Таким образом, число семь, как состоящее из 3 и 4, является преобладающим фактором в каждой древней религии, потому что оно является преобладающим фактором в природе. Принятие его должно быть оправдано и оно должно быть показано как число в превосходной степени (par excellence), ибо, со времени появления «Эзотерического буддизма», часто выдвигались возражения и высказывались сомнения относительно правильности этих утверждений.
Изучающий должен быть, прежде всего, предупреждён, что во всех подобных числовых делениях Единое вселенское Начало (хотя и упоминается как единое, ибо оно есть Единственное) никогда не принимается в расчёт. Оно стоит в своём качестве абсолютной, беспредельной и вселенской абстрактности, совершенно самостоятельно и само по себе, вне зависимости от всякой иной силы, будь она нуменальна или феноменальна. Автор статьи «Бог личный и Бог безличный» говорит:
«Оно не есть ни материя, ни дух; Оно ни эго и ни не-эго и Оно ни объект и ни субъект.
На языке индусских философов это есть первоначальная и вечная комбинация пуруши (духа) и пракрити (материи). Так как адвайтисты придерживаются мнения, что внешний предмет есть просто продукт состояний нашего ума, то пракрити есть ничто иное, как иллюзия, а пуруша – единая реальность; это есть единое бытие, которое остаётся в мире идей. Это... и есть парабрахман адвайтистов.
Даже, если бы существовал личный Бог в каком-либо материальном упадхи (физическое основание какой-либо формы), то с точки зрения адвайтиста имелось бы столько же причин сомневаться в его нуменальном существовании, как и в случае всякого иного предмета. По их мнению, сознательный Бог не может быть первоначалом, вселенной, ибо его эго было бы следствием предыдущей причины, если слово сознательный передаёт лишь обычный смысл его. Они не могут допустить, что великая совокупность всех состояний сознания во вселенной есть их Божество, так как эти состояния постоянно изменяются, а во время пралайи способность к формированию и восприятию идей в космосе прекращается. В действительности, существует лишь одно постоянное состояние во вселенной, которое есть состояние совершенной бессознательности, фактически чистое чид-акаша (поле сознания).
Когда мои читатели усвоят тот факт, что эта величественная вселенная, на самом деле, есть лишь огромная совокупность различных состояний сознаний, то они не будут удивлены, найдя, что крайнее состояние бессознательности рассматривается адвайтистами, как парабрахман» («Пять лет теософии», стр. 202-203.
Хотя и будучи, сама по себе, совершенно вне предела человеческого понимания или вычисления, эта «огромная совокупность различных состояний сознания» является семеричной,
599
Начала вещей
599
и в своей совокупности состоит из семеричных групп – просто потому, что «способность познавания существует в семи различных аспектах, соответствующих семи условиям материи» (там же, стр. 200), или семи свойствам или состояниям материи. И потому серия, от 1 до 7 в эзотерических вычислениях, начинается с первого проявленного начала, которое есть число один, если мы начнём сверху, и число семь, считая снизу или от низшего начала.
Тетрада так же почитается в каббале, как в своё время она почиталась Пифагором, именно самым совершенным или, вернее, священным числом, ибо оно исходит от одного, первой проявленной Единицы или, вернее, трёх в одном. И последнее всегда считалось безличным, бесполым, непостижимым, хотя и в пределах возможности для высших умственных восприятий.
Никогда не предполагалось, чтобы первое проявление вечной монады стало символом другого символа, чтобы Нерождённое заменило бы рождённое стихиями, или же чтобы единый Логос стал символом Небесного человека. Тетраграмматон или Тетрактис греков есть Второй логос, Демиург.
«Тетрада, как думает Томас Тэйлор, есть, однако, само животное, согласно Платону, который, как справедливо замечает Сириан, был наиболее выдающимся среди пифагорейцев; она существует на пределе умственного постижения триады, как это вполне удовлетворительно доказано Проклом в третьей книге его трактата на теологию Платона. И между этими двумя триадами (двойными треугольниками), одной, постижимой разумом и другой, постижимой рассудком, существует иная степень богов, приобщённая к свойствам обеих крайностей...» (Оливер, «Треугольник Пифагора», стр. 10).
