Перевод на русский: О.А. Фёдорова
| 167 | 167 |
ГЛАВА IV
ВОСТОЧНЫЕ КОСМОГОНИИ И БИБЛЕЙСКИЕ ИСТОРИИ
«Спустись, о Сома, с тем потоком, чем солнце зажигаешь... |
Утверждается, что Пятикнижие было написано Моисеем, но всё же оно содержит рассказ о его собственной смерти (Второзаконие, XXXIV, 6); а в Книге Бытия (XIV, 14) имя Дан дано городу, который, как говорится в Книге Судей (XVIII, 29), был назван этим именем только позже, ранее он был известен как Лаиш[3]. Иосия вполне мог разодрать свою одежду, когда услышал слова Книги Закона, поскольку Моисея в нём было не больше, чем Иисуса в Евангелии от Иоанна.
У нас есть одна прекрасная альтернатива, которую мы можем предложить нашим богословам, предоставив им возможность выбирать самим и пообещав принять их решение. Только им придётся признать, что либо Моисей был самозванцем, либо его книги являются подделками, написанными в разное время разными людьми, или, опять же, что в них много мошеннических вставок.
В любом случае это сочинение теряет все претензии на то, чтобы считаться божественной Книгой Откровения. Вот одна загадка, которую мы цитируем из Библии – слова Бога Истины:
«И явился Я Аврааму, Исааку и Иакову с именем Бога Всемогущего, а с именем моим ИЕГОВА не открылся» (Исход VI, 3), – сказал Бог Моисею.
Как же тогда мы находим весьма поразительные сведения об этом, прежде чем мы дошли до Книги Исход, в Книге Бытия (XXII, 14), где сказано, что «нарёк Авраам имя месту тому (где патриарх готовился перерезать горло своему единородному сыну) ИЕГОВА-ЙИРЕ»! (Иегова усмотрит.)
Какой текст является боговдохновенным (оба не могут быть таковыми), какой из них подделка?
| 168 | 168 |
Если бы и Авраам, и Моисей не принадлежали к одной и той же святой плеяде, мы могли бы помочь богословам, предложив им удобный способ выхода из этой дилеммы. Им следует призвать на помощь преподобных отцов-иезуитов, особенно тех, кто был миссионерами в Индии. Последние бы ни на минуту не смутились. Они хладнокровно заявили бы нам, что, вне всякого сомнения, Авраам слышал имя Иеговы или позаимствовал его у Моисея. Разве они не утверждают, что это они изобрели санскрит, отредактировали «Кодекс Ману» и составили большую часть Вед?
Маркион вместе с другими гностиками утверждал ошибочность понятия воплощённого Бога и, следовательно, отрицал реальность физического живого тела Христа. Его сущность была просто иллюзией. Он не был сотворён из человеческой плоти и крови и не был рождён от человеческой матери, потому что его божественная природа не могла оскверниться соприкосновением с греховной плотью[1]. Он признавал Павла как единственного апостола, проповедующего чистое Евангелие истины, и обвинял других учеников в том, что они «искажают чистую форму евангельского учения, переданного им Иисусом, перемешивая дела Закона со словами Спасителя»[2].
Наконец, мы можем добавить, что современная библейская критика, которая, к сожалению, стала по-настоящему активной и серьёзной только к концу прошлого века, теперь в целом признаёт, что приведённый Маркионом текст единственного Евангелия, о котором он что-либо знал (Евангелия от Луки), намного превосходит текст наших нынешних синоптических Евангелий, и намного вернее их. В «Сверхъестественной религии» мы находим следующее (для каждого христианина) поразительное предложение: «Итак, мы в долгу перед Маркионом за правильную версию даже молитвы «Отче наш»[3].
Если, оставив на время видных основателей христианских сект, мы обратимся к учению офитов, которое приняло определённую форму во времена Маркиона и последователей Василида, мы можем найти в нём причину ересей всех остальных сект. Как и все другие гностики, они полностью отвергли Моисееву Библию. Тем не менее, их философия, за исключением неких выводов, исходящих от некоторых из наиболее важных основателей различных ветвей гностицизма, не была новой. Пройдя через халдейскую каббалистическую традицию, она собирала свои материалы из герметических книг и, продолжая бег всё дальше назад к своим метафизическим умозрениям, мы находим её барахтающейся среди законов Ману и самого раннего индийского до-жреческого генезиса. Многие из наших выдающихся исследователей древности прослеживают гностические философии вплоть до буддизма, что не вредит
[1] Тертуллиан «Против Маркиона», III, 8 и далее.
[2] «Supernatural Religion» Т. II, стр. 107; «Против Маркиана», III, 2, § 2; ср. III, 12, § 12.
[3] «Supernatural Religion», Т. II, стр. 126.
| 169 | 169 |
никоим образом ни их и ни нашим аргументам.
Мы повторяем ещё раз, буддхизм является всего лишь первоисточником брахманизма. Гаутама протестует не против изначальных Вед, а против жреческой и официальной государственной религии его страны, против брахманов, которые, чтобы предоставить место кастам и дать им власть, в более поздний период вставили в древние рукописи много шлок, чтобы доказать, что касты были предопределены создателем вследствие того самого факта, что каждый класс людей исходил из более или менее благородной конечности Брахмы.
Философии Гаутамы Будды с незапамятных времён учили в непроницаемой тайне внутренних святилищ пагод. Поэтому не стоит удивляться, когда мы вновь обнаруживаем во всех фундаментальных догмах гностиков метафизические принципы, как брахманизма, так и буддизма. Они считали, что Ветхий Завет был откровением низшего существа, второстепенного божества и не содержал ни единой фразы их Софии, божественной Мудрости. Что касается Нового Завета, то он потерял свою чистоту, когда составители пошли на преступление в виде вставок. Откровение божественной истины было принесено ими в жертву корыстным целям и сохранению разногласий. Это обвинение не кажется таким уж невероятным тому, кто хорошо осведомлён о постоянной борьбе между поборниками обрезания и «закона» и отказавшимися от иудаизма апостолами.
Гностики-офиты учили доктрине эманаций, столь ненавистной защитникам единства троицы, и наоборот. Неизвестное божество у них не имело имени, но его первая женская эманация называлась бифос[4] или бездна[1]. Она соответствовала шехине каббалистов, «завесе», скрывающей «мудрость» в черепе наивысшей из трёх голов.
В качестве пифагорейской монады, эта безымянная мудрость была источником света, а эннойя[5] или мысль есть сам свет. Последний также назвался «первым человеком», подобно Адаму Кадмону или древнему Адаму каббалы.
В самом деле, если человек был создан по его подобию и по образу Бога, то этот Бог был похож на своё творение по форме и фигуре, следовательно, он есть «первый человек». Первый Ману, тот, кто произошёл от Сваямбхувы, «тот, кто существует нераскрытым в своей собственной славе», также в определённом смысле является первым человеком у индусов.
Таким образом, «безымянный и нераскрытый», его женское отражение, Бифос, а также Эннойя, проявленная мысль, исходящая от обоих, или их Сын являются аналогами первой халдейской триады, а также тримурти брахманов.
Давайте сравним, и во всех трёх системах мы увидим следующее:
[1] Мы приводим эти системы согласно одной старой диаграмме, сохранившейся у некоторых коптов и друзов Горного Ливана. У Иринея, возможно, были веские причины исказить их учения.
| 170 | 170 |
ВЕЛИКАЯ ПЕРВОПРИЧИНА как ЕДИНИЦА, изначальный зародыш, нераскрытое и великое ВСЁ, существующее через него самого.
| В ИНДИЙСКОМ ПАНТЕОНЕ
Брахма-Джьяус [6] |
В ХАЛДЕЙСКОМ
Илу, Эйн Соф каббалистов |
У ОФИТОВ
Безымянное или тайное имя |
Когда Вечный пробуждается ото сна и желает проявить себя, он делится на мужское и женское. Затем он становится в каждой системе
ДВУПОЛЫМ БОЖЕСТВОМ, Всеобщим Отцом и Матерью.
| В ИНДИИ
Брахма Нара (мужской род) Нари (женский род) |
В ХАЛДЕЕ
Эйкон или Эйн Соф Ану (мужской род) Аната (женский род) |
В СИСТЕМЕ ОФИТОВ
Безымянный дух Абраксас (мужской род) Бифос (женский род) |
Из союза двух исходит третий, или творческое Начало, СЫН, или проявленный Логос, продукт божественной Мысли.
| В ИНДИИ
Вирадж, Сын |
В ХАЛДЕЕ
Бел, Сын |
В СИСТЕМЕ ОФИТОВ
Офис (ещё одно имя Эннойи), Сын |
Более того, каждая из этих систем имеет тройную мужскую троицу, каждая из которых происходит отдельно через себя от одного женского божества, например:
| В ИНДИИ
Троица – Брахма, Вишну, Шива сливаются в ЕДИНИЦУ, Брахму (среднего рода), творящего и творимого через Деву Нари (мать вечного плодородия). |
В ХАЛДЕЕ
Троица – Ану, Бел, Эа (или Син, Шамаш, Бин) сливаются в ЕДИНИЦУ, которая есть Ану (двуполый) через Деву Милитту. |
В СИСТЕМЕ ОФИТОВ
Троица состояла из Таинства, называемого Сиге, Бифос, Эннойя. Они становятся ЕДИНИЦЕЙ, которая есть Абрасакс, от Девы Софии (или Пневмы), которая сама является эманацией Бифос и бога-Таинства, и через них эманирует Христа. |
Чтобы сделать это ещё более ясным, вавилонская система признаёт первой – ЕДИНИЦУ (Ад или Ад-ад), которая никак не называется, но только мысленно признаётся как индийский Сваямбхува. Отсюда она проявляется как Ану или Ана, единица над всеми – монáс[7]. Затем идёт Демиург по имени Бел или Элу, который является активной энергией божества. Третьим идёт принцип мудрости, Эа или Оа, который также управляет морями и подземным миром. У каждого из них есть своя божественная супруга, дающая нам Анту, Белит
| 171 | 171 |
и Дамкину. Они, однако, подобны только «шакти» и не особо отмечаются богословами. Но женское начало обозначается Милиттой, Великой Матерью, также называемой Иштар. Итак, у нас есть Триада или Тримурти из трёх мужских богов, а с добавлением Милитты, получаем арба или четвёрку (тетрактис Пифагора), который совершенствует и усиливает потенциальные возможности. Отсюда вышеперечисленные способы выражения.
Следующая халдейская диаграмма может служить иллюстрацией для всех остальных:
Триада / Ану, Бел, Эа. / Милитта – Арба-эль или четверичный Бог
стала у христиан
Троицей / Бог Отец, Бог Сын, Бог Святой Дух, / Мария, или мать этих трёх Богов, поскольку они суть одно, или христианский небесный Тетрактис.
Отсюда, Хеврон, город кабиров, назывался Кирьят-Арба, город четырёх. Кабирами были Аксиерос, благородный Эрос, Аксиокерсос[8], достойный рогатый, Аксиокерса, Деметра и Кадмиэль, Эа и пр.
Пифагорейская десятка обозначала Арба-эль или божественную четвёрку, символизируемую индусским лингамом: Ану или 1, Бел или 2, Эа или 3, что в сумме составляет 6. Такая Триада и Милитта, как 4, составляют число десять.
Хотя его называют «первым человеком», Эннойей, который подобен египетскому Пимандру, «силе божественной мысли», первому разумному проявлению божественного духа в материальной форме, он подобен «единородному» сыну «непостижимого Отца» всех других народов. Он является символом первого проявления божественного присутствия в его собственных творениях, осязаемых и видимых, а значит, постижимых. Таинственный Бог или вечно нераскрытое божество оплодотворяет своей волей бифос – непостижимую и бесконечную глубину, которая существует в безмолвии (сиге) и тьме (в нашем понимании), и представляет абстрактную идею всей природы, вечно продуктивного космоса. Поскольку ни мужское, ни женское начало, слитые в понятии двуполого божества в представлении древних, нельзя было постичь обычным человеческим умом, богословие каждого народа должно было создать для религии свой логос или проявленное слово той или иной формы. Вместе с офитами и другими гностиками, которые взяли образцы непосредственно из более древних оригинальных источников, непостижимая Бифос и её мужской двойник производят Эннойю, а эти трое, в свою очередь, производят Софию[1], завершая таким образом Тетрактис, излучающий Христа, самую сущность духа Отца.
[1] София есть высший прообраз женщины или первая духовная Ева. В Библии эта система перевёрнута и промежуточная эманация опущена, Ева унижена до простого человечества.
| 172 | 172 |
В виде нераскрытой Единицы, или сокрытого Логоса в его латентном состоянии, он существовал от вечности в Арба-эле, метафизической абстракции; следовательно, он есть ЕДИНИЦА со всеми остальными в виде единства, последнее (включая всех) без различия именуется Эннойя, Сиге (безмолвие), Бифос и пр. Как проявленный он есть андрогин, Христос и София (божественная мудрость), которые сошли в человека Иисуса.
Ириней показывает, что как Отец, так и Сын полюбили красоту (formam) первой женщины[1], которая есть Бифос (Бездна), а также София, и показывает их, как совместно создавших Офис и Софию (снова двуполое единство), мужскую и женскую мудрость, причём одна считалась нераскрытым Святым Духом, или старшей Софией – Пневмой – разумной «Матерью всего», а другая – проявленным Святым Духом, или Офисом, олицетворяющим божественную мудрость, упавшую в материю, или богочеловека Иисуса, которого гностические офиты представляли змеем (офис[9]).
Оплодотворённая божественным светом Отца и Сына, высшего духа и Эннойи, София в свою очередь порождает две другие эманации: одну – совершенного Христа, вторую – несовершенную Софию-Ахамот[2], от слова а-хамот הכמות (просто мудрость), которая становится посредницей между разумным и материальным мирами.
Христос был посредником и проводником между Богом (Высшим) и всем духовным в человеке; Ахамот (младшая София) выполняла такие же обязанности между «первым человеком», Эннойей, и материей. Мы только что объяснили, что с мистической точки зрения подразумевалось под общепринятым термином Христос.
Мы видим, что читая проповедь о «Месяце Марии», преп. д-р Престон из Нью-Йорка выражает христианскую идею женского начала Троицы лучше и яснее, чем мы могли бы это сделать, и большей частью в духе древнего «языческого» философа. Он говорит, что «план искупления требовал, чтобы была найдена мать, и Мария поистине выделяется, как единственный случай, когда для завершения творения Божьего потребовалось одно из творений». Позвольте возразить преподобному. Как показано выше, за тысячи лет до нашей эры все «языческие» теогонии сочли необходимым найти женское начало, «матерь» триединого мужского начала. Следовательно, христианство не является «единственным случаем» такого завершения творения Божьего, хотя, как показывает настоящее сочинение, в этом было больше философии и меньше материализма или, скорее, антропоморфизма. Но послушайте, как преподобный богослов облекает «языческие» мысли в
[1] См. «Св. Ириней», книга 1, гл. 31-33.
[2] В «Гностиках» Кинга мы находим эту систему несколько неверной. Автор сообщает нам, что он следовал книге Беллермана «Drei Programmen uber die Abraxas Gemmen».
| 173 | 173 |
христианские понятия. «Он (Бог), – говорит он, – приготовил ей (Марии) девственную и небесную чистоту, ибо осквернённая мать не могла стать матерью Всевышнего. Святая дева даже в детстве была прелестнее всех херувимов и серафимов, и от младенчества до зрелой девственности и женственности она становилась всё более и более чистой. Самой своей святостью она царствовала в сердце Бога. Когда настал час, все суды небесные стихли, и Троица слушала ответ Марии, ибо без её согласия мир не мог бы быть искуплён».
Разве вам не кажется, что мы читаем Иринея, объясняющего гностическую «ересь, которая учила, что Отец и Сын полюбили красоту (formam) небесной Девы» или о египетской системе, когда Изида была женой, сестрой и матерью Осириса-Гора? В гностической философии была только двойка, но христиане улучшили или усовершенствовали эту систему, сделав её полностью «языческой», поскольку это есть халдейская триада Ану-Бел-Эа, сливающаяся с Милиттой.
