Перевод на русский: О.А. Фёдорова
| 123 | 123 |
ГЛАВА III
СЕКТЫ РАННИХ ХРИСТИАН
«Самосущный, начало всего и всему завершенье! |
«Ты, о, богиня, чей лик излучает святое сиянье, |
«И Афины – твои, о, Афина! |
КЛИМЕНТ описывает гностика Василида, как «философа, предававшегося созерцанию божественных вещей». Это очень подходящее выражение можно применить ко многим основателям наиболее важных сект, которые позже были объединены в одну (громадную систему из непонятных догм, навязанных Иринеем, Тертуллианом и другими богословами), что теперь называется христианством. Если их называть ересями, то в это число следует включить и само раннее христианство. Василид и Валентин предшествовали Иринею и Тертуллиану; и у двух последних отцов церкви было меньше фактов, чем у двух первых гностиков, чтобы доказать, что их ересь правдоподобна. Ни правота, ни истина богословов не привели к торжеству их христианства; лишь одна судьба была благоприятной. Мы можем с полной уверенностью утверждать, что нет ни одной такой секты, включая каббалу, иудаизм и наше нынешнее христианство, которая бы ни возникла из двух основных ветвей этого единого материнского ствола, некогда всеобщей религии, предшествовавшей эпохе Вед; мы говорим о том доисторическом буддхизме, который позже слился с брахманизмом. Религия, на которую больше всего походило первоначальное учение некоторых первых апостолов (религия, проповедуемая самим Иисусом), является старшей из этих двух, а именно буддхизмом. Последний, преподаваемый в своей первозданной чистоте и доведённый до совершенства последним из Будд, Гаутамой, основывался
| 124 | 124 |
в отношении нравственности на трёх основополагающих принципах. Утверждалось, что 1, всё существующее существует по естественным причинам; 2, что добродетель влечёт за собой награду, а порок и грех – наказание; и, 3, что человек в этом мире проходит испытание. Мы могли бы добавить, что на этих трёх принципах зиждется всеобщая основа любого религиозного вероучения, т. е. Бог или индивидуальное бессмертие каждого человека в том случае, если он его добьётся.
Какими бы озадачивающими ни были более поздние богословские догматы, какими бы непостижимыми ни казались метафизические абстракции, сотрясавшие богословие всех великих религий человечества, как только они помещались на прочную основу, вышеизложенное оказывалось сущностью любой религиозной философии, за исключением более позднего христианства. Таковым было учение Зороастра, Пифагора, Платона, Иисуса и даже Моисея, хотя учение иудейского законодателя было весьма благочестиво искажено.
Настоящую главу мы посвятим, главным образом, краткому обзору многочисленных сект, признавших себя христианами, то есть, поверивших в Христа или ПОМАЗАННИКА. Мы также постараемся объяснить последний термин с каббалистической точки зрения и показать, что он снова появляется во всех религиозных системах. В то же время было бы полезно понять, насколько древние апостолы, Павел и Пётр, сходились во взглядах, проповедуя новый Закон. Начнём с Петра.
Мы должны ещё раз вернуться к этому величайшему из всех обманов святых отцов, обману, который, несомненно, помог Римско-католической церкви добиться её незаслуженного превосходства, а именно, к голословному утверждению вопреки историческим свидетельствам, что Пётр принял мученическую смерть в Риме. Естественно, что латинское духовенство цепляется за него, поскольку при разоблачении мошеннической природы такого предлога догмат об апостольском преемстве должен рухнуть.
В последнее время появилось много талантливых работ, опровергающих это абсурдное утверждение. Среди прочего мы отмечаем сочинение «Христос Павла» г-на Дж. Ребера, который довольно изобретательно опровергает такое утверждение. Автор доказывает, (1) что в Риме не было церкви до правления Антонина Пия; (2) что, поскольку Евсевий и Ириней оба согласны с тем, что Линий был вторым епископом Рима, в руки которого «благословенные апостолы» Пётр и Павел передали церковь после её создания, то это могло быть только между 64 и 68гг.; (3) что этот промежуток приходится на время правления Нерона, поскольку Евсевий утверждает, что Линий занимал этот пост двенадцать лет («Церковная история», книга III, стр. 13), заняв его в 69 году нашей эры, через год после смерти Нерона, а он сам умер в 81 г. После этого автор на очень веских основаниях утверждает, что Пётр не мог находиться в Риме в 64 г. н. э., поскольку он тогда находился в Вавилоне, откуда он
| 125 | 125 |
прислал своё первое послание, датируемое согласно д-ру Ларднеру и другим критикам именно этим годом. Но мы считаем, что его самый веский аргумент состоит в том, что трусливому Петру не свойственно было рисковать собой при столь близком соседстве с Нероном, который в то время «кормил диких зверей Амфитеатра плотью и костями христиан»[1].
Возможно, Римская Церковь была последовательна в выборе в качестве своего титулованного основателя апостола, который трижды отрёкся от своего господина в момент опасности, и который был, более того, единственным, за исключением Иуды, спровоцировавшим Христа назвать себя «врагом». «Отойди от меня, САТАНА!» – восклицает Иисус, упрекая насмехающегося апостола[2].
В Греческой церкви существует предание, которое никогда не пользовалось поддержкой Ватикана. Она прослеживает его до одного из гностических вождей, возможно, Василида, который жил при Траяне и Адриане в конце первого и начале второго веков. Что касается этого конкретного предания, то, если этим гностиком был Василид, он должен быть признан вполне авторитетным, поскольку утверждал, что был учеником апостола Матфея, а также учился у Главка, ученика самого апостола Петра. Если бы рассказ, приписываемый ему, подтвердился, то Лондонский комитет по пересмотру Библии должен был бы добавить новый стих к Евангелиям от Матфея, Марка и Иоанна, которые рассказывают историю отречения Петра от Христа.
Так, вышеупомянутое предание утверждает, что, испугавшись обвинений слуги первосвященника, апостол трижды отрёкся от своего господина, и когда пропел петух, Иисус, который тогда проходил через зал под охраной солдат, повернулся и, глядя на Петра, сказал:
«Истинно, говорю тебе, Пётр, ты будешь отрекаться от меня в грядущие века и не перестанешь, пока не состаришься и не прострешь руки твои, и другой препояшет тебя, и поведёт, куда не хочешь». Последняя часть этого предложения, говорят греки, относится к Римской церкви и пророчествует об её постоянном отступничестве от Христа под маской ложной религии. Позже эта часть была вставлена в двадцать первую главу Евангелия от Иоанна, но вся эта глава была объявлена подделкой ещё до того, как выяснилось, что апостол Иоанн вообще не писал этого Евангелия.
Автор[5] анонимной книги «Сверхъестественная религия», сочинения, которое за два года выдержало несколько изданий и которое, как утверждается, было написано выдающимся богословом, убедительно доказывает ложность четырёх Евангелий или, по крайней мере, их полное преобразование
[1] «Христос Павла», стр. 123.
[2] Евангелие от Марка 8:33.
| 126 | 126 |
в руках слишком усердного Иринея и его сторонников. Четвёртое Евангелие полностью разоблачено этим талантливым автором; ясно показаны чрезвычайные подделки отцов ранних веков, а относительная ценность синоптиков обсуждается с беспрецедентной силой логики. Сочинение убедительно во всех смыслах. Из него мы процитируем следующее: «Мы приобретаем бесконечно больше, чем теряем, отказываясь от веры в реальность божественного откровения. Пока мы сохраняем чистым и неповреждённым сокровище христианской нравственности, мы отказываемся лишь от унизительных элементов, добавленных к нему человеческим суеверием. Мы больше не обязаны верить в богословие, оскорбляющее здравый смысл и способность различения между добром и злом. Мы свободны от низменных антропоморфных представлений о Боге и его управлении вселенной, и от еврейской мифологии мы поднимаемся до более высоких понятий бесконечно мудрого и благодетельного Существа, правда, сокрытого от нашего ограниченного ума в непостижимой славе божественности, но чьи законы удивительной полноты и совершенства мы всегда воспринимаем действующими вокруг нас ... Аргумент, который так часто используют богословы, а именно, что божественное откровение необходимо для человека, и что некие взгляды, содержащиеся в этом откровении, требуются для нашего нравственного сознания, является чистой фантазией и вытекает из откровения, которое этот аргумент стремится отстоять. Единственно, что абсолютно необходимо человеку, – так это ИСТИНА, и к ней, и только к ней, должно приспосабливаться наше нравственное сознание»[1].
Мы рассмотрим дальше, в каком свете рассматривали божественное откровение еврейской Библии гностики, которые всё же верили во Христа по-своему, гораздо правильнее и менее кощунственно, чем католики. Отцы Церкви навязали верующим во Христа Библию, предписанные законы, которые Христос нарушал первым; учения, которые он полностью отвергал; и за таковые преступления он был, в конце концов, распят. Если христианский мир может и похвастаться чем-нибудь, но только не логикой и последовательностью в качестве своих главных достоинств.