Мир Пифагора, по Плутарху («О происхождении души в “Тимее” Платона», 1027), состоит из двойной четверичности. Это утверждение подтверждает то, что сказано о выборе низшего тетрактиса экзотерическими богословиями, ибо:
«Четверичность умственного мира (мира махата) есть агафон, нус, психе и иле[1]; тогда как четверичность мира чувств (материи)], который, точно выражаясь, и был именно тем, что Пифагор предполагал под словом космос, состоит из огня, воздуха, воды и земли. Четыре элемента называются ризомата[2], корни или принципы всех смешанных тел» (Оливер, «Треугольник Пифагора», стр. 112).
Это означает, что низшая четверичность (тетрактис) есть корень иллюзии мира материи; и это и есть тетраграмматон евреев и «таинственное божество», с которым современные каббалисты так носятся!
«Это число (четыре) составляет среднее арифметическое между монадой и гептадой, и это вмещает все силы, как производящих, так и произведённых чисел; ибо это число, из всех чисел до десяти, состоит из известного числа; удвоенная дуада образует тетраду, а удвоенная тетрада (или развёрнутая) даёт гебдомаду (семеричность). Два, помноженное на себя, даёт четыре и, ещё раз обращённое на себя, становится первым кубом. Этот первый куб есть плодоносное число, основа множества и разнообразия, состоящее из двойки и четвёрки, (завися от монады, седьмой). Таким образом, два начала временных вещей: пирамида и
600
600
куб, форма и материя – вытекают из одного источника, четырёхугольника (на земле и монады на небе)...» (Рейхлин, «Каббала», I, II; Оливер, «Треугольник Пифагора», стр. 104).
Здесь Рейхлин, выдающийся авторитет по каббале, показывает, что куб есть материя, тогда как пирамида или триада есть «форма». Для герметистов число четыре становится символом истины, лишь когда оно превращается в куб, который, будучи развёрнут, становится семью, символизируя как бы мужской и женский элементы, также элемент жизни[3].
Некоторые ученики были в недоумении как понять, что вертикальная линия (см. ниже на стр. 626), символизирующая мужское начало, становится в кресте линией, разделённой на четыре части (в то время как четыре является женским числом), тогда как горизонтальная линия (линия материи) становится линией, разделённой на три. Но это легко объяснить. Раз средняя грань развёрнутого куба является общей, как для вертикальной, так и для горизонтальной линии или двоякой линии, то она становится, так сказать, нейтральным основанием и не принадлежит ни одной из них. Линия духа остаётся троичной, а линия материи двоичной, ибо число два есть число чётное и потому также женское число. Кроме того, согласно Теону, в его труде «Математика», пифагорейцы, давшие тетрактису название гармония, «ибо он есть diatessaron in sesquitertia[4]», придерживались мнения, что:
«Разделение канона монохорда было сделано на основе тетрактиса в диаду, триаду и тетраду; ибо он вмещал сесквитерцию[5], сесквиальтеру[6], двойную, тройную и четвертную пропорции, сумма которых есть 27. В древних музыкальных обозначениях четырёх-струнный инструмент имел три степени или интервала и четыре термина звука, называемые греками диатессарон[7], нами же четвертью» (Оливер, «Треугольник Пифагора», стр. 114).