«Раз этот месяц (Марии), – добавляет д-р Престон, – начинается в пасхальный период (месяц, когда природа украшает себя фруктами и цветами, предвестниками богатого урожая), тогда давайте тоже начнём с этого золотого праздника. В этом месяце мёртвые выходят из земли, представляя воскресение; поэтому, когда мы преклоняем колени перед алтарём святой и непорочной Марии, давайте помнить, что из нас должен изойти бутон обетования, цветок надежды и нетленный плод святости».
Это и есть основная языческая мысль, которую, среди прочего, символизируют обряды воскрешения Осириса, Адониса, Вакха и других умерщвлённых богов Солнца, а также воскресения всей природы весной, прорастания семян, которые были мертвы или спали зимой, и поэтому, как говорят аллегорически, их держали в подземном мире (Аиде).
Их прообразом служат три дня, проведённые в аду до своего воскресения Гераклом, Христом и прочими.
Такой логический вывод, или, скорее, ересь, как её называют в христианстве, есть просто учение брахманов во всей его архаической чистоте. Вишну, второе лицо индусской троицы, также является Логосом, поскольку впоследствии он был вынужден воплотиться в Криштну. И Лакми (или Лакшми), которая, как и в случае Осириса и Изиды, Эйн Соф и Сефиры, Бифоса и Эннойи, является одновременно его супругой, сестрой и дочерью благодаря бесконечному соотношению мужских и женских творческих сил в заумной метафизике древних философий, есть София-Ахамот.
Криштна является посредником, обещанным Брахмой человечеству, и представляет ту же идею, что и гностический Христос. А Лакшми, духовная половина Вишну, является символом физической природы, всеобщей матерью всех материальных и проявленных форм, посредницей и хранительницей природы, подобно Софии-Ахамот, которую гностики сделали посредницей между великой
| 174 | 174 |
причиной и материей, как Христос является посредником между ней и духовным человечеством.
Этот брахмано-гностический постулат более логичен и больше соответствует аллегории Книги Бытия, а также падению человека. Когда Бог проклинает первую пару, он также проклинает землю и всё, что на ней. Новый Завет даёт нам искупителя первого греха человечества, наказанного за этот грех; но ни слова не сказано о спасителе, который снял бы незаслуженное проклятие с земли и животных, никогда не грешивших. Таким образом, гностическая аллегория демонстрирует больше здравого смысла в отношении справедливости и логики, чем христианская.
В системе офитов София, андрогинная мудрость, также является женским духом или индусской женщиной Нари (Нараяной), парящей над ликом вод или хаоса, или будущей материи. Она оживляет хаос издалека, однако не касается бездны тьмы. Она не может этого сделать, поскольку мудрость есть чистый разум и не может воздействовать непосредственно на материю. Поэтому София вынуждена обратиться к своему высшему Родителю; и хотя жизнь в первую очередь проистекает из невидимой причины и её эннойи, ни одна из них, как и она сама, не может иметь ничего общего с низшим хаосом, в котором материя принимает свою определённую форму. Таким образом, София вынуждена использовать для выполнения этой задачи свою несовершенную эманацию, Софию-Ахамот, которая имеет смешанную природу, наполовину духовную и наполовину материальную.
Единственным различием между космогонией офитов и космогонией назореев Иоанна Крестителя является употребление других названий. Равно такую же систему мы находим в каббале, «Книге тайн» (Liber Mysterii)[1]. Все три системы, особенно системы каббалистов и назореев, которые служили образцом космогонии офитов, принадлежат к чисто восточному гностицизму. «Кодекс назореев» начинается словами: «Верховный царь света, Мано, великий первый»[2] и т. д. Последний является эманацией Ферхо – непостижимой, бесформенной ЖИЗНИ. Он – глава эонов, от которого исходят (или вырастают) пять сияющих лучей божественного света. Мано – это Рекс Люцис, Бифос-Эннойя офитов. «Unus est Rex Lucis in suo regno, nec ullus qui eo altior, nullus qui ejus similitudinem retulerit, nullus qui sublatis oculis, viderit Coronam quae in ejus capite est»[10]. Он есть проявленный свет вокруг высшей из трёх каббалистических голов или сокрытой мудрости, от него исходят три жизни. Хевель Зиво[11] – это проявленный Логос, Христос, «апостол Габриэль» или первый легат и посланник света. Если Бифос и Эннойя являются Мано назореев, то обладающая двумя природами, наполовину духовная и наполовину материальная Ахамот должна быть Фетахилом, если рассматривать её с духовной точки зрения, а если рассматривать в её более грубой природе, то должна быть Спиритус[12] назореев.
[1] См. «Сифра ди цениута».
[2] «Кодекс назореев», часть I, ст. 1 и далее.
| 175 | 175 |
Фетахил[1], являющийся отражением своего отца, владыки Аватура, третьей жизни (поскольку старшая София также является третьей эманацией), есть «новейший человек». Видя его бесплодные попытки создать совершенный материальный мир, Спиритус призывает одного из своих потомков, Карабтаноса, Илда-Баофа, лишённого здравого смысла и суждений («слепая материя»), соединиться с ней для создания чего-то определённого из этой беспорядочной (turbulentos) материи, причём эту задачу она сможет решить только после того, как произведёт от этого союза с Карабтаносом семь звёзд. Подобно шести сыновьям или гениям гностического Илда-Баофа, они затем создают материальный мир. Та же история повторяется снова с Софией-Ахамот. По поручению своей чисто духовной родительницы, старшей Софии, создать мир видимых форм, она погрузилась в хаос и, ошеломлённая эманациями материи, заблудилась. По-прежнему стремясь создать собственный мир материи, она парила взад и вперёд по бездне тьмы и сообщала жизнь и движение инертным элементам, пока настолько безнадёжно не запуталась в материи, что, подобно Фетахилу, её представляют сидящей в иле, не способной из него выбраться до тех пор, пока она, соприкоснувшись с самой материей, не создаёт Творца материального мира. Это – демиург, которого офиты называют Илда-Баофом, и, как мы откровенно покажем, родитель еврейского Бога, по мнению одних сект, а другие считают его самим «Господом Богом». Именно с этого места космогонии каббалистов и гностиков начинается Библия Моисея.
Неудивительно, что приняв еврейский Ветхий Завет в качестве критерия, христиане были вынуждены из-за исключительного положения, в которое они сами себя поставили вследствие собственного невежества, извлечь из него максимум пользы.
Первые группы христиан, численность которых, согласно Ренану, составляла от семи до двенадцати человек в каждой церкви, несомненно, принадлежали к самым бедным и невежественным классам. Они не имели и не могли иметь представления о высоких философских доктринах платоников и гностиков и, очевидно, знали так же мало о своей собственной вновь созданной религии. Бог евреев и «Отец», проповедуемый Иисусом, был одним и тем же, для тех, кто, будучи евреями, были подавлены тиранической властью «закона», навязанного старейшинами синагог, а будучи язычниками, никогда не допускались, как низшие касты в Индии до сих пор, до религиозных таинств. Разногласия, царившие с первых лет после смерти Иисуса, между двумя партиями, Павла и Петра, были весьма прискорбными. То, что делал один,
[1] См. «Кодекс назореев», I, 181. Фетахил, посланный, чтобы сформировать мир, оказывается погружённым в бездну ила и в ужасе разговаривает сам с собой, пока Спиритус (София-Ахамот) не соединилась полностью с материей и таким образом не создала материальный мир.
| 176 | 176 |
другой считал своим священным долгом отменить. Если «Гомилии» считаются апокрифическими и не могут быть приняты в качестве безошибочного критерия для определения степени враждебности, бушевавшей между двумя апостолами, то у нас есть Библия, и доказательств, приведённых в ней, предостаточно.
Ириней настолько безнадёжно запутался в своих бесплодных попытках описать, по крайней мере, внешне, истинные доктрины многих гностических сект, о которых он повествует, и одновременно представить их как отвратительные «ереси», что он либо намеренно, или по неведению путает их всех до такой степени, что немногие метафизики смогли бы распутать без каббалы и «Кодекса назореев» в качестве истинных ключей.
Так, например, он не может даже отличить сифиан от офитов и говорит нам, что они называли «Бога Всего», «Hominem», ЧЕЛОВЕКОМ, а его разум ВТОРЫМ человеком или «Сыном Человеческим». То же самое и с Феодоритом, который жил более чем через два столетия после Иринея и внёс печальный беспорядок в хронологию, согласно которой различные секты сменяли друг друга[1]. Ни сифиане (ветвь еврейских назореев), ни офиты, чисто греческая секта, никогда не придерживались ничего подобного. Ириней противоречит своим собственным словам, описывая в другом месте учение Керинфа, непосредственного ученика Симона Мага. Он говорит, будто Керинф учил, что мир был создан не ПЕРВЫМ БОГОМ, но силой (virtus) или властью, эоном, настолько далёким от первопричины, что он даже не подозревал о ТОМ, кто выше всего сущего. Этот эон подчинил Иисуса, он родил его физически через Иосифа от той, кто не была девственницей, а просто женой этого Иосифа, и Иисус родился, как и все другие люди. Принимая во внимание этот физический аспект его природы, Иисуса называли «сыном человеческим». Только после его крещения, этот Христос, помазанник, спустился из высшего царства в образе голубя, а затем провозгласил НЕПОСТИЖИМОГО Отца через Иисуса[2].
Следовательно, если Иисус физически считался сыном человеческим, а духовно – Христом, который осенял его, то как тогда «БОГ ВСЕГО», «непостижимый Отец» мог называться гностиками Homo, ЧЕЛОВЕКОМ, а его мысль, эннойя, ВТОРЫМ человеком или Сыном человеческим?
Ни в восточной каббале, ни в гностицизме «Бог Всего» никогда не очеловечивался. Это – всего лишь первая, или, скорее, вторая эманация, поскольку шехина, сефира, бездна и другие первые проявленные женские силы также являются эманациями, которые называются «первыми людьми». Итак, Адам Кадмон, эннойя (или сиге), короче говоря, Логосы, являются «единородными», но не Сынами человеческими, и это имя собственно принадлежит Христу, сыну Софии (старшей)
[1] Ириней, 37, и цитаты из Феодорита на той же странице.
[2] Там же, I, xxv.
| 177 | 177 |
и первого человека, который производит его через свой животворный свет, исходящий из источника или причины всего, отсюда и причина его света или «непостижимый Отец». В гностической метафизике существует большая разница между первым нераскрытым Логосом и «помазанником», которым является Христос. Эннойю можно назвать, как это понимает Филон, вторым Богом, и только он является «изначальным или первым человеком», но ни в коем случае не вторым, как его называют Феодорит и Ириней. Лишь закоренелое желание последнего всевозможными способами, даже в ересях, связать Иисуса с Всевышним Богом, привело его ко многим фальсификациям.
Такое отождествление с непостижимым Богом, даже Христа, помазанника – эона, который его осенил, не говоря уже о человеке Иисусе, никогда не приходило в голову ни гностикам, ни даже непосредственным апостолам Иисуса, ни также Павлу, какие бы ложные вставки ни были в более поздние времена добавлены.
Насколько дерзкими и безрассудными были многие такие преднамеренные фальсификации, показали первые попытки сравнить оригинальные рукописи с более поздними. Епископ Хорсли в своём издании сочинений сэра Исаака Ньютона тщательно скрыл от публикации несколько рукописей на богословские темы.
Церковный догмат, известный как «Сошествие Христа в ад», который включён в более поздний Апостольский Символ веры, не встречается в рукописях четвёртого или шестого веков. Это была очевидная вставка, скопированная с мифов о Вакхе и Геракле и навязанная христианскому миру как статья символа веры. По этому поводу автор предисловия к «Каталогу рукописей Королевской библиотеки» (Предисловие, стр. хxi) отмечает: «Я хочу, чтобы вставка догмата о сошествии Христа в ад в Апостольский Символ веры могла также считаться добавлением к указанному стиху» (Первое послание Иоанна 5:7)[1].
Итак, этот стих гласит:
«Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святой Дух; и сии три суть одно[13]». Этот стих, который был «назначен для чтения в церквях», теперь известен как поддельный. Его нельзя найти ни в одной греческой рукописи, «кроме рукописи, находящейся в Берлине, которая была переписана с некоторого пересказа, вставленного между строк. В первом и втором изданиях Эразма, напечатанных в 1516 и 1519 годах, этот намёк на трёх небесных свидетелей опущен; и этого текста нет ни в одной греческой рукописи, написанной ранее пятнадцатого века[2]. Этот текст не
[1] См. Предисловие к «Апокрифическому Новому Завету», Лондон, напечатанному для У. Хона, Ладгейт-Хилл, 1820 г.
[2] «Впервые он цитируется не заслуживающим доверия латинским писателем Виргилием Тапским, в конце пятого века, и он подозревал, что текст был подделан».
| 178 | 178 |
упоминается ни греческими церковными авторами, ни ранними латинскими отцами, так стремящимися найти любые доказательства в поддержку своей троицы; и он был опущен Лютером в его немецкой версии. Эдвард Гиббон одним из первых указал на его ложный характер. Архиепископ Ньюком отвергал его, а епископ Линкольнский выражает своё убеждение в том, что это подделка[1].
Двадцать восемь греческих авторов, в том числе Ириней, Климент и Афанасий, не цитируют и не упоминают его; а семнадцать латинских авторов, в том числе Августин, Иероним, Амвросий, Киприан и Папа Евсевий, по-видимому, совершенно не знают о нём. «Очевидно, что если бы текст о небесных свидетелях был известен с самого начала христианства, то древние авторы охотно схватили бы его, включили в свои символы веры, неоднократно цитировали его против еретиков и выбрали его как ярчайшее украшение любой книги, написанной о Троице»[2].
Так падает на землю самый прочный тринитарный столп. Ещё одна не менее очевидная подделка цитируется со слов сэра Исаака Ньютона редактором апокрифического Нового Завета. Ньютон отмечает, «что то, что латиняне сделали с этим текстом (Первое послание Иоанна, V), греки сделали с текстом апостола Павла (Послание к Тимофею III, 16). Ибо, заменив (ὃ) на (θε), сокращение от (θεός)[14] (Бог) в александрийском манускрипте, с которого были сделаны их последующие копии, теперь читается: «Велика тайна благочестия, БОГ, явившийся во плоти»; тогда как все церкви в течение первых четырёх или пяти веков, а также авторы всех древних переводов, такие как Иероним и остальные, читали:
«Велика тайна благочестия, КОТОРОЕ явлено во плоти».
Ньютон добавляет, что теперь, когда споры по поводу этой подделки закончились, те, кто читает: «БОГ, явившийся во плоти» вместо «благочестия, которое явлено во плоти», считают этот отрывок «одним из наиболее очевидных и подходящих текстов в интересах их дела».
И теперь мы снова задаёмся вопросом: кто были первые христиане? Те, кто были легко обращены красноречивой простотой Павла, обещавшего им во имя Иисуса свободу от тесных уз церковности. Они поняли только одно: они были «детьми обетования» (Послание к Галатам, IV, 28). Им была открыта «аллегория» Библии Моисея; заветом «от горы Синайской, рождающей в рабство» была Агарь (там же, 24) или древняя иудейская синагога, и она была «в рабстве со своими детьми» у Иерусалима, нового и свободного, «матери нас всех». С одной стороны была синагога и закон, преследовавшие любого, кто осмеливался переступить узкие границы, путь
[1] «Элементы богословия», т. II, стр. 90, сноска.
[2] «Письма Трэвису» Парсона, 8vo, стр. 402.
| 179 | 179 |
фанатизма и догматизма, а с другой стороны – язычество[1] с его скрытыми от глаз великими философскими истинами, раскрывающимися только для немногих, и оставляющими толпы безнадёжно искать бога среди этого пантеона, переполненного божествами и полу-божествами. Другим же апостол обрезания, поддерживаемый всеми своими последователями, обещал при соблюдении «закона» жизнь грядущую и воскресение, о котором они не подозревали ранее. В то же время он никогда не упускал случая противоречить Павлу, не называя его по имени, но указывая на него так ясно, что почти невозможно усомниться, кого имел в виду Пётр. Хотя он, возможно, и обратил некоторых людей (независимо от того, верили ли они в воскресение Моисея, обещанное фарисеями, или принимали нигилистические доктрины саддукеев, или принадлежали к политеистическому варварству языческой черни), которые не имели никакого будущего после смерти, кроме печальной пустоты, мы не думаем, что усилия, направленные на противоборство, систематически прилагаемые двумя апостолами, способствовали их усилиям по прозелитизму. Как ясно показывает церковная история, они весьма мало преуспели среди образованных мыслящих классов.
Где истина? Где боговдохновенное слово?
С одной стороны, как мы видели, они слышали объяснения апостола Павла, что из двух заветов, «которые являются аллегорией», старый завет от горы Синай, «рождающий в рабство», был Агарью, рабыней, а сама гора Синай соответствовала «Иерусалиму», который теперь «в рабстве» со своими обрезанными детьми. А новый завет означал Иисуса Христа или «высший Иерусалим, который свободен».
С другой же стороны они слышали Петра, противоречившего ему и даже оскорблявшего его. Павел неистово восклицает: «Изгони рабу и сына её (старый закон и синагогу), ибо сын рабы не будет наследником вместе с сыном
[1] Термин «язычество» используется должным образом многими современными писателями весьма нерешительно. Профессор Александр Уайлдер в своём издании «Символического языка древнего искусства и мифологии» Пейна Найта пишет: «Это слово («язычество») выродилось в какой-то жаргон и обычно употребляется с более или менее непристойным значением. Более правильным выражением было бы «древнее этническое поклонение», но вряд ли его можно было бы понять в истинном смысле, и, соответственно, мы приняли этот термин в общем употреблении, но избегая неуважительного смысла. Религия, которая дала Платона, Эпиктета и Анаксагора, не может быть грубой, поверхностной или недостойной всякого искреннего внимания. Кроме того, многие обряды и доктрины, вошедшие как в христианские, так и в еврейские институты, впервые появились в других системах. Зороастризм предвосхитил гораздо больше, чем предполагают. Крест, священнические одежды и символы, таинства, суббота, праздники и юбилеи – всё это было за тысячи лет до христианской эпохи. Древние культы, после того как их изгнали из своих бывших святилищ и из столичных городов, долгое время сохранялись жителями скромных местностей.
Этому факту они обязаны своим более поздним названием. Из-за того, что они сохранились в пагах[15], или в сельской местности, их приверженцы стали называться язычниками[16] или провинциалами».
| 180 | 180 |
свободной».
«Итак, стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства. Вот, я, Павел, говорю вам: если вы обрезываетесь, не будет вам никакой пользы от Христа» (Гал.5:2). Что мы находим в посланиях Петра?
«Обещают им свободу, будучи сами рабы тления; ибо, кто кем побеждён, тот тому и раб. Ибо если, избегнув скверн мира чрез познание Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, опять запутываются в них и побеждаются ими, то последнее бывает для таковых хуже первого. Лучше бы им не познать пути правды, нежели, познав, возвратиться назад от преданной им святой заповеди» (Второе послание).
Пётр, конечно, не мог иметь в виду гностиков, поскольку они никогда не видели «преданной им святой заповеди»; Павел же видел. Они никогда никому не обещали «свободу» от рабства, но Павел делал это неоднократно.
Более того, последний отвергает «старый завет», рабыню Агарь, а Пётр крепко держится за него. Павел предостерегает людей от властей и начальств (низших ангелов каббалистов), а Пётр, как будет показано далее, уважает их и осуждает тех, кто этого не делает. Пётр проповедует обрезание, а Павел его запрещает.
Позже, когда все эти чрезвычайно грубые ошибки, противоречия, разногласия и выдумки были насильственно втиснуты в рамки новой религии, тщательно разработанной кастой епископов и названной христианством, когда сама хаотическая картина хитроумно оберегалась от слишком пристального изучения целым рядом грозных церковных эпитимий и анафем, которые удерживали любопытных под ложным предлогом святотатства и профанации божественных тайн, когда миллионы людей были истреблены во имя Бога милосердия, тогда-то и пришла Реформация.
Она, безусловно, заслуживает своего названия в самом парадоксальном смысле этого слова. Она отказалась от Петра и утверждает, что избрала Павла своим единственным лидером.
И апостол, который громил старый закон рабства, предоставил христианам полную свободу соблюдать субботу или нет, кто отверг всё, что предшествовало Иоанну Крестителю, теперь провозглашён знаменосцем протестантизма, придерживающегося старого закона больше, чем иудеи, заключающего в тюрьму тех, кто относится к субботе, как относились к ней Иисус и Павел, и опережающего синагогу первого века в догматической нетерпимости!
Можно спросить, кто же тогда были первыми христианами?
Несомненно, эвиониты; и в этом мы руководствуемся авторитетом лучших критиков.
«Не может быть никаких сомнений в том, что автор («Клементин») был представителем гностицизма эвионитов, бывшего когда-то
| 181 | 181 |
чистейшей формой раннего христианства»[1]. А кем были эвиониты? Учениками и последователями первых назореев, каббалистических гностиков. В предисловии к «Кодексу назореев» переводчик пишет: «Естественно, что и назореи не отвергали… эоны. Они были наставниками эвионитов, признавших их (эоны)»[2].
Более того, мы находим, что Епифаний, христианский Гомер, автор сочинения «Против ересей», говорит нам, что «у эвионитов образ мыслей назореев, наружность керинфян (которые рассказывают басни, что мир был создан ангелами), а название от христиан»[3]. Это название, безусловно, более верно применимо к ним, чем к (так называемым) ортодоксальным христианам школы Иринея и позднего Ватикана. Ренан показывает, что эвиониты причисляют к своей секте всех живших тогда родственников Иисуса. Иоанн Креститель, его двоюродный брат и предтеча, был признанным Спасителем у назореев и их пророком. Его ученики жили по ту сторону Иордана, и место крещения на Иордане ясно и вне всяких сомнений доказано автором книги «Сод, Сын Человеческий», как место поклонения Адонису[4]. «За Иорданом и за озером обитали назореи, секта, как говорят, существовавшая уже при рождении Иисуса и причислявшая его к себе. Они, вероятно, селились вдоль восточного берега Иордана, и к юго-востоку среди арабов (Гал.1:17, 21; 2:11) и сабеев по направлению к Басре; и, возможно, они ушли далеко на север через Ливан в Антиохию, а также к северо-востоку до назорейского поселения в Берое, где св. Иероним нашёл их. В пустыне, возможно, всё ещё праздновали мистерии Адониса; в горах ещё раздавался плач Айай-Адонин!»[5]
«Войдя в единение (conunctus) с назореями (Ναζωραῖοι) [17], каждый (эвионит) передавал другому негодное своё учение, что Христос был от семени человеческого», – пишет Епифаний.
И если они так поступали, то мы должны предположить, что они знали о пророке их времени больше, чем Епифаний 400 лет спустя. Феодорит, как показано в другом месте, описывает назореев как евреев, которые «чтят помазанника как праведника» и используют так называемое «Евангелие от Петра». Иероним находит в библиотеке, собранной в Кесарии мучеником Памфилием, подлинное или оригинальное евангелие, написанное на древнееврейском языке апостолом-мытарем Матфеем. «Я получил разрешение от назореев, которые из Верии Сирийской, использовать его (Евангелие) для перевода», –
[1] «Сверхъестественная религия», т. II, стр. 5.
[2] Норберг «Предисловие к «Кодексу назореев», стр. v.
[3] Эпифаний «Contra Ebionitas» «Против эвионитов».
[4] См. предисловие со стр. 1 по 34.
[5] Там же, стр. 7, предисловие.
| 182 | 182 |
пишет он ближе к концу четвёртого века[1]. «В евангелии, которым пользуются назореи и эвиониты, – добавляет Иероним, – и которое я недавно перевёл с древнееврейского на греческий[2], большинство людей называют подлинным Евангелием от Матфея и т. д.».
То, что апостолы получили «тайное учение» от Иисуса, и что он сам их учил, очевидно из следующих слов Иеронима, который признался в этом, потеряв бдительность в какой-то момент. В письме к епископам Хроматию и Гелиодору он жалуется, что «предписана трудная работа, поскольку мне заповедано вашими высокопреподобиями перевести то, что сам св. Матфей, апостол и евангелист, НЕ ХОТЕЛ ПИСАТЬ ОТКРЫТО. Если бы это не было СОКРОВЕННЫМ, то он (Матфей) добавил бы это к тому евангелию, что он выдал за своё. Но он при составлении этой книги запечатал её еврейскими буквами, которые расположил даже таким образом, что книгу, написанную еврейскими буквами и им собственноручно, могли иметь только самые религиозные люди, которые со временем получили её от своих предшественников. Но эту самую книгу они никогда никому не давали переписывать; и её текст одни рассказывали как-то по-своему, а другие иначе»[3]. И он добавляет дальше на той же странице: «И случилось так, что эта книга, опубликованная учеником Манихея по имени Селевк, который также написал поддельное Деяние Апостолов, явила содержание не в назидание, но на разрушение; и что эта книга была одобрена синодом, который уши Церкви должным образом отказались слушать»[4].
Он сам допускает, что книга, подлинность которой он подтверждает, была написана «рукой Матфея». Эта книга, несмотря на то,
[1] Иероним «De viris illustribus» «О знаменитых мужах», иллюстр., гл. 3. «Примечательно, что, хотя все отцы церкви говорят, что Матфей писал на иврите, все они используют греческий текст как подлинное апостольское письмо, не говоря уже о том, какое отношение еврей Матфей имеет к нашему греческому тексту! В нём было много странных дополнений, которых нет в нашем евангелии». (Ольсхаузен: «Nachweis der Echtheit der sammtlichen Schriften des Neuen Test.», стр. 32; Данлеп «Сод, Сын Человеческий», стр. 44).
[2] Иероним «Комментарий к Евангелию от Матфея», книга II, гл. xii, 13. Иероним добавляет, что оно было написано на халдейском языке, но еврейскими буквами.
[3] «Св. Иероним», V, 445; «Сод, Сын Человеческий», стр. 46.
[4] Это также объясняет неприятие сочинений Иустина Мученика, который использовал только это «Евангелие от евреев», как и, скорее всего, его ученик Тициан. Насколько позже была полностью установлена божественность Христа, мы можем судить по тому простому факту, что ещё в четвёртом веке Евсевий не называл эту книгу подделкой, а только причислял её к таким книгам, как Апокалипсис Иоанна; а Креднер («Zur Geschichte des Kanons», стр. 120) показывает, что Никифор включил её вместе с Откровением в свою «Стихометрию» среди антилегоменов[18]. Эвиониты, истинные первые христиане, отвергая остальные апостольские писания, использовали только это Евангелие («Против ересей» I, 26), а эвиониты, как заявляет Епифаний, твёрдо верили, как и назореи, что Иисус был всего лишь человеком «семени человеческого».
| 183 | 183 |
что он переводил её дважды, оставалась для него почти непонятой, так как она была сокровенной, или тайной. Тем не менее, Иероним хладнокровно называет все комментарии к ней (кроме своих собственных) еретическими. Более того, Иероним знал, что это подлинное Евангелие от Матфея было единственным толкователем истинного учения Христа, и что оно было сочинением евангелиста, который был другом и товарищем Иисуса. Он знал, что если из двух Евангелий (вышеупомянутого на древнееврейском и входящего в наше нынешнее Писание на греческом языке) одно было поддельным, а значит, еретическим, то оно не принадлежало назореям; и тем не менее, зная всё это, Иероним становится более ревностным, чем когда-либо, в своих преследованиях «еретиков». Почему?
Потому что принять это Евангелие было равносильно прочтению смертного приговора официальной церкви. Ведь слишком хорошо было известно, что Евангелие от евреев было единственным на протяжении четырёх веков у христиан-евреев, назореев и эвионитов, и что ни один из них не признавал божественность Христа.
Если комментарии Иеронима к Книгам пророков, его знаменитая Вульгата и многочисленные полемические трактаты так же заслуживают доверия, как и этот перевод Евангелия от Матфея, то мы действительно имеем божественное откровение.
К чему же удивляться непостижимым тайнам христианской религии, если она полностью человеческая? Разве у нас нет письма, написанного одним из самых уважаемых отцов церкви тому же Иерониму, которое лучше, чем целые тома, раскрывает их традиционную политику?
Вот что писал святой Григорий Назианзин своему другу и доверенному лицу святому Иерониму: «Ничто не может произвести на людей большее впечатление, чем многословие; чем меньше они понимают, тем больше восхищаются им. Наши отцы и богословы часто говорили не то, что думали, но то, к чему вынуждали их обстоятельства».
Но вернёмся к нашей Софии-Ахамот и вере истинных, первых христиан.
Произведя Илда-Баофа, (Илда ילד (йелед) от слова ребёнок, а Баоф ביצה (бейца) от слова яйцо, или בהותא Баот, пустота, опустошение), София-Ахамот так пострадала от соприкосновения с материей, что после напряжённой борьбы она, в конце концов, сбегает из нечистого хаоса. Несмотря на то, что она не была знакома с плеромой, областью своей матери, она достигла срединного пространства и преуспела в избавлении от материальных частей, прилипших к её духовной природе; после чего она сразу построила прочный барьер между миром разумов (духов) и миром материи. Таким образом, Илда-Баоф является «сыном тьмы», создателем нашего греховного мира (его физической части). Он следует примеру Бифоса и производит из себя шесть звёздных духов (сыновей). Все они – его собственный образ, и отражая друг друга, они становятся темнее,
| 184 | 184 |
по мере того, как постепенно отступают от своего отца. С последним все они населяют семь областей, расположенных как лестница, начинающаяся под срединным пространством, областью их матери, Софии-Ахамот, и заканчивающаяся нашей землёй, седьмой областью. Таким образом, они являются гениями семи планетных сфер, самая нижняя из которых – область нашей земли (сфера, её окружающая, наш эфир).
Вот имена, соответствующие гениям этих сфер: Йове (Иегова), Саваоф, Адонаи, Элои, Урей, Астафей[1]. Первые четыре, как всем известно, являются мистическими именами иудейского «Господа Бога»[2], существа мужского рода, как выражается о нём Ч.У. Кинг, «низведённые таким образом офитами до имён помощников Творца, а последние два имени означают силы огня и воды».
Илда-Баоф, которого некоторые секты считали Богом Моисея, не был чистым духом; он был честолюбив и горд, и, отвергнув духовный свет срединного пространства, предложенный ему его матерью Софией-Ахамот, решил создать свой собственный мир. С помощью своих сыновей, шести планетарных гениев, он создал человека, но тот оказался неудачным. Это было чудовище, бездушное, невежественное и ползающее на четвереньках по земле, как животное из материи. Илда-Баоф был вынужден просить помощи у своей духовной матери. Она послала ему луч своего божественного света, и таким образом оживила человека и наделила его душой. И вот у Илда-Баофа появилась неприязнь к своему собственному существу. Следуя импульсу божественного света, человек взлетал всё выше и выше в своих устремлениях, и очень скоро он начал представлять из себя не образ своего создателя Илда-Баофа, а скорее образ высшего существа, «первого человека», Эннойи. Тогда дермиург исполнился яростью и завистью. И, когда он устремил ревнивый взор на бездну материи, его отравленные страстью взгляды вдруг отразились в ней, как в зеркале; отражение стало одушевлённым, и из бездны возник сатана, змей, Офиоморфос – «воплощение зависти и коварства. Он сочетает в себе всё самое низкое в материи с ненавистью, завистью и хитростью мысли духов»[3].
После этого, всё время назло совершенству человека, Илда-Баоф создал три царства природы: минеральное, растительное и животное, со всеми злыми инстинктами и свойствами.
Будучи бессильным уничтожить Древо познания, которое растёт в его сфере, как и во всех планетных областях, и стремясь отделить «человека» от его духовной покровительницы, Илда-Баоф запретил ему есть его плоды, опасаясь, что они откроют человечеству
[1] См. «Гностики» Кинга, стр. 97 (1887г.).
[2] Этот Йoвe[19], Иao, или Иегова, совершенно отличается от Бога Таинств, ИAO, священного для всех древних народов. Сейчас мы покажем разницу.
