Блаватская Е.П. - Астральные тела и двойники (перевод Ю.А.Хатунцева)

<div style="color: #555555; font-size: 80%; font-style: italic; font-family: serif; text-align: center;">Материал из '''Библиотеки Теопедии''', http://ru.teopedia.org/lib</div>
Перейти к: навигация, поиск
АСТРАЛЬНЫЕ ТЕЛА И ДВОЙНИКИ


Диалог двух редакторов[1]


М.К.[2] Большое смущение в умах людей вызыва­ют разного рода привидения, двойники, призраки, или духи. Мне кажется, что давно пора внести ясность в этот вопрос и раз и навсегда объяснить значение этих терминов. Вы утверждаете, что существуют «двойники» различного рода. Что они собой представляют?

Е.П.Б. Наша оккультная философия учит, что существует три вида «двойников», если трактовать этот термин в самом широком смысле.

Прежде всего, каждый человек обладает собст­венным «двойником» или, что более точно, тенью, вокруг которой формируется физическое тело утробного плода — будущего человека. Вооб­ражение матери или какого-либо рода опасность, угрожающая ребенку, влияют также и на его аст­ральное тело. До того как наш ум начинает пол­ноценно действовать и до того как пробуждается Атма, астральное и физическое тела уже сущест­вуют. Этот момент наступает в семилетнем возра­сте, порождая одновременно и ответственность — непременную принадлежность любого существа, наделенного чувствами и сознанием. «Двойник» рождается одно­временно с человеком и умирает вместе с его физическим телом. На протяжении всей жизни он — принадлежность тела и ни при каких обстоятельствах не может отдалиться от него на большое расстояние, и, хотя продол­жительность его жизни несколько больше, чем физи­ческого тела, он распадается, раri passu, с трупом. При благоприятных атмосферных условиях его иногда можно наблюдать над могилой в виде све­тящегося очертания чело­века. В физическом смысле — это прижизненный двойник человека, а после смерти тела — всего лишь газы, испускае­мые разлагающимся телом. Но с точки зрения его происхождения и самой сущности он являет собой нечто большее. За этим «двойником» закре­пилось название лингашарира, хотя я для боль­шего удобства предложила бы называть его про­тейным, или пластичным телом.

М.К. Почему протейным, или пластичным?

Е.П.Б. Протейным — потому что оно способно принимать любые формы, как «пастухи-чародеи», которых в народе называют — возможно, не без оснований — «оборотнями», или как «комнатные медиумы», чьи собственные «пластические тела» во время спиритических сеансов исполняют роли материализованных бабушек и «Джонов Кингов». А иначе как объяснить неизменную привычку «милых нашему сердцу ушедших ангелов» появ­ляться именно на расстоянии вытянутой руки от медиума и не дальше, неважно, находится он при этом в состоянии транса или нет. Учтите, я вовсе не отрицаю влияний извне в такого рода феноме­нах. Но воздействия извне случаются настолько редко, что я берусь утверждать, что материализо­ванная форма — это всегда астральное, или про­тейное, тело медиума.

М.К. Каким образом создается это астраль­ное тело?

Е.П.Б. Оно не создается, оно растет, как я вам говорила, вместе с человеком и в зачаточном со­стоянии существует еще до рождения ребенка.

М.К. А что вы скажете о «двойниках» второго рода?

Е.П.Б. Второй вид «двойников» представля­ет со­бой тело «мысли» или, скорее, тело вообра­жения. Оккультистам оно известно как майави-рупа, или «тело иллюзии». В течение жизни оно является но­сителем как мысли, так и животных страстей и же­ланий, вбирая в себя и низший земной манас (рассудок), и каму (элемент жела­ния). Этот род «двойников» двойствен в своей потенциальности и после смерти физического те­ла превращается в то, что на Востоке называют бхуты, или кама-рупа, но что более известно тео­софам как «привидение».

М.К. И третий вид?

Е.П.Б. Третий — это истинное Эго, именуемое на Востоке «телом причинности», трансгималай­ская традиция его всегда называла «кармическим телом», что одно и то же. Поскольку карма, или действие, является причиной, вызывающей череду бесконечных перерождений, или «перевоплощений» . Это не Монада и даже не сам Манас, однако оно неразрывно связано с ними и состоит из Монады и Манаса в дэвакхане.

М.К. Значит, «двойников» — три?