Кроме того, четвёрка, хотя чётное, потому женское («адское») число, изменялось в соответствии с его формой. Это показано Станлеем («Пифагор», стр. 61). Четвёрка называлась у
601
601
пифагорейцев «держателем ключа природы»; но в соединении с тройкой, что составляло семь, она становилась самым совершенным и гармоническим числом – числом самой природы. Четыре было «мужским в женской форме», когда оно образовало крест, а семь есть «Владыка Луны», ибо планета эта вынуждена изменять свою внешность каждые семь дней. Именно на числе семь Пифагор основал своё учение о Гармонии и Музыки Сфер, назвав «тоном» расстояние от Земли до Луны; от Луны до Меркурия – полу-тоном, так же как и от Меркурия до Венеры; от Венеры до Солнца полтора тона; от Солнца до Марса тон; от Марса до Юпитера – пол-тона; от Юпитера до Сатурна – пол-тона; и от Сатурна до зодиака один тон; что составляет семь тонов – диапазон гармонии. Вся мелодия природы заключается в этих семи тонах и потому называется «Голосом природы».
Плутарх объясняет («Мнения философов», стр. 878), что древнейшие греки ахейцы рассматривали тетраду, как корень и начало всех вещей, ибо это было число стихий, которые породили все сотворённые вещи, видимые и невидимые. Среди братьев розенкрейцеров фигура креста или развёрнутого куба составляла тему диссертации для получения одной из теософских степеней Пёвре (Peuvret), и трактовалась на основании принципов света и тьмы или добра и зла.
«Мир постижимый происходит от божественного разума (или единицы), следующим образом. Тетрактис, отражая на своей собственной сущности первую единицу, производящую всё сущее и по своему желанию, произносит следующее: единожды один, дважды два, и немедленно возникла тетрада, имея на вершине своей высочайшую единицу, и становится пирамидой, основанием которой является простая четверичность (тетрада), отвечающая поверхности, на которой лучезарный свет божественной единицы воспроизвёл форму бестелесного огня, вследствие сошествия Юноны (материи) в низшие вещи. Отсюда возник неотъемлемый (essential) свет, неопаляющий, но освещающий. Это есть творение среднего мира, который евреи называют Высшим, миром (их) божества. Он называется Олимпом, светоносным и наполненным отдельными формами, где находится местопребывание бессмертных богов, deum domus alta (высокая обитель бога), вершина которого есть единство, стена – троичность и его поверхность – четверичность» (Рейхлин, «Каббала», стр. 689; Оливер, «Треугольник Пифагора», стр. 112, 113).
«Поверхность», таким образом, останется не имеющей значения поверхностью, если она будет предоставлена самой себе. Лишь единство «освещает» четверичность, пресловутая нижняя четвёрка тоже должна выстроить себе стену, извлечённую из троичности, если она хочет проявиться. Кроме того, тетраграмматон или микропросопус есть «Иегова», присвоивший себе весьма ошибочно «Был, Есть и Будет», ныне переведённые, как «Я есть то, что Я есть» и объяснённое, как относящееся к высшему абстрактному Божеству, тогда как эзотерически и, на самом деле, они означают вечную материю, лишь периодически хаотичную, мятущуюся со всеми её потенциальностями. Ибо тетраграмматон един с природой или Исидой и являет собой экзотерический ряд андрогинных богов, таких как Осирис-Исида, Юпитер-Юнона, Брахма-Вач или же каббалистический Йах-Хова; все они муже-женские. Каждый очеловеченный бог древних народов, как это прекрасно заметил Марцелл Фицин,
602
602
имеет своё имя, написанное четырьмя буквами. Так у египтян он был Теут; у арабов Алла; у персов Сирр; у магов Орси; у магометан Абди; у греков Теос; у древних турок Эзар; у латинян Деус; к которым Джон Лоренцо Анания добавляет германского Gott, и сарматского Bouh и т. д. и т. п.
Так как монада является единицей и нечётным числом, то древние говорили, что нечётные числа являются единственными совершенными числами; и – самолюбиво, может быть, но, тем не менее, фактически – считали их всех мужскими и совершенными, ибо они прилагались к небесным богам, тогда как чётные числа, такие, как два, четыре, шесть и, особенно, восемь, будучи женскими, считались несовершенными и давались лишь земным и адским божествам. Вергилий отмечает этот факт, говоря: «Numero deus impare gaudet», «Нечётное число приятно Богу» («Буколики», эклог VIII, 75).