Уже сам факт, что Пётр до последнего оставался «апостолом обрезания», говорит сам за себя. Кто бы ни создал Римскую церковь, но только не Пётр. Если бы это было так, то преемники этого апостола должны были бы покориться обряду обрезания, хотя бы ради последовательности, и чтобы показать, что претензии пап не являются полностью беспочвенными. Д-р Инман утверждает, что «в наши христианские времена Папы должны быть совершенными, как личности»[2], но мы не знаем, простирается ли это совершенство на еврейские законы левитов. Все первые пятнадцать христианских епископов Иерусалима, начиная с Иакова и включая Иуду, были обрезанными евреями[3].
[1] «Сверхъестественная религия», т. II, стр. 489.
[2] «Древний языческий и современный христианский символизм», стр. 28.
[3] См. Евсевий, «Ecclesiastical History» «Церковная история», кн. IV, гл. V; Сульпиций Север [Chronicorum Libri duo or Historia sacra] , Т. II, стр. 31.
| 127 | 127 |
В «Сефер Толдот Йешу»[1], древнееврейской рукописи, говорится о Петре иначе. В ней говорится, что Шимон Пётр был одним из их братии, хотя и несколько отступил от их законов, а ненависть и преследование апостола со стороны евреев, похоже, существовали только в богатом воображении отцов Церкви. Автор отзывается о нём с большим уважением, справедливо называя его «верным слугой живого Бога», который провёл свою жизнь в аскезе и размышлениях «в Вавилоне на вершине башни», сочиняя гимны и проповедуя любовь. Он добавляет, что Пётр всегда рекомендовал христианам не досаждать евреям, но как только он умер, другой проповедник отправился в Рим и представил дело так, как будто Шимон Пётр изменил учение своего учителя. Он выдумал огненный ад и всем угрожал им, обещал чудеса, но ничего у него не вышло.
Сколько в сказанном выше вымысла и сколько правды, решать другим, но в нём определённо больше доказательств достоверности и фактов, чем в баснях, сочинённых отцами Церкви в соответствии с их целью.
Мы можем с большей готовностью поверить в эту дружбу между Петром и его бывшими единоверцами, поскольку мы находим у Феодорита следующее утверждение: «Назореи – это евреи, почитающие ПОМАЗАННИКА (Иисуса) как праведника и пользующиеся Евангелием от Петра»[2]. Согласно Талмуду, Пётр был назореем. Он принадлежал к секте более поздних назореев, которые откололись от последователей Иоанна Крестителя и стали соперничающей сектой; и, как гласит предание, эта секта была основана самим Иисусом.
История находит, что первые христианские секты были либо назореями, как секта Иоанна Крестителя, либо эвионитами, среди которых было много родственников Иисуса, либо ессеями («иессеи») или терапевтами, целителями, ветвью которых были назореи. Все эти секты, которые только во времена Иринея стали считаться еретическими, были более или менее каббалистическими. Они верили в изгнание демонов с помощью магических заклинаний и практиковали этот способ; Джервис называет набатеев и другие подобные секты «странствующими еврейскими экзорцистами»,[3] арабское слово Nabaṭ[6] означает «скитаться», и еврейское [נבא] «нава» – пророчествовать. Талмуд без разбора
[1] Похоже, евреи приписывают «Сефер Толдот Йешу» [«Книга родословия Иисуса»] очень глубокую древность. Впервые эта книга была упомянута Раймондом Мартином примерно в начале тринадцатого века, так как талмудисты очень старались скрыть её от христиан. Леви говорит, что Поркет Салватий опубликовал некоторые её части, которые использовал Лютер (см. Т. VIII, изд. Йена). Пропавший текст на иврите был наконец найден Мюнстером и Буксторфом и опубликован в 1681 году Христофором Вагензайлем в Нюрнберге и во Франкфурте в сборнике под названием «Tela Ignea Satanae» или «Огненные стрелы сатаны» (См. "Science des Esprits" Леви).
[2] Феодорит «Haereticarum fabularum compendium» «Еретические басни», Т. II, 11.
[3] Джервис У. Джервис «Книга Бытия», стр. 324.
| 128 | 128 |
в последнее время называет всех христиан «ноцри»[1]. Все гностические секты одинаково верили в магию. Ириней, описывая последователей Василида, говорит: «Они используют изображения, заклинания, заговоры и всё прочее, относящееся к магии». Данлеп, основываясь на авторитете Лайтфута, доказывает, что Иисуса «звали назорей из-за его скромного и жалкого внешнего вида. Назорейство (отделение) отчуждение от других людей»[2].
Настоящее значение слова «назар» נזר означает давать обет или посвящать себя служению Богу. Как существительное, оно означает венец [незер] или эмблему[7] такого посвящения, посвящённую таким образом голову[3]. Иосиф был назван назиром[4]. «Да будут они на голове Иосифа и на темени назира[8] между братьями своими». Самсон и Самуил שִׁמְשׁוֹן שְׁמוּאֵל (Шемеш-он и Шем-у-эль) одинаково описаны как назиры. Порфирий, повествуя о Пифагоре, говорит, что он был очищен и посвящён в Вавилоне главой жреческой коллегии Зар-адаш. Почему бы не предположить, что Zoro-Aster[9] был назиром у Иштар, Зар-адаш или На-Зар-Ада[5], что то же самое на разных наречиях? Езра[10] עזרא, был священником и писцом, и иерофантом, а первым еврейским наместником в Иудеи был זְרֻבָּבֶל Зеру-Бавель или Зоро или назир из Вавилона.
Еврейские священные Писания указывают на два различных культа и две религии у израильтян, а именно, поклонение Вакху под маской Иеговы и поклонение халдейским посвящённым, к которым принадлежали некоторые назиры, теурги и кое-кто из пророков. Их штаб-квартира всегда находилась в Вавилоне и Халдее, где отчётливо выделяются две соперничающие школы магов. Те, кто сомневается в этом утверждении, в таком случае должны будут объяснить несоответствие между историей и Платоном, который из всех людей своего времени, безусловно, был одним из наиболее осведомлённых людей. Говоря о магах, он показывает их как наставляющих персидских царей в учении Зороастра, как сына или жреца Ормазда; и всё же Дарий в бихистунской надписи хвастается, что восстановил культ Ормазда и положил конец обрядам магов! Очевидно, существовали две различные и антагонистические школы магов. Самая старая и самая эзотерическая из этих двух была та школа, которая, довольствуясь своим неопровержимым знанием и тайной властью, сочла за нужное открыто отказаться от экзотерической популярности и уступить главенство реформатору Дарию. Более поздние гностики демонстрировали ту же разумную политику, приспосабливаясь в любой стране к преобладающим религиозным формам, хотя тайно придерживались своих основных доктрин.
[1] Дж. Б. Лайтфут, 501.
[2] Данлеп «Сод, Сын Человеческий», стр. х.
[3] Иеремия 7:29: «Остриги волоса твои и брось, и подними плач на горах».
[4] Бытие 49:26.
[5] Назарет?
| 129 | 129 |
Возможна и другая гипотеза – Зеро-Иштар был первосвященником халдейского культа или иерофантом магов. Когда арии Персии под руководством Дария, сына Гистаспа, свергли мага по имени Гоумата и восстановили поклонение маздеев, последовало объединение разных сект, в результате которого маг Зоро-астар стал Зара-тушрой «Вендидада». Те арийцы, которым это казалось неприемлемым, приняли ведическую религию, отличающуюся от религии Авесты. Но это всего лишь гипотеза.
И кем бы сейчас ни считался Моисей, мы покажем, что он был посвящённым. Религия Моисея была в лучшем случае поклонением солнцу и змею с примесью, возможно, нескольких небольших монотеистических понятий, прежде чем последние были насильно втиснуты в так называемые «боговдохновенные писания» Ездрой, в то время как он якобы переписал Книги Моисея.
Во всяком случае, «Книга Чисел» была более поздней книгой, и в ней поклонение солнцу и змею прослеживается так же ясно, как и в любом языческом сказании. Сказание об огненных змеях является аллегорией во многих смыслах. «Змеи» были левитами[11] или офитами, телохранителями Моисея (см. Книгу Исход, XXXII, 26); недвусмысленно повеление «Господа» Моисею повесить начальников народа «Господу перед солнцем»[12], которое является символом этого Господа.
Назиры или пророки, так же как и назореи, были антагонистическим Вакху кланом, поскольку, как и все посвящённые пророки, они придерживались духа символических религий и выступали против идолопоклонства и экзотерических форм мёртвой буквы. Отсюда частое побивание пророков камнями под руководством тех священников, которые зарабатывали себе на жизнь за счёт народных суеверий.
Отфрид Мюллер доказывает, насколько орфические мистерии отличались от народных обрядов Вакха[1], хотя известно, что орфики следовали культу Вакха. Система чистейшей нравственности и сурового аскетизма, провозглашаемая в учении Орфея и столь строго соблюдаемая его приверженцами, несовместима с распутством и грубой безнравственностью народных обрядов. Миф об Аристее, преследующем Эвридику в лесу, где змей явился причиной её смерти, является просто аллегорией, которая частично объяснялась в весьма давние времена. Аристей – это грубая сила, преследующая Эвридику, эзотерическое учение, и заставляющая её бежать в лес, где змей (эмблема любого бога солнца, которому поклонялись даже евреи в его более грубом аспекте) убивает её, то есть заставляет истину становиться ещё более эзотерической и искать убежища в подземном мире, который не является адом наших богословов. Более того, судьба Орфея, растерзанного вакханками, является
[1] Отфрид Мюллер «Историческая греческая литература», стр. 230–240.
| 130 | 130 |
ещё одной аллегорией, показывающей, что грубые и народные обряды всегда более приветствуются, чем божественная, но простая истина, и доказывающей огромную разницу, которая должна была существовать между эзотерическим и народным поклонением. Поскольку стихи Орфея и Мусея считались утерянными с самых ранних веков, так что ни Платон, ни Аристотель не признавали ничего за достоверное в стихах, сохранившихся до того времени, трудно точно сказать, что составляло их особые обряды.