Е.П.Б. Если вы называете христианскую и другие Троицы «тремя богами», тогда, значит, три. Но в действительности эти три «двойника» пред­ста­вляют собой три аспекта, или состояния, едино­го целого: наиболее материальная его часть исче­зает вместе со смертью физического тела, средняя — продолжает самостоятельную, хотя и не вечную жизнь в стране теней, третья - бессмертна на протяжении всей манвантары, пока нирвана не положит конец ее существованию.

М.К. Но нам наверняка зададут вопрос: в чем состоит разница между майяви-рупа и кама-рупа, или, как вы их называете, «телом воображения» и «привидением»?

Е.П.Б. Весьма вероятно, и мы ответим (в до­полнение к сказанному), что «мысль-энергия», или аспект майяви-рупа («тела иллюзии»), после смерти физического тела полностью растворяется в причинном теле или сознательном, мыслящем Эго. Жи­вотные элементы, или энергия желания «тела воображения», впитав в себя после смерти все то, что было собрано в течение жизни (благодаря ненасытному стремлению жить), т.е. как всю ас­тральную жизнеспособность, так и впечатления от физиче­ских действий и мыследеятельности, нако­пившихся за время обладания бренным телом, формирует «привидение», или кама-рупу. Нашим теософам достаточно хорошо известно, что после смерти высший Манас соединяется с Монадой и переходит в дэвакхан, в то время как отбросы низшего манаса, или животного ума, идут на об­разование этого привидения. В нем есть жизнь, но вряд ли — сознание, разве что — чужое, когда оно попадает в поток медиума.

М.К. Это все, что может быть сказано по данному вопросу?

Е.П.Б. Полагаю, что метафизики вполне до­ста­точно. Давайте рассмотрим «двойника» в его земной фазе. Что вас интересует?

М.К. Во всем мире люди верят — кто больше, кто меньше — в «двойника», или доппелгенгера, про­стейшей формой которого является человече­ский фантом, неожиданно являющийся после смерти или в момент смерти человека взору его самого близкого друга. Этот призрак — майави-рупа?

Е.П.Б. Да, ибо он создан мыслью умирающего человека.

М.К. Он обладает сознанием?

Е.П.Б. Он бессознателен, поскольку умираю­щий, как правило, создает его неосознанно, не подозревая о его проявлении. А происходит сле­дующее. Если человек в момент смерти очень напряженно думает о ком-нибудь, кого он очень любит или страстно желал бы увидеть, его образ может появиться перед этим человеком. Мысль становится объективной реальностью, появляется «двойник», или тень человека, являющаяся его точным вос­произведением, подобно отражению в зеркале. Эта тень может говорить и делать все, что говорит и делает ее создатель, пусть даже мысленно. Вот почему такие фантомы «одеты» в ту же самую одежду, что и умирающий, и даже выражение лица умирающего в точности переда­ется фантомом.

Если «двойник» виден как бы сквозь толщу во­ды, значит, человек этот, возможно, тонет, а иногда призрак предстает перед кем-нибудь из сво­их друзей промокшим до нитки. Эти видения мо­гут быть вызваны и прямо противоположной при­чиной — повышенной чувствительностью того, кто видит образ умирающего, хотя последний в по­следние мгновения вовсе о нем и не думал. Также возможно, что необычайно сильная симпатия или ненависть способны притянуть при­зрак умирающего к наблюдателю, но и в этом случае видение создается опять-таки мыслью и зависит от ее интенсивности. В этом случае про­исходит следующее.

Назовем умирающего человека А, а того, кто ви­дит его «двойника», — Б. Благодаря силе одного из чувств — любви, ненависти или страха, образ А на­столько глубоко запечатлен в психической памяти Б, что между ними существует настоящее магнетическое притяжение и отталкивание, при этом не имеет значения, знают они сами об этом, чувствуют это или нет. Когда А умирает, шес­тое чувство, или психический духовный интеллект внутреннего человека у Б мгновенно ощутит про­исходящее с А изменение и, в свою очередь, про­сигнализирует об этом физическим чувствам, вы­звав перед физиче­ским взором Б точный образ А, переживающего состояние великой перемены. То же самое имеет место, когда умирающий очень хочет кого-либо увидеть: его мысль — сознательно или бессознательно — передается этому человеку по каналу симпатии, становясь объективной. Это как раз то, что «Общество по исследованию “при­видений”» помпезно, но без ясного понимания называет телепатическим воздействием.

