из этого такие выводы, какие хотите, но помните, что мой Брат и я — единственные среди Братства, кому дорого распространение (в известных пределах) нашего учения, и Е.П.Б. была до сих пор нашим единственным орудием и понятливым посредником. Допуская, что она является такой, какой вы ее описываете — причем я вам уже говорил, что иногда это расшатанное старое существо положительно становится опасным, — я заявляю, что это все же не может служить извинением малейшего ослабления, с вашей стороны, попыток спасти положение и продвинуть работу (в особенности сохранить нашу переписку). Подумайте, какое это преимущество для остальных, что Е.П.Б. такая, какая есть, поскольку этим она дала вам величайший стимул к свершению, несмотря на затруднения, которые, по вашему мнению, она создает. Я не утверждаю, что мы предпочли бы ее, если бы нам был доступен более подходящий представитель; все же, поскольку вы были заинтересованы, это было преимущество, но вы сами уже надолго, если не навсегда, отдалились от нее и тем создали огромные препятствия на моем пути. Помните, что я вам сказал года два тому назад: «если бы Е.П.Б. умерла прежде, чем мы нашли ей заместителя», силы, которыми мы пользуемся для связи с внешним миром, позволили бы нам переслать вам два-три письма, затем все это угасло бы и больше писем от меня не поступало бы. Ну, она, в сущности, мертва, и именно вы — простите мне еще одну правду — убили этого грубого, но верного посредника, тем более такого, который действительно был вам предан.

Оставим эту тему, если она вам неприятна. Я делал все что мог, чтобы пресечь зло, но у меня над ней нет ни юрисдикции, ни контроля, да и мои шансы с миссис X. не лучше. Она великолепный субъект по природе, но до того недоверчива к себе и другим, до того способна принимать действительность за галлюцинацию и vice versa[1], что потребуется долгое время, прежде чем она сможет управлять даже собою. Она далека от готовности[2], тем более что не понимает ни себя саму, ни нас. Истинно, наш образ действия — не ваш, следовательно, на Западе мало надежды для нас.

Не приписывайте, пожалуйста, вышесказанное какому-либо влиянию Е.П.Б. Несомненно, она горько жаловалась своему Учителю и открыто об этом говорит, но это не меняет его мнения о вас, а также ничуть не задевает моего отношения к вам. не только мы двое, но даже она знает, какое важное значение для блага Общества имела ваша деятельность, и никакие ее личные огорчения не помешают проявить к вам полную справедливость, как и к ней. Ее Учитель и я направили ее и велели ей сделать все, что она сделала в отношении миссис X. Любые возникшие в результате этого неприятности обязаны своим происхождением тому, что она выполнила приказания.


[Миссис Х. (Холлоуэй) и Синнетт]

Миссис X. была найдена нами в Америке. Мы воздействовали на нее, чтобы она подготовилась к созданию книги, которую она написала с помощью Мохини. Если бы она согласилась остаться в Париже еще на несколько дней, как ее просили, и переехать в Англию с Е.П.Б., то позднейшего осложнения можно было бы избежать. Следствие ее приезда в ваш дом уже описано вам ею раньше; и, возмущаясь тем, что Мохини и Е.П.Б. говорили вам и миссис Х., вы просто возмущались нашими личными желаниями. Вы будете недовольны моими словами даже теперь, когда я скажу вам, что вы — бессознательно, я согласен — мешали мне совершенствовать ее. И все же вы были бы первым, кто извлек бы из нее пользу. Но, не понимая нашего образа действий и оккультных методов, вы настаивали на том, что вы должны знать причины всего совершаемого, особенно в вещах, которые вам не нравились. Вы даже требовали, чтобы вам во всех подробностях объяснили причину, почему вас просили приехать в Эльберфельд. Это неразумно с оккультной точки зрения, мой друг. Вы уж или доверяйте мне, или не доверяйте. И я должен откровенно сказать вам, что мои дружеские чувства к вам были шокированы, когда я услышал о вашем «ультиматуме», который может быть вкратце изложен так: «Или миссис X. проведет около недели в нашем доме, или я (вы) ухожу из Лондонской Ложи, и пусть она делает, что может». Это почти означает следующее: «Что бы ни хотели Учителя, я должен и покажу Лондонской Ложе, что все, что они могли услышать об этом деле, — неправда и что Учителя никогда не согласятся на какое-либо действие, задевающее мою гордость: она должна быть охранена в любом случае». Мой друг, это — вхождение в опасную зону. Здесь, в наших горах, в опасных местах на тропах, часто посещаемых нашими челами, дуг-па кладут обрывки старых тряпок и другие предметы, наилучшим образом рассчитанные на привлечение внимания неосторожных; эти тряпки и предметы насыщены их злобным магнетизмом; если наступить на них, сильный психический шок произойдет с наступившим путником, так что он не сможет устоять на ногах и, прежде чем опомнится, упадет в бездну. Друг, опасайтесь гордыни и эгоизма, двух величайших западней, уготованных для стремящегося вскарабкаться по крутым тропам Знания и Духовности. Вы открыли щель в стыке нашей брони для дуг-па, и поэтому не жалуйтесь на то, что они нашли ее и ранили вас.

