ССЕПБ, том 2, стр. 448-453; ССЕПБ 2:448-453; BCW 2:448-453 • О странице
| Информация о произведении | |
|
Число семь и наше Общество
(английский: Helena Petrovna Blavatsky, The Number Seven and Our Society) (сентябрь 1880) Число 7 сопровождало Е.П. Блаватскую и Г.С. Олкотта с момента основания ТО и вплоть до возвращения из поездки на Цейлон, времени написания статьи.
Публикации:
Читать оригинал: Внешние ссылки:
ДАННЫЕ Название для ссылок: Блаватская Е.П. - Число семь и наше Общество Доделать: Вычитать текст | |
448...
[Теософ, том I, № 12, сентябрь 1880 г., стр. 311-312]
Вдумчивый читатель, должно быть, хорошо поразмыслил над таинственным значением, которое, по-видимому, всегда имело число семь у древних, о чём было кратко изложено в нашем июньском номере, а также над теорией циклов, рассмотренной в июльском номере. Там говорилось, что в настоящее время немецкие учёные обращают внимание на это проявление числовой гармонии и периодичности процессов 449природы. Ряд статистических наблюдений, охватывающих исторические события в течение нескольких столетий, как правило, показывают, что древние, должно быть, прекрасно осознавали этот закон при построении своих философских систем. На самом деле, когда статистическая наука достигнет полного совершенства (а это, по-видимому, произойдёт), постоянно будут появляться всё новые и новые доказательства того, что динамика развития героев, поэтов, военачальников, философов, богословов, крупных торговцев и всех других выдающихся личностей поддаётся математической оценке на основе потенциальных возможностей чисел так же, как и возвращение кометы по правилам астрономических расчётов. Существует сравнительно современная система страхования жизни, которая основана на расчёте вероятной продолжительности жизни в определённом возрасте. Хотя нет ничего более неопределённого, чем вероятная продолжительность жизни любого отдельного человека в сообществе, всё же нет ничего более определённого, чем то, что вероятный жизненный шанс любого человека в массе населения может быть известен на основе общего среднего показателя человеческой жизни. На самом деле, как справедливо замечает месье де Казнёв в “Журнале магнетизма” (Journal du Magnétisme), закон числовых пропорций проверяется в каждом отделе физических наук. В химии мы рассматриваем это как закон определённых пропорций и множественных пропорций; в физике – как закон оптики, акустики, электричества и т. д.; в минералогии – в удивительных явлениях кристаллизации; в астрономии – в небесной механике. Автор, цитируемый выше, вполне хорошо отмечает: “Физические и моральные законы имеют так бесконечно много точек соприкосновения, что, хотя мы ещё не достигли той точки, когда можем продемонстрировать их тождество, тем не менее, несомненно, что между ними существует очень большое соответствие”.
Мы попытались показать, как, повинуясь некоему общему инстинкту, во все времена у всех народов числу семь придавали особую торжественность и мистическое значение. Теперь нам остаётся из опыта Теософского общества привести некоторые факты, которые указывают на то, как его сила проявляется в нас. Наши переживания постоянно были связаны с числом семь или какой-нибудь его комбинацией или кратностью ему. И следует помнить, что ни в коем случае не было никакого намерения, 450чтобы число играло какую-то роль в наших делах; напротив, во многих случаях произошло прямо противоположное тому, чего мы желали. Только на днях мы начали обращать внимание на поразительную цепочку обстоятельств, и о некоторых из них вспомнили только сейчас, на момент написания этой статьи.
Двумя главными основателями нашего Общества были президент полковник Олкотт и главный редактор этого журнала. Когда они познакомились (в 1874 году), номер офиса первого был семь, а номер дома второй – семнадцать. Инаугурационная речь президента перед Обществом была произнесена 17 ноября 1875 года; штаб-квартира была расположена на 47-й улице (все центральные улицы Нью-Йорка обозначены номерами), а кабинет полковника Олкотта был перенесён на Бродвей, 71. 17 декабря 1878 года наши делегаты в Индии отплыли в Лондон; плавание, из-за штормов и туманов, продолжалось семнадцать дней; 17 января 1879 года мы отправились из Лондона в Ливерпуль, чтобы сесть на пароход до Бомбея, на следующий день поднялись на борт, но всю ночь простояли в Мерси, а 19-го – на семнадцатый день после прибытия в Англию мы вышли в море. 2 марта – через семнадцать дней после прибытия в Бомбей – мы переехали в бунгало, где и живём с тех пор.[1] 23 марта, через тридцать пять (7×5) дней после высадки, полковник Олкотт произнёс свою первую публичную речь о теософии в Институте Фрамджи Ковасджи в Бомбее. 7 июля был написан первый проспект, объявляющий о предполагаемом основании журнала “Теософ” (The Theosophist); 27 сентября в типографии был подготовлен первый[2] печатный “оригинал”, а 1 октября – 227-го по счёту дня нашего пребывания в Индии – журнал вышел в свет.