Тем не менее, у нас есть устные предания и возможность делать из них выводы. Эти предания указывают на то, что Орфей принёс свои учения из Индии, и что его религией была религия древнейших магов, и следовательно, та, к которой принадлежали посвящённые всех стран, начиная с Моисея, с «сыновей пророков» и аскетов-назиров (которых не следует путать с теми, кого громили Осия и другие пророки) вплоть до ессеев. Эта последняя секта была пифагорейской до того, как они скорее деградировали, чем были усовершенствованы в своей системе буддийскими миссионерами, которые, согласно Плинию, обосновались на берегах Мёртвого моря задолго до его времени, «per saeculorum millia»[13]. Но если, с одной стороны, именно буддийские монахи первыми основали монашеские общины и привили строгое соблюдение догматического монастырского устава, то с другой стороны, они первыми насадили и популяризировали суровые аскезы, примером соблюдения которых является Шакьямуни, и которые ранее практиковались только в единичных случаях известными философами и их последователями. Это – те аскезы, о которых двумя или тремя веками позже проповедовал Иисус, и которые практиковали некоторые христианские аскеты, но они постепенно были оставлены и даже полностью забыты христианской церковью.
Посвящённые назиры всегда придерживались тех правил, которым до них, вероятно, следовали адепты всех веков; и ученики Иоанна были всего лишь отколовшейся ветвью ессеев. Следовательно, их нельзя путать со всеми назирами, о которых говорится в Ветхом Завете и которых Осия обвиняет в том, что они отделились или посвятили себя «бошет»[14], что подразумевало великие мерзости[15]. Делать вывод, как делают некоторые критики и богословы, что это означает отделяться ради целомудрия или воздержания, значит либо намеренно искажать истинное значение, либо полностью игнорировать еврейский язык. Одиннадцатый стих первой главы Михея наполовину объясняет слово в его завуалированном переводе: «Переселяйтесь, жительницы Шафира, срамно обнажённые…» А в оригинальном тексте слово «срамно» – «бошет».
Конечно, ни Ваал, ни Иахо Кадош с его кадешим не были богами с аскетическим характером, хотя Септуагинта называет их так же галлами (совершенными жрецами) (τετελεσμένων)[16], посвящёнными и освящёнными[1].
[1] См. Моверс [«De utriusque recensionis vaticiniorum Jeremiae graece et hebraice indole et origine» или «Loci quidam historiae canonis Veteris Testamenti illustrati»], стр. 683.
| 131 | 131 |
Великий «сод кадешим», переведённый в псалме 88:8, как «собрания святых»[17], было ничем другим, но мистерией «освящённых» в том смысле, который придал этому слову Вебстер.
Секта назореев существовала задолго до законов Моисея и зародилась среди людей, наиболее враждебно настроенных к «избранникам» Израиля, а именно, среди народа Галилеи, этого древнего «винегрета» из идолопоклоннических народов, где был построен город Назира, нынешний Назарет. Именно в Назире древние назореи или назиры устраивали свои «мистерии жизни» или «собрания» (как сейчас переведено это слово[1]), которые были всего лишь тайными мистериями посвящения[2], совершенно отличными по своей практической форме от народных мистерий, устраивавшихся в Библе в честь Адониса. В то время как истинные посвящённые из отверженных галилеян поклонялись истинному Богу и имели трансцендентные видения, чем были заняты «избранники»? Иезекииль рассказывает нам об этом (глава 8), когда, описывая то, что он видел, говорит, что как бы рука взяла его за волосы на его голове и перенесла из Халдеи в Иерусалим. «И семьдесят мужей из старейшин дома Израилева стоят перед ними ... видишь ли, сын человеческий, что делают старейшины дома Израилева в темноте? … И привёл меня ко входу в ворота дома Господня, которые к северу, и вот, там сидят женщины, плачущие по Таммузе[18]»[19] (Адонисе). На самом деле, нельзя предполагать, что язычники когда-нибудь превосходили «избранный» народ в некоторых отвратительных мерзостях, в которых их собственные пророки так часто обвиняют их. Чтобы признать эту истину, едва ли нужно быть знатоком иврита; надо просто читать Библию на родном языке и размышлять над словами «святых» пророков.
Этим объясняется ненависть поздних назореев к ортодоксальным евреям – последователям экзотерического Моисеева закона, которых эта секта постоянно высмеивала за то, что они поклонялись Иурбо-Адунаю или Господу Вакху. Придя под личиной Адони-Йахо (оригинальный текст, Исайя, 61:1), Йахо или Господь Саваоф, Ваал-Адонис или Вакх, которым поклонялись в рощах и в народных «сод» или мистериях, под полирующей рукой Ездры, в конце концов, становится с более поздними огласовками массоры Адонаем – единственным высшим Богом христиан!
«Не поклоняйся Солнцу, которого зовут Адунай», – говорится в «Кодексе назореев» – которого также зовут Кадош[3] и Эль-Эль. Этот Адунай изберёт себе народ и соберёт его в толпы (поклонение ему будет экзотерическим) ... Иерусалим станет убежищем и городом недоносков, которые будут совершенствовать себя (обрезать) мечом ... и будут поклоняться Адунаю»[4].
[1] «Кодекс назореев», II, 305.
[2] См. Лукиан «О сирийской богине».
[3] См. Псалом 88:19.
[4] «Кодекс назореев», I, 47.
| 132 | 132 |
Старейшие назореи, которые были потомками назиров Священного Писания и последним выдающимся лидером которых был Иоанн Креститель, хотя и никогда не были ортодоксальными в глазах книжников и фарисеев Иерусалима, тем не менее, пользовались уважением и оставались неприкосновенными. Даже Ирод «боялся народа», потому что в народе Иоанна почитали за пророка (Мф.14:5).
Но последователи Иисуса, очевидно, придерживались секты, которая стала ещё более несносной занозой в боку книжников и фарисеев. Она появилась как ересь внутри другой ереси, поскольку в то время как назиры древности, «сыны пророков», были халдейскими каббалистами, адепты новой инакомыслящей секты с самого начала проявили себя реформаторами и новаторами. Большое сходство, обнаруженное некоторыми критиками между обрядами и обычаями первых христиан и ессеев, можно объяснить без малейших затруднений. Ессеи, как мы только что отметили, были новообращёнными буддийских миссионеров, которые когда-то наводняли Египет, Грецию и даже Иудею, со времён правления Ашоки, ревностного пропагандиста.
И хотя, очевидно, именно ессеям принадлежит честь иметь в качестве ученика назарянина-реформатора, Иисуса, тем не менее, последний не соглашается со своими первыми учителями по некоторым вопросам формальных обрядов. Строго говоря, его нельзя назвать ессеем по причинам, которые мы укажем далее; он также не был назореем или назиром более старой секты. Кем был Иисус, можно найти в «Кодексе назореев», в несправедливых обвинениях бардезанских гностиков.
«Иешу – это «нево», лже-Мессия, разрушитель старой ортодоксальной религии», – говорится в Кодексе[1]. Он является основателем секты новых назореев и, как ясно намекают эти слова, последователем буддийского учения. На иврите слово «нава»[20] означает «говорить по вдохновению», а נבו – это нево, бог мудрости. Но Нево – это также Меркурий, а Меркурий – Будха на индийской монограмме планет. Более того, мы находим талмудистов, утверждающих, что Иисус вдохновлялся гением Меркурия[2].
Назаретский реформатор, несомненно, принадлежал к одной из этих сект, хотя решить, к какой именно, будет практически невозможно. Но очевидно одно – он проповедовал философию Будды Шакьямуни.
Осуждённые более поздними пророками, проклятые синедрионом назореи [назиры] (их путали с другими носителями этого имени, «отделившимися[21] ради этого срама»[3]) тайно, если не открыто, преследовались ортодоксальной синагогой.
[1] Там же; Норберг «Ономастикон», 74.
[2] Альфонсо де Спина «Fortalicium Fidei» «Крепость веры», II, 2.
[3] Осия 9:10.
| 133 | 133 |
Тогда становится понятным, почему к Иисусу с самого начала относились с таким презрением и пренебрежительно называли «галилеянином». Нафанаил спрашивает: «Из Назарета может ли быть что доброе?» (Иоанна 1:46) в самом начале своего пути, просто потому, что он знал его как назорея. Разве это не намекает на то, что даже более древние назиры на самом деле не были религиозными иудеями, а скорее классом халдейских теургов? Кроме того, поскольку Новый Завет известен неправильным переводом и явной фальсификацией текстов, мы можем справедливо подозревать, что слово «назорей» или «ноцри»[22] было заменено словом «Назарет»[23]. Первоначально он гласил: «От ноцри или назорея может ли быть что доброе?»; имелся в виду последователь Иоанна Крестителя, с которым, как мы видим, он общался с самого первого появления на сцене действия, после того как его потеряли из виду на протяжении почти двадцати лет.