М.К. Все вами сказанное объясняет простей­шие формы появления «двойника». А как объясня­ются случаи, когда двойник действует вопреки чув­ствам и желаниям человека?

Е.П.Б. Это невозможно. «Двойник» не может действовать, пока в мозгу его хозяина не прозвучит ключевая нота этого действия, все равно — жив ли обладатель «двойника» или только что умер, болен или здоров. И если он хоть на секунду задержал свое внимание на полученной мысли (этого вполне достаточно для того, чтобы придать ей объективную форму), прежде чем перенести его на другие ментальные образы, этой секунды впол­не достаточно для того, чтобы его личность объ­ек­ти­визировалась на астральных волнах. Точно так же ваш портрет в одно мгновение запечатле­вается на чувствительной пластинке фотоаппарата. И уже ничто не может помешать тому, чтобы вашу форму подхватили окружающие ее силы, подобно сухому листу, упавшему с дерева, и ис­пользовали по своему усмотрению — исказили или придали ей карикатурный облик.

М.К. Но предположим, что «двойник» начина­ет говорить и высказывает при этом мысли, не­ха­рак­терные для его обладателя; причем делает он это, явившись перед человеком, находящимся довольно далеко от хозяина «двойника», скажем, на другом континенте. Мне известны подобные случаи.

Е.П.Б. Это происходит в тех случаях, когда созданный образ подхватывается и используется «оболочкой». Точно так же, как и на спиритиче­ском сеансе, где могут появиться «образы» умер­ших, ко­торые, возможно, бессознательно сохраня­лись в па­мяти или даже в аурах присутствующих. Будучи подхвачены элементалами или элементариями, эти образы проявляются перед присутству­ющими и да­же способны на конкретные действия, подчиняясь сильной воле одного из них. В вашем же случае должна существовать совер­шенно определенная связь между этими двумя людьми, нечто вроде телеграфа, роль которого и выполняет психическая симпатия — идеальный проводник для мысли. Без­условно, в каждом по­добном случае должна быть очень веская причина для такой мыслепередачи, каковая и была, веро­ятно, у хозяина «двойника». В противном случае подобные видения были бы обычным и каждо­дневным явлением.

М.К. В объяснениях все это выглядит понят­но и просто. Почему же, в таком случае, подобное случается лишь с немногими?

Е.П.Б. Потому что способность к созданию пластических изображений у всех людей разная. В своем потенциале разум двойствен: он одно­временно и физический и метафизический. Вы­сшая часть разума связана с духовной душой, или Буддхи, низшая — с животной душой, с камой. Есть люди, которые никогда не используют вы­сших способностей своего ума; тех, кто это дела­ет, — меньшинство, и потому они стоят как бы особняком (если не сказать — выше) от остальной массы человечества. Такие люди даже самые ор­динарные вопросы будут рассматривать с высшего плана. Особенности характера человека, способно­сти, которыми он обладал в предыдущей жизни, а иногда и физическая наследственность опреде­ляют, какой именно «принцип» разума определяет процесс мышле­ния. Вот почему материалисту, у которого потен­циальная способность к метафизическому мышле­нию полностью атрофирована, так сложно мыс­лить высшими категориями; и наоборот, духовно развитому от природы человеку так тяжело при­мириться с низким уровнем грубой, вульгарной мысли. В значительной степени этим определяет­ся оптимистиче­ский или пессимистический взгляд человека на жизнь.

М.К. Но ведь можно приучить себя мыслить высшими категориями, иначе для тех, кто хотели бы изменить свою жизнь и повысить качество своего мышления, не оставалось бы никакой надеж­ды? Такой возможности просто не может не быть, в противном случае будущее всего мира сле­дует признать безнадежным.

Е.П.Б. Безусловно, возможность к развитию такой способности существует, но достичь успеха можно только ценой непоколебимой решимости, твердостью духа и готовностью к огромному са­мо­пожертвованию. Тем, кто наделен этими спо­соб­ностями от рождения, конечно, намного легче до­биться успеха. Ведь один человек способен раз­гля­деть поэзию даже в капустной грядке или в сви­номатке с поросятами, а другой и в самых воз­вышенных вещах увидит только их низший ма­териальный аспект, будет смеяться над «музыкой сфер» и потешаться над наиболее утонченными идеями и философиями. Это различие обусловле­но врожденной способностью разума мыслить ли­бо на высшем, либо на низшем уровне с по­мощью астрального (если вкладывать в этот тер­мин тот смысл, которым наделял его Св. Мартин) или физического мозга. Большие интеллектуаль­ные способности зачастую указывают не на нали­чие, а на отсутствие способностей к духовному и истинному восприятию, примером тому служат по­давляющее большинство великих ученых. Не об­винять мы их должны, а пожалеть.