Но мы предвосхищаем события. В начале апреля прошлого года полковник Олкотт и редактор этого журнала отправились в Северо-западные провинции, чтобы встретиться со Свами Даянандом, и отсутствовали в штаб-квартире тридцать семь дней, посетив во время поездки семь разных городов. В декабре 451того же года мы снова отправились на север, и 21-го (7×3) числа того же месяца состоялось специальное собрание Общества пандитов Бенареса, на котором приветствовали полковника Олкотта и избрали его почётным членом в знак дружелюбия ортодоксальных индусских пандитов к нашему Обществу – важнейшее событие.
Переходя к путешествию на Цейлон, мы, сверившись с дневником, узнаём, что наша компания отплыла из Бомбея 7 мая, пароход запустил двигатели в 7:07 утра. Мы достигли Пойнт-де-Галле 17-го. На первом собрании кандидатов на посвящение на Цейлоне присутствовала группа из семи человек. В Панадуре также сначала семеро прошли посвящение, т. к. из-за ветра вечер выдался таким буйным и бурным, что остальные не смогли выйти из своих домов. В Коломбо в первый вечер было инициировано четырнадцать (7×2) человек, в то время как на предварительном собрании по организации временного местного отделения их было двадцать семь. В Канди семнадцать человек составили первую группу кандидатов. Вернувшись в Коломбо, 17-го числа мы организовали научное отделение “Ланкийского теософского общества”, и в тот вечер, когда было создано отделение в Панадуре, тридцать пять (7×5) человек были зарегистрированы в качестве членов. Во время нашего второго визита здесь были приняты в члены Общества семеро священников, а в Бентоте, где мы задержались, чтобы организовать приход, снова было принято семь священников. Приход в Матаре организовали тридцать пять (7×5) членов; и здесь снова число священников, принятых в братство, составляло семь человек. Точно так же и в Галле в день проведения мероприятия присутствовало двадцать семь человек, остальные отсутствовали по непреодолимым причинам; а в Велитарре их число составляло двадцать один, или трижды семь. Подсчитав общее количество буддистов-мирян, входящих в наши семь цейлонских отделений, которые преданы интересам этой веры, мы обнаруживаем, что наше мистическое число семь находит место и в подразделениях, и что ещё более необычно, то же самое происходит с общим количеством священников, которые присоединились к нашему Головному обществу.
Наша семеричная фатальность преследовала нас и на всём обратном пути до Бомбея. Двое членов делегации, у которых были неотложные дела, сели на более ранний пароход из Коломбо, таким образом, наше число сократилось до семи. Ещё двое всецело 452намеревались вернуться из Галле домой на судне 7 июля, но, как оказалось, оно туда не прибыло, и волей-неволей наша группа из семи человек собралась вместе 12-го – на пятьдесят седьмой день после нашей высадки. Можно сказать, что морское путешествие с Цейлона в Бомбей начинается сразу после выхода из Коломбо, поскольку маршрут из Галле в этот порт проходит по цейлонским водам. От друзей (пяти мирян и двух священников, то есть снова семерых), которые поднялись на борт в Коломбо, чтобы попрощаться с нами, мы узнали, что июльский “Теософ” уже прибыл туда, и, естественно, желая увидеть этот номер, настоятельно попросили, чтобы нам прислали его для ознакомления, если возможно, до 5 часов пополудни, до времени, когда, как предполагалось, мы покинем порт. Нам это обещали, и после того, как наши друзья уехали, мы следили за каждым судном, отплывавшим от берега. Пробило пять часов, затем шесть и половина седьмого, но ни посланника, ни журнала для нас не было. Наконец, ровно в семь часов, мы увидели, как одно маленькое каноэ покачивается на волнах бурлящего моря; оно приблизилось и поравнялось с нами; на носу его на белом фоне была написана цифра семь; мужчина перелез через борт корабля, и в его руках было издание, которое мы так ждали! Когда якорь был поднят и раздался сигнал лоцмана к запуску двигателей, двое из нашей компании побежали посмотреть на корабельные часы: они показывали семь минут после семи вечера.
Сноски