[3] Кинг «Гностики», стр. 98.
| 185 | 185 |
таинства высшего мира. Но София-Ахамот, которая любила и защищала человека и которого она оживила, послала своего собственного гения по имени Офис в виде змея, чтобы побудить человека нарушить эгоистичный и несправедливый приказ. И «человек» внезапно стал способен постичь таинства творения.
Илда-Баоф отомстил за себя, наказав первую пару, поскольку человек своим знанием уже обеспечил себе спутника из своей духовной и физической половины. Илда-Баоф заточил мужчину и женщину в темницу материи, в тело, столь недостойное его природы, в котором человек до сих пор находится в плену. Но Ахамот по-прежнему охраняла его. Она установила между своей небесной областью и «человеком» поток божественного света и постоянно снабжала его этим духовным озарением.
Затем следуют аллегории, воплощающие идею дуализма или борьбы между добром и злом, духом и материей, которая встречается в каждой космогонии, и источник которой снова следует искать в Индии.
Типы и прообразы представляют героев этого гностического пантеона, заимствованных из самых древних мифопоэтических эпох. Но в этих персонажах, Офисе и Офиоморфосе, Софии и Софии-Ахамот, Адам-Кадмоне и Адаме, планетарных гениев и божественных эонах, мы также можем очень легко распознать образцы наших библейских копий – эвгемеризованных патриархов. Архангелы, ангелы, силы и власти – все они встречаются под другими именами в Ведах и в буддийской системе. Авестийское высшее существо, Зерван или «безграничное время», является прообразом всех этих гностических и каббалистических «бездн», «венцов» и даже халдейского Эйн Соф. Шесть амшаспендов, созданных посредством «слова» Ормазда, «перворождённого», находят свои отражения в Бифосе и его эманациях, а антипод Ормазда – Ахриман и его дэвы также соответствуют Илда-Баофу и его шести материальным, хотя и не совсем злым, планетарным гениям.
Ахамот была так озабочена состоянием человека, что не успокоилась, пока её мать, небесная София (её прообраз), не привела в движение непостижимую БЕЗДНУ, чтобы послать Христа (сына и эманацию «Небесной Девы») на помощь гибнущему человечеству.
Илда-Баоф и его шесть сыновей материи закрывают божественный свет от человечества. Человека нужно спасти. Илда-Баоф уже послал своего посредника, Иоанна Крестителя, из рода Сифа, (которого он охраняет), как пророка к своему народу. Но лишь небольшая часть его послушалась, а именно назореи, бывшие противниками иудеев из-за того, что те поклонялись Иурбо-Адунаю[1]. Ахамот заверила своего сына Илда-Баофа,
[1] Иурбо и Адунай, согласно офитам, – это имена Иао-Иеговы, одного из эманаций Илда-Баофа. «Иурбо называется недоносками (евреями) Адунай» («Кодекс назореев», т. III, стр. 73).
| 186 | 186 |
что правление Христа временное и, таким образом, побудила его послать предшественника или предтечу.
Кроме того, она заставила его вызвать рождение человека Иисуса от Девы Марии, её собственного прообраза на земле, «так как создание физического человека может быть только делом Демиурга, что не входит в сферу высших сил. Как только родился человек Иисус, Христос, соединившись с Софией (мудростью и духовностью), спустился через семь планетных областей, принимая в каждой из них соответствующую ей форму, таким образом скрывая свою истинную сущность от их главных гениев и одновременно привлекая к себе искры божественного света, всё ещё хранившиеся в их сущностях. Так, Христос вошёл в человека Иисуса в момент его крещения в Иордане. С того времени Иисус начал творить чудеса; до этого он был в полном неведении относительно его собственной миссии»[1].
Илда-Баоф, обнаружив, что Христос положил конец его царству материи, настроил против него иудеев, и Иисус был предан смерти[2]. Когда он был на кресте, Христос и София покинули его тело и вернулись в свою сферу… Материальное тело человека Иисуса было предано земле, но ему самому было дано тело из эфира (астральная душа).
«С тех пор он состоял только из души и духа, что и явилось причиной того, почему ученики не узнали его после воскресения. В этом духовном состоянии simulacrum[20] Иисус оставался на земле в течение восемнадцати месяцев после воскрешения. Во время этого последнего пребывания, он получил от Софии совершенное знание или истинный гносис, который сообщил немногим апостолам, способным его воспринять.
Оттуда, вознёсшись в срединное пространство, он сел по правую руку Илда-Баофа, не узнанный им, и там собирает все души, которые были очищены через познание Христа. Когда он соберёт весь духовный свет, существующий в материи, из царства Илда-Баофа, искупление завершится, и мир будет разрушен. Таково значение нового растворения всего духовного света в плероме или полноте, из которой первоначально он снизошёл».
[1] Кинг «Гностики и их реликвии», стр. 100.
[2] В «Евангелии от Никодима» набожный анонимный автор назвал Илда-Баофа сатаной; видимо, это один из последних камней, брошенных в почти уже побеждённого врага. «Что касается меня, – говорит сатана, извиняясь перед князем ада, – то я искушал его (Иисуса) и возбудил против него мой старый народ, евреев» (глава XV 9).
Из всех примеров христианской неблагодарности этот кажется едва ли не самый выдающийся. У бедных евреев сначала отнимают их священные книги, а затем в поддельном «Евангелии» оскорбляют образом сатаны, называющим их своим «старым народом». Если бы они были его народом и в то же время являются «избранным Божьим народом», тогда имя этого Бога должно писаться Сатана, а не Иегова. Это логично, но мы сомневаемся, что такую логику можно рассматривать как комплимент «Господу Богу Израилеву».
| 187 | 187 |
Вышеизложенное взято из описания, данного Феодоритом и принятого Кингом в его «Гностиках», с дополнениями от Епифания и Иринея. Но первый даёт очень несовершенную версию, составленную частично из описаний Иринея, а частично из его собственных знаний о более поздних офитах, которые к концу третьего века уже смешались с несколькими другими сектами. Ириней также очень часто их сбивает с толку, и ни один из них правильно не даёт истинную теогонию офитов. За исключением изменённых имён, данная теогония принадлежит всем гностикам, а также назореям. Офис есть не что иное, как преемник египетского Хнуфиса, Доброго Змея с лучезарной головой льва, с глубокой древности считавшегося эмблемой мудрости или Тота, наставником и Спасителем человечества, «Сыном Божьим».
«О, люди, живите трезво ... добивайтесь своего бессмертия», – восклицает Гермес, трижды великий Трисмегист. «Наставник и водитель человечества, я приведу вас к спасению». Таким образом, самые ранние сектанты считали Офис, Агафодемона, тождественным Христу; змей является символом небесной мудрости и вечности, а в данном случае является прообразом египетского змея Хнуфиса. Эти гностики, самые ранние представители нашей христианской эры, утверждали: «Что верховный эон, эманировав из себя другие эоны, один из которых женский эон Пруник[21] (похоть), спустилась в хаос, откуда, не будучи в силах убежать, оставалась подвешенной в срединном пространстве, и была слишком засорена материей, чтобы вернуться наверх, но не падала ниже, где не было ничего общего с её природой. Затем она произвела на свет своего сына Илда-Баофа, бога евреев, который в свою очередь, произвёл семь эонов, или ангелов[1], создавших семь небес».
В эту множественность небес христиане верили с самого начала; так, мы находим Павла, рассказывающего об их существовании и говорящего о человеке, «восхищённом до третьего неба» (2 Кор.12:2).
«От этих семи ангелов Илда-Баоф закрыл всё, что было над ним, чтобы они не знали ничего выше него[2]. Затем они создали человека по образу своего Отца[3], но обращённого лицом к земле и ползающего, как червь. И небесная мать этой Пруник, желая лишить Илда-Баофа той власти,
[1] Это система назореев; Спиритус, соединившись с Карабтаносом (материей, бурной и бессмысленной), рождает семь склонных к злу звёзд в Орке; «Семь фигур», которые она родила «неразумными» («Кодекс назореев», I, стр. 118). Иустин Мученик, очевидно, принимает эту идею, поскольку он говорит нам о «святых пророках, которые говорят, что один и тот же дух разделяется на семь духов» (пневм). Иустин «Аd Graecos»; «Сод», т. II, стр. 52. В Апокалипсисе Святой Дух подразделяется на «семь духов пред престолом» согласно персидской митраистской классификации.
[2] Это определённо похоже на «ревнивого Бога» евреев.
[3] Элохим (множественное число) создают Адама и не желают, чтобы человек стал «одним из НАС».
| 188 | 188 |
которой она невольно наделила его, вселила в человека небесную искру или дух. Тотчас же человек поднялся на ноги, взлетел мыслями за пределы семи сфер и прославил Высшего Отца, того, кто выше Илда-Баофа. Поэтому последний, исполненный ревности, устремил свой взор на самый нижний слой материи и породил энергию в виде змеи, которую они (офиты) называют его сыном. Ева послушалась его как сына Божьего, и он убедил её вкусить от Древа познания[1].
Само собой разумеется, что змей из Книги Бытия, появившийся внезапно и без какого-либо предварительного представления, вероятно, был прообразом персидских архидэвов, главой которых является Ашмог[22], «двуногий змей лжи». Если библейский змей был лишён конечностей до того, как соблазнил женщину грехом, то почему Бог должен указать в качестве наказания, что тот должен ходить «на чреве своём»? Никто не предполагает, что он ходил на конце своего хвоста.
Этот спор о верховенстве Иеговы между пресвитерами и отцами церкви, с одной стороны, и гностиками, назореями, и всеми сектами, объявленными ересями, в качестве крайней меры, с другой стороны, длился до дней Константина и позже. То, что своеобразные представления гностиков о генеалогии Иеговы или надлежащем месте, которое должно было быть отведено в христианско-гностическом пантеоне Богу евреев, сначала не были сочтены ни кощунственными, ни еретическими, видно из различия мнений по этому вопросу, например, у Климента Александрийского и Тертуллиана.
Первый, который, кажется, знал о Василиде лучше, чем кто-либо другой, не видел ничего еретического или предосудительного в мистических и трансцендентальных взглядах нового реформатора. «В его глазах, – замечает автор «Гностиков», говоря о Клименте, – Василид не был еретиком, т. е. новатором в отношении доктрин христианской церкви, а был просто теософским философом, стремившимся выразить древние истины в новых формах и, возможно, объединить их с новой верой, истинность которой он мог признавать, не обязательно отказываясь от старой веры, в точности как в случае с учёными индусами наших дней»[2].
Иначе обстоит дело с Иринеем и Тертуллианом[3]. Основные труды последнего против еретиков были написаны после его отделения от католической церкви, когда его причисляли к рьяным последователям Монтана, и изобилуют несправедливыми высказываниями и фанатичными предрассудками[4].
[1] Феодорит «Ереси»; Кинг «Гностики».
[2] «Гностики и их реликвии», стр. 78.
[3] Некоторые люди считают, что он был епископом Рима; другие – епископом Карфагена.
[4] Его полемическая работа, направленная против так называемой ортодоксальной церкви (католической), несмотря на её резкость и обычную брань, гораздо более справедлива, учитывая, что «великий африканец», как говорят, был изгнан из Римской
| 189 | 189 |
Он преувеличивал любое гностическое представление до чудовищного абсурда, и его аргументы основаны не на обязательном рассуждении, а просто на слепом упорстве ярого фанатика. Обсуждая Василида, «благочестивого богоподобного философа-теософа», как о нём отзывался Климент Александрийский, Тертуллиан восклицает: «После этого вырвался на свободу еретик Василид[1]. Он утверждал, что существует высший Бог по имени Абраксас, которым был сотворён разум, называемый греками нус. От него исходит слово; от слова – провидение; от провидения – сила и мудрость; от этих двух снова произошли силы, начала[2] и власти; отсюда бесконечное количество творений и эманаций ангелов. На самом деле среди низших ангелов и ангелов, создавших этот мир, он последним из всех помещает еврейского бога, за которым не признаёт самого Бога, утверждая, что он всего лишь один из ангелов»[3].
Было бы столь же бесполезно ссылаться на непосредственных апостолов Христа и показывать, что они при разногласиях придерживались мнения о том, что Иисус никогда не делал различий между своим «Отцом» и «Господом-Богом» Моисея. Ведь теперь доказано, что «Гомилии Климента», в которых встречаются величайшие доказательства по этому поводу, как показывает полемика, якобы имевшая место между Петром и Симоном Магом, были ложно приписаны Клименту Римскому. Это сочинение, если оно было написано эвионитом (как заявляет автор книги «Сверхъестественная религия» вместе с некоторыми другими комментаторами[4]), вероятно, было написано либо намного позже того времени, когда жил Павел, которому обычно приписывают его, либо
Церкви. Если верить св. Иерониму, то лишь зависть и незаслуженная клевета раннего римского духовенства против Тертуллиана вынудили его отречься от католической церкви и стать монтанистом. Однако если бы безграничное восхищение св. Киприана, который называет Тертуллиана «Учителем», и оценка, данная им, были заслуженными, то мы бы видели меньше заблуждений и язычества в Римской церкви. Выражение Викентия Леринского, «что каждое слово Тертуллиана было приговором, а каждая фраза – победой над заблуждениями», не кажется очень удачным, когда мы думаем об уважении, оказанном Тертуллиану Римской Церковью, несмотря на его частичное отступничество и те заблуждения, в которых последняя всё ещё пребывает и даже навязывает миру как непогрешимые догмы.
[1] Разве взгляды фригийского епископа Монтана не считались ЕРЕСЬЮ в Римской церкви? Удивительно, с какой лёгкостью Ватикан поощряет оскорбления одного еретика Тертуллиана, наносимые другому еретику Василиду, когда оскорбления служат для достижения целей Ватикана.
[2] Разве сам Павел не говорит о «начальствах и властях на небесах» (Еф.3:10; 1:21) и не признаёт, что есть много богов и много господов (κύριοι), а также ангелов, сил (δυνάμεις) и начал? (См. 1Кор.8:5; и Рим.8:38.).
[3] Тертуллиан «De Praescriptionibus adversus Haereticos» «Предписание против еретиков».
[4] Баур, Креднер, Гильгенфельд, Кирхофер, Лехлер, Николас, Ричль, Швеглер, Уесткотт и Целлер; см. «Сверхъестественная религия», т. II, стр. 2.
| 190 | 190 |
разногласия о тождественности Иеговы с Богом, «Отцом Иисуса», были искажены более поздними вставками. Эта полемика по самой своей сути антагонистична раннему учению эвионитов. Последние, как показали Епифаний и Феодорит, были прямыми последователями секты назореев[1] (сабиев), «учеников Иоанна». Он [автор] недвусмысленно говорит, что эвиониты верили в эоны (эманации), что назореи были их наставниками, и что «они передавали друг другу своё нечестие».
Следовательно, придерживаясь тех же верований, что и назореи, эвиониты не поместили бы в этих «Гомилиях» учение, проповедовавшееся Петром. Ранние, а также более поздние назорееи, чьи взгляды воплощены в «Кодексе назореев», никогда не называли Иегову иначе, как Адонай, Иурбо, Бог недоносков[2] (ортодоксальных евреев). Они хранили свои верования и религиозные догматы в такой тайне, что даже Епифаний, писавший ещё в конце четвёртого века[3], признаётся в незнании их истинного учения. «Отбросив имя Иисуса, – пишет епископ Кипрский, – они не называют себя иессеями, и не продолжают называться евреями, и не называют себя христианами, но назореями ... Они признают воскресение мёртвых..., но относительно Христа я не могу сказать, считают ли они его просто человеком, или, по правде говоря, признают, что он родился через Святую Пневму от Девы»[4].
В то время как Симон Маг рассуждает в «Гомилях» с точки зрения любого гностика (включая назореев и эвионитов), Пётр, как истинный апостол обрезания, придерживается старого Закона и, как само собой разумеющееся, стремится объединить свою веру в божественность Христа с его старой верой в «Господа Бога» или бывшего хранителя «избранного народа». Так как автор книги «Сверхъестественная религия» доказывает, что «Эпитомы»[5] есть «смешение двух других частей, вероятно, предназначенных для того, чтобы очистить их от еретической доктрины»[6], и вместе с подавляющим большинством критиков приписывает «Гомилиям» дату не ранее конца третьего века, то мы вполне можем сделать вывод, что они должны значительно отличаться от своего оригинала, если он когда-либо вообще был. Симон Маг на протяжении всего этого сочинения доказывает, что демиург,
[1] См. Епифаний «Contra Ebionitas» «Против эвионитов».
[2] Офиты, например, сделали Адоная третьим сыном Илда-Баофа, злым гением и, как и его пять других братьев, постоянными врагами и противниками человека, чей божественный и бессмертный дух дал ему возможность стать соперником этих гениев.
[3] Епископ Кипрский умер в 403 г.
[4] Епифаний, I, 122, 123.
[5] «Клементины» состоят из трёх частей, а именно: «Гомилии», «Рассмотрения» и «Эпитомы».
[6] «Сверхъестественная религия», т. II, стр. 2.
| 191 | 191 |
архитектор мира не является высшим божеством; и он основывает свои утверждения на словах самого Иисуса, который неоднократно заявлял, что «никто не знает Отца».
В «Гомилиях» Пётр с большим негодованием отвергает утверждение о том, что патриархи не считались достойными знать Отца; на что Симон снова возражает, цитируя слова Иисуса, который благодарит «Господа неба и земли за то, что он утаил от мудрых и разумных и открыл то младенцам»; и это весьма логично доказывает, что, согласно этим самым словам, патриархи не могли знать «Отца». Затем Пётр, в свою очередь, утверждает, что выражение «то, что утаил от мудрых» и т. д., относится к сокровенным таинствам творения[1].
Следовательно, эта аргументация Петра, даже если бы она исходила от самого апостола вместо того, чтобы быть «религиозной небылицей», как её называет автор «Сверхъестественной религии», ничего не доказала бы в пользу тождественности Бога евреев с «Отцом» Иисуса. В лучшем случае это только доказывает, что Пётр оставался от первого до последнего дня «апостолом обрезания», евреем, верным своему старому закону и защитником Ветхого Завета. Более того, эта беседа доказывает слабость положения, которое он защищал, поскольку мы видим в апостоле человека, хотя и находившегося в самых близких отношениях с Иисусом, но не способного предоставить нам никаких прямых доказательств, что он когда-либо думал учить о всемудром и всеблагом Отцовстве, которое он проповедовал, как об угрюмом и мстительном громовержце горы Синай.
Но то, что действительно показывают «Гомилии», так это опять же наше утверждение о том, что Иисус проповедовал тайное учение тем немногим, кого считал достойными стать его приемниками и хранителями.
«И Пётр сказал: «Мы помним, что наш Господь и учитель, как повеление, сказал нам: охраняйте таинства ради меня и сыновей дома моего. Поэтому он также объяснял ученикам своим, наедине, таинства царств небесных»»[2].
Если теперь вспомнить тот факт, что часть мистерий «язычников», состоявшая из апорреты [ἀπόρρητα], или тайных бесед, а также тайные логии или беседы Иисуса, содержащиеся в первоначальном Евангелии от Матфея, значение и толкование которых св. Иероним признавал «трудной задачей», имели одну и ту же природу, и если ещё вспомнить, что к некоторым внутренним или заключительным мистериям допускались лишь очень немногие, и что, наконец, именно из числа последних брались все служители священных «языческих» обрядов, тогда мы ясно поймём это выражение Иисуса, процитированное Петром: «Храните Таинства ради меня и сыновей
[1] «Гомилии», XVIII, 1-15.
[2] «Клементины»; «Сверхъестественная религия», т. II.
| 192 | 192 |
дома моего», то есть моего учения. И, если мы понимаем его правильно, нельзя не понять, что это «тайное» учение Иисуса, чьи даже специфические выражения являются всего лишь копиями гностической и неоплатонической мистической фразеологии, и что эта доктрина, как мы говорим, основывалась на той же трансцендентальной философии восточного гносиса, как и остальные религии того времени и самых ранних дней. То, что ни одна из более поздних христианских сект, несмотря на их хвастовство, не была её наследницей, очевидно из противоречий, грубых ошибок и неуклюжего повторного латания ошибок каждого предшествующего столетия новыми открытиями следующего. Эти ошибки в ряде рукописей, претендующих на подлинность, иногда настолько нелепы, что налицо свидетельство благочестивых подделок, как например, полное невежество некоторых святоотеческих поборников тех самых евангелий, которые они, по их утверждениям, защищают.
Мы упоминали о том, что Тертуллиан и Епифаний обвиняли Маркиона в искажении Евангелия, приписываемого Луке, за то что он убрал из него те места, которых, как теперь доказано, никогда не было в этом Евангелии. Наконец, принятый Иисусом язык, говорить притчами, которому он следовал по примеру своей секты, в «Гомилиях» приписывается пророчеству Исайи! Петра вынуждают заметить: «Ибо Исаия сказал: «Открою уста мои в притче и произнесу то, что хранилось в тайне[23] от основания мира». Это ошибочное упоминание Исайи в отношении выражения, данного в псалме 77:2, встречается не только в апокрифических «Гомилиях», но и в Синайском кодексе. Комментируя этот факт в «Сверхъестественной религии», автор заявляет, что «Порфирий в третьем веке упрекал христиан в ошибочном приписывании Исайе их боговдохновенным евангелистом этого отрывка из псалма, чем ставил отцов церкви в затруднительное положение»[1]. Евсевий и Иероним пытались выйти из затруднения, приписав ошибку «невежественному писцу»; а Иероним даже дошёл до утверждения, что имя Исайи никогда не стояло после вышеприведённой фразы ни в одном из старых кодексов, но что имя Асафа было вместо него, только «невежественные люди удалили его»[2]. При этом автор снова замечает, что «дело в том, что ни в одной из сохранившихся рукописей имя «Асаф» не встречается вместо «Исайи»; и, хотя «Исайя» исчез изо всех кодексов, кроме нескольких малоизвестных, нельзя отрицать, что данное имя в древности стояло в этом тексте. В Синайском кодексе, который, вероятно, является древнейшей сохранившейся рукописью ... и относящейся к IV веку, – добавляет он, – имя пророка Исайи стоит в тексте, написанном первой рукой, но стёртым второй»[3].
Нас заставляет задумываться тот факт, что в так называемых
[1] «Сверхъестественная религия», стр. 11.
[2] Иероним, кн. VII, стр. 270 и далее; «Сверхъестественная религия», стр. 11.
[3] Там же.
| 193 | 193 |
Священных Писаниях нет ни слова о том, что ученики Иисуса действительно считали его Богом. Ни до, ни после его смерти они не оказывали ему божественных почестей. Их отношение к нему было лишь отношением учеников и «учителя»; под этим именем они обращались к нему, как последователи Пифагора и Платона обращались к своим учителям до них. Какие бы слова ни были вложены в уста Иисуса, Петра, Иоанна, Павла и других, с их стороны не отмечено ни одного акта поклонения, равно как и сам Иисус никогда не заявлял о своей тождественности со своим Отцом. Он обвинял фарисеев в побивании своих пророков камнями, а не в богоубийстве. Он называл себя сыном Божьим, но старался неоднократно утверждать, что все они были детьми Бога, который был Небесным Отцом для всех. Проповедуя это, он лишь повторял доктрину, которой много лет назад учили Гермес, Платон и другие философы. Странное противоречие! Иисус, которому нас просят поклоняться как единому живому Богу, сразу после своего воскресения, как написано, говорит Марии Магдалине: «Ибо я ещё не восшёл к Отцу моему; а иди к братьям моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему, и к Богу вашему!» (Ин.20:17)
Похоже ли это на отождествление себя со своим Отцом? «Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему, и к Богу вашему» подразумевает, с его стороны, желание считаться равным со своими братьями и не более того. Феодорит пишет: «Еретики согласны с нами в отношении начала всего сущего ... Но они говорят, что есть не один Христос (Бог), но один наверху, а другой внизу. И этот последний прежде обитал во многих, но одно время они говорят, что Иисус от Бога, а в другое – они называют его ДУХОМ».[1]
Этот дух есть Христос, посланник жизни, которого иногда называют ангелом Габриэлем (на иврите – сила Божья), и который у гностиков был вместо Логоса, в то время как Святой Дух считался Жизнью.[2] Однако в секте назореев Спиритус, или святой дух, почитался меньше. В то время как почти все гностические секты считали его женской силой, называли ли они её Бина בינה, София, божественный разум, в секте назореев это был женский эон Спиритус, астральный свет, genetrix[24] всего сущего в материи, хаос в её мире, злой аспект, созданный Демиургом turbido[25]. При сотворении человека «это был свет на стороне ОТЦА, и это был свет (материальный свет) на стороне МАТЕРИ. И это есть «двойственный человек»»[3], – говорится в «Зоар». «В тот день (последний) сгинут семь склонных ко злу звёзд, а также сыны человеческие, исповедовавшие Спиритус, Мессий (ложных), Deus, а МАТЕРЬ СПИРИТУС сгинет».[4]
[1] Феодорит Haereticarum fabularum compendium «Сборник еретических басен», II, VII.
[2] См. Ириней, I, xii, стр. 86.
[3] «Auszuge aus dem Sohar» «Выдержки из Зоара», стр. 12.
[4] «Кодекс назореев», Т. II, стр. 149.
| 194 | 194 |
Иисус подтверждал или иллюстрировал своё учение знамениями и чудесами. И если отбросить претензии, выдвинутые от его имени теми, кто его обожествлял, он делал то же, что и другие каббалисты, и только они могли делать это в ту эпоху, когда за два столетия источники пророчеств полностью иссякли, и из-за такого прекращения открыто творимых «чудес» возник скептицизм неверующей в чудеса секты саддукеев.
Описывая «ереси» тех дней, Феодорит, не имеющий представления о скрытом значении слова Христос, помазанный посланник, жалуется, что они (гностики) утверждают, что этот Посланник или Delegatus время от времени меняет своё тело, «и переходит в другие тела, каждый раз являясь по-разному. И эти (осенённые пророки) используют заклинания и заговоры различных демонов, а также крещение в исповедании своих убеждений... Они применяют астрологию и магию, а также математические оплошности», (?) говорит он.[1]
Эти «математические оплошности», на которые жалуется благочестивый автор, впоследствии привели к повторному открытию гелиоцентрической системы, хотя она всё ещё может быть ошибочной, и была забыта со времён другого «мага», который учил о ней – Пифагора. Таким образом, чудеса исцеления и тавматургия Иисуса, которые он передал своим последователям, показывают, что они день за днём изучали с ним теорию и практику новой этики в привычном дружеском общении. Их вера, как и у всех неофитов, постепенно росла с одновременным увеличением знаний.
Мы должны иметь в виду, что Иосиф Флавий, который, безусловно, должен был хорошо разбираться в этом вопросе, называет «наукой» умение изгонять бесов. Укрепление веры ярко проявляется в случае с Петром, который, не имея достаточно веры, чтобы удержаться на поверхности воды, когда бы он мог пройти по воде от лодки к своему Учителю, он, наконец, стал настолько искусным чародеем, что, как говорят, Симон Маг предлагал ему деньги за обучение тайне исцеления и другим чудесам. И показано, что Филипп стал аэроватом не хуже Абариса, о котором помнят пифагорейцы, но менее искусным, чем Симон Маг.
Ни в «Гомилиях», ни в каких-либо других ранних трудах апостолов нет ничего указывающего на то, что кто-либо из его друзей и последователей считал Иисуса кем-то большим, чем просто пророком. Эта мысль столь же чётко отражена в «Клементинах». За исключением того, что Петру отводится слишком много места для установления тождества Бога Моисеева с Отцом Иисуса, всё сочинение посвящено единобожию.
Высказывания автора против политеизма, кажутся столь же резкими, как и против притязаний на божественность Христа.[2] По-видимому,
[1] Феодорит Haereticarum fabularum compendium «Сборник еретических басен», II, VII.
[2] «Гомилии», XVI, 15 и далее; II, 12; III, 57-59; Х, 19. Шлиман «Клементины», стр. 134 и далее; «Сверхъестественная религия», т. II, стр. 349.
| 195 | 195 |
автор ничего не знает о Логосе, и его рассуждения ограничиваются Софией, гностической мудростью. В сочинении нет и следа ипостатической троицы, но то же самое осенение гностической «мудростью (Христа и Софии) приписывается Иисусу, а также Адаму, Еноху, Ною, Аврааму, Исааку, Иакову и Моисею.[1] Все эти персонажи находятся на одном уровне и называются ‘истинными пророками’ и семью столпами мира». Более того, Пётр категорически отрицает падение Адама и полностью отвергает учение об искуплении, как об этом учит христианское богословие, поскольку он борется с ним как с богохульством.[2] Учение о грехе у Петра является учением еврейских каббалистов и даже, в известном смысле, платоников. Адам не только не совершил никакого греха, но «как истинный пророк, ведомый духом Божьим, который впоследствии был в Иисусе, не мог грешить».[3] Короче говоря, всё сочинение демонстрирует веру автора в каббалистическую систему перестановок. Каббала учит доктрине переселения духа.[4] «Моше[26] есть revolutio[27] Шета и Хевеля».[5]
«Скажи мне, кто осуществляет перерождение (revolutio)?» – спрашивают мудрого Гермеса. «Божий Сын, единственный человек, по воле Божьей», – таков ответ «язычника».[6]
«Сын Божий» – это бессмертный дух, присущий каждому человеку. Именно эта божественная сущность является «единственным человеком», поскольку футляр, в котором находится наша душа, и сама душа являются лишь сущностями наполовину, и если бы он не осенял тело и астральную душу, они были бы всего лишь животной дуадой. Требуется троица, чтобы сформировать законченного «человека» и позволить ему оставаться бессмертным при каждом «перерождении», или revolutio, в последующих и восходящих сферах, каждая из которых приближает его к сияющему царству вечного и абсолютного света.
«ПЕРВОРОЖДЁННЫЙ Бог, который есть «святая завеса», «свет светов», именно он посылает revolutio Delegatus, ибо он есть первая сила», – говорит каббалист.[7]
«Пневму (дух) и динамис (силу), исходящих от Бога, правильно рассматривать только как Логос, который также (?) есть перворождённый от Бога», – утверждает христианин.[8]
«Ангелы и силы на небесах!» – восклицает Иустин, выдвигая таким образом чисто каббалистическое учение. Христиане приняли это учение из
[1] «Гомилии», III, 20 и далее; II, 16-18 и т. д.[2] Там же, III, 20 и далее.
[3] Шлиман «Die Clementinem» «Клементины», стр. 130–176; цитируется также в «Сверхъестественной религии», стр. 342.
[4] Об этой доктрине мы поговорим дальше.
[5] «Каббала Денудата», т. II, стр. 155; Vallis Regia[6] Гермес, X, iv, 21-23.
[7] «Идра Магна», «Каббала Денудата».
[8] Иустин Мученик «Аполлогия», Т. II, стр. 74.
| 196 | 196 |
книг «Зоар» и еретических сект, и, если Иисус упоминал их, то он изучал теорию не в официальных синагогах, а находил её непосредственно в каббалистических доктринах. В книгах Моисея о них очень мало упоминается, и Моисей, который непосредственно общается с «Господом Богом», очень мало заботится о них. Это учение было тайным, и ортодоксальная синагога считала его еретическим. Иосиф Флавий называет ессеев еретиками, говоря: «Допущенные к ессеям должны поклясться, никому не сообщать их учение как-то иначе, но только, как сами их приняли, а также хранить книги, принадлежащие их секте, и имена ангелов».[1] Саддукеи не верили в ангелов, как и непосвящённые язычники, ограничивавшие свой Олимп богами и полубогами или «духами». Только каббалисты и теурги придерживались этого учения с незапамятных времён, и, как следствие, Платон, за ним Филон Иудей, затем гностики, а уже за ними – христиане.
Так, если Иосиф Флавий никогда не писал знаменитой вставки, являющейся подделкой Евсевия относительно Иисуса, то с другой стороны, он описал у ессеев все основные черты, которые мы находим в Назарянине. Во время молитвы они искали уединения.[2] «Ты же, когда молишься, войди в комнату свою... и молись Отцу твоему, Который втайне» (Евангелие от Матфея VI, 6). «Всё сказанное ими (ессеями) сильнее клятвы. Они избегают клятв» (Иосиф Флавий, «Иудейские древности», II, гл. VIII, 6). «А я говорю вам: не клянись вовсе... но да будет слово ваше: да, да; нет, нет» (Евангелие от Матфея, V, 34-37).
Назореи, а также ессеи и терапевты больше верили в своё собственное истолкование «скрытого смысла» ранних древних Священных Писаний, чем в более поздние законы Моисея. Иисус, как мы прежде показали, не очень-то чтил заповеди своего предшественника, с которым Ириней так хотел связать его.
Ессеи «входят в дома тех, кого они никогда раньше не видели, как если бы они были их близкими друзьями» (Иосиф Флавий, «Иудейские древности», II, гл. VIII, 4). Таков был, несомненно, обычай Иисуса и его учеников.
Епифаний, который ставит «ересь» эвионитов на один уровень с ересью назореев, также отмечает, что назореи очень близки к керинфянам[3], которых так поносит Ириней.[4]
[1] Иосиф Флавий «Иудейские войны», II, гл. 8, от.7.
[2] См. Иосиф Флавий, Филон, Мунк (35). Евсевий упоминает их семнейон, где они совершают тайны уединённой жизни («История Церкви», кн. II, гл. 17).
[3] Епифаний, изд. Петау, I, стр. 117.
[4] Керинф – тот же гностик, современник Иоанна Богослова, о котором Ириней изобрёл следующий анекдот: «Те, кто слышал его (Поликарпа), говорят, что Иоанн, ученик Господа, пойдя в баню в Эфесе и увидев внутри Керинфа, бросился прочь из бани… восклицая: «Убежим, пока баня не обрушилась, ибо там Керинф, враг истины»». (Ириней «Против ересей», III, 3, § 4).
| 197 | 197 |
Мунк в своём сочинении «Палестина» утверждает, что в пустыне жили 4000 ессеев, и что у них были свои мистические книги, и они предсказывали будущее.[1] Набатеи, правда с очень небольшой разницей, придерживались той же веры, что и назореи, и сабии, и все они почитали Иоанна Крестителя больше, чем его преемника Иисуса. Персы-езиды говорят, что первоначально они пришли в Сирию из Басры. Они совершают крещение и верят в семерых архангелов, хотя в то же время оказывают почтение сатане. Их пророк Иезед, который процветал задолго до Магомета[2], учил, что Бог пошлёт посланника и что последний откроет ему книгу, которая уже написана на небесах от вечности.[3] Набатеи населяли Ливан, как и поныне их потомки, и их религия изначально была чисто каббалистической. Маймонид говорит о них, как бы отождествляя их с сабиями. «Я расскажу тебе о писаниях... касающихся веры и института сабиев, – пишет он. – Самое известное из них – книга «Набатейское земледелие», которую перевёл Ибн Вахшия. В этой книге много языческих глупостей... В ней рассказывается об изготовлении ТАЛИСМАНОВ, о низведении сил ДУХОВ, о МАГИИ, ДЕМОНАХ и упырях, обитающих в пустыне».[4] Существуют предания среди племён, живущих за Иорданом, а также много преданий среди потомков самаритян в Дамаске, Газе и в Наблусе[28] (древнем Шхеме). Многие из этих племён, несмотря на гонения в течение восемнадцати веков, сохранили веру своих отцов в её примитивной простоте.
Именно здесь мы должны обратиться к преданиям, основанным на исторических истинах, пусть даже искажённых преувеличениями и неточностями, и сравнить их с религиозными легендами отцов церкви, которые они называют откровением. Евсевий заявляет, что перед осадой Иерусалима небольшая христианская община укрылась в городке Пелла на противоположном берегу Иордана; многие её члены, если не все, знали Иисуса и его апостолов лично. Несомненно, эти простые люди, веками отделённые от остального мира, должны были сохранить свои предания более свежими, чем любые другие народы! Именно в Палестине мы должны искать самые чистые воды христианства, не говоря уже о его источнике. Первые христиане после смерти Иисуса все объединялись на какое-то время,
и увидев внутри Керинфа, бросился прочь из бани… восклицая: «Убежим, пока баня не обрушилась, ибо там Керинф, враг истины»». (Ириней «Против ересей», III, 3, § 4).
[1] Мунк «Палестина», стр. 525; «Сод, Сын Человеческий».
[2] Гакстгаузен, стр. 229.
[3] Шахрастани (историк); д-р Д. Хвольсон: "Die Ssabier und der Ssabismus", II, стр. 625.
[4] Маймонид, цитируется у д-ра Д. Хвольсона: «Die Ssabier und der Ssabismus», II, стр. 458.
| 198 | 198 |
были ли они эвионитами, назореями, гностиками или другими общинами. В те дни у них не было христианских догм, и их христианство заключалось в вере в Иисуса как пророка, причём эта вера отличалась от признания в нём просто «праведника»[1], а признавала его как святого вдохновенного пророка, носителя, используемого Христом и Софией для своего проявления. Все они объединялись в оппозицию синагоге и тираническим правилам фарисеев, пока первоначальная группа не разделилась на две отдельные ветви, которые мы можем правильно назвать христианскими каббалистами еврейской школы танаев и христианскими каббалистами платоновского гносиса.[2] Первые были представлены партией, состоящей из последователей Петра и Иоанна, автора Апокалипсиса, а вторые относились к христианству Павла, смешавшись в конце II века с философией Платона и поглотив, ещё позже, гностические секты, чьи символы и непонятый мистицизм заполонили Римскую Церковь.
В такой путанице противоречий, какой христианин может уверенно признавать себя за такового? В древнем сирийском Евангелии от Луки (III, 22) говорится, что Святой Дух сошёл в виде голубя. «Иисус, исполненный священного Духа, возвратился от Иордана, и Дух повёл его в пустыню» (древний сирийский текст, Лука IV, 1, Тремеллий). «Трудность, – пишет Данлеп, – заключалась в заявлении Евангелия о том, что Иоанн Креститель видел, как дух (сила Божья) сошла на Иисуса после того, как он достиг зрелости, и если дух тогда впервые сошёл на него, то это было в некоторой степени основанием для взглядов эвионитов и назореев, которые отрицали его предшествующее существование и отказывали ему в атрибутах ЛОГОСА. Гностики, с другой стороны, возражали против плоти, но признавали Логос».[3]
«Апокалипсис» Иоанна и объяснения искренних христианских епископов, таких как Синезий, который до последнего придерживался платоновского учения, заставляют нас думать, что самый мудрый и безопасный путь – держаться той искренней первоначальной веры, которая, по-видимому, побуждала к действиям вышеупомянутого епископа. Этот лучший, самый искренний и самый несчастный из христиан, обращаясь к «Неведомому», восклицает: «О, Отец миров... Отец эонов... Создатель Богов, свято имя Твоё!»
Наставницей Синезия была Гипатия, и поэтому мы видим, что он со всей искренностью исповедует свои взгляды и символ веры. «Для черни нет
[1] «Вы осудили, убили Праведника», – пишет Иаков в своём послании к двенадцати коленам.
[2] Порфирий проводит различие между тем, что он называет «античной или восточной философией», и собственно греческой системой неоплатоников. Кинг говорит, что все эти религии и системы являются ветвями одной античной и всеобщей религии, азиатской или буддийской («Гностики и их реликвии», стр. 1).
[3] «Сод, Сын Человеческий».
| 199 | 199 |
ничего лучше, чем быть обманутыми… Что же касается меня, то я всегда буду философом с самим собой, но я должен быть священником для людей».
«Свят Бог Отец всего сущего, свят Бог, чья мудрость претворяется в жизнь Его собственными силами!.. Свят Ты, Который через Слово сотворил всё! Посему я верю в Тебя и несу свидетельство, и иду в ЖИЗНЬ и СВЕТ».[1]
Так говорит Гермес Трисмегист, языческий бог. Какой христианский епископ мог бы сказать лучше, чем он?
Очевидное несоответствие четырёх Евангелий в целом не мешает любому повествованию, данному в Новом Завете (даже если оно очень искажено), иметь в основании истину. К искажениям относятся хитроумно приспособленные фрагменты, соответствующие более поздним потребностям церкви. Так, частично подкреплённые косвенными доказательствами, а тем более слепой верой, они со временем превратились в Символ веры. Даже вымышленное избиение «младенцев» царём Иродом имеет некое основание в аллегорическом смысле.
Помимо обнаруженного сейчас факта, что вся история подобного избиения младенцев целиком заимствована из индийской «Бхагавад Гиты» и брахманских преданий, эта легенда, кроме того, аллегорически ссылается на исторический факт. Прообразом царя Ирода является Канса (тиран Мадуры, по материнской линии дядя Криштны), которому астрологи предсказали, что сын его сестры Деваки лишит его престола. Поэтому он приказывает убивать рождённых ею мальчиков; но Криштна избегает его ярости благодаря защите Махадевы (великого Бога), который делает так, что ребёнка уносят в другой город, вне досягаемости Кансы. После этого, чтобы непременно убить этого мальчика, на которого ему не удалось поднять руку, Канса приказал убить всех новорождённых мальчиков в своём царстве. Криштне также поклоняются гопи (пастушки) этой земли.
Хотя эта древняя индийская легенда очень уж подозрительно похожа на более новую библейскую выдумку, Гаффарель и другие приписывают происхождение последней гонениям каббалистов и мудрецов, которые не придерживались строго ортодоксальной веры во время правления Ирода. Мудрецов, а также пророков звали «младенцами» и «малышами» из-за их святости.
Как и в случае с некоторыми степенями современного масонства, адепты считали степень своего посвящения символическим возрастом.
Так, Саул, который, будучи избранным царём, был «молодым и красивым», и «он от плеч своих был выше всего народа»[29], в католических версиях описывается как «годовалый ребёнок, когда он начал царствовать», что понимаемое в буквальном смысле является
[1] «Гермес Трисмегист», стр. 86, 87, 90.
| 200 | 200 |
полнейшим абсурдом. Но в Книге 1Царств, гл. 10, даётся описание его помазания или посвящения Самуилом; и в стихе 6 Самуил произносит такие важные слова: «... И найдёт на тебя Дух Господень, и будешь пророчествовать с ними, и сделаешься другим человеком».
Таким образом, процитированная выше фраза поясняет, что он получил одну степень посвящения и был символически описан как «годовалый ребёнок». Католическая Библия, из которой цитируется этот текст, с очаровательной откровенностью даёт в сноске: «Это чрезвычайно трудно объяснить» (имеется в виду, что Савл был годовалым ребёнком). Но не боясь никаких трудностей, редактор, тем не менее, берёт на себя ответственность объяснить это и добавляет: «Годовалый ребёнок. То есть он был неиспорченным, подобно невинному ребёнку». Толкование столь же гениальное, сколь и благочестивое, которое, если не принесёт пользы, определённо не может причинить вреда[1].
Если отвергнуть толкование каббалистов, тогда всё окончательно запутывается, и что ещё хуже, становится прямым заимствованием индийской легенды. Все комментаторы согласны с тем, что нигде в истории буквально не упоминается избиение младенцев; и что, кроме того, подобное событие вписало бы такую кровавую страницу в римские летописи, что запись о нём сохранили бы для нас все авторы того времени. Сам Ирод подчинялся римскому праву, и, несомненно, заплатил бы за такое чудовищное преступление своей собственной жизнью. Но если, с одной стороны, у нас нет ни малейшего следа этой басни в истории, то с другой стороны, мы находим
[1] Именно правильное толкование библейских аллегорий вызывает у католического духовенства такой гнев по отношению к протестантам, независимо исследующих Библию. Насколько злостным стало это чувство, мы можем судить по следующим словам преподобного отца Паркера из Гайд-парка, штат Нью-Йорк, который, читая лекцию в католической церкви Святой Терезы 10 декабря 1876 года, сказал: «Кому протестантская церковь обязана обладанием Библией, которую она хочет дать в руки каждого невежественного человека и ребёнка? Монахам, которые кропотливо переписывали её до эпохи книгопечатания. Протестантизм вызвал разногласия в церкви, восстания и вспышки насилия в государстве, неблагополучие в общественной жизни, и он не удовлетворится, пока не падёт Библия!
Протестанты должны признать, что Римская церковь сделала больше для распространения христианства и искоренения идолопоклонства, чем все их секты. С одной кафедры говорится, что ада нет, а с другой – что есть немедленное и явное проклятие. С одной – говорится, что Иисус Христос был всего лишь человеком, а с другой – что надо креститься погружением в воду, но отказывает в этом обряде младенцам. У большинства из них нет предписанной формы поклонения, никаких священных облачений, и их доктрины столь же неопределённы, как их служения, которые не соблюдают формальностей.
Основатель протестантизма Мартин Лютер был худшим человеком в Европе. Начало Реформации стало сигналом к гражданской войне, и с тех пор мир пребывает в беспокойном состоянии, вызывая тревогу у правительств, и с каждым днём мир становится всё более скептичным. Конечной целью протестантизма, очевидно, является не что иное, как уничтожение всякого уважения к Библии и разрушение правительств и общества». Очень откровенная речь. Протестанты могут с лёгкостью вернуть этот комплимент.
| 201 | 201 |
в официальных жалобах синагоги многочисленные свидетельства преследований посвящённых. Талмуды также подтверждают это.
Еврейская версия рождения Иисуса записана в «СеферТолдот Иешу» следующими словами:
«Мария стала матерью Сына по имени Иехошуа, и подрастающего мальчика она доверила заботе рабби Эльханана; ребёнок возрастал в знаниях, поскольку был одарён духом и пониманием.
Рабби Иехошуа, сын Перахия, продолжил образование Иехошуа (Иисуса) после Эльханана и посвятил его в тайное знание»; но так как царь Яннай приказал убить всех посвящённых, Иехошуа бен Перахия бежал в Александрию Египетскую, взяв мальчика с собой.
Рассказ далее повествует, что в Александрии они были приняты в доме богатой и учёной дамы (олицетворение Египта). Молодой Иисус нашёл её красивой, несмотря на «недостаток в глазах», и заявил об этом своему господину. Услышав это, последний так разозлился, что его ученик нашёл в стране рабства что-нибудь хорошее, что «проклял его и прогнал юношу от себя». Затем следует ряд приключений, рассказанных аллегорическим языком, которые показывают, что Иисус дополнил своё посвящение в еврейскую каббалу ещё одним приобретением тайной мудрости Египта. Когда преследования прекратились, они оба вернулись в Иудею[1].
Согласно учёному автору сочинения «Tela Ignea Satanae» («Огненные стрелы сатаны»), настоящих причин недовольства Иисусом две: во-первых, он раскрыл великие таинства их Храма, получив посвящение в Египте; и, во-вторых, он осквернил их, открыв простому народу, который неправильно их понял и исказил. Вот что он пишет:[2]
«В святилище живого Бога есть кубический камень с высеченными на нём священными символами, комбинация которых даёт объяснение свойств и сил непроизносимого имени. Это толкование является тайным ключом ко всем оккультным наукам и силам природы. Это то, что евреи называют Шемхамефораш. Этот камень стерегут два золотых льва, которые рычат при приближении.[3] С ворот храма не спускали глаз,
[1] Элифас Леви приписывает этот рассказ талмудистским авторам трактатов «Сота» и «Санхедрин», стр. 19, книга «Иехиэля».
[2] Этот фрагмент переведён с древнееврейского языка Элифасом Леви в его книге «La Science des Esprits».
[3] Те, кто хоть что-нибудь знает о еврейских обрядах, должны распознать в этих львах гигантские фигуры херувимов, чья символическая чудовищность была рассчитана на то, чтобы напугать и обратить в бегство профанов.
| 202 | 202 |
а дверь святилища открывалась только раз в год, чтобы пропустить туда только первосвященника. Но Иисус, познавший в Египте «великие тайны» при посвящении, выковал себе невидимые ключи и поэтому получил возможность проникать в святилище невидимым… Он списал символы с кубического камня и спрятал их у себя на бедре[1], после чего, выйдя из храма, уехал на чужбину и начал удивлять людей своими чудесами. Мёртвые воскресали по воле его, прокажённые и одержимые исцелялись. Он приказал веками пролежавшим на дне моря камням подняться на поверхность, пока они не образовали гору, с вершины которой он стал проповедовать». «Сефер Толдот» далее утверждает, что, будучи не в состоянии переместить кубический камень святилища, Иисус изготовил такой же камень из глины, который показывал народам и выдавал за настоящий кубический камень Израиля.
Эта аллегория, как и все остальные аллегории в таких книгах, написана «изнутри и снаружи» – она имеет свой тайный смысл, и её следует читать двояко. Каббалистические книги объясняют её мистическое значение. Далее, тот же талмудист говорит, по сути, следующее: Иисус был брошен в темницу[2] и содержался там сорок дней; потом его выпороли как мятежника; затем побили камнями, как богохульника, в месте, называемом Луд, и, наконец, позволили ему медленно умереть на кресте. «Всё это случилось, – объясняет Леви, – потому что он открыл людям истины, которые они (фарисеи) хотели похоронить, чтобы никто не пользовался ими кроме них. Он разгадал оккультное богословие Израиля, сравнил его с мудростью Египта и нашёл таким образом причину всеобщего религиозного синтеза».[3]
Как бы осторожно ни относились к принятию каких-либо сведений об Иисусе из еврейских источников, следует признать, что в некоторых случаях они кажутся более правильными в своих утверждениях (если нет заинтересованности в изложении фактов), чем наши благие, но слишком ревнивые отцы церкви. Несомненно, одно – Иаков, «брат Господень», умалчивает о воскресении. Он нигде не называет Иисуса «Сыном Божьим» или даже Христом-Богом. Только однажды, говоря об Иисусе, он называет его «Господом славы», но то же самое делают и назореи, когда пишут о своём пророке Иоханане бар Захарии, или Иоанне, сыне Захарии (Иоанне Крестителе). Их любимые выражения о пророке такие же, как и у Иакова, когда они говорят об Иисусе. Человек «от семени человеческого», «посланник жизни», «Свет», «Господь мой, апостол», «Царь, возникший из Света» и так далее. «Имейте веру в Господа нашего ИИСУСА Христа, Господа славы» и пр.,
[1] Арнобий рассказывает ту же историю об Иисусе и рассказывает, как его обвинили в том, что он украл из святилища тайные имена Святого, с помощью которых он совершил все свои чудеса.
[2] Это перевод Элифаса Леви.
[3] «La Science des Esprits», стр. 37.
| 203 | 203 |
говорит Иаков в своём послании (II, 1), предположительно обращаясь ко Христу как к БОГУ. «Мир Тебе, мой Господь, Иоанн Аво Саво[30], Господь Славы!» гласит «Кодекс назореев» (II, 19), который, как известно, обращается только к пророку. «Вы осудили и убили праведника», – говорит Иаков (5:6). «Иоханан (Иоанн) есть праведник, он идёт путём праведности», – говорит Матфей (XXI, 32, сирийский текст).
Иаков даже не называет Иисуса Мессией в том смысле, в каком это звание дано христианами, но намекает на «Царя Мессию» каббалистов, который является Господом Саваофом[1] (5:4), и несколько раз повторяет, что «Господь» придёт, но нигде не отождествляет последнего с Иисусом. «Итак, братия, будьте долготерпеливы до пришествия Господня... долготерпите, ибо пришествие Господне приближается» (5:7, 8). И он добавляет: «В пример злострадания и долготерпения возьмите, братья мои, пророка (Иисуса), который говорил именем Господним».
Хотя в нынешней версии перевода слово «пророк» стоит во множественном числе, это является умышленной фальсификацией оригинала, цель которой слишком очевидна. Иаков сразу же после того, как привёл в качестве примера «пророков», добавляет: «Вот... вы слышали о терпении Иова и видели конец от Господа», таким образом объединяя примеры этих двух замечательных личностей, и признавая за ними полное равенство. Но мы должны привести ещё кое-что в поддержку нашего аргумента. Разве сам Иисус не прославил пророка Иордана? «Что же смотреть ходили вы? пророка? Да, говорю вам, и больше пророка... Истинно говорю вам, что из рождённых жёнами не восставал больший Иоанна Крестителя».[31]
И от кого родился тот, кто так говорит? Только католики превратили Марию, мать Иисуса, в богиню. В глазах всех остальных христиан она была женщиной, независимо от того, было ли его рождение непорочным или нет. Следовательно, согласно строгой логике, Иисус признавал Иоанна более великим, чем он сам. Обратите внимание, как полностью этот вопрос разрешается словами, сказанными ангелом Габриэлем, когда он обращается к Марии: «Благословенна Ты между жёнами».
Эти слова однозначны. Он не поклоняется ей как матери Божьей и не называет её богиней; он даже не обращается к ней «дева», но называет её женщиной, и отличает её от других женщин только как достойную лучшей судьбы за свою чистоту.
Назореи были известны как крестители, сабии или христиане Иоанна. Они верили, что Мессия не был Сыном Божьим, а просто пророком, который следует за Иоанном. «Иоханан, сын Аво Саво Захарии, скажет себе: «Кто поверит в мою праведность
[1] «Воистину, израильтянин», т. III, стр. 61.
| 204 | 204 |
и моё КРЕЩЕНИЕ, тот присоединится к моей общине, разделит со мной престол, являющийся обителью жизни, высшего Мано[32] и живого огня» («Кодекс назореев», II, стр. 115). Ориген отмечает, что «некоторые говорили об Иоанне (Крестителе), что он был помазанником» (Христом).[1] Ангел Разиэль каббалистов – это ангел Габриэль назореев, и именно последний избран из всей небесной иерархии христианами, чтобы стать вестником «благовещения». «Гений, посланный «Господом Вышины», есть Авель Зиво[33], которого также зовут ГАБРИЭЛЬ Легат».[2] Павел, должно быть, имел в виду секту назореев, когда говорил: «И, наконец, он (Иисус) явился и мне, недоноску[34]» (1Кор.15:8), тем самым напоминая своим слушателям выражение, обычное для назореев, которые называли евреев «недоносками или рождёнными раньше срока». Павел гордится тем, что причастен к этой ереси[3].
Когда метафизические понятия гностиков, которые видели в Иисусе Логоса и помазанника, становились всё более популярными, первые христиане отделились от назореев, которые обвиняли Иисуса в искажении учения Иоанна и изменении крещения Иордана.[4] «Как только, – пишет Мильман, – оно (Евангелие) вышло за пределы Палестины, а имя «Христос» приобрело святость и почитание в восточных городах, он стал своего рода метафизическим воплощением, в то время как религия потеряла свой чисто нравственный облик и приняла характер умозрительной теогонии».[5] Единственным наполовину подлинным документом, дошедшим до нас от первых апостольских дней, является «Логия от Матфея». Настоящее, подлинное учение осталось в руках назореев в этом Евангелии от Матфея, содержащим «тайное учение», «изречения Иисуса», упомянутые Папием. Эти изречения, несомненно, имели ту же природу, что и небольшие рукописи, выдаваемые на руки неофитам, бывшими кандидатами на посвящение в мистерии; эти рукописи содержали апоррету[35], раскрытие некоторых важных обрядов и символов. Зачем же тогда Матфею нужно было принимать такие меры предосторожности, чтобы сделать их «тайными», если бы не это?
Первые христиане имели особое рукопожатие, пароли и степени посвящения. Бесчисленные гностические геммы и амулеты – веское тому доказательство. Это целая наука о символах. Каббалисты были первыми, кто украсил вселенский Логос[6] такими терминами, как «Свет Света»[36],
[1] Ориген, Т. II, стр. 150.
[2] «Кодекс назореев», т. I, стр. 23.
[3] «По учению, которое они называют ересью, я служу…» (Деян. XXIV, 14).
[4] «Кодекс назореев», т. II, стр. 109.
[5] Мильман, стр. 200.
[6] Данлеп говорит в книге «Сод, Сын Человеческий»: «Г-н Холл из Индии сообщает нам, что он видел санскритские философские трактаты, в которых постоянно встречается слово Логос», стр. 39, сноска.
| 205 | 205 |
посланник ЖИЗНИ и СВЕТА[1], и мы находим, что христиане приняли эти выражения in toto[37] и вдобавок почти все гностические термины, такие как плерома (полнота), архонты, эоны и пр. Что касается терминов «перворождённый», первый и «единородный», то они стары как мир. Ориген доказывает, что слово «логос» существует среди брахманов. «Брахманы говорят, что Бог есть Свет, но не такой, как мы видим, не такой, как от солнца или огня; но у них есть Бог ЛОГОС, непроизносимый, Логос гносиса, через который мудрые видят высшие ТАИНСТВА гносиса».[2] Деяния Апостолов и четвёртое Евангелие изобилуют гностическими выражениями. Автор Евангелия от Иоанна воспроизвёл в духе и по самой сути каббалистические фразы: «Первенец Бога изошёл от Всевышнего» (наряду с выражением «дух помазания») и «они назвали Его помазанником Всевышнего».[3] «Был Свет истинный» и «свет во тьме светит». «И СЛОВО стало плотью». «И полноту его (плерому) все мы приняли» и т. д. (Евангелие от Иоанна, гл. I и далее).
Итак, «Христос» и «Логос» существовали задолго до христианства. Восточный гносис изучали задолго до дней Моисея, и мы должны искать истоки всего этого в архаических периодах первоначальной азиатской философии. Второе Послание Петра и фрагмент из Послания Иуды, сохранившиеся в Новом Завете, по своей фразеологии показывают, что они принадлежат к каббалистическому восточному гносису, поскольку они используют те же выражения, что и христианские гностики, строившие часть своей системы на восточной каббале. «Дерзки (офиты), своевольны, не боятся злословить ГОСПОДСТВА[38]», – говорит Пётр (2-е Послание, II, 10), первоначальный образец для более поздних оскорбителей, Тертуллиана и Иринея.[4] «Так точно будет (как с Содомом и Гоморрой) и с сими нечистыми[39] мечтателями[40], которые оскверняют плоть, отвергают ГОСПОДСТВО[41] и злословят ВЫСШИХ[42]», – говорит Иуда, повторяя слова самого Петра[43] и, таким образом, употребляя выражения посвящённых в каббалу. Господство – это «Царство», десятая каббалистическая сефира.[5] В «Зоара» сказано, что Власти и Высшие – это гении,
[1] См. Иоанна I[2] Ориген «Philosophumena», XXIV.
[3] Клёйкер «Natur und Ursprung der Emanationslehre bei den Kabbalisten», стр. 10, 11; см. "Libri Mysterii".
[4] «Как бессловесные животные». «Пёс возвращается на свою блевотину, и: вымытая свинья идёт валяться в грязи». (2Пет. 2:12, 22).
[5] Образы творения или атрибуты Высшего Существа, происходят через эманации Адама Кадмона: «Венец, Мудрость, Благоразумие, Великолепие, Строгость, Красота, Победа, Слава, Основание, Царство. Мудрость называется Йе; Благоразумие – Иегова; Строгость – Элохим; Великолепие – Эль; Победа и Слава – САВАОФ; Царство или Доминион, АДОНАЙ». Таким образом, когда назореи и другие гностики более платонического направления называли евреев «недоносками, которые поклоняются
| 206 | 206 |
подчинённые архангелам и ангелам.[1] Эти эманации являются самой жизнью и душой каббалы и зороастризма, а Талмуды же в их нынешнем виде заимствованы из Зендавесты. Следовательно, приняв взгляды Петра, Иуды и других еврейских апостолов, христиане превратились в инакомыслящую секту персов, поскольку они даже не объясняют значение всех таких Сил, как это делают истинные каббалисты. Предупреждение Павла своим неофитам против поклонения ангелам показывает, насколько хорошо он понимал, уже в то время, опасность заимствования из метафизического учения, философию которого могли правильно истолковать только хорошо знающие его последователи, маги и еврейские танаи. «Никто да не обольщает вас самовольным смиренномудрием и служением Ангелов, вторгаясь в то, чего не видел, безрассудно надмеваясь плотским своим умом»[2], – такова фраза, прямо обвиняющая Петра и его сторонников. В Талмуде Михаэль – Князь Воды, которому подчинены семь низших духов. Он – покровитель, ангел-хранитель евреев, как сообщает нам Даниил (5:21). Естественно, евреи считали богохульниками греков-офитов, которые отождествляли его со своим Офиоморфосом, олицетворением зависти и злобы Илда Баофа, Демиурга (Творца материального мира), и пытались доказать, что он также был Самаэлем, еврейским князем злых духов, или персидских див. Но разве Иисус одобрял когда-либо веру в ангелов, он только намекал на то, что они были посланниками в подчинении у Бога? И начало более позднего раскола между христианскими верованиями напрямую связано с этими двумя ранними противоречивыми взглядами.
Павел, веря во все такие оккультные силы в этом мире, «невидимые», но всегда «присутствующие», говорит: «Вы ходили[44] согласно Эону мира сего, согласно архонту (Илда Баофу, Демиургу), господствующему в воздухе»[45] и «Наша брань не против крови и плоти, но против господств[46], против властей, против правителей тьмы века сего, против духов злобы в высших сферах[47]». Эта фраза: «Вас, мёртвых по заблуждениям[48] и грехам вашим», ибо «вы ходили согласно Архонту» или Илда Баофу, Богу и создателю материи согласно офитам, недвусмысленно показывает, что, во-первых, Павел, несмотря на некоторые разногласия с более важными доктринами гностиков, более или менее разделял их космогонические взгляды на эманации, и, во-вторых, он полностью осознавал, что этот
своему богу Иурбо Адунай, «нам не нужно удивляться гневу тех, кто принял старую систему Моисея, но гневу Петра и Иуды, которые утверждают, что являются последователями Иисуса и не согласны со взглядами того, кто также был назореем.
[1] Согласно каббале Царство или Господство – это «огонь поядающий, а его жена – это Храм или Церковь».
[2] Кол.2:18.
| 207 | 207 |
Демиург, чьим еврейским именем было «Иегова», не был Богом, которого проповедовал Иисус.
А теперь, если мы сравним учение Павла с религиозными взглядами Петра и Иуды, то обнаружим, что они не только поклонялись архангелу Михаилу, но также почитали САТАНУ, потому что последний также был ангелом до своего падения! Они делают это совершенно открыто и ругают гностиков[1] за такое «злословие». Никто не может отрицать следующее: Пётр, осуждая тех, кто не боится злословить «высших», сразу же добавляет:
«Тогда, как и Ангелы, превосходя их крепостью и силою, не произносят на них (высших) пред Господом укоризненного суда» (2:11).
Кто эти высшие? Иуда в своём общепринятом послании разъясняет это слово совершенно ясно. Высшие – это ДЬЯВОЛЫ!! Жалуясь на неуважение, проявленное гностиками к властям и господствам, Иуда аргументирует это теми же словами Петра:
«Михаил Архангел, когда говорил с дьяволом, споря о Моисеевом теле, не смел произнести укоризненного суда, но сказал: «да запретит тебе Господь». (1:9).
Разве не достаточно ясно? Если нет, то у нас есть каббала, чтобы доказать, кто такие эти высшие власти.