М.К. Но каким же образом человеку, мысля­щему на высшем уровне, удается создавать при помощи своего мышления более совершенные и более устойчивые образы и объективные формы?

Е.П.Б. Не обязательно только «такому челове­ку», но и всем, обладающим достаточно высокой чувствительностью. Человек, наделенный способ­но­стью мыслить даже о самых пустяковых вещах выс­шими категориями, уже имеет, благодаря это­му дару, весь необходимый энергопотенциал для создания пластических образов, так сказать, в сво­ем собственном воображении. О чем бы такой человек ни думал, интенсивность его мышления будет настолько превышать напряжение мысли обычного человека, что благодаря именно этому обстоятельству он и наделен мощью созидания пластических образов. Наука уже признала как факт, что мысль — это энергия. И эта энергия, будучи приведенной в действие, возбуждает атомы окружающей нас астральной атмосферы. Как я уже говорила, лучи мысли обладают в астраль­ной атмосфере такой же способностью к созданию форм, как и солнечные лучи — в хрусталике глаза. Каждая мысль, энергично посланная в простран­ство мозгом, порождает nolens volens определенную форму.

М.К. И порождаемая форма абсолютно лише­на сознания?

Е.П.Б. Совершенно бессознательна, если, ко­неч­но, ее творцом не является Адепт, намеренно наделивший эту форму сознанием или, вернее, по­славший достаточно своего интеллекта и во­ли, чтобы она производила впечатление разумной. Это на­кладывает на нас ответственность за наши мысли.

Однако не следует забывать, что существует огромная разница между Адептом и обычным че­ло­веком. Адепт способен использовать свою майяви-рупа по собственному желанию, что обычному человеку не под силу, разве что — в некоторых исключительных случаях. Эта форма получила на­звание майяви-рупа потому, что является иллюзор­ной формой, созданной исключительно для вы­полнения определенной работы, для этого она об­ладает вполне достаточным сознанием, которым ее наделяет Адепт. Обыкновенный человек с лег­ко­стью создает мыслеобразы, особенности и сила воз­действия которых ему совершенно неведомы.

М.К. То есть можно сказать, что Адепт, появляющийся вдали от собственного тела, как например Рам Лал в «Mr. Isaacs», это только мысле­форма?

Е.П.Б. Именно. Это высвобожденная мысль.

М.К. В таком случае, Адепт способен появить­ся почти одновременно в нескольких местах.

Е.П.Б. Может. Как, например, Аполлоний Тианский, которого видели одновременно в двух ме­стах, в то время как сам он в физическом теле находился в Риме. Но тут важно уяснить, что в этих проявлениях даже астрально Адепт присут­ствует не полностью.

М.К. В таком случае, каждому человеку, какой бы интенсивностью воображения и психическими силами он ни обладал, следует быть очень осто­рож­ным в своих мыслях?

Е.П.Б. Безусловно, поскольку каждая мысль об­разно передает состояние погруженного в раз­мыш­ления человека. В противном случае яснови­дящие не могли бы определять по ауре человека его прошлое и настоящее. То, что они видят, представляет собой панораму вашей собственной жизни, пред­ставленной рядом последовательных действий как результата ваших мыслей. Вы спра­шивали меня, несем ли мы наказания за свои мысли? Не за все, поскольку часть из них совершенно безжизненные; но за прочие, те, что мы называем «безмолвными», но полными энергии, — да. Возьмем, к примеру, крайний случай, когда человек настолько порочен, что желает смерти другому. Если этот зложелатель не дугпа (высокий адепт черной магии), для которого кармическое возмездие отсрочено, такая мысленная посылка непременно бумерангом вернется к своему породителю.

М.К. Но предположим, что у зложелателя, хоть он и не дугпа, очень сильная воля. Может ли в этом случае его мысль вызвать смерть другого человека?

