Блаватская Е.П. - Древняя магия в современной науке (перевод изд. Новый Акрополь)

<div style="color: #555555; font-size: 80%; font-style: italic; font-family: serif; text-align: center;">Материал из '''Библиотеки Теопедии''', http://ru.teopedia.org/lib</div>
Перейти к: навигация, поиск
ДРЕВНЯЯ МАГИЯ В СОВРЕМЕННОЙ НАУКЕ


Потье, французского индолога, можно упрекнуть (а можно и не упрекать) в излишнем энтузиазме, когда он говорит о том, что Индия представляется ему великим изначальным центром человечес­кой мысли, отдавшим свое ровное пламя всему древнему миру и воспламенившим его, — хотя он совершенно прав в своем утвержде­нии. Именно арийская метафизика[1] привела человеческий разум к оккультным знаниям — древнейшей, материнской науке, ибо она заключает в себе все другие науки. И именно оккультизм — синтез всех открытий в области природы и, в первую очередь, духовной силы внутри и вне каждого физического атома материи — является тем первоначальным связующим звеном, которое объединяет в единый краеугольный камень основы всех религий древности.

Изначальная искра поистине воспламенила каждую нацию, и магия теперь лежит в основе каждой веры, древней или новой. Египет и Халдея выделяются в ряду тех стран, которые со всей очевидностью показали это, но, в отличие от Индии, оказались бессильны защитить свои палеографические реликвии от осквернения. Мутные воды Суэцкого канала принесли к британским берегам магию ранних дней Египта фараонов, заполнив своей каменной пылью британские, французские, немецкие и русские музеи. Древняя, историческая Магия нашла свое отражение в научных трудах нашего все отрица­ющего века. Она напрягает руку и изнуряет мозг ученого, смеясь над его попытками истолковать ее с помощью материалистического метода, хотя и помогает оккультисту понять современную магию, эту слабую, рахитичную внучку своей могущественной древней прабаб­ки. Едва ли найдется иератический папирус, извлеченный вместе со спеленутой мумией фараона или жреца-Иерофанта, или поврежден­ная непогодой и нечитаемая уже надпись из истерзанных областей Вавилонии и Ниневии, или древний черепок, — который не дал бы изучающему оккультизм новой пищи для ума или какой-то наводя­щей на размышления информации. И при всем этом магия отверга­ется и объявляется «суеверием» невежественных древних философов. Итак — магия в каждом папирусе, магия во всех религиозных догматах, магия в герметически закрытых тысячелетия назад сосудах, магия в элегантно переплетенных современных трудах, магия в популярных романах, магия на собраниях, магия — и хуже того, колдовство — витает в самом воздухе Европы, Америки, Австралии: чем более цивилизована и культурна нация, тем ужасней и сильней миазмы бессознательной магии, испускаемые ею и накапливающиеся в окружающей атмосфере.

Конечно, запрещенная, осмеянная магия никогда не будет призна­на под своим законным именем. Тем не менее, наука уже начала контактировать, и весьма значительно, с этой гонимой наукой, правда, скрывшейся под современной маской. Но что значит имя? Если мы называем волка животным из семейства псовых, делает ли это его собакой? Ученые мужи предпочитают называть магию, исследовав­шуюся Порфирием и объясненную Ямвлихом, истерическим гипно­зом, но это не делает ее менее магической. Следствием первоначаль­ного Откровения первым расам со стороны их «божественных династий», королей-наставников, стали врожденные знания Четвер­той расы, расы Атлантов. И эти знания в редких случаях их «сверхнормального», подлинного проявления называют сейчас меди­умизмом. Тайная история мира, хранимая в отдаленных, скрытых убежищах, — лишь она одна, если говорить откровенно, может поведать нынешним поколениям о силах, которые скрыты — и в большинстве своем неизвестны — в человеке и в природе. Именно страшное злоупотребление атлантами магией и привело их расу к полному уничтожению — и забвению. Рассказы об их волшебстве и злых чарах дошли до нас отрывочно через классических авторов — в виде легенд и детских сказок, а также преданий о предках меньших наций. Отсюда — презрение к некромантии, гоэтейе (черной магии) и теургии. В наше время над фессалийскими ведьмами смеются не меньше, чем над современными медиумами или легковерными теосо­фами, — опять же благодаря колдовству. Нужно иметь достаточно мужества, чтобы повторить это слово. Ибо именно трагическое злоупотребление магией заставило адептов, «Сыновей Света», после того как грешные ее служители навсегда упокоились в глубинах океана, глубоко укрыть ее и таким образом сделать недоступной для непосвященных представителей расы, следующей за атлантами. Именно колдовству мир обязан сегодняшним своим неведением. Но кто или какой класс в Европе или Америке поверит сейчас этой легенде? Никто — за единственным исключением. И это исключение мы найдем в служителях католической церкви. Но даже они, понуждае­мые религиозными догмами верить в ее существование, приписывают ей дьявольское происхождение. Без сомнения, именно эта теория вплоть до сего дня не позволяла заняться магией научно.