Учитывая, что Книга Второзаконие говорит нам, что «Господь» сам похоронил Моисея в долине Моавитской (34:6), «и никто не знает погребения его до сего дня», эта библейская lapsus inguae[49] Иуды придаёт сильную окраску утверждениям некоторых гностиков. Они утверждали лишь то, чему тайно учили сами еврейские каббалисты, а именно: что высший верховный Бог был неведомым и невидимым; что «Царь Света есть сомкнутое око»; что Илда Баоф, второй еврейский Адам, был настоящим Демиургом; и что Иао, Адонай, Саваоф и Элои были четвертичной эманацией, которая составляла единство Бога евреев, Иегову. Более того, последний также назывался ими Микаэлем или Самаэлем, и считался ангелом, несколько удалённым от Божества. Придерживаясь такой веры, гностики следовали учению величайших еврейских богословов, Гиллеля и других вавилонских богословов. Иосиф Флавий показывает большое почитание, оказываемое официальной синагогой Иерусалима мудрости школ Ближнего Востока. Академии в Суре, Пумбидите и Нехардее считались центром эзотерических и богословских знаний всех школ Палестины. Перевод Пятикнижия с халдейского языка известным вавилонским богословом Онкелосом, считался самым авторитетным из всех; и согласно этому учёному раввину, Гиллель и другие танаи после него считали, что существо, явившееся Моисею в горящем кусте на горе Синай и, в конце концов, похоронившее его, было ангелом Господним,
[1] Более вероятно, что оба бранили Павла, который проповедовал против этой веры; и что гностики были только предлогом. (См. Второе послание Петра).
| 208 | 208 |
Мемра[50], а не самим Господом, и что тот, кого евреи Ветхого Завета принимали за Иахо, был всего лишь Его посланником, одним из Его сыновей или эманаций. Всё это приводит лишь к одному логическому выводу, а именно, что гностики были намного выше учеников в плане образования и общих знаний, даже знания религиозных догматов самих евреев. Хотя они прекрасно разбирались в халдейской мудрости, благонамеренные, набожные, но фанатичные, а также невежественные ученики, неспособные полностью понять или уловить религиозный дух своей собственной системы, в своих спорах прибегали к такой убедительной логике, как слова «скоты», «свиньи», «псы» и другие эпитеты, так щедро расточаемые Петром.
С тех пор эта эпидемия достигла пика в церковной иерархии. Со дня, когда основатель христианства предупреждал, что тот, кто скажет своему брату: «безумный, подлежит гиене огненной», все, кто следовал за вождями христианства, начиная с одетых в лохмотья рыбаков Галилеи, и заканчивая усыпанными драгоценностями понтификами, казалось, соперничали друг с другом в изобретении унизительных эпитетов для своих противников. Итак, мы видим, Лютер выносит последний приговор католикам и восклицает: «Все паписты – ослы, придайте им любую форму, какую хотите; будь то варёные, запечённые, жареные, очищенные от шкуры, фаршированные, они навсегда останутся такими же ослами». Кальвин называл жертвы, которых он преследовал, а иногда и сжигал, «злобными лающими псами, исполненными скотства и наглости, подлыми извратителями священных писаний» и т. д. Д-р Уорбертон называет папскую религию «нечестивым фарсом», а монсеньер Дюпанлу утверждает, что протестантское субботнее служение – это «дьявольская месса», а все священнослужители – «воры и прислужники дьявола».
Тот же дух поверхностного исследования и невежества привёл к тому, что христианская церковь даровала своим святейшим апостолам титулы, принятые их самыми отъявленными противниками, «еретиками» и «гностиками». Так, мы находим, например, что Павел назван сосудом избранным «Vas Electionis», титулом, который избрал себе Мани[1], величайший еретик своего времени в глазах церкви. «Мани» означает на вавилонском языке избранный сосуд или вместилище.[2]
То же и с Девой Марией. Они были настолько не оригинальны, что скопировали из египетской и индийской религий несколько их обращений
[1] Настоящее имя Мани, который был персом по происхождению, было Кубрик [имя Сураик было искажено христианскими авторами]. (См. Епифаний «Жизнь Мани», «Ереси» LXV) С него содрали кожу живьём по просьбе магов при персидском царе Варахране I. Плутарх пишет, что Манес или Мани означает Месса или ПОМАЗАННИК. Следовательно, сосуд избранный является сосудом исполненным того света Божьего, изливается на того, кого Он избрал как своего толкователя.
[2] См. «Гностики и их реликвии» Кинга, стр. 38.
| 209 | 209 |
к девственным матерям. Сопоставление нескольких примеров прояснит это.
| 1. Святая Нари – Мари-ама, Мать вечного плодородия. | 1. Святая Изида, вселенская мать – Мут. | 1. Святая Мария, мать божественной благодати. |
| 2. Мать воплощённого Бога – Вишну (Деваки). | 2. Мать богов – Атир. | 2. Богоматерь. |
| 3. Мать Криштны. | 3. Мать Гора. | 3. Мать Христа. |
| 4. Вечная девственность – Каньябхава. | 4. Virgo generatrix[52] – Неит. | 4. Дева девственниц. |
| 5. Мать – Чистая Сущность, Акаша. | 5. Мать-душа Вселенной – Анукет. | 5. Мать Божественной Милости. |
| 6. Дева целомудренная – Канья. | 6. Девственная священная земля – Изида. | 6. Дева целомудренная. |
| 7. Мать Танматра, пяти сил или элементов. | 7. Мать всех сил – Тмеи, обладающая такими же качествами. | 7. Мать чистейшая. Мать непорочная. Мать неосквернённая. Мать прелюбезная. Мать достойная восхищения. |
| 8. Дева Тригуна (трёх элементов: власти или богатства, любви и милосердия). | 8. Преславная Изида, самая могущественная, милосердная, справедливая. («Книга мёртвых») | 8. Дева всесильная. Дева всемилостивая. Дева всечестная. |
| 9. Зеркало Высшего Сознания – Аханкара. | 9. Зеркало праведности и истины – Тмеи. | 9. Зеркало праведности. |
| 10. Мудрая Мать – Сарасвати. | 10. Загадочная мать мира – Буто (тайная мудрость). | 10. Престол Мудрости. |
| 11. Дева белого Лотоса, Падма или Камала. | 11. Священный лотос. | 11. Мистическая роза. |
| 12. Золотое чрево – Хиранья. | 12. Золотой систрум. | 12. Золотой дом. |
| 13. Небесный свет – Лакшми. | 13. Астарта (сирийская), Аштарот (еврейская). | 13. Утренняя звезда. |
| 14. То же самое. | 14. Arcus[53] Луны. | 14. Ковчег Завета. |
| 15. Царица Небес и Вселенной – Шакти. | 15. Царица Небес и Вселенной – Сати. | 15. Царица Небесная. |
| 16. Мать-душа всех существ – Параматма. | 16. Образ всех матерей – Хатхор. | 16. Mater Dolorosa[54]. |
| 17. Деваки зачата без греха и сама непорочна. (Согласно брахманским представлениям.) | 17. Изида – Дева-Мать. | 17. Мария зачала без греха. (В соответствии с более поздними правилами.) |
| 210 | 210 |
Если у Девы Марии есть свои монахини, посвящённые ей и обязанные жить в целомудрии, то же самое было с Изидой и её монахинями в Египте, как и с Вестой в Риме, и с индийской Нари, с её «матерью мира». Посвящённые её культу девы (девадаси храмов, которые были монахинями древних времён) жили в великом целомудрии и были объектами необычайного почитания, как святые женщины этой богини. Неужели миссионеры и некоторые путешественники осуждающе укажут на современных девадаси или девушек нотчи? В любом случае мы просим их ознакомиться с официальными отчётами за последнюю четверть века, цитируемыми в главе II, относительно некоторых открытий, сделанных при разрушении монастырей в Австрии и Италии. Тысячи детских черепов доставали из прудов, подземных хранилищ и садов монастырей. Ничего подобного в языческих землях никогда не находили.
Христианское богословие, почерпнувшее учение об архангелах и ангелах непосредственно из восточной каббалы, для которой Библия Моисея является лишь аллегорической ширмой, должно, по крайней мере, помнить об иерархии, изобретённой христианским богословием для этих олицетворённых эманаций. Сонмы херувимов и серафимов, которыми, как мы видим, обычно окружён образ католической Мадонны, вместе с Элохим и Бней[55] Элохим евреев принадлежат к третьему каббалистическому миру, Йецире. Этот мир всего на одну ступень выше Асии, четвёртого и низшего мира, в котором обитают самые грубые и самые материальные существа – клипот[56], которые наслаждаются злом и проказами, и чей вождь – Велиал!
Объясняя, конечно, по-своему различные «ереси» первых двух столетий, Ириней говорит: «Ныне еретики считают ... этот ПРОПАТОР известен только единородному сыну, то есть разуму» (нус). Валентинианцы, последователи «глубочайшего знатока гносиса», Валентина, считали, что «существовал совершенный AION [Эон], бывший до Битос или Бифос (Бездны), который они называли Пропатором». И это – опять же каббала, так как в «Зоаре» Шимона бен Йохая мы читаем следующее: «Senior occultatus est et absconditus; Microprosopus manifestus est, et non manifestus»[57] (Розенрот «The Sohar Liber Mysteries» «Мистерии книги «Зоар»», IV, 1).
В религиозной метафизике евреев Высший есть абстракция; он «не имеет формы и бытия», «не имеет подобия ни с чем иным»[1]. И даже Филон называет Творца или Логоса, стоящего за Богом, «ВТОРЫМ Богом». «Второй Бог, кто есть его МУДРОСТЬ».[2] Бог – это НИЧТО, у него нет имени, поэтому его называют Эйн Соф, а слово Эйн означает «ничто».[3] Но если, согласно древним евреям, Иегова есть Бог, и Он являл себя несколько раз Моисею
[1] Франк «Die Kabbala», стр. 126.
[2] Филон «Quaestiones» «Вопросы и ответы».
[3] См. Франк «Die Kabbala», стр. 153 и далее.
| 211 | 211 |
и пророкам, а христианская церковь предавала анафеме гностиков, которые отрицали этот факт, то как же мы тогда читаем в четвёртом Евангелии: «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын… Он явил»? Те же самые слова гностиков по духу и по существу. Этот приговор апостола Иоанна (или, скорее, того, кто написал Евангелие, носящее теперь его имя) опровергает все не терпящие возражений аргументы Петра против Симона Мага. Эти слова повторены и подчёркнуты в главе VI: «Не то, чтобы кто видел Отца, кроме того, Кто от Бога, он (Иисус) видел Отца» (46), и именно это возражение выдвинуто Симоном в «Гомилиях». Эти слова доказывают, что либо автор четвёртого Евангелия не имел никакого представления о существовании «Гомилий», либо он не был Иоанном, другом и товарищем Петра, которому он категорически противоречит этим решительным утверждением. Как бы то ни было, это предложение, как и многие другие, которые можно было бы с пользой процитировать, полностью связывает христианство с восточным гносисом и, следовательно, с КАББАЛОЙ.
В то время как учение, кодекс нравственности и обряды христианской религии были заимствованы из брахманизма и буддизма, её обряды, облачения и церемонии были заимствованы из ламаизма. Римские мужские и женские монастыри являются почти раболепными копиями подобных религиозных заведений в Тибете и Монголии, и заинтересованным исследователям буддийских земель, когда они были вынуждены упоминать этот неприятный факт, не оставалось иного выхода, кроме как с непревзойдённым по безрассудству анахронизмом, обвинять в плагиате религиозную систему, ограбленную их собственной материнской церковью. Этот паллиатив выполнил свою задачу и принёс свои плоды. Наконец-то пришло время, когда нужно переписать эту страницу истории.
Сноски
- ↑ Перевод В. О. Горенштейна
- ↑ Перевод с английского текста неизвестного переводчика
- ↑ Лаис ( לישׁ Лаиш) в синодальном переводе
- ↑ Βυθός бездна, глубина (греч.), в русской традиции буква «фита» читается как «ф».
- ↑ Έννοια (греч.) мысль, образ мыслей
- ↑ Jupiter – Jyau, Jiva, Jyaus, Jyos, Dyupatih Divaspatih, Zeύς Юпитер – Джьяу, Джива, Джьяус, Джьос, Дьюпати, Диваспати, Зевс по-гречески. «Заметки об индийской астрономии и истории наших знаний о ней» Джеймс Бергесс, Notes on Hindu Astronomy and the History of our Knowledge of it. James Burgess, стр. 747.
- ↑ Μονάς (греч.) единица, простое и неделимое вещество, монада (см. Словарь Вейсмана)
- ↑ А́ксиос (греч.] ἄξιος – «достоин») и керас (греч. κέρας – рог)
- ↑ ὄφις – «змея» (греч.)
- ↑ «Он – единственный в своём царстве Царь Света, и нет никого другого, никого более великого, чем он, нет никого, кто бы поднял бы глаза, чтобы увидеть ВЕНЕЦ на его голове». Там же ст. 22
- ↑ «Призванным и посланным «Господом милосердия» был «гений» по имени Хевель Зиво; его также называют Габриэль Легат». – Кодекс Назореев, 1, 23 (см. мандейский словарь леди Дроуэр)
- ↑ Спиритус (лат.), Руха (манд.)
- ↑ Unum – один лишь (лат.), εἰς – один (греч.), в синодальном переводе «едино»
- ↑ В современном греческом тексте стоит слово ὃς – кто, который, но в синодальном переводе осталось слово «Бог».
- ↑ Pagus – паг, область, район, округ (лат.)
- ↑ pagani – деревенские, неучёные, языческие (лат.)
- ↑ Епифаний «Против эвионитов», стр. 1
- ↑ Антилегомен (от греч. ἀντιλεγομένα, букв. «оспариваемые») – каноническая книга Нового Завета, подлинность которой когда-либо вызывала сомнение.
- ↑ Транслитерация буквами йод, хей, вав, хей
- ↑ подобие; видимость; иллюзия (лат.)
- ↑ προυνικός (греч.) У Кинга и в «Кодексе назореев» этот эон называется Спиритус, на сирийском это baznaqita (базнакита) см. «The Story Of Creation In The Mandaean Ginza Rba» Саба Алдихизи
- ↑ Ашемаога, ашмог (авест aSvmaoGa-, пехл. aSmOG) буквально «губитель Аши», «гонитель Аши». Словарь зороастризма
- ↑ В синодальном переводе «гадания», но слово на иврите переводится חידות «новое толкование, особый закон»
- ↑ Праматерь (лат.)
- ↑ Приведённый в волнение, беспорядок (лат.)
- ↑ Моисей, Сиф и Авель
- ↑ Кругооборот, гилгул
- ↑ На́блус, Шхем (ивр. שְׁכֶם – Шхем, в русской традиции Сихе́м, в античности Флавия Неаполис, лат. Flavia Neapolis) – город на Западном берегу реки Иордан, в Палестинской автономии, в исторической области Самария, административный центр провинции Наблус.
- ↑ 1Цар.9:2
- ↑ Ава Сава אבא סבא отец, старец . См. Словарь мандейского языка Дроуер, 1963г.
- ↑ Мф.11:9,11
- ↑ Мана מנא дух, разум . См. Словарь мандейского языка Дроуер, 1963г.
- ↑ אול זיוא Первый свет, сияние. См. Словарь мандейского языка Дроуер, 1963г.
- ↑ В греческом тексте ἐκτρώματι недоноску, в синодальном переводе «извергу»
- ↑ τὰ ἀπόρρητα запрещённое (греч.)
- ↑ ΟΡΩΡΙΟϒΘ ОРŌРИУФ (копт.) См. Кинг «Гностики и их реликвии», стр. 314
- ↑ Все, целиком (лат.)
- ↑ κυριότητος кириотитос (греч.), в синодальном переводе «Высших»
- ↑ Есть только в Библии короля Иакова
- ↑ ἐνυπνιαζόμενοι – сновидцы или грезящие во сне (греч.)
- ↑ κυριότητα (греч.) в синодальном переводе начальства
- ↑ δόξας (греч.) в синодальном переводе высокие власти
- ↑ 2Пет.2:10
- ↑ περιεπατήσατε – ходили (кругом) (греч.) перен. жили
- ↑ Еф.2:2
- ↑ ἀρχάς (греч.) начала, господства
- ↑ Словарь Дворецкого: επ-ουρανιος небесный, живущий на (в) небе
- ↑ Словарь Дворецкого: παρα-πτωμα -ατος το – промах, заблуждение, ошибка
- ↑ Оговорка, ляпсус (лат.)
- ↑ Мемра מימרא, «Маамар», מאמר – «Логос», «Слово»
- ↑ литания, ектенья (молитва, которая читается или поётся во время службы; содержит многократные просьбы и обращения к Богу)
- ↑ Дева родительница (лат.)
- ↑ Дуга, серп (лат.)
- ↑ Скорбящая Мать (лат.)
- ↑ Сыны בני (ивр.)
- ↑ קליפות, скорлупы (ивр.) – понятие в каббале: богопротивные демонические силы или миры, которые рассеивают божественный свет и питают бытие материального мира.
- ↑ Старец – сокрытый и неведомый, Микросопос – явный и не явный (лат.).