ССЕПБ, том 3, стр. 255-259; ССЕПБ 3:255-259; BCW 3:255-259 • О странице
| Информация о произведении | |
|
Разные заметки
(английский: Helena Petrovna Blavatsky, Miscellaneous Notes) (август 1881) Две небольших статьи. (1) Французский лексикограф и атеист Максимилиан Литтре был насильно крещён перед смертью, что вызвало общественное возмущение в научном мире. (2) Калькуттское религиозное движение Новое устроение открыто призвало к уничтожению ереси, следуя духу инквизиции.
Публикации:
Читать оригинал: Внешние ссылки:
ДАННЫЕ Название для ссылок: Блаватская Е.П. - Разные заметки (16) Доделать: Вычитать текст | |
255
[Теософ, том II, № 11, август 1881, стр. 246-248]
Гнусный фактор 1881 года продолжает заявлять о себе. Убийство президента Соединённых Штатов, генерала Гарфилда, произошло следом за убийством российского Императора. Смерть Рубинштейна, великого пианиста, случилась незадолго до ухода Анри Вьётана (Henry Vieuxtemps), бельгийца, замечательного виолончелиста и композитора нашего столетия. А теперь ещё известие о Литтре, одном из самых ярких светил науки во Франции, и именно ему мы посвятим несколько строк. Но кто следующий?
Максимилиан Поль Эмиль Литтре, академик и сенатор, великий французский лексикограф, родившийся в первый год этого столетия, скончался совсем недавно на восемьдесят первом году жизни. Выдающийся филолог (в совершенстве знавший санскрит, древнееврейский, греческий и латинский языки), он всю жизнь открыто исповедовал атеизм и был близким другом Огюста Конта и ярым сторонником его доктрин, превосходный синопсис которых он прилагает к его важнейшему труду «Позитивная философия», и которые он комментировал в серии памфлетов, выступая в их защиту. Долгие годы из-за интриг архиепископа Дюпанлу, «пламенного епископа Орлеанского», и несмотря на выдающиеся научные достижения этого учёного-атеиста, двери Академии Наук были для него закрыты. Сорок «Бессмертных» не допускают атеиста такого ранга, опасаясь, что аристократический пригород Сен-Жермен и Рыбный Рынок в лице их представительниц прекрасного пола (этих дам на двух противоположных сторонах социальной лестницы, остающихся основными, если не 256единственными, опорами римско-католического клира в республиканской Франции) забросают их камнями. В 1871 году, однако, не считаясь с месье Дюпанлу, «Бессмертные», заливаясь краской стыда за своё прежнее малодушие, единогласно избрали месье Литтре в академики. Можем добавить, что они, между прочим, были вознаграждены за это страшным скандалом, затеянным архиепископом, который проклял и немедленно предал своих коллег анафеме и – отказался от членства, навсегда порвав с Академией. А недавно почивший позитивист до последней минуты своей сознательной жизни оставался верным принципам негативизма. И что мы видим – он умер... о чём с триумфом декларируют клерикальные газеты – христианином!
По единодушному свидетельству парижской прессы, как только восьмидесятилетний атеист впал в предсмертное состояние (in articulo mortis), и началась агония, ни на миг не теряющие бдительности отцы-иезуиты заручились поддержкой его жены и дочери и объявили новость, что атеист перед самой смертью покаялся, и, не теряя времени, провели над ним обряд крещения и причащения (viaticum) перед смертью. Как пишет газета «Галл» (Gaulois), друзья и сторонники умершего философа были в неописуемой ярости от этого поступка, и кульминацией церемонии похорон стал публичный скандал. Церковники старались создать на похоронах обстановку торжественности и показной театральности насколько это было в их силах. С раннего утра некий священник находился, распростёршись, перед гробом, который окружала целая армия представителей духовенства, старавшихся не допустить в церковь ни одного вероятного атеиста. Им не составило большого труда добиться в этом успеха, так как ни один из единомышленников Литтре по атеизму не мог проникнуть туда во время службы, и месье Ренон, свободомыслящий автор «Жизни Иисуса» (Vie de Jésus), Бартелеми Сент-Илер и многие другие стояли снаружи. На кладбище, когда г-н Вырубов, близкий друг и литературный партнёр покойного, изъявил желание сказать слово у его могилы, церковники прерывали его криками – «Уважайте скорбящую семью». В ответ позитивисты, кои составляли около двух третей собравшихся (общей численностью в 3000 человек), выкрикивали “Vive la libre pensée! Vive la liberté!” (Да здравствует Свободомыслие! Ура Свободе!) и, не обращая внимания на протесты, г-н Вырубов произнёс свою 257речь, в которой оправдывал умершего перед позитивистами, приводя вышеизложенные аргументы. Газета «Французская Республика» (République Française) набрасывается на духовенство и сообщает своим читателям, что именно «рясники» кричали «Долой республиканцев!» и услышали в ответ «Долой иезуитов! Церковь совершила насилие над умирающим человеком... Она виновна в похищении людей!» и т. д. Присутствие президента Французской Республики лишь подливало масло в огонь. Не стоит удивляться, что клир, который до сих пор предпринимает попытки провозгласить своей желанной добычей Томаса Пейна и даже Вольтера, будет теперь прославлять победу громче, чем когда-либо. Таким образом, память о замечательном, честном человеке, который оставался верным своим убеждениям на протяжении более семидесяти [лет] – дойдёт до потомков как воспоминание о Моральном Трусе.