Е.П.Б. Только в том случае, если этот пре­ступный тип обладает «дурным глазом», т.е., про­ще говоря, обладает громадным потенциалом для создания пластических образов, реализующимся бесконтрольно и, таким образом, бессознательно направляемым на реализацию черных замыслов. Ведь в чем заключается сила «дурного глаза»? Просто в мощной энергии, создающей пласти­ческие образы, настолько мощной, что мышление создает поток, целиком состоящий из всякого рода бед и несчастий, которые, как инфекция, легко поражают, привязываются к каждому, кто стоит на его пути. Обладателю «дурного глаза» даже нет необходимости напрягать все свое воображе­ние или же вынашивать какие-то злобные мысли или желания. Таковым может быть просто чело­век, любящий пере­живать сильные ощущения, наблюдая или читая о разного рода кошмарных происшествиях — убийствах, казнях, леденящих кровь преступлениях, кровавых катастрофах, ава­риях и т.д. и т.п. Когда его глаз встречает свою будущую жертву, такой че­ловек может вовсе и не думать обо всех этих жутких вещах, но существу­ющий поток, созданный лучом его зрения, все равно будет содержать в себе потенциальную ак­тивность, всегда готовую вырва­ться наружу и на­чать действовать, как только будет найдена под­ходящая для этой цели мишень. Так упавшее в землю семя всегда готово пустить росток при пер­вой же благоприятной возможности.

М.К. А что можно сказать о мыслях, кото­рые Вы назвали «безмолвными»? Они возвращаются к своему создателю?

Е.П.Б. Да, как возвращается мяч к бросивше­му его, натолкнувшись на препятствие, которое не в силах пробить. Это случается даже с некоторыми колдунами, или дугпа, которые либо недостаточно сильны, либо нарушают правила, ибо у них тоже есть свои правила, которым они обязаны подчи­няться; однако с теми, кто регулярно и профес­сионально занимается черной магией, такого не происходит, поскольку они уже обрели способность добиваться желаемой цели.

М.К. Вы упомянули о правилах, и у меня воз­никло желание задать Вам вопрос, ответ на ко­то­рый, я уверен, хотел бы знать каждый хоть немного интересующийся оккультизмом человек. В чем заключается основное или первостепенное, пра­вило для тех, кто обладает такими способностя­ми и хотел бы научиться контролировать их, что­бы правильно использовать, — фактически для на­чи­наю­щих изучать оккультизм?

Е.П.Б. Первый и самый важный шаг в ок­куль­тизме — это научиться согласовывать свои мысли и представления со способностью создавать пластические образы.

М.К. Почему это так важно?

Е.П.Б. Потому что в противном случае вы создаете вещи, за которые придется расплачивать­ся плохой кармой. Даже приближаться к оккуль­тизму не рекомендуется до тех пор, пока вы не будете иметь ясного представления о своих собст­венных силах и не научитесь соразмерять их со своими действиями. А достичь этого можно лишь посредством углубленного изучения философии оккультизма, прежде чем перейти к его практиче­скому применению. Иначе, с неотвратимостью ро­ка — неминуемо падение в черную магию.


Сноски


  1. [ В течение двух месяцев, а именно, в декабре 1888 г. и январе 1889 г., на страницах «Lucifer» публиковался в двух частях диалог между двумя редакторами. Первая часть напечатана ниже, т.к. ее текст не имеет аналогов среди прочих сочинений Е.П.Блаватской, хотя похожие идеи она неоднократно высказывает и в других своих книгах и статьях.
    Со второй частью дело обстоит совершенно иначе. В ней говорится о внутреннем человеке и его строении, и ее текст полностью идентичен содержанию соответствующих глав «Ключа к Теософии», за исключением нескольких коротких фраз, связывающих отдельные абзацы. Как хорошо знают ученики, «Ключ к Теософии» был издан в 1889 г., вероятнее всего, во второй половине года.
    Следует также напомнить, что большая часть материала, использованного Е.П.Блаватской при написании второй части диалога, первоначально публиковалась на русском языке как фрагмент ее повести «Из пещер и дебрей Индостана». Только тогда этот текст был представлен как беседа, которую вели между собою Такур, Учитель, и еще несколько человек.
    Во избежание повторения текста из «Ключа к Теософии» мы публикуем только первую часть «Диалога». (изд.)]
  2. [ М.К. – Мейбл Коллинз, которая сотрудничала с Е.П.Блаватской в редактировании «Lucifer» со времени основания журнала (в сентябре 1887 г.) и примерно до поздней осени 1888 г. (изд.)]


Издания[править | править код]

Блаватская Елена Петровна