Грубые ошибки Ветхого Завета ничто по сравнению с грубыми ошибками Евангелий. Ничто не показывает лучше этих не требующих доказательств противоречий систему благочестивого обмана, на которой покоится надстройка мессианства. «Он есть Илия, которому должно прийти», – говорит Матфей об Иоанне Крестителе, тем самым приведя древнее каббалистическое предание в качестве доказательства (11:14). Но, обращаясь к самому Крестителю, они спрашивают его (Иоанна 1:21): «Ты Илия?» «Он сказал: нет»! Кто знал лучше – Иоанн или его биограф? И что такое божественное откровение?
Побуждение Иисуса, очевидно, было подобно побуждению Гаутамы Будды – принести пользу человечеству в целом путём проведения религиозной реформы, которая должна дать ему религию высокой нравственности; истинное познание Бога и природы до тех пор оставалось исключительно в руках эзотерических сект и их адептов. Поскольку Иисус использовал елей, а ессеи никогда не использовали ничего, кроме простой воды[1], то строго говоря, его нельзя назвать ессеем. С другой стороны, ессеи тоже были «отделёнными»; они были целителями (ассейа[24]) и жили в пустыне, как и все подвижники.
Но хотя он не воздерживался от вина, он всё равно мог оставаться назореем. Поскольку в главе 6 Книги Чисел мы видим, что после того, как священник потрясёт срезанными волосами назорейства как возношение перед Господом, «после сего назорей[25] может пить вино» (ст. 20). Горькое осуждение реформатором людей, которые ничем не довольны, содержится в следующем восклицании: «Ибо пришёл Иоанн, не ест, не пьёт; и говорят: в нём бес. Пришёл Сын Человеческий, ест и пьёт; и говорят: вот человек, который любит есть и пить вино».[26] И всё же он был ессеем и назореем, потому что мы не только находим его отправляющим послание Ироду, чтобы сказать, что он был одним из тех, кто изгонял бесов и совершал
[1] «Ессеи считали елей осквернением», – пишет Иосиф Флавий. «Иудейские войны», II, стр. 7.
| 134 | 134 |
исцеления, но на самом деле называл себя пророком и объявлял себя равным другим пророкам[1].
Автор книги «Сод» доказывает, как Матфей пытается связать имя «назорей» с пророчеством[2], и спрашивает: «Почему тогда Матфей заявляет, что пророк сказал, что он наречётся назореем? Просто потому что он принадлежал к этой секте; и пророчество подтвердит его право быть Мессией. Итак, не похоже, что пророки когда-либо утверждали, что Мессия будет называться назореем!»[3] Сам факт того, что Матфей пытается в последнем стихе второй главы подчеркнуть, что Иисус жил в Назарете просто для того, чтобы исполнилось пророчество, не просто ослабляет аргумент, но полностью опровергает его, так как было убедительно доказано, что первые две главы являются более поздними подделками.
Крещение является одним из древнейших обрядов, который практиковали все народы в своих мистериях как священное омовение. Данлеп, кажется, вывел название назореев от «наза»[27], окропление; Бахак-Зиво является гением, который вызвал к существованию этот мир[4] из «тёмной воды», как говорят назореи; а «Персидско-, арабско- английский лексикон» Ричардсона утверждает, что слово «бахак» означает «дождь». Но Бахак-Зиво у назореев не так легко проследить до Вакха, который «был богом дождя», поскольку назореи были величайшими противниками поклонения Вакху. «Вакха воспитывают Гиады, нимфы дождя», – пишет Преллер[5], который, кроме того, показывает, что[6]... по завершении религиозных мистерий священники крестили (омывали) свои памятники и помазывали их елеем. Всё это лишь косвенное доказательство. Крещение в Иордане не нужно заменять экзотерическими вакхическими обрядами и возлияниями в честь Адониса или Адони, которых назореи ненавидели, для того чтобы доказать, что эта секта возникла из «мистерий» тайного учения; и их обряды ни в коем случае нельзя смешивать с обрядами языческого населения, которое просто впало в идолопоклонство и неразумную веру любого простонародья. Иоанн был пророком этих назореев, и в Галилее его называли «спасителем», но он не был основателем этой секты, унаследовавшей свои традиции от древнейшей халдейско-аккадской теургии.
«Первыми израильтянами низших сословий были хананеи и финикийцы с
[1] Лука 13:32.
[2] Матфей, вторая глава. Мы должны помнить, что Евангелие от Матфея в Новом Завете не является оригинальным Евангелием апостола с таким именем. Подлинное Евангелие на протяжении многих веков находится во владении назореев и эвионитов, как мы покажем далее по признанию самого св. Иеронима, который признаётся, что ему пришлось просить разрешения у назореев перевести его.
[3] Данлеп «Сод, Сын Человеческий», стр. х.
[4] «Кодекс назореев», т. II, стр. 233.
[5] Преллер, Т. I, стр. 415.
[6] Там же, Т. I, стр. 490.
| 135 | 135 |
таким же поклонением фаллическим богам: Вакху, Ваалу или Адону, Иакхо – Иао или Иегове»; но даже среди них всегда был класс посвящённых адептов. Позже характер этого низшего сословия был изменён ассирийскими завоеваниями; и, наконец, персидские колонизации наслоили фарисейские и восточные понятия и обычаи, в результате которых появился Ветхий Завет и институты Моисея. Цари-жрецы Хасмонеи провозгласили каноном Ветхий Завет в отличие от апокрифов или тайных книг александрийских евреев, каббалистов[1].
До Иоханана Гиркана они были асидеями[28] (хасидами) и фарисеями (парсами), но затем они стали саддукеями или «сыновьями» Садока – отстаивающими право на священническое служение в отличие от раввинов. Фарисеи были снисходительными и разумными, саддукеи – фанатичными и жестокими.
В «Кодексе назореев» сказано: «Иоханан, сын Авы-Сабы-Захарии, зачатый матерью Элишевой на сотом году её жизни, крестил уже сорок два года[2], когда Йешу Мессия пришёл на Иордан, чтобы креститься Иоханановым крещением. Но он извращает учение Иоханана, изменяет крещение Иордана и искажает слова праведности»[3].
Водное крещение было заменено крещением Святым Духом, несомненно, вследствие главного замысла отцов Церкви провести реформу и отделить христиан от назореев Иоанна Крестителя, набатеев и эвионитов, чтобы дать место для новых догм. Мало того, что синоптики говорят нам, что Иисус крестил так же, как Иоанн, но и собственные ученики Иоанна жаловались на это, хотя, конечно, Иисуса нельзя обвинить в следовании чисто вакхическому обряду. В стихе 2 четвёртой главы Евангелия от Иоанна предложение в скобках[29] – «хотя сам Иисус не крестил», настолько неуклюже, что сразу видно, что это вставка. Матфей вкладывает в уста Иоанна слова о том, что тот, кто придёт после него, не будет крестить водой, «но Духом Святым и огнём». Марк, Лука и Иоанн подтверждают эти слова. Как мы покажем далее, вода, огонь и дух, или Святой Дух, берут своё начало в Индии.
[1] Слово «апокриф» ошибочно понималось как нечто сомнительное и ложное. Это слово переводится сокрытый или тайный; и то, что является тайным, часто может быть более истинным, чем то, что открыто.
[2] Если это утверждение достоверно, оно доказывает, что Иисусу было от пятидесяти до шестидесяти лет, когда он крестился; поскольку согласно Евангелиям он всего на несколько месяцев моложе Иоанна. Каббалисты говорят, что Иисусу было более сорока лет, когда он впервые появился у ворот Иерусалима. Подлинный экземпляр «Кодекса назореев» датируется 1042 годом, но Данлеп находит у Иринея (2 век) цитаты и многочисленные ссылки на эту книгу.
«Основной материал, общий для Иринея и «Кодекса назореев» должен относиться, как минимум, к первому веку», – пишет автор в предисловии к книге «Сод, Сын Человеческий», стр. i.
[3] «Кодекс назореев», Т. I, стр. 109; Данлеп, там же, xxiv.
| 136 | 136 |
В этом предложении есть одна очень странная особенность. Она категорически отрицается в Деяниях 19:2-5. Аполлос, еврей из Александрии, принадлежал к секте учеников св. Иоанна; он был крещён и наставлял других по учению Крестителя. И всё же, когда Павел, ловко воспользовавшись его отсутствием в Коринфе, находит некоторых учеников Аполлоса в Эфесе и спрашивает их, приняли ли они Святого Духа, они наивно отвечают: «Мы даже и не слышали, есть ли Дух Святой». «Во что же вы крестились?» – спрашивает он. «Во Иоанново крещение», – говорят они. Затем Павла заставляют повторить слова, приписываемые Иоанну синоптиками; и эти люди «крестились во имя Господа Иисуса», более того, в тот самый момент проявили дар говорения на языках, который обычно сопровождает сошествие Святого Духа.