Тем не менее, науке волей-неволей приходится сталкиваться с магией. Археология в наиболее интересных ее разделах — египтоло­гии и ассириологии — роковым образом неразрывно связана с ней. Ибо магия так тесно переплетается с мировой историей, что если последняя когда-либо будет записана во всей полноте, сообщая только правду и ничего кроме правды, то здесь уже некуда будет деваться. Если археология рассчитывает на то, что открытия и сообщения, связанные с иератическими папирусами, будут свободны от этого одиозного предмета, то история, боюсь, никогда не будет написана.

Можно только посочувствовать нашим ученым мужам, членам Королевского научного общества, академикам и востоковедам, кото­рые постоянно оказываются в весьма затруднительном положении: вынужденные расшифровывать, переводить и истолковывать древ­ние, рассыпающиеся в прах папирусы, надписи на стелах и вавилон­ских цилиндрических печатях, они то и дело оказываются лицом к лицу с магией Жертвоприношения, различные изображения, иерог­лифы, заклинания — все эти атрибуты ненавистного «суеверия» буквально лезут в глаза, требуют внимания, приводят в неприятное замешательство. Представьте только, что они должны испытывать в таком, например, случае: обнаружен явно ценный папирус. Это посмертный «пропуск» осирифицированной души[2] новопреставившегося принца или даже фараона, записанный красными и черными знаками знаменитым и весьма образованным писцом, скажем, IV династии под наблюдением египетского жреца — представителя класса, который среди древних мудрецов и философов во все века считался учёнейшим из ученых. Положения этого документа были записаны в торжественные часы смерти и погребения царя-Иерофанта, фараона и правителя. Целью его написания было введение «души» в ужасную область Аменти пред очи судей, туда, где ложь, говорят, перевешивает любое другое преступление. Востоковед берет папирус и посвящает его расшифровке дни, а возможно, и недели труда, и все это для того, чтобы в конце концов обнаружить следующее заявление, написанное сотни лет назад: «В XIII год, второй месяц шему, в 28-й день, мы, главный верховный жрец Амона, царя богов, Пенотман, сын представителя[3] верховного жреца Пионкимоана, и писец храма Соссер-су-Хонсу и некрополя Бутегамонму, начали обряжать усопшего принца Усирмари Пионоха, и пр. и пр., приготовляя его к вечности. Будучи подготовлена, мумия с радостью встала и поблагодарила своих слуг, а также приняла покров, изготовленный для нее собственноручно певицей[4] Нефрелит Нимута, ушедшей в вечность тогда-то и тогда-то». И все это записано иероглифами.

Конечно, такое прочтение может быть и ошибочным, хотя суще­ствуют десятки папирусов, подлинность которых установлена, содер­жащих еще более любопытные тексты, чем приведенный выше; они принадлежат Санхуниафону[5] и Манефону, Геродоту и Платону, Син-целлию и десяткам других писателей и философов, затрагивавших этот предмет. Эти папирусы очень часто упоминают — причем так же серьезно, как любой исторический факт, не требующий специального подтверждения, — целые династии царей-манов, то есть призраков и привидений. То же самое обнаруживается и в истории других наций.

Все они настойчиво говорят о первых и самых ранних династи­ях[6] правителей и царей, тех, кого греки называли манами, а египтяне — урваганами, «богами». Роселлини попытался истолковать это загадочное положение, но тщетно. Он заявляет: «Слово „manes" означает urvagan, и, поскольку этот термин буквально означает внешний образ, мы можем предположить — если бы было возможным привязать эту династию к какому-то определенному историческому периоду, — что это слово относится к некоей форме теократического правления, представленной образами богов и жрецов»!![7]

Чтобы признать факт существования династии царей (со всех точек зрения живых, во всех событиях активно действующих и правящих), которые оказываются просто манекенами и образами, потребуется гораздо более эластичное легковерие, чем нужно для! принятия царей-призраков».

