Блаватская Е.П. - Примечания и комментарии к «Философии изначального»

<div style="color: #555555; font-size: 80%; font-style: italic; font-family: serif; text-align: center;">Материал из '''Библиотеки Теопедии''', http://ru.teopedia.org/lib</div>
Перейти к: навигация, поиск
ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ К «ФИЛОСОФИИ ИЗНАЧАЛЬНОГО»

«Может ли что-нибудь существовать вне сознания?» Безусловно, нет. «Не может быть ничего вне сознания», — уверенно сказали бы ведантист и теософ, потому что Абсолютное Сознание вечно и безгранично. И как может что-то находиться «вне» всего, самосущего и всесодержащего? Но гило-идеалисты отвергают ведантийскую идею неразделенности, не признавая, что мы — только часть целого. Они отрицают, в общепринятом смысле, «Бога», Душу и Дух, но в то же время говорят о «предчувствии» и интуиции — функциях и атрибутах бессмертного человеческого Эго, превращая их при этом в функции материи. Тем самым они сводят на нет все свои аргументы.

«Пусть “аз есмь” = сознание — или “ощущение”, все равно, как мы это назовем... заключает в себе все мысли... и все, что связано с эго». В этом абзаце вот уже в который раз проявляется давняя философская проблема — существует ли в природе какая-либо «внешняя реальность»? Предложенное решение — всего лишь бездоказательная гипотеза, построенная на отрицании одного из фундаментальных фактов человеческого сознания — ощущения того, что причина ощущений и прочее лежит за пределами ограниченного человеческого «я». М-р Кортни, как нам кажется, излагает концепцию, ана­логичную учению индийских веданти­стов-адвайтинов. Только его терминология не очень точна и способна ввести в заблуждение тех, кто привык воспринимать слова в их обычном, буквальном значении.

Например, когда он говорит об «аз есмь», за пределами которого уже ничего не может быть, он излагает чисто ведантийскую доктрину; но «я» в данном случае это не то «я», которое действует, чувствует и мыслит, но абсолютное сознание, не тождественное нашему обычному сознанию.

Именно различная трактовка этого понятия «я» лежит в основе возникшего недоразумения, единственным философским объяснением которому может служить ведантийская доктрина «Майи», или иллюзии.

«Как я могу быть истинной и ложной сущно­стью в одно и то же время?» Очень просто. Надо только понять, что сущность едина, вечна и бесконечна — это единственная реальность, а ваша малая сущность — это преходящая иллюзия, отраженный луч истинной сущности и, следовательно, — сущность ложная. И если ведантийская идея представляется автору «бессмысленной», то тем более бессмысленной кажется нам его теория.

«То, что не входит в (мое) сознание, кажется мне несуществующим, но все, что входит в сознание, становится частью меня самого». Эта фраза является прекрасным подтверждением спра­ведли­во­сти моего предыдущего замечания.

«Вещи входят в сознание», — говорит м-р Корт­ни. И для него это не просто софистика, ибо он не в состоянии не только излагать свои мысли другими словами, но даже и мыслить какими бы то ни было иными категориями. И следовательно, то, что он говорит, вовсе не бессмыслица, но только попытка передать в свойственных человеческому разуму понятиях то, что превосходит этот разум. Иными словами, здесь мы снова сталкиваемся с древней доктриной «Майи».

Повседневный опыт указывает ему, что вещи действительно входят в его сознание и в некотором смысле становятся частью его самого, но где и чем эти вещи были до того, как вошли в его сознание? Пусть он ознакомится с учением об ограниченности и «отраженных» центрах сознания, и он сможет лучше понять самого себя.

«Эго не в состоянии размышлять над фактом своего собственного существования». Мистик вряд ли согласился бы с этим утверждением, если только под словом «размышлять» м-р Кортни не подразумевает слово «знать»: ибо величайшим достижением для мистика является «само»-познание, означающее не только аналитическое знание своей ограниченной, низшей личности, но и синтетиче­ское знание «единого» Эго, от которого исходят преходящие личности.

«О свет божественный, неповторимый». Не знаю, как нам следует воспринимать слова о «свете божественном» из уст гило-идеалиста, для которого вся Вселенная ограничивается химерами, порожденными серым веществом мозга, — иллюзорным, как и все его творения. По нашему скромному мнению, эту философию можно считать близнецом космогонии ортодоксальных браминов, утверждающих, что мир держится на слоне, стоящем на черепахе, которая размахивает своим хвостом в абсолютной пустоте. Мы приносим извинения нашим друзьям гило-идеалистам, но пока столь явным противоречиям не будет дано удовлетворительное объяснение, мы вряд ли сможем воспринимать их всерьез или предоставлять им впредь так много места в нашем журнале.


Комментарий редактора

Доктор Левинс любезно информировал редакторов о том, что мисс К.Нейден отправилась в Индию через Египет (откуда она отправила нам свое маленькое, но замечательное письмо, которое мы опубликовали в февральском номере «Lucifer»), запасшись изрядным количеством писем от профес­сора Макса Мюллера, которые, по объяснению доктора Левинса, должны рекомендовать ее разным знаменитым «санскритским пандитам в трех президентствах как исследователя, желающего изучать оккультизм на его родине». Мы от всей души желаем мисс Нейден успеха, но, тем не менее, уверены, что она вернется из своего путешествия, не продвинувшись в изучении оккультизма ни на йоту. Мы прожили в Индии много лет, но так и не встре­тили ни одного официально признанного «санскритского пандита», который знал бы что-нибудь об оккультизме. Мы встречались в Индиии с несколькими оккультистами, но они не желали ни с кем говорить на эту тему, и только с одним ученым оккультистом (возможно, самым ученым во всей Индии), который позволяет себе иногда раскрыть рот и кое-чему поучить. Но и это одолжение он делает лишь для небольшой группы теософов. Не станем скрывать и тот печальный факт, что письмо от Макса Мюллера, в котором он просит ученых пандитов раскрыть тайны оккультизма английской путешественнице, скорее способно произвести эффект, обратный ожидаемому. Оксфордского профессора любят только ортодоксальные индусы, не имеющие никакого понятия о собственной эзотерической философии. Те же, кого можно назвать оккультистами, настроены не столь восторженно, ибо за англо-германским санскритологом числится немало вольных и невольных прегрешений.

Нелепое уменьшение древности индийской истории (возможно, в угоду истории моисеевой) и отказ признать за древними ариями знания даже в области астрономии (иначе как полученные от греков) вряд ли смогут снискать ему славу нового Риши в глазах арианофилов. Если изучение оккультизма является главной целью поездки мисс Нейден в Индию, то боюсь, что она вознамерилась достать луну с неба. В том, что касается священных наук, индусы и брамины не так глупы, как европейцы, и вряд ли станут осквернять ненужным разглашением то, что для них свято.

Издания