письмо № 16
| от кого: | Кут Хуми | написано из: – |
|
кому: |
А.П. Синнетт | получено 10 декабря 1880 в: Аллахабад, Индия |
содержание: Механизм «осаждения» как способа написания писем Махатмами. Деловые вопросы. Критика «интеллектуализма» Хьюма. Цель создания Теософского общества. Специфика эзотерического знания. Смысл демонстрации «феноменов». Мысль как фактор мировой эволюции. Идейные основы эзотеризма.
V12, ML6, ПМ10 (?)
Письмо 16
К.Х. — Синнетту Получено в Аллахабаде 10 декабря 1880 г.
Нет, вы не «пишете слишком много». Жаль только, что в моем распоряжении так мало времени; поэтому я не в состоянии отвечать вам так быстро, как мне бы того хотелось. Конечно, мне приходится читать каждое написанное вами слово, иначе бы я все перепутал. Независимо от того, читаю ли я своими физическими или духовными глазами, времени на это требуется почти столько же. То же самое можно сказать и о моих ответах, ибо «осаждаю» ли я, диктую или пишу сам — разница во времени очень мала. Сперва мне нужно обдумать свой ответ, тщательно сфотографировать в уме каждое его слово и предложение, прежде чем он может быть повторен «осаждением». Подобно тому, как запечатление на химически подготовленных пластинках изображений, создаваемых фотографической камерой, требует предварительной компоновки и расположения снимаемого объекта в области фокуса (иначе, как это часто бывает у плохих фотографов, ноги сидящего получаются непропорционально большими по отношению к голове и так далее), так же и нам приходится сперва выстраивать наши фразы в уме, запечатлевая каждую их букву, которой надлежит появиться на бумаге, прежде чем отпечаток станет пригодным для чтения. Это пока всё, что я могу вам сообщить. Когда наука узнает больше о тайне литофила (или литобиблиона)[1] и о том, как отпечатки листьев появляются на камнях, тогда я смогу лучше объяснить вам этот процесс. Но вы должны знать и всегда помнить одно: мы только повторяем и покорно копируем природу в ее работе.
Нет, нам больше не следует разбирать этот несчастный вопрос со статьей «Один день у мадам Блаватской». Это тем более бесполезно, раз вы сами говорите, что не имеете права сокрушать и растирать в порошок на страницах Пионера ваших грубых, а часто просто подлых оппонентов — даже ради вашей собственной защиты — ввиду того, что владельцы газеты категорически против упоминания в ней оккультизма. Поскольку они христиане, сильно удивляться тут нечему. Проявим терпимость и будем надеяться, что они обретут свою награду: умрут и станут ангелами света и Истины — крылатыми нищими христианских небес.
Если вы не объедините несколько человек и так или иначе не организуете их, боюсь, я мало чем смогу помочь вам практически. Мой дорогой друг, у меня тоже имеются свои «владельцы». По причинам, лучше всего известным им самим, к идее обучения отдельных лиц они относятся резко отрицательно. Я буду переписываться с вами и время от времени давать вам доказательства моего существования и присутствия. Но учить или наставлять вас — это совершенно другой вопрос. Поэтому пытаться сидеть с вашей женой вам более чем бесполезно[2]. Ваши магнетизмы слишком подобны, и вы ничего не добьетесь.
Я переведу свой Очерк и пришлю его вам, как только появится возможность. Ваша идея начать переписку со своими друзьями и товарищами — еще одно прекрасное начинание. Но непременно напишите лорду Линдсею.