Неужели все эти Иерофанты и писцы, фараоны и цари-Посвящен­ные были дураками или мошенниками, сговорившимися лжецами, верившими или заставлявшими верить других в подобные небыли­цы? И неужели в их основе не было ни капли правды? И это все продолжалось многие и многие тысячелетия, от первой до последней династии?

О божественных династиях манов более подробно говорит «Тай­ная Доктрина»[8], но кое-что можно почерпнуть и из оригинальных папирусов и результатов археологических открытий. Востоковеды нашли выход: хотя они и вынуждены публиковать содержание некоторых знаменитых папирусов, они теперь называют их «романа­ми времен фараона такого-то». Прием гениальный, хотя и не вполне честный. Саддукеи от литературы могут возрадоваться.

Одним из таких папирусов является так называемый папирус Лепсиуса[9]из Британского музея, приобретенный последним у наследников Ричарда Лепсиуса. Он написан иератическими знаками древнеегипетского (древнего коптского) языка и считается одним из важнейших археологических открытий нашего времени, поскольку он предоставляет нам даты для сравнения и устраняет некоторые ошибки в порядке династической преемственности. К несчастью, наиболее важные его фрагменты не сохранились. Египтологи, с боль­шим трудом расшифровавшие его, пришли к выводу, что это «исторический роман XVI века до н.э.,[10] описывающий события, происходившие во времена правления фараона Хеопса, предполагаемого строителя пирамиды его имени, который жил в XXVI веке до н.э.». В нем показана египетская жизнь и состояние общества при дворе этого египетского фараона почти за 900 лет до той небольшой неприятности, которая случилась с Иосифом и миссис Потифар.

Первая сцена начинается с того, что Хеопс восседает на троне и приказывает окружившим его сыновьям развлечь его рассказами о седой старине и о тех сверхъестественных силах, которыми пользо­вались прославленные мудрецы и волшебники при дворе его предше­ственника. Принц Хефрен рассказывает присутствующим, как маг эпохи фараона Небка слепил из воска фигурку крокодила, наделил ее жизнью и заставил повиноваться. Некий муж подложил этого кроко­дила в комнату своей неверной супруги, тот схватил жену и ее любовника и утащил в море. Другой принц рассказал историю о своем деде, отце Хеопса фараоне Снофру. Как-то, почувствовав себя утом­ленным, он сказал об этом своему волшебнику, и тот в качестве лекарства присоветовал ему посмотреть, как двадцать прекрасных дев из числа придворных будут плавать в лодке по близлежащему озеру. Девы повиновались, и сердце старого владыки «возвеселилось». Но вдруг одна из дам вскрикнула и начала громко плакать. Она уронила в воду (а глубина в этом месте была 120 футов) свое драгоценное ожерелье. Тогда волшебник произнес заклинание, призвал на помощь духов воздуха и воды и, опустив руку в волны, вытащил ожерелье. Фараон был сражен. Его больше не интересовали двадцать красавиц, «лишенные одеяний и облаченные в сети, с двадцатью веслами из черного дерева и золота»; он приказал принести жертву манам покойных волшебников. На это принц Хардедеф заметил, что высо­чайшие из подобных волшебников никогда не умирают и что один из них, хотя ему уже более ста лет, живет до сих пор в городе Дед-Снофру. Его имя Деди, он обладает чудодейственной силой присо­единять отрубленные головы к телам и возвращать их к жизни и может повелевать львами пустыни. Он, Деди, знает также, где найти ценные материалы для храма бога Тота (божества мудрости), вели­чественного сооружения, которое фараон Хеопс мечтал воздвигнуть рядом со своей великой пирамидой. Услышав это, могущественный царь Хеопс выразил горячее желание увидеть старого мудреца при своем дворе. Поэтому принц Хардедеф пустился в путешествие и привез с собой этого великого волшебника.

После долгих приветствий и взаимных восхвалений и знаков уважения, как сообщает папирус, последовала долгая беседа между фараоном и мудрецом, которая вкратце сводилась к следующему:

«Мне сказали, о мудрый, что ты способен присоединять отрублен­ные головы к телу».

«Я могу делать это, великий царь», — отвечал Деди.