Как же так? Св. Иоанн Креститель, которого называют «предвестником», чтобы «пророчество могло исполниться», великий пророк и мученик, чьим словам должно было придаваться большое значение в глазах его учеников, провозглашает «Святого Духа» своим слушателям, заставляет толпы народа собираться на берегах Иордана, где во время великой церемонии крещения Христа обещанный «Святой Дух» появляется в разверзнувшихся небесах, и народ слышит голос. А тут есть ученики Святого Иоанна, которые «никогда не слышали, есть ли Дух Святой»!
Воистину, те ученики, которые написали «Кодекс назореев», были правы. И не сам Иисус, а те, кто пришли после него и сочинили Библию так, чтобы она удовлетворяла их требованиям, «извратили учение Иоханана, изменили крещение Иордана и исказили слова праведности».
Бесполезно возражать, что нынешний «Кодекс назореев» был написан спустя столетия после проповедей непосредственных посланников Иоанна. Так же писались наши Евангелия. Когда состоялась эта удивительная беседа Павла с «крестителями», Бардезан ещё не появился среди них, и секта не считалась «ересью».
Более того, мы можем судить, сколь незначительно обетование Иоанна Крестителя относительно «Духа Святого» и явление самого «Духа» повлияло на его учеников, по неудовольствию, проявленному ими в отношении учеников Иисуса, и по своего рода соперничеству, проявившемуся с самого начала. Более того, сам Иоанн настолько мало верил в тождественность Иисуса с ожидаемым Мессией, что после знаменитой сцены крещения на Иордане и устного заверения самого Святого Духа, что «Сей есть Сын Мой возлюбленный» (Матфей III, 17), мы находим «предтечу» в одиннадцатой главе Евангелия от Матфея посылающим из тюрьмы двух своих учеников, чтобы спросить Иисуса:
«Ты ли тот, который должен прийти, или ожидать нам другого?»
Одно это вопиющее противоречие уже давно должно было убедить здравомыслящие умы относительно мнимого божественного вдохновения Нового Завета.
| 137 | 137 |
Но мы можем задать ещё один вопрос: если крещение является знаком возрождения и таинством, установленным Иисусом, то почему христиане сейчас не крестят, как здесь приписывается Иисусу, «Духом Святым и огнём», вместо того, чтобы следовать обычаю назореев? Какие цели мог преследовать Ириней, делая эти явные вставки, как не заставить людей поверить в то, что имя Назорей, которое носил Иисус, произошло только от места жительства его отца, Назарета, а не от его принадлежности к секте назиров, целителей?
Этот приём Иринея был крайне неудачным, поскольку с незапамятных времён древние пророки громогласно выступали против крещения огнём, практиковавшееся их соседями, которое наделяло «духом пророчества» или Святым Духом. Но дело было безнадёжным; христиан везде называли назарянами и иессеями (согласно Епифанию), а Христа расценивали просто как еврейского пророка и целителя, как он себя сам называл, за кого его принимали ученики и за кого его считали последователи. При таком положении вещей не было места ни для новой иерархии, ни для нового Бога; а поскольку Ириней взялся за дело по производству и того, и другого, ему пришлось собрать все доступные материалы и заполнить пробелы своими собственными плодотворными изобретениями.
Чтобы убедиться в том, что Иисус был истинным назореем, хотя и с идеями о новой реформе, мы должны искать доказательства не в переведённых Евангелиях, а в доступных переводах оригинального текста. У Тишендорфа в его переводе с греческого Евангелия от Луки 4:34, есть «Иесу назорей»; а на сирийском языке это читается как «Йашуа, ты, назир». Таким образом, если мы примем во внимание всё загадочное и непонятное в четырёх Евангелиях, пересмотренных и исправленных в их нынешнем виде, мы легко поймём сами, что истинное, подлинное христианство, которое проповедовал Иисус, можно найти только в так называемых сирийских ересях. Только из них можно извлечь какие-либо чёткие представления о том, что было изначальным христианством. Такова была вера Павла, когда оратор Тертулл обвинил апостола перед правителем Феликсом. Он жаловался только на то, что они нашли «этого человека возбудителем мятежа… и представителем назорейской ереси»[1]; и, хотя Павел отрицает все другие обвинения, он признаётся, «что по учению, которое они называют ересью, я действительно служу Богу отцов моих»[2]. Это признание является целым откровением. Оно доказывает: 1, что Павел признал свою принадлежность к секте назореев; 2, что он поклонялся Богу своих отцов, а не тринитарному христианскому Богу, о котором он ничего не знал и который был изобретён только после его смерти; и, 3, что это неудачное признание вполне удовлетворительно объясняет, почему трактат «Деяния апостолов» вместе с «Откровением» Иоанна, которое в одно время
[1] Деяния 24:5.
[2] Там же, 14.
| 138 | 138 |
категорически отвергалось, так долго держались вне канона Нового Завета.
В Библе как неофиты, так и иерофанты после участия в таинствах были обязаны поститься и некоторое время оставаться в уединении. До и после вакхических, адонийнских и элевсинских оргий были строгие посты и приготовления; и Геродот со страхом и благоговением упоминает ОЗЕРО Вакха, на котором «они (жрецы) ночью инсценировали его жизнь и страдания»[1].
В митраитских жертвоприношениях во время посвящения неофит имитировал умирание, что предшествовало сцене, изображающей его «рождение свыше посредством обряда крещения».
Часть этой церемонии всё ещё проводится масонами и в наши дни, когда неофит, как Великий Мастер Хирам Абифф, лежит мёртвый и воскрешается сильной хваткой львиной лапы.
Священнослужители были обрезаны. Неофит не мог получить посвящение, не присутствуя на торжественных мистериях ОЗЕРА. Назореи крестились в Иордане; они не могли креститься в другом месте; они также были обрезаны и должны были поститься как до, так и после очищения крещением. Говорят, что Иисус постился в пустыне сорок дней сразу после крещения.
По сей день за пределами любого храма в Индии есть озеро, ручей или резервуар со святой водой, в котором ежедневно купаются брахманы и набожные индусы. Такие купальни со святой водой непременно есть при любом храме. Праздники купания или обряды крещения проводятся дважды в год, в октябре-апреле. Праздник длится десять дней; и, как в Древнем Египте и Греции, священнослужители погружают в воду статуи их богов, богинь и идолов; цель церемонии – смыть с них грехи их поклонников, которые они приняли на себя и которые оскверняют их, пока не будут смыты святой водой.
Во время «арати», церемонии омовения, главного бога храма несут в торжественной процессии для крещения в море. За священнослужителями-брахманами, несущими священные образы, обычно следует махараджа – босиком и почти обнажённым. Трижды священнослужители заходят в море; в третий раз они несут с собой все образы. Всё собрание повторяет молитвы им в помощь, верховный священнослужитель трижды погружает в воду статуи богов во имя мистической троицы; после чего они очищаются[2].
Орфический гимн называет воду величайшим очистителем людей и богов.
[1] Геродот, II, стр. 170.
[2] Индийский верховный понтифик – глава намбудири, живущий в земле Кочин, обычно присутствует во время этих фестивалей погружений в «святую воду».
Иногда он преодолевает очень большие расстояния, чтобы руководить церемонией.
| 139 | 139 |
Наша секта назореев, как известно, существовала около 150 лет до нашей эры и, согласно Плинию и Иосифу Флавию, жила на берегах Иордана и на восточном берегу Мёртвого моря[1]. Но в книге Кинга «Гностики и их реликвии» мы находим цитату ещё одного утверждения Иосифа Флавия из стиха 13, в котором говорится, что ессеи поселились на берегах Мёртвого моря «за тысячи веков» до дней Плиния[2].
Согласно Мунку, термин «галилеянин» почти синонимичен термину «назорей»; более того, он показывает, что первые имели очень тесные отношения с неевреями. Народ, вероятно, постепенно усвоил при постоянном общении некие обряды и обычаи поклонения язычников; и презрение, с которым ортодоксальные евреи относились к галилеянам, приписывается им по той же причине. Их дружеские отношения, безусловно, привели их в более поздний период к принятию «Адонии» или священных обрядов над телом оплакиваемого Адониса, поскольку мы видим, что Иероним справедливо сетовал на это обстоятельство.
«Над Вифлеемом, – говорит он, – нависла тень рощи Таммуза, то есть Адониса! А в ПЕЩЕРЕ, где раньше плакал младенец Иисус, оплакивают возлюбленного Венеры»[3].
Это было после восстания Бар-Кохбы, когда римский император учредил мистерии Адониса в священной пещере Вифлеема; и кто знает, не это ли была «петра» или пещерный храм, на котором была построена церковь? Вепрь Адониса был помещён над воротами Иерусалима, обращёнными к Вифлеему.
Мунк говорит, что «назорейство было институтом, учреждённым до законов Мусы[30]»[4]. Это очевидно; поскольку мы находим, что эта секта не только упоминается, но и подробно описывается в Книге Чисел (глава VI). В заповеди, данной в этой главе Моисею «Господом», легко узнать обряды и законы жрецов Адониса[5]. Предписанные в обеих сектах строгое воздержание и чистота идентичны. В обеих сектах
[1] «Иудейские древности», XIII, стр. 9; XV, стр. 10.