Миссис Х. в действительности не хотела приезжать в ваш дом, ибо, как она сама вам весьма доверчиво сказала, я советовал ей этого не делать по причинам, которые вы сами теперь должны знать. Вы также должны были знать, что если мы чего-нибудь стоим как индивидуальности, а не как бессильные марионетки, то мы не могли поддаваться влиянию Е.П.Б., и никакие угрозы не в состоянии заставить нас совершить что-либо противоречащее нашему суждению и необходимостям кармы. Мне очень жаль, что вы не припомнили этих фактов прежде, чем вынести свое суждение, и это еще более затрудняет мое положение перед моим руководителем, который, конечно, зарегистрировал ваш «ультиматум». Вы отрицаете, что когда-либо предлагали себя в качестве ученика: о, мой друг, с такими чувствами, таящимися в вашем сердце, вы не смогли бы стать даже «мирским челой». Но я еще раз говорю: давайте оставим эту тему. Слова не могут погасить деяния — что сделано, то сделано. Мой Брат М., у которого больше власти, чем у меня, только что написал обещанное письмо «Внутреннему Кругу». Ваша «честь», добрый друг, спасена, но какой ценой — об этом читайте, и вы увидите сами.


[Значение Олькотта и Е.П. Блаватской
для Теософского общества]

Некоторые мои недавние письма и записки, включая и письмо к казначею Лондонской Ложи, вы находите «нефилософскими» и не в моем обычном стиле. Едва ли этому можно помочь: я писал только по делам данного момента, как пишу и теперь, и у меня нет времени для философии. Когда Лондонская Ложа и большинство других западных Отделений Теософского общества находятся в таком плачевном состоянии, философию можно призвать в качестве средства, сдерживающего нетерпение, но главное требование момента сейчас — выработать практический план, как справиться с положением. Некоторые пытаются, весьма несправедливо, свалить всю ответственность за нынешнее состояние дел единственно на Г.С. О[лькотта] и Е.П.Б. Эти двое, скажем, далеки от совершенства и в некоторых отношениях даже прямо-таки наоборот. Но у них имеется то (простите постоянное повторение, но на него так же постоянно не обращают внимания), что мы чрезвычайно редко находим у других: бескорыстие и горячая готовность к самопожертвованию для блага других. Какое «множество грехов» им не покроется! Это трюизм, но все же я его повторяю — только в невзгодах можно познать истинную сущность человека. Это истинное мужество, когда человек смело берет на себя свою долю коллективной кармы той группы, с которой он работает, и не позволяет себе огорчаться и видеть других более черными, чем они есть на самом деле, или во всем обвинять какого-то специально выбранного козла отпущения. Такого правдивого человека мы всегда будем защищать, несмотря на его недостатки, и поможем ему развивать то хорошее, что в нем есть. Такой человек в высшей степени бескорыстен: он отдает свою личность делу, которому служит, и не обращает внимания на неудобства или личные оскорбления, несправедливо сыплющиеся на него.

Я закончил, мой добрый друг, и мне нечего больше сказать. Вы слишком разумны, чтобы не видеть ясно, как американцы говорят, переплета, в который я попал, а также того, что лично я мало что могу сделать. Нынешнее положение, как вы узнаете из письма М., постепенно создавалось всеми вами, как и несчастными Основателями. Все же мы едва ли сможем обойтись без кого-либо из них в течение ближайших нескольких лет. Вы слишком жестоко поступили с этой старой женщиной, и теперь настал ее день. С этим вы со мною никогда полностью не согласитесь, но это тем не менее факт. Все, что я лично смогу для вас сделать, сделаю, если вы не ухудшите положения, изменив ваше поведение. Кто хочет, чтобы ему давались высшие наставления, тот должен быть истинным теософом душою и сердцем, не только внешне.

Пока что примите мое скромное благословение.

К.Х.


Сноски


  1. [ Наоборот (лат.). — Прим. ред. (изд.)]
  2. [ Вероятно, речь идет о готовности быть посредником для передачи сообщений от К.Х. — Прим. ред. (изд.)]