«Немедленно приведите сюда преступника», — промолвил фараон.

«Великий царь, моя власть не распространяется на человека. Я могу оживлять только животных», — заметил мудрец.

Принесли гуся, отрубили ему голову и положили ее в восточном углу зала, а тело — в западном. Деди простер свою руку поочередно в обоих направлениях и прошептал заклинание. Тотчас тело птицы поднялось и двинулось к центру зала, а голова покатилась ему навстречу. Затем голова вспрыгнула на кровоточащую шею, они соединились, и гусь начал прогуливаться вокруг, не испытывая никаких неприятных ощущений от недавнего лишения головы.

Такое же чудо Деди совершил с канарейкой и быком, после чего фараон пожелал услышать о возводимом храме Тота.

Мудрец-волшебник знал о древних остатках храма, укрытых в каком-то доме в Гелиополе, но не имел права открыть этого царю. Открытие это должно было прийти от старшего из трех сыновей-близнецов Раддедет. «Раддедет — жена жреца Солнца из города Сахебу. Она зачнет сыновей-тройняшек от бога Солнца, и эти дети сыграют важную роль в истории страны Кем (Египта), ибо они будут призваны править ею. Старший, прежде чем стать фараоном, будет верховным жрецом Солнца в Гелиополе.

Услышав это, фараон Хеопс в скорби разорвал на себе одежду: его династия будет свергнута сыном божества, которому он воздвигает храм!»

Здесь папирус обрывается, большая часть его утеряна, а оставшаяся лишает нас возможности узнать, что же предпринял фараон Хеопс в этой критической ситуации.

Следующий отрывок повествует о том, что, очевидно, является основным предметом этого древнего источника, — о рождении трех сыновей бога Солнца. Когда Раддедет почувствовала приближение родовых мук, великий бог Солнца призвал богинь Исиду, Нефтиду, Месхенет и Хекет и послал их на помощь жрице со словами: «Она в муках рождает трех моих сыновей, которые однажды станут прави­телями этой земли. Помогите ей, и они воздвигнут вам храмы, сделают бесчисленные возлияния вина и принесут жертвы». Богини сделали, как он сказал, и три мальчика, каждый высотой в один ярд и с очень длинными руками[11], появились на свет. Исида дала им имена, Нефтида благословила их, а две другие богини подтвердили их блестящее будущее. Трое молодых людей стали в конце концов царями V династии, и их имена были Усеркаф, Сахура и Какай. После того как богини вернулись в свою небесную обитель, произошли великие чудеса. Зерно, принесенное в жертву матерям-богиням, оказалось в хлебных корзинах в служебных помещениях дома верхов­ного жреца, а слуги доложили, что голоса невидимых существ пели там гимны, которые звучали при рождении наследных принцев, и что были отчетливо слышны звуки музыки и танцев, относящихся к этому ритуалу. Позже это явление поставило под угрозу жизнь тройня­шек — будущих царей.

Служанка, наказанная верховной жрицей, убежала из дома и заявила собравшейся вокруг толпе:

«Как она посмела наказать меня, эта женщина, которая дала жизнь трем царям? Я пойду и расскажу об этом фараону Хеопсу, нашему повелителю».

На этом интересном месте папирус вновь обрывается, и читатель вновь остается в неведении относительно того, что вышло из этого обвинения и как три мальчика-претендента избежали преследования всемогущего владыки[12]

Другой пример магического искусства дает Мариэтт-бей. Он взят из таблички в Булакском музее, рассказывающей об эфиопском царстве, основанном потомками верховного жреца Амона, где процве­тала абсолютная теократия. В ней говорится, что сам бог выбирал царей по своему вкусу, и «стела 114, которая является официальным заявлением об избрании Асфалота, показывает, как это происходи­ло». (Джебель-Баркал.) Армия, собравшаяся около священной горы в Напате, выбирает шесть офицеров, которые должны объединить других представителей государства, и предлагает перейти к избранию царя:

«Давайте выберем господина, который будет подобен непобеди­мому молодому быку». И армия начала горько сокрушаться: «Наш господин с нами, но мы пока еще не знаем его! Как можем мы знать его?» И каждый говорил другому: «Никто не знает его, кроме самого Ра; да защитит его бог от любой напасти, где бы он ни находился!..» Тотчас вся армия Его Величества воскликнула в один голос: «Но вот бог Амон-Ра, бог Священной горы, бог Эфиопии! Давайте пойдем к нему; не будем говорить о нем невежественно, ибо слово, сказанное о нем невежественно, — плохое слово. Пусть он выберет, кто будет богом Эфиопского царства, с дней Ра. Он возглавит нас, ибо все эфиопские цари — его творение, и он даст царство сыну, которого любит...» А вся армия сказала: «Воистину, это многажды превосход­ная речь».