Я бываю «слишком суров» к Хьюму, говорите. Неужели? Он по своей природе высоко интеллектуален и, признаюсь, духовен тоже. И все же весь он — «сэр оракул». Возможно, дело в самом изобилии этого великого интеллекта, который ищет выхода в каждой щели и никогда не пропускает возможности облегчить полноту мозга, переполняющегося мыслью. Стесненный в своей повседневной жизни слишком скудным «полем для посева», состоящим из одной только «Могги»[3] и Дэвисона[4], его интеллект прорывает дамбу и обрушивается на каждое воображаемое событие, на каждый возможный, пусть даже маловероятный, факт, рисуемый его воображением, чтобы истолковать его своим собственным гипотетическим путем. Мне даже не удивительно, что такой искусный мастер интеллектуальной мозаики, как он, неожиданно обнаружив в самой идее нашего Братства и Теософического Общества такие богатые скопления самоцветов и бесценных ярчайших красок, бросился выбирать оттуда ингредиенты, чтобы раскрасить ими наши лица. Поместив нас перед зеркалом, отражающим нас такими, какими мы представляемся его плодовитому воображению, он говорит: «Эй, вы, покрытые плесенью реликты заплесневелого прошлого, полюбуйтесь на себя, какие вы есть на самом деле!» Весьма и весьма превосходный человек наш друг мистер Хьюм, но он совершенно не годится для того, чтобы сделать из него адепта.
Столь же мало, гораздо меньше вас, понимает он и нашу реальную цель при образовании Англо-Индийского филиала. Истины и тайны оккультизма действительно представляют из себя свод высочайшего духовного значения, глубокого и в то же время практически важного для всего мира. Однако, если они и будут даны вам, то не как простое добавление к запутанной массе теорий и спекуляций мира науки, но ради их практического приложения в интересах человечества. Слова «ненаучно», «невозможно», «галлюцинация», «обманщик» произносились до сих пор весьма свободно и беспечно; в оккультных феноменах люди видели либо нечто таинственное и сверхъестественное, либо преднамеренный обман. Вот почему наши главы решили пролить чуть больше света по этому вопросу на несколько восприимчивых умов и доказать им, что все подобные манифестации подчиняются закону в такой же степени, как и простейшие феномены физического мира. Умники твердят: «Век чудес миновал», но мы отвечаем: «Он никогда не существовал!» Эти феномены, хотя они уже неоднократно проявлялись в мировой истории, должны теперь быть и будут явлены, дабы потрясти мир скептиков и ханжей. Их воздействие неизбежно будет двояким, как разрушительным, так и созидательным. Разрушительным — для губительных заблуждений прошлого, дряхлых верований и суеверий, которые удушают в своих ядовитых объятиях, подобно мексиканскому зелью[5], почти все человечество; но созидательным — для новых ростков подлинного практического Братства человечества, где все сделаются сотрудниками природы и будут трудиться на благо человечества совместно с высшими планетарными духами — единственными «духами», в которых мы верим. Феноменальные элементы, о которых прежде не помышляли и не мечтали, начнут вскоре проявляться, с каждым днем набирая силу, и в конце концов откроют тайны своих сокровенных процессов. Платон был прав: мысли правят миром; и когда человеческое мышление воспримет новые мысли, лежащие вне русла мыслей старых и бесплодных, мир шагнет вперед; от них вспыхнут мощные революции; перед их наступательным шествием не устоят ни верования, ни даже целые государства, раздавленные этой непреодолимой силой. Придет время, когда сопротивляться их наплыву будет так же невозможно, как невозможно остановить прилив. Но все это придет постепенно, и прежде, чем это наступит, мы должны исполнить свой долг, стоящий перед нами: вымести как можно больше сора, оставленного нам нашими набожными праотцами. Новые идеи следует сеять на чистых местах, ибо они затрагивают наиболее существенные стороны жизни. Не физические феномены, но эти универсальные идеи изучаем мы, ибо чтобы понять первые, мы должны прежде понять вторые. Они касаются истинного положения человека во Вселенной в связи с его прежними и будущими рождениями; его происхождения и его отдаленной участи; отношения смертного к бессмертному; преходящего к вечному; конечного к бесконечному; они касаются идей более широких, более высоких, более всеобъемлющих, признающих вечное господство Нерушимого Закона, неизменного и неизменяемого, для которого существует только Вечное Настоящее, тогда как для непосвященных смертных время делится на прошлое и будущее относительно их скоротечного существования на этом материальном островке из праха. Это то, что мы изучаем и что многие из нас разрешили.