[2] Кинг считает это большим преувеличением и склонен полагать, что эти ессеи, которые, несомненно, были буддийскими монахами, были «просто продолжением общины, известной как «сыны пророков». «Гностики и их реликвии», стр. 22 (стр. 52 изд. 1887г.).
[3] Св. Иероним «Письма», стр. 49 (Павлину); см. «Следы духовной истории» Данлепа, стр. 218.
[4] Мунк, стр. 169.
[5]Вакх и Церера или мистические вино и хлеб, использовавшиеся во время мистерий, в «Адонии» становятся Адонисом и Венерой. Моверс доказывает, что «Иао – это Вакх», стр. 550; он опирается на сочинение Лида De Mensibus [«О месяцах»] (38-74); см. «Следы духовной истории», стр. 195. Иао – это бог Солнца и еврейский Иегова, разумное или центральное Солнце каббалистов. См. Юлиана у Прокла. Но этот «Иао» не является богом мистерий.
| 140 | 140 |
отращивали волосы[1], как это делают индусские монахи киновии и факиры по сей день, в то время как другие касты бреют волосы и воздерживаются в определённые дни от вина.
Пророк Илия, назорей, описан в 4 Книге Царств и Иосифом Флавием как «человек…весь в волосах и кожаным поясом подпоясан»[2]. Иоанн Креститель и Иисус изображаются с очень длинными волосами[3]. Иоанн «носил одежду из верблюжьего волоса» и кожаный пояс, а Иисус длинные одежды «не шитые»[31], которые были «весьма белыми, как снег», – говорит Марк; те самые одежды, которые носили священники назореев, пифагорейцы и буддийские ессеи, как их описал Иосиф Флавий.
Если внимательно проследить термины назир и назорей в наиболее известных сочинениях древних авторов, мы встретим их в связи с «язычниками», а также с еврейскими адептами. Так, Александр Полигистор говорит о Пифагоре, что он был учеником ассирийского назорея, которого некоторые считают Иезекиилем. Диоген Лаэртский самым решительным образом заявляет, что Пифагор после посвящения во все мистерии греков и варваров «пошёл в Египет, а затем посетил халдеев и магов», а Апулей утверждает, что Пифагора наставлял Зороастр.
Если бы мы предположили, что иудейские назиры, бранящиеся пророки «Господа», были посвящены в так называемые языческие мистерии и принадлежали (или, по крайней мере, большинство из них) к той же Ложе или кругу адептов, что и те, кого считали идолопоклонниками, и что их «круг пророков» был всего лишь побочной ветвью тайного общества, которое мы вполне можем назвать «международным», то какой поток христианского гнева обрушился бы на нас! И всё же дело выглядит до странности подозрительным.
Давайте сначала вспомним то, что Аммиан Марцеллин и другие историки рассказывают о Дарии Гистаспе. Последний, вторгнувшись в Верхнюю Индию (Бактриану), научился непосредственно у брахманов их обрядам, звёздным и космическим наукам и передал их магам. Итак, Гистапс представлен в истории, как сокрушивший магов и установивший (или, скорее, навязавший) чистую религию Зороастра, то есть Ахурамазда. Как же тогда быть с надписью, найденной на гробнице
[1] Иосиф Флавий «Иудейские древности», IV, стр. 4.
[3] Там же, IX; 4Цар.1:8.
[4] В отношении хорошо известного факта, что Иисус носил длинные волосы и всегда так изображался, совершенно поразительно, как мало неизвестный редактор «Деяний» знал об апостоле Павле, поскольку он заставляет его говорить в 1Кор.11:14: «Не сама ли природа учит вас, что если муж растит волосы, то это бесчестье для него?» Конечно, Павел никогда бы не сказал такого! Следовательно, если отрывок подлинный, то Павел ничего не знал о пророке, чьи учения он принял и за которого умер; а если ложь, то насколько достоверно то, что дошло до нас?
| 141 | 141 |
Дария и гласящей, что он «учитель и иерофант магии или магизма?» Очевидно, здесь должна быть какая-то историческая ошибка, и история это признаёт. В этой путанице имён Зороастр, учитель и наставник Пифагора, не может быть ни Зороастром, ни Заратустрой, установившим поклонение солнцу среди парсов, ни тем, кто явился при дворе Гуштаспа (Гистаспа), предполагаемого отца Дария, ни, опять же, Зороастром, который ставил своих магов выше самих царей. В древнейшем зороастрийском писании – Авесте нельзя найти ни малейшего следа в отношении того, что этот реформатор когда-либо был знаком с каким-либо народом, который впоследствии перенял его образ поклонения. Он, кажется, был совершенно незнаком с соседями Западного Ирана, мидянами, ассирийцами, персами и другими народами. Если бы у нас не было других доказательств великой древности зороастрийской религии, кроме обнаруженной ошибки, совершённой некоторыми учёными в нашем веке, которые посчитали царя Виштаспа (Гуштаспа) тождественным отцу Дария, тогда как персидское предание прямо указывает на Виштаспа, как на последнего принца из династии Каянидов, правившей в Бактриане, то этого должно быть достаточно, так как ассирийское завоевание Бактрианы произошло 1200 лет до нашей эры[1].
Поэтому вполне естественно, что мы видим в названии Зороастра не имя, а родовой термин, значение которого необходимо оставить на усмотрение филологов. Гуру на санскрите означает духовного учителя; и поскольку Зуруастара означает на том же языке того, кто поклоняется солнцу, то почему невозможно, чтобы из-за некоторого естественного изменения языка вследствие большого числа различных народов, обращённых в религию солнцепоклонства, слово гуру-астара, духовный учитель поклонения солнцу, так явно напоминающее имя основателя этой религии, постепенно трансформировалось в свою первоначальную форму Зурьастара или Зороастра?
По мнению каббалистов, был только один Заратустра и множество гуруастаров или духовных учителей, и что один из таких гуру, или, скорее, гуру-астер[32], как его называют в древних рукописях, был наставником Пифагора. Филологам и нашим читателям мы оставляем это объяснение, не ручаясь за достоверность. Лично мы верим в него, поскольку мы доверяем каббалистическим преданиям в этом вопросе гораздо больше, чем объяснениям учёных, даже двое из которых не смогли прийти к согласию до настоящего времени.
Аристотель утверждает, что Зороастр жил за 6000 лет до Христа; Гермипп Александрийский, который, как говорят, читал подлинные книги зороастрийцев, хотя Александра Македонского обвиняют в их уничтожении,
[1] Макс Мюллер достаточно доказал свою правоту в своей лекции о «Зенд-Авесте». Он называет Гуштаспа «мифическим учеником Зороастра». Мифический, возможно, только потому, что период, в который он жил и учился у Зороастра, слишком далёк, чтобы позволить современной науке строить предположения о нём с какой-либо долей уверенности.
| 142 | 142 |
показывает Зороастра как ученика Азонака (Азон-ах, или Азон-Бог), жившего за 5000 лет до падения Трои. Эр или Эрос, видение которого описывается Платоном в «Государстве», по словам Климента, был Зордустхом. Хотя маг, свергнувший Камбиза, был мидянином, и Дарий провозглашает, что он положил конец обрядам магов, чтобы установить обряды Ахурамазды, Ксанф Лидийский заявляет, что Зороастр был главой магов!
Кто из них прав? Или все они правы, и только современные толкователи не могут объяснить разницу между реформатором и его апостолами и последователями? Эта грубая ошибка наших комментаторов напоминает нам об ошибке Светония, который принял одного христианина за некоего Христа или Хрэста, как он пишет это имя, и заверял своих читателей, что Клавдий изгнал его за беспорядки, которые он производил среди евреев.[33]
Наконец, возвращаясь к теме назиров, надо сказать, что Заратус упоминается Плинием следующими словами: «Он был Зороастром и назореем». Поскольку Зороастр назван princeps[34] магов, а назир означает отделённый или посвящённый, разве это не перевод слова маг на иврите? Персидское слово На-зарван означает миллионы лет и относится к халдейскому «Древнему днями». Отсюда и название назиров или назореев, посвятивших себя служению единственному Всевышнему Богу, каббалистическому Эйн Соф или Древнему днями, «Древнему древних»[35].
Но слово назар можно встретить и в Индии. На хиндустани назар означает зрение, внутреннее или сверхъестественное видение, назар банди означает чарование, гипнотическое или магическое заклинание; а назаран является словом, обозначающим внутреннее видение.
Профессор Уайлдер считает, что, поскольку слово «зервана» нигде не встречается в Авесте, а только в более поздних книгах парсов, оно пришло от магов, которые составляли персидскую священную касту в период Сасанидов, но изначально были ассирийцами.
«Туран поэтов, – пишет он, – я считаю Атурией или Ассирией, а Зохак (Заххак, Дей-ок или Астиаг) был царём-змеем у ассирийцев, мидян и вавилонян в то время, когда эти страны объединили».
Это мнение, однако, ни в малейшей степени не влечёт за собой утверждения о том, что тайное учение магов, доведических буддистов, иерофантов египетского Тота или Гермеса, а также адептов любого века и национальности, включая халдейских каббалистов и еврейских назиров были идентичны с самого начала. Когда мы используем термин буддхисты, мы не подразумеваем под ним экзотерический буддизм, установленный последователями Гаутамы Будды, или современную буддийскую религию, но тайную философию Шакьямуни, которая по своей сути определённо идентична древней религии мудрости святилищ, доведическому брахманизму.