Затем в повествовании говорится о том, как офицеры, должным образом очистившись, проходят в храм и, распростершись перед огромной статуей Амона-Ра, произносят свою просьбу.

Эфиопские жрецы умели создавать чудесные образы, способные двигаться и говорить [и служившие богам посредниками]; это искус­ство они переняли у своих египетских предшественников (Maspero. Notes sur diffe'rents points de Grammaire et d'Histore. Dans le Recueil, 1.1, pp. 152 —160). Все члены царского рода проходят по очереди перед статуей, но она остается неподвижной. Но как только Асфалот приближается к ней, статуя хватает его и восклицает: «Вот ваш царь! Вот ваш Господин, который даст вам жизнь!» И вожди армии приветствуют фараона. Он входит в святилище и коронуется самим богом. Затем он присоединяется к своим воинам. Праздник заканчи­вается — как заканчиваются все праздники — раздачей хлеба и пива.

Эта стела была полностью переведена Г. Масперо (Maspero G. Sur la stele de l'lntronisation, trouvee au Djebel-Barkal//Revue Archeologique. Vol. XXV, 1873. - Pp. 300 et seq. Reproduced in the «Records of the Past», vol. VI, pp. 71-78).

Существует значительное количество папирусов и древних над­писей, несомненно доказывающих, что на протяжении тысячелетий верховные жрецы, маги и фараоны — как и простые люди — не только использовали магию, но и верили в нее; ныне же к последней положено относиться как к хитроумному обману. Статуи должны были делаться особым образом, поскольку, если они были изготовлены не из вполне определенных элементов и камней и не под определенными созвез­диями, в соответствии с условиями, предписываемыми магическим искусством, божественные (или дьявольские, если кому-то больше это нравится) силы, или Силы, которые, как считалось, оживляли эти статуи и образы, не могли действовать там. Если кто-то хочет, чтобы гальваническая батарея проявила свой магический эффект, она долж­на быть сделана из специальных металлов и материалов, а не из чего попало. Фотографию следует проявлять в специальных условиях — в темноте и с помощью определенных химикатов, и лишь тогда будет достигнут желаемый результат.

Около двадцати лет назад археологам посчастливилось обнару­жить весьма любопытный египетский документ, представляющий взгляд этой древней религии на привидения (манов) и на магию в целом. Он называется «Магический папирус Харриса»[13] и исключительно интересен тем, что в нем содержатся эзотерические учения оккультной теософии, заставляющие задуматься. Но оставим его рассмотрение для нашей следующей статьи – «Египетская магия».