И именно от вас зависит решить, что вы желаете иметь: высочайшую ли философию или же простые манифестации оккультных сил. Конечно, это далеко не последнее слово между нами, и у вас будет время подумать над этим. Наши Главы желают, чтобы было положено начало «Братству человечества», настоящему Мировому Братству — организации, которая бы сделалась известной всему свету и привлекла бы внимание лучших умов.
Я пришлю вам свой Очерк. Желаете ли вы стать моим сотрудником и терпеливо ожидать второстепенных феноменов? Мне думается, я знаю ответ. Во всяком случае, [пока] в вас горит священный светильник духовного света, каким бы тусклым он не был, для вас остается надежда — а значит, и для меня тоже. Да, конечно, примитесь за поиски туземцев, если не удается найти англичан. Но вы, кажется, считали, что наш просвещенный век уже освободился от духа гонений и страсти к преследованию? Время покажет.
Между тем, будучи тоже человеком, я нуждаюсь в отдыхе. Я не спал более 60 часов.
Всегда искренне ваш,
Кут Хуми
20 декабря 1880 года Блаватская и Олькотт вернулись вечерним поездом из Бенареса в Аллахабад и вновь очутились в гостеприимном доме Синнеттов. Но первая радость на лице его хозяев очень скоро сменилась тревогой: как оказалось, Елена Петровна страдала от сильнейшего приступа лихорадки денге, поразившей ее левую руку. Несколько дней она почти не спала и металась в постели, не находя себе места от невыносимой боли. «Эта “костоломная лихорадка”, — писал Олькотт, — приносит страдания еще более мучительные, чем даже те убедительные инструменты, которыми католическая инквизиция насаждала свою ортодоксальную веру». И лишь спустя несколько дней появились первые признаки ее выздоровления, а «24 декабря на торжественной церемонии посвящения новых кандидатов в теософы в воздухе уже раздавались, к большому удивлению собравшихся, мелодичные трели ее чудесных астральных колокольчиков» (ODL, II, p. 286–287).
Новый год Основатели решили все-таки встретить у себя дома в Бомбее — в главной штаб-квартире Теософического Общества, куда они прибыли 30 декабря. За время их отсутствия теософы подобрали для них новое бунгало, прозванное «Вороньим гнездом», которое стало центром теософической активности вплоть до конца 1882 года, когда штаб-квартира была перенесена в Мадрас.
А Синнетт между тем остался в Аллахабаде — один на один со своими мыслями и планами. С одной стороны его очень привлекала заманчивая идея создания Англо-Индийского филиала, которая сулила ему приближение к миру тайного знания и неизведанных сил; с другой — Махатмы не шли навстречу инициативе Синнетта и Хьюма «более чем наполовину». Больше того, даже в этой половине так привлекавшие англичан феномены и оккультное знание отнюдь не занимали в глазах Махатм ведущего места. На это место Они безоговорочно ставили подлинное «Братство человечества» как главную цель и Общества в целом, и любого его филиала. Получалась парадоксальная ситуация: новый филиал был интересен всем, но ожидания от этого начинания для обеих сторон оказывались диаметрально противоположными (для Синнетта они были еще и личными).
В самом конце января Блаватская написала Синнетту письмо из Бомбея, по прибытии которого в том же конверте англичанин обнаружил и долгожданное письмо от Махатмы.
Сноски
- ↑ Литофил (литобиблион) — ископаемые окаменевшие листья или их отпечатки на окаменелостях. (Из словаря Уэбстера 1828 года.)
- ↑ Имеется в виду сидение Синнетта со своей женой за спиритическим столиком в ожидании феноменов и духовных наставлений от Махатм.
- ↑ Шуточное имя жены А.О.Хьюма, Мери Энн Хьюм (урожд. Гриндалль, 1824–1890).
- ↑ Уильям Ракстон Дэвисон (ум. 1893), британский орнитолог, работавший у Хьюма в качестве хранителя и собирателя его личной коллекции птиц.
- ↑ Другое название конопли, которую мексиканские индейцы курили издавна, что было замечено европейцами еще в эпоху колонизации Мексики.