«Ересь» Зороастра, как её называют,
| 143 | 143 |
есть прямое тому доказательство. Поскольку, строго говоря, она не была ересью, но всего лишь частичным публичным изложением строго монотеистических религиозных истин, которым до сих пор учили только в святилищах и которым он научился у брахманов. Зороастра, первого учредителя поклонения солнцу, нельзя называть основателем дуалистической системы; и он не был первым, кто учил тому, что Бог один, потому что он учил тому, чему научился сам у брахманов. Макс Мюллер также доказывает, что Заратустра и его последователи, зороастрийцы, «поселились в Индии до того, как ушли в Персию».
«То, что зороастрийцы и их предки вышли из Индии, – пишет он, – во время ведического периода, может быть доказано так же убедительно, как и то, что жители Марселя вышли из Греции ... Многие из зороастрийских богов вышли оттуда... просто как отражение или искажение первых и подлинных богов Вед»[1].
Если сейчас мы сможем доказать (и сделать это на основании свидетельств каббалы и древнейших преданий религии мудрости, философии древних святилищ), что все эти боги, будь то зороастрийские или ведические, являются всего лишь олицетворением многих оккультных сил природы, верных слуг адептов тайной мудрости (магии), то наша позиция надёжна.
Итак, говорим ли мы, что каббала и гностицизм произошли от маздаизма или от зороастризма, не имеет значения, если только не имеем в виду экзотерическое поклонение, чего мы и не делаем. Точно так же, и в этом смысле, мы можем повторять мнение Кинга, автора книги «Гностики и их реликвии», и нескольких других археологов, и утверждать, что тот и другой произошли от буддхизма, одновременно самой простой и наиболее убедительной из философий, что привело к одной из чистейших религий мира. Дело только за хронологией решать, какая из этих религий, различающихся по внешнему виду, является самой древней и, следовательно, наименее искажённой. Но даже это имеет весьма косвенное отношение (если вообще имеет какое-то отношение) к данному предмету. Уже незадолго до нашей эры адепты, за исключением Индии, перестали собираться в большие общины, но среди ессеев или неоплатоников, или опять же среди бесчисленных воюющих сект, родившихся только для того, чтобы умереть, встречается одно и то же учение, являющееся идентичным по сути и духу, если не всегда по форме. Поэтому под буддхизмом мы имеем в виду ту религию, которая буквально означает учение о мудрости и которая на много веков предшествовала метафизической философии Сиддхартхи Шакьямуни.
После девятнадцати веков принудительного исключения из канонических книг любого предложения, которое могло бы направить исследователя на истинный путь, стало очень трудно доказать, чтобы удовлетворить точную науку, что «языческие» поклонники Адониса, их соседи,
[1] Макс Мюллер «Зендавеста», 83.
| 144 | 144 |
назореи, пифагорейские ессеи, целители-терапевты[1], эвиониты и другие секты – все, с небольшими различиями, были последователями древних теургических мистерий. И всё же по аналогии и благодаря тщательному изучению скрытого смысла их обрядов и обычаев мы можем проследить их родство.
Это было дано современнику Иисуса, чтобы через его толкование древнейшей литературы Израиля показать потомкам, насколько глубоко каббалистическая философия согласовывалась в своём эзотеризме с философией самых глубоких греческих мыслителей. Этим современником, ярым учеником Платона и Аристотеля, был Филон Иудей. Объясняя книги Моисея чисто каббалистическим методом, он сделался тем известным еврейским автором, которого Кингсли называет отцом неоплатонизма.
Очевидно, что терапевты Филона являются ветвью ессеев. На это указывает их имя – (Εσσαίοι), асейя, врач. Отсюда противоречия, подделки и другие отчаянные попытки примирить пророчества иудейского канона с рождением и божественностью галилеянина.
Лука, который был врачом, обозначен в сирийских текстах как асейя или ессаин, ессей. Иосиф Флавий и Филон Иудей достаточно описали эту секту, чтобы не оставлять у нас никаких сомнений в том, что назарейский реформатор, получив образование в их жилищах, в пустыне, и будучи должным образом посвящённым в мистерии, предпочёл свободную и независимую жизнь странствующего назорея, и таким образом отделился или отназарился от них, став странствующим терапевтом, назореем, целителем. Каждый терапевт, прежде чем покинуть свою общину, должен был сделать то же самое. И Иисус, и Иоанн Креститель проповедовали конец века[2], что доказывает их знание тайных вычислений священников и каббалистов, которые лишь одни вместе с главами общин ессеев и владели тайной продолжительности циклов. Последние были каббалистами и теургами.
«У них были свои мистические книги, и они предсказывали будущие события», – пишет Мунк[3].
Данлеп, чьи личные исследования кажутся весьма успешными в этом направлении, считает, что ессеи, назореи, досифеане[36] и некоторые другие секты существовали до Христа: «Они отвергали удовольствия, презирали богатство, любили друг друга и чаще, чем в других сектах, не вступали в
[1] Филон «De Vita Contemplativa» «О созерцательной жизни».
[2] Настоящий смысл разделения на века эзотерический и буддхийский. Непосвящённые христиане почти не понимали этого и приняли слова Иисуса буквально, твёрдо веря, что он имел в виду конец света. Было много пророчеств о грядущем веке. Вергилий в четвёртой Эклоге упоминает Метатрона – нового отпрыска, с которым закончится железный век и наступит золотой.
[3] «Палестина», стр. 525 и далее.
| 145 | 145 |
брак, считая победу над страстями добродетелью»[1], – пишет он.
Все эти добродетели проповедовал Иисус; и если мы должны принять Евангелия как мерило истины, Христос верил в метемпсихоз или перевоплощение, опять же, как те же самые ессеи, которые как мы видим, были пифагорейцами по своему учению и обычаям. Ямвлих утверждает, что самосский философ жил с ними некое время на Кармиле[2]. В своих речах и проповедях Иисус всегда говорил притчами и использовал метафоры. Такая же привычка была у ессеев и назореев; галилеяне, жившие в городах и деревнях, никогда не говорили на таком аллегорическом языке. В самом деле, некоторые из его учеников были галилеянами, как и он сам, и были даже удивлены, обнаружив, что он использует такой стиль речи по отношению к людям. «Для чего притчами говоришь им?»[3] – часто спрашивали они. «Для того что вам дано знать Тайны Царства Небесного, а им не дано», – был ответ посвящённого. «Потому говорю им притчами, что они, видя, не видят, и, слыша, не слышат и не разумеют». Более того, мы находим, что Иисус выражает свои мысли ещё яснее (и притом в чисто пифагорейских выражениях) когда произносит Нагорную проповедь:
«Не давайте святыни псам |
Профессор А. Уайлдер, редактор «Элевсинских мистерий» Тейлора, отмечает «одинаковую склонность Иисуса и Павла классифицировать свои доктрины как эзотерические и экзотерические: мистерии Царства Божьего «для апостолов» и «притчи» для толпы. «Мудрость же мы проповедуем между совершенными (или посвящёнными)»[37] – говорит Павел»[4].
Участники элевсинских и других мистерий всегда делились на два класса: неофитов и совершенных. Первые иногда допускались к предварительному посвящению – драматическому представлению Цереры или души, спускающейся в Аид[5]. Но
[1] «Сод», т. II, Предисловие, стр. xi.
[2] «Жизнь Пифагора». Мунк выводит название иессенов или ессеев от сирийского слова асайя אסיא – целители или врачи, тем самым указывая на их идентичность с египетскими терапевтами. «Палестина», стр. 515.
[3] Матфей, 13:10.
[4] «Элевсинские мистерии», стр. 15.
[5] Такое сошествие в Аид означало неизбежную судьбу каждой души – на время соединиться с земным телом. Этот союз или мрачная перспектива для души оказаться
| 146 | 146 |
только «совершенным» было дано наслаждаться и познавать мистерии божественного Элизиума[38], небесной обители благословенных; этот Элизиум, несомненно, то же самое, что и «Царство Небесное». Опровергать или отвергать вышесказанное значило бы просто закрывать глаза на истину.
Повествование апостола Павла в его втором Послании к Коринфянам (XII, 3, 4) поразило нескольких учёных, хорошо разбирающихся в описаниях мистических обрядов посвящения, данных некоторыми классиками, как несомненное упоминание заключительной эпоптеи[1]. «И знаю о таком человеке (только не знаю – в теле, или вне тела: Бог знает), что он был восхищён в рай и слышал неизречённые слова ἄρρητα ῥήματα, которых человеку нельзя пересказать». Насколько нам известно, эти слова редко рассматривались комментаторами как намёк на блаженные видения «посвящённого» провидца. Но фразеология однозначна. На эти слова, «которых нельзя пересказать», намекали теми же словами и по той же самой причине, что мы находим неоднократно у Платона, Прокла, Ямвлиха, Геродота и других классиков. «МУДРОСТЬ же мы проповедуем между СОВЕРШЕННЫМИ», – говорит Павел; простой и несомненный перевод этой фразы гласит: «Мы проповедуем более глубокие (или заключительные) эзотерические доктрины мистерий (которые назывались мудростью) только между посвящёнными»[2]. Что касается фразы «о таком человеке, что был восхищён в рай» (и этим человеком, очевидно, был сам Павел)[3], христианское слово «рай» заменило слово «Элизиум». Чтобы завершить доказательство, мы могли бы вспомнить слова Платона, данные в другом месте, которые показывают, что, прежде чем посвящённый мог увидеть богов в их чистейшем свете, он должен был освободиться от своего тела, т. е. отделить от него свою астральную душу[4]. Апулей описывает своё посвящение в мистерии таким же образом: «Я подошёл к пределам смерти и, ступив на порог Прозерпины, вернулся, будучи пронесённым через все стихии. В глухую полночь я увидел солнце, сияющее великолепным светом, а также адских и небесных богов, и при приближении этих божеств я отдал им дань искреннего поклонения»[5].