Сноски


  1. Только благодаря г-ну Бартелеми Сент-Илеру мир узнал, что «в том, что касается метафизики, индийский гений навсегда остался в состоянии инфантильной недоразвитости»!!
  2. Нет нужды напоминать читателю, что, по представлениям египтян, каждая душа, вновь рождающаяся в пределах трехтысячелетнего цикла, после смерти тела оживает, становится «Осирисом», верифицируется, то есть личность сокращается до ее высших принципов, духа.
  3. «Представитель» — это имя, дававшееся отцу «Сына», усыновлявшегося выс­шим жрецом — Иерофантом; этот класс оставался холостым и усыновлял «Сыновей» в целях передачи власти и сохранения преемственности.
  4. Каждый египетский храм имел «штат» певиц, которые пели во время церемо­ний. — Прим. ред.
  5. Санхуниафон (греч. Σαγχουνιάθων), иногда называемый Суниэфон (греч. Σουνιαίθων), был, предположительно, древним финикийским писателем, возможно, Иерофантом мистерий, чьи работы перевел на греческий Геренний Филон из Библа, живший во второй половине I в. н.э. Значительный фрагмент его перевода сохранился у Евсевия в первой книге его «Preparatio Evangelica» (гл. 6, 10). Он упоминается Афинием, Мохом и Порфирием среди древних писателей, хотя наши доказательства его реального существования ограничиваются лишь свидетельством Филона из Библа. Подлинность его писаний обсуждалась многими учеными. Санхуниафон, возможно, родился в Берите, хотя его имя может быть просто общим обозначением учений, содержащих финикийские оккультные знания и космогонию. Предполагают, что его перу принадлежат труды: «О физической системе Гермеса», «Египетская теология» и «Теология финикийцев». Сохранившиеся фрагменты его учения можно найти в книге: Cory. Ancient Fragments. — London, 1832; new ed., 1876. — Прим. сост. англ. изд.
  6. «Тайная Доктрина» учит, что эти династии состоят из божественных существ, «эфирных образов человеческих созданий», а в действительности — «богов», в их светящихся астральных телах; Шишта предшествующих Манвантар.
  7. Ippolito Rosellini. I Monumenti dell' Egitto e della Nubia. Vol. I, p. 8 and footnote. Он добавляет, что Манефон и древние летописи согласны в переводе слова manes как νε'κυασ. В «Хронике» Евсевия Памфила, обнаруженной в Милане и аннотированной кардиналом Май, слово νέκυασ переводится также как урваган (urvagan), «внешняя тень» или «эфирный образ человека», одним словом, астральное тело. [Следует отметить, что в приведенном выше тексте Е.П.Б. фраза «тех, кого греки называли манами», похоже, является, calami (опиской. —Прим.ред.). Этот термин с несколькими близкими значениями употреблялся римлянами. Греки же помимо слова νέκυασ (nekuas) использовали выражение θεοί καταχθόνιοι (theoi katachthonioi) и θεοί Δαίμονεσ (theoi daimones) для римских Di Manes, что явствует из многочисленных погребальных надписей и других подобных источников. В древней эпитафии некоего Юлия Теренция, обнаруженной при раскопках в Дура-Европос, греческое выражение ψυχαΐ θεαί (psychai them), по-видимому, передает значение, практически идентичное термину manes, хотя его буквальным переводом на латинский язык будет Di (или Deae) Animae. (См. Harvard Theological Review. Vol. XXXIV, April, 1941, essay by С. В. Welles.)- Прим. сост. англ. изд.]
  8. См. также статью «Египетская магия» в наст, изд. — Прим. ред.
  9. Известен как «папирус Весткар», —Прим.ред.
  10. Предположительно — во время XVIII династии, согласно манефоновской синхронистической таблице, изуродованной слишком способным епископом Кесарии Евсевием.
  11. Длинные руки в Египте были, как сейчас в Индии, признаком Махатм или адептов.
  12. Еще более следует сожалеть о том, говорит переводчик папируса, что «легендар­ные детали, несмотря на содержание папируса Лепсиуса, очевидно, основываются на наиболее древних традициях и исходят от очевидцев или из свидетельств из первых рук». Дата, указанная в папирусе, абсолютно совпадает с известными фактами и согласуется с открытиями, сделанными египтологией, и с несомненной информацией из далекой истории этой «страны тайны и загадки», как называл ее Гегель. Поэтому у нас нет никаких оснований сомневаться в подлинности основного содержания нашего папируса. Оно также раскрывает нам совершенно новые исторические факты. Так, мы узнаем, что Хефрен (или Кефрен) был сыном Хеопса; что V династия происходила из города Сахебу; что первые три ее фараона были братьями и что старший из близнецов до того, как взойти на трон, был верховным жрецом Солнца в Гелиополе. Скудные детали становятся тем более ценными, что они имеют отношение к событиям, удаленным от нас более чем на сорок веков. Наконец, папирус Лепсиуса является самым древним документом, написанном на древнеегипетском языке, а события, описанные в нем, по своему происхождению (магическому) могут быть поставлены в один ряд с лучшими египетскими повествованиями, переведенными и опубликованными известным египтоло­гом и археологом Г.Масперо в работе «Les contes populaires de l'Egypte ancienne».
  13. Chabas F. J. Le Papyrus magique Harris: Traduction analytique et commentee d'un manuscriptEgyptien, comprenant le texte hieratique, publie' pour la premiere fois, un tableau phonetique, et un glossaire. Chalon-sur-Saone: impr. de J. Dejussieu, 1860. xi,251 pp. et 11 pi. de Fac-simile (British Museum, 7703. bb. 6). — Прим. сост. англ. изд.


Издания[править | править код]

Блаватская Елена Петровна