Пифагорейцы считали число семь, или же семиугольник (гептагон), религиозным и совершенным числом. Оно называлось телесфор, ибо посредством него всё во вселенной и в человечестве приводится к своему концу, то есть, к своему завершению.[8] Начиная от времён Лемурии и до Пифагора, учение о сферах, управляемых семью священными планетами[9], утверждает семь сил земной и подлунной природы, так же как и семь великих сил вселенной, как исходящих и выявляющихся в семи тонах, которые и есть, семь нот музыкальной гаммы. Гептада (наша семеричность) считалась числом девственницы, потому что оно было нерождённым (подобно логосу или «Адже» ведантистов): «Без отца... или матери... но исходя непосредственно от Монады, которая есть начало и венец всего сущего» (Оливер, «Треугольник Пифагора», стр. 173-174). И если гептада исходит непосредственно от монады, то, как это преподаётся в сокровенном учении древнейших школ, число это есть совершенное и священное число для этой нашей маха-манвантары.
Семёрка или гептада была действительно посвящена нескольким богам и богиням: Марсу с его семью предстоящими; Осирису, тело которого было разделено на семь и на дважды семь частей; Аполлону (Солнцу) среди его семи планет и играющему гимн носителю семи лучей на своей семиструнной лире; Минерве, не имеющей ни отца, ни матери, и другим.
Пред-гималайский оккультизм с его семеричным разделением, именно, в силу этой семеричности, должен рассматриваться, как наиболее древний, как первоисточник всех прочих. Ему противопоставляются некоторые фрагменты, оставленные нео-платониками; и приверженцы последних, едва понимающие, что защищают они, говорят нам: «Смотрите, ваши предшественники верили лишь в троичного человека, состоящего из
603
Семеричность доказана
603
духа, души и тела. Также и тарака раджа йога Индии, ограничивает это разделение тремя, мы же четырьмя, а ведантисты пятью (кошами)». На что мы, принадлежащие к архаической школе, спрашиваем:
Почему тогда греческий поэт говорит, что «не четыре, но семь поют славословие Духовному Солнцу», ГЕПТАМЕ (΄ΕΠΤΆΜΕ)? Он говорит:
Семь звучных букв славословят меня,
Бога Бессмертного, Божество Всемогущее»...
Почему, опять-таки, троичныйИао (таинственный бог) называется «четверичным», а, между тем, среди христиан тройственные и четверичные символы покрываются одним общим именем Иеговы (Jehovah) о семи буквах? Почему же еврейское слово <span style="border-bottom: 1px dotted gray; cursor: help;" title="Шева. Клятва или семь, см. шева, клятва (тетрактис Пифагора) тождественно числу 7? Или, как говорит г-н Джеральд Мэсси:
«Произнесение клятвы было равнозначно слову “рассемериться”, а 10, выраженное буквой йод, было полным числом Иао-Саваофа (Iao-Sabaoth) – бога о десяти буквах» («Естественное происхождение», I, 545).
В труде Лукиана «Распродажа образов жизни или философий»:
«Пифагор спрашивает: “Каков счёт ваш?” Ответ следует: “один, два, три, четыре”. Тогда Пифагор говорит: “А видите-ли вы, что в том, что вы представляете себе как четыре, заключается 10, совершенный треугольник и наша клятва (тетрактис, четыре! – или в совокупности семь)”» («Естественное происхождение», I, 545).
Также, почему Прокл говорит в «Комментарии к “Тимею”», III:
«Отец золотых стихов воспевает тетрактис, как источник вечной природы?»
Просто потому, что те западные каббалисты, которые приводят против нас экзотерические доказательства, не имеют представления об истинном эзотерическом смысле. Все древние космологии (древнейшие космографии двух самых древних народов пятой коренной расы – индусов-арийцев и египтян, вместе с ранними китайскими расами, остатками четвёртой или расы атлантов) основывали все свои мистерии на числе 10; высший треугольник изображал невидимый и метафизический мир, тогда как нижние три и четыре или семеричность – физическое царство. Но не еврейская Библия выдвинула значение числа семь. Гесиод употреблял выражение «седьмой есть священный день», когда никто ещё не слыхал о шаббате Моисея. Употребление числа семь никогда не было ограничено одной народностью. Это достаточно свидетельствуют семь ваз в Храме Солнца около развалин Бабиана в Верхнем Египте; семь огней, на протяжении веков, постоянно горящих перед алтарём Митры; семь священных храмов арабов; семь полуостровов, семь островов; семь морей; семь гор и рек Индии и Зоара (см. Ибн Габироля); еврейские сефиры или семь сияний; семь божеств готов; семь миров халдеев и их семь духов; семь созвездий, упомянутых Гесиодом и Гомером; и все нескончаемые семеричности, которые встречаются востоковедами в каждой найденной ими рукописи.
Итак, в заключение нам остаётся сказать следующее: достаточно было приведено доводов, чтобы доказать, почему человеческие принципы разделялись и посейчас ещё разделяются в
604
604
эзотерических школах на семь. Сделайте из них четыре, и вы или оставите человека без его низших, земных составляющих, или же, если они будут рассматриваться с физической точки зрения – вы сделаете из него бездушное животное. Четвёрка должна быть высшей или низшей – небесным или земным тетрактисом; чтобы это стало понятным, человек, по учениям древней эзотерической школы, должен рассматриваться, как семеричность. Это настолько хорошо понималось, что даже, так называемые, христианские гностики приняли эту, освящённую веками систему (см. далее в отделе «Семь душ»). Долгое время это оставалось тайной, хотя и подозревалось, но ни одна рукопись того времени не говорила об этом достаточно ясно, чтобы удовлетворить скептика. Но на помощь нам приходит любопытный литературный труд нашей эпохи – древнейшее и лучше всего сохранившееся Евангелие гностиков, «Пистис София» (ΠΙCΤΙC CΟΦΙΑ). Чтобы это доказательство было вполне достоверным, мы процитируем одного специалиста – Ч.У. Кинга, единственного археолога, который пролил слабый свет на это замысловатое учение, и лучшего современного автора сочинений о гностиках и их геммах.
По этому, весьма замечательному, образцу религиозной литературы (настоящей гностической окаменелости) человеческое существо есть семеричный луч, исходящий от Единого,[10] именно, как учит это наша школа. Оно составлено из семи элементов, четыре из которых заимствованы из четырёх каббалистических миров. Таким образом:
«Из мира Асия оно получает нэфеш или же средоточие физических желаний (также жизненное дыхание); из мира Йецира – руах или средоточие страстей (?!); из мира Брия – нэшама или разум; и из мира Ацилут оно получает хайя, или принцип духовной жизни. Это похоже на принятие теории Платона, по которой душа получает свои соответствующие способности от планет в её нисходящем продвижении через их сферы. Но “Пистис София”, с её привычной смелостью, придаёт этой теории гораздо более поэтическую форму (§ 282). Внутренний Человек также создан из четырёх частей, но они даны восставшими Эонами Сфер, которые являются Мощью – частицей Божественного света («Divinae particula aurae»), но оставшейся в них самих; душа (пятый принцип), созданная из слёз их глаз и пота их мучений; Подделка Духа (Ἀντίμιμον Πνεύματος, по-видимому, отвечающая нашей совести – шестой принцип); и, наконец, Мойра, судьба[11] (кармическое эго),
605
Ведические учения
605
назначение которой – вести человека к завершению, назначенному ему; если он должен умереть от огня, то вести его в этот огонь; если он должен умереть от дикого зверя, то привести его к дикому зверю и т. д.» (Ч.У. Кинг, «Гностики и их реликвии», стр. 37-38), – седьмой.
↑ῥιζωμάτα (греч.) – корневище; элемент (у Пифагора). – Прим. ред.
↑Развёрнутый кубАвтор «Источника мер» показывает (стр. 50-51), что фигура развёрнутого куба, в соединении с кругом,
«становится... настоящим крестом или формой тау, а присоединение к нему круга даёт египетский крест с ушком... Тогда как в кубе имеются лишь шесть поверхностей, то изображение креста, в виде развёрнутого куба, что касается до перекладин креста, являет одну поверхность куба, как общую для двух поперечин, считая, что она принадлежит обеим (то есть, один раз, считая её по горизонтали, другой – по вертикали);... четыре для вертикальной перекладины и три для горизонтальной, что составляет в общем семь. Здесь мы имеем знаменитые 4, 3 и 7».
Эзотерическая философия объясняет, что четыре есть символ вселенной в её потенциальном состоянии или состоянии хаотической материи и что она нуждается в духе, чтобы наполнить её деятельностью; то есть, изначальный абстрактный треугольник должен покинуть своё одномерное свойство и распространиться в материи, образуя таким образом проявленную основу в трёхмерном пространстве, чтобы вселенная могла проявиться постижимым способом. Это достигается посредством развёрнутого куба. Отсюда происходит крест с рукояткой☥ как символ человека, зарождения и жизни. В Египте анх означал душу, жизнь и кровь. Это есть одушевлённый, живой человек, семеричность.
↑Diatessaron in sesquitertia (лат.) – музыкальная кварта (интервал, охватывающий четыре ступени звукоряда) относительно четырёх третей, т. е. отношение 4:3. – Прим. ред.
↑Sesquitertia (от лат. sesqui — полтора и tertia — третья) — это интервал, охватывающий три ступени звукоряда, то есть чистая квинта (6 полутонов). – Прим. ред.
↑Sesquialtera (от лат. sesqui — полтора и alter — другой) — музыкальный термин, означающий пропорцию 3:2 («полтора к одному»). – Прим. ред.
↑Диатессарон (от греч. διὰ τεσσάρων – через четыре) в музыке — это название чистой кварты, интервала, охватывающего четыре ступени звукоряда. – Прим. ред.
↑Филон Иудей, «О творении мира»; Оливер, «Треугольник Пифагора», стр. 172.
↑Семь планет ограничены этим числом, не потому, что древние не знали других, но просто потому, что они были изначальными или первичными домами семи логосов. Могут быть открыты девять и девяносто девять других планет – но это не изменит того факта, что только эти семь являются священными.
↑Семь центров энергии, проявленные или ставшие объективными под воздействием фохата на единый элемент; или, в действительности, «седьмой принцип» семи элементов, существующих во всём проявленном космосе. Мы можем указать здесь, что, на самом деле, они являются сефирами каббалистов; «Семью дарами Святого Духа» в христианской религии и, в мистическом смысле, семью детьми или сынами Дэваки, убитыми Камсой до рождения Кришны. Наши семь принципов символизируют всех их. Мы должны расстаться с ними, прежде чем мы достигнем состояния Кришны или Христа, то есть, состояния дживамукты, и сосредоточимся совершенно в высшем седьмом или Едином.
↑В этом случае мойра (μοΐρα) означает «судьбу», но не «рок», ибо это есть имя нарицательное, но не собственное (см. Одиссею, XXII, 413, перевод Вольфа). Но Мойра, богиня рока, есть божество, которое подобно Айсе (Ἀίσα), уделяет всем их долю добра и зла (Лексикон Лидделля и Скотта), и потому она есть карма. Впрочем, под этим сокращением подразумевается тот, кто подлежит судьбе или карме, я или эго и то, что перевоплощается. Также ΄Αντιμΐμον Πνεύματος не есть наша совесть, но наше буддхи; также и не «подделка духа», но есть «оформление по нему» или его двойник (Аристофан, «Тесмофориазусес или женщины, празднующие тесмофории», 27), как буддхи является носителем атмы.