Под девизом «Прощение и кара» [общество] Нового устроения (New Dispensation), проводя сравнение своих членов с Иисусом, изгнавшим менял из храма, полно непоколебимой решимости и приступает к перечислению своих тягостных, но неизбежных обязательств перед миром вообще и перед неверующими и скептиками особенно. «Удалить», говорят они, «чуму» безбожия и скептицизма, отказаться от которых они чувствуют себя «обязанными убеждать, подобно Иисусу» (!),
«какой бы мучительной ни была работа, есть святая обязанность, уклониться от которой не может ни один верующий. Острый нож хирурга должен вскрыть гнойную язву. Новое устроение должно карать и исцелять всех своих врагов, какого бы общественного положения они ни были, и, применяя к ним сильнодействующие лечебные средства, очищать их. Не для того, чтобы обидеть человека, а чтобы исцелить и исправить (!). Кто, находясь под Богом, не применяет усердно искусство врачевания, тот один из злейших врагов общества и противостоит Новому устроению. Сжигайте любую газету, изрыгающую вопли негодования, как вздор анти-Устроения. Уничтожайте также все печатные материалы, несущие в себе ложную толерантность, заигрывающие с безбожием и порочностью, ибо они также враждебны Богу и... нынешнему Устроению‼»
Курсив наш – разумеется. Только вот – о, Силы Небесные!.. Учредила ли, в таком случае, Калькутта – даже не промежуточную епархию, ибо это было бы лишь скромным шагом – но новый Римско-католический Понтификат с его Pontifex Maximus, непогрешимым Папой, с его Index Expurgatorius, его Coena Domini, его Ipse dixit и целым мрачным обозом (cortège) папских 258принадлежностей, приготовленных для своих женщин несчастными бабу и ещё более неудачливыми членами Брахмо, которые отказались от сати только для того, чтобы согласиться на аутодафе (auto-da-fé) для себя в будущем?[1] Пожалуй, стоило бы всё-таки узнать, откуда у членов Устроения такая уверенность в непогрешимости и такие полномочия. «Сжигайте любую газету, которая несёт ... вздор анти-Устроения»; «Уничтожайте все печатные материалы, заигрывающие с безбожием», ... «которые враждебны нынешнему Устроению»! Поистине, нам, как видно, придётся проявлять осмотрительность с этими современными «Князьями Умиротворения и Апостолами Всепрощения» от «Божьего Устроения»! От них же самих мы знаем, что они не питают «никакой мстительности»; а если они, исполненные «всепрощения и любви» и риса, и воды, вообще карают, то не по «злому умыслу», а, единственно, с целью истребления «врагов Бога». Это язык поздней Святой Инквизиции – к счастью, прекратившей своё существование. Хотя нашим Устроителям закон не позволяет сжигать их еретиков, они продолжают (всегда под видом милосердия, конечно) карать «врагов Бога» мелкими, подлыми и клеветническими нападками на персональные особенности врагов и даже на таковые их дочерей, нападками, представленными в «отвратительных и непристойных сообщениях» в печатных органах, находящихся «под безупречным патронажем пророка Нового устроения» – если мы вынуждены доверять газете «Общественное мнение Брахмо» (Brahmo Public Opinion) (за 7 июля). Члены городского магистрата, которые могут быть или не быть анти-Устроителями, признают наличие клеветы и, в свою очередь, жёстко критикуют такое средство борьбы, предусмотрительно действуя невидимой рукой. Так поступал Consiglio dei Dieci – ужасный «Совет Десяти» Венецианских Дожей давних времён, членов которого никогда не было видно за их масками в присутствии обвиняемых, которые, ожидая кары, представали перед ними в тайном помещении дворца Дожей; свои лица они открывали только когда возносили молитвы и славословили Бога – публично...
Цикл завершает свой виток и возвращает нам в своём водовороте всё, что было прежде, – воспроизводя это со всей точностью. Так у нас было Моисеево Устроение, скрижали каменные, «написанные перстом Божиим», хартия с подписью и печатью самого Иеговы. Затем пришло Христианское Устроение, написанное неизвестными авторами и узаконенное 259Константином. А наш век ниспосылает нам сразу два Новых Устроения: «Спиритуалистическое» – предоставленное «ангелами» и «Бабу-Кешабианцами»[2], также претендующими на привилегию, как и прочие. Лишь наше Устроение, имеющее № 4, очевидно, лучше всего, что ему предшествовало, как уведомляют нас его «апостолы»; а также и версия повторно Исправленной Библии с Иисусом от Ренана в ней, поставленным следом за Чайтаньей и подпираемым Мохаммедом и Сократом. Оно записано на чём-то таком же прочном, как «скрижали каменные» – и таком же трансцендентальном, а именно, на перегретых пластинах серого вещества мозжечка «Духовного Пастыря». Сенсорные гангалии приходят в чрезвычайное возбуждение, что сказывается на полушариях мозга, и в итоге – мания Missio in partes infidelium (миссии в края неверных); той миссии по отношению к неверующим, ясное видение которой заставляет нашего пророка из Калькутты взять на себя полномочия и издавать буллы, словно у него за спиной целое воинство небесных сипаев со сверкающими мечами, придающих ему силу. И действительно, недавно введённый им ритуал – ритуал крещения в калькуттской «Иордани» – великолепная идея. Ничего не может быть более благотворного для членов «Новой Церкви», чем ежедневное и полное погружение в холодную как лёд воду. Компании Арлингтон следует немедленно начать переговоры с «апостолами» о поставке им пневматических генераторов по производству льда.
Сноски
- ↑ Pontifex Maximus – титул Папы Римского, который перешёл из языческого Рима и буквально означает «верховный жрец». Index Expurgatorius – список книг, запрещённых католической церковью. Coena Domini – «за трапезой Господней» или «на вечери Господней» – начальные слова буллы папы Урбана V, изданной в 1363 году и устанавливающей перечень проступков, за которые полагалось отлучение от Церкви. Ipse dixit – «сам сказал»; эта фраза использовалась в случаях отсылки к непререкаемому авторитету, которыми могли быть: Библия, отцы Церкви, папские декреты и т. п. Бабу – уважительный титул в Бенгалии (в том числе и в Калькутте, где было основано движение Новое устроение), соответствующий «господину» или «сэру». Сати – индусский погребальный обряд, при котором вдова сгорает на костре вместе с телом мужа. Auto-da-fé – это церемония оглашения приговора инквизиционного трибунала; это понятие стало широко использоваться в смысле осуждения и публичного сожжения на костре. Религиозное реформаторское движение «Новое устроение» (New Dispensation) было основано в Калькутте в 1881 году, поэтому речь о «женщинах несчастных бабу» для которых при переходе в это движение вместо традиционного обряда сати уготовано аутодафе, то есть всё равно им суждено сгореть заживо – ироничное замечание в том смысле, что для них ничего не поменяется. «Новое устроение» появилось после раскола Брахмо Самадж, поэтому «ещё более неудачливыми членами Брахмо»; раскол как причина появления даёт дополнительную параллель с католической церковью. – Прим. ред.
- ↑ Основателем Нового устроения был бабу Кешаб, полное имя которого Кешобомчондро Сен (Keshub Chunder Sen). – Прим. ред.