заключённой в мрачное жилище тела считалось всеми древними философами и даже современными буддистами как наказание.
[1] «Элевсинские мистерии», стр. 49, сноска.
[2] «Глубокие или эзотерические доктрины древних назывались мудростью, а затем и философией, а также гносисом или знанием. Они относились к человеческой душе, её божественному происхождению, предполагаемым падением с её высокого положения, связанным с «зарождением» или физическим миром, её постепенным развитием и возвращением к Богу посредством перерождений или ... трансмиграции». Там же, стр. 2, сноска.
[3] Кирилл Иерусалимский утверждает это. См. кн. VI, 10.
[4] «Федр», 64.
[5] «Золотой осёл», XI.
| 147 | 147 |
Таким образом, подобно Пифагору и другим иерофантам-реформаторам, Иисус делил свои учения на экзотерические и эзотерические. Верно следуя пифагорейско-ессейским традициям, он никогда не садился за еду, не произнеся «благословения». «Священник молится перед едой», – пишет Иосиф Флавий, описывая ессеев. Иисус также делил своих последователей на «неофитов», «братьев» и «совершенных», если мы можем судить по тому, как он их различал. Но его путь, по крайней мере, в качестве официального раввина, был слишком коротким, чтобы позволить ему основать свою обычную школу, и, за исключением, возможно, Иоанна, похоже, он не посвятил никого из других апостолов. Гностические амулеты и талисманы в основном являются символами апокалиптических аллегорий.
«Семь гласных» тесно связаны с «семью печатями»; и мистический титул Абраксас в той же степени входит в состав шем ха-мефораш, «святого слова» или непроизносимого имени, как и имя, названное «Слово Божье», которого «никто не знал, кроме него самого»[1], как выражается Иоанн.
Было бы трудно избежать достоверных доказательств того, что Апокалипсис является произведением посвящённого каббалиста, когда это Откровение представляет собой целые отрывки из Книги Еноха и Книги Даниила, которая сама по себе является сокращённым подобием первой. Доказательства становятся очевидными, когда, кроме того, мы констатируем, что офиты-гностики, полностью отвергавшие Ветхий Завет, как «изошедший от низшего существа (Иеговы)», признавали самых древних пророков, таких как Енох, и находили в этой книге достоверные подтверждения своим религиозным догмам.
Далее мы покажем, насколько тесно связаны все эти доктрины. Кроме того, история говорит о преследовании Домицианом магов и философов, что является не менее убедительным доказательством того, что Иоанна, в общем, считали каббалистом. Поскольку апостол был включён в число этих людей и, более того, был заметной личностью, императорский указ изгнал его не только из Рима, но даже с материка. Император преследовал не христиан (смешивая их с евреями, как утверждают некоторые историки), а астрологов и каббалистов[2].
Обвинения в адрес Иисуса в том, что он использовал магию египтян, были многочисленными и одно время повсеместными в тех городах, где он был известен. Фарисеи, как утверждается в Библии, были первыми, кто бросил ему это обвинение
[1] Апокалипсис, XIX, 12.
[2] См. Светоний «Vita Eutropius», 7. Не жестокость и не безумное потакание ей (как сообщают историки) были причиной того, что этот император проводил время, ловя мух и протыкая их золотым шилом, а религиозное суеверие.
Еврейские астрологи предсказали ему, что он вызвал гнев Вельзевула, «Повелителя мух», и должен погибнуть из-за мести бога ада Экрона, и умереть, как царь Охозия, из-за преследования евреев.
| 148 | 148 |
в лицо, хотя раввин Вайз считает самого Иисуса фарисеем.
Талмуд определённо указывает на Иакова Праведного как на представителя этой секты[1]. Известно, что её приверженцы всегда забивали камнями каждого пророка, осуждающего их злые пути, но мы не на этом основываем своё утверждение. Они обвинили его в колдовстве и в изгнании бесов их князем Вельзевулом с таким же правосудием, с каким позже католическому духовенству пришлось обвинить в том же не одного невиновного мученика. Но Иустин Мученик более авторитетно заявляет, что люди его времени, которые не были евреями, утверждали, что Иисус творил чудеса с помощью магического искусства (μαγική φαντασία), того самого выражения, которое скептики того времени использовали для обозначения подвигов тавматургии, совершаемых в языческих храмах. «Они даже осмелились называть его чародеем и обманщиком народа», – сетует этот мученик[2]. В Евангелии от Никодима (Acta Pilati)[39] евреи предъявляют такое же обвинение Пилату. «Разве мы не говорили тебе, что он был магом?»[3] Цельс говорит о том же обвинении, и неоплатоник верит ему[4]. Талмудическая литература полна мельчайших подробностей, и их самое большое обвинение состоит в том, что «Иисус мог летать по воздуху так же легко, как другие могут ходить»[5]. Св. Остин утверждал, что обычно считалось, что он получил посвящение в Египте и написал книги по магии, которые передал Иоанну[6]. Было сочинение под названием «Magia Jesu Christi», которое приписывалось самому Иисусу[7]. В «Климентинах» Иисусу предъявлено обвинение в том, что он творил чудеса не как еврейский пророк, а как чародей, то есть посвящённый «языческих» храмов[8].
Тогда, как и сейчас, среди нетерпимого духовенства противоборствующих религий, а также среди низших слоёв общества и даже среди тех патрициев, которые по разным причинам были исключены из какого-либо участия в мистериях, было обычаем обвинять иногда высших иерофантов и адептов в колдовстве и чёрной магии. Так, Апулея,
[1] Мы считаем, что Иисуса распяли саддукеи, а не фарисеи. Это были садокиты, приверженцы дома Садока или священнического рода. В «Деяниях» говорится, что апостолов преследовали саддукеи, но никогда фарисеи. На самом деле, последние никогда никого не преследовали. К их числу принадлежали книжники, раввины и учёные люди, и они не так ревностно относились к своему ордену, как саддукеи к своему.
[2] «Диалог с иудеем Трифоном», стр. 69.
[3] Фабриций «Codex Аросryphus, N. T.», I, 243; Тишендорф “Еvаngelia Apocrioha”, стр. 214.
[4] Ориген «Против Цельса», II.
[5] Рабби Йохан «Магия», 51.
[6] Ориген, II.
[7] Ср. «August de Consans. Evang.», I, 9; Фабриций «Codex Аросryphus, N. T.», I, стр. 305 и далее.
[8] «Климентины», I, 58; ср., стр. 40.
| 149 | 149 |
который был посвящённым, также обвиняли в колдовстве и в том, что он носил с собой фигурку скелета – мощного посредника, как утверждается, в делах чёрного искусства. Но одно из лучших и наиболее бесспорных доказательств нашего утверждения можно найти в так называемом Museo Gregoriano[40].
На саркофаге, который облицован барельефами, изображающими чудеса Христа[1], можно увидеть фигуру Иисуса во весь рост, который в сцене воскрешения Лазаря изображён безбородым, «с жезлом и в общепринятом обличье некроманта (?), в то время как труп Лазаря забинтован точно так же, как египетские мумии».
Если бы до потомков дошло несколько таких изображений, выполненных в течение первого века, когда фигура, одежда и повседневные привычки реформатора были ещё свежи в памяти его современников, возможно, христианский мир был бы больше похож на Христа. Десятки противоречивых, беспочвенных и совершенно бессмысленных умозаключений о «Сыне Человеческом» были бы невозможны, и человечество имело бы только одну религию и одного Бога.
Именно отсутствие всяких доказательств, отсутствие малейшей реальной нити рассуждения о том, кого христианство обожествило, и вызвало нынешнее состояние недоумения. Изображения Христа были возможны только во времена Константина, когда еврейский элемент почти исчез среди последователей новой религии. Евреи, апостолы и ученики, которым зороастрийцы и парсы внушили святой ужас перед любой формой изображений, сочли бы кощунственным богохульством изображать своего господа или придавать ему какую-то форму. Единственным официальным изображением Иисуса, даже во времена Тертуллиана, был аллегорический образ «Доброго пастыря»[2], который не был портретом, но образом человека с головой шакала, подобного Анубису[3]. Как видно из коллекции гностических амулетов, Добрый Пастырь несёт на своих плечах заблудшего ягнёнка. Сначала кажется, что у него человеческая голова; но, как правильно замечает Кинг, «это так только кажется непосвящённому глазу». При ближайшем рассмотрении становится понятным, что это двуглавый Анубис, у которого одна голова человеческая, а другая шакалья, а его пояс изображён в виде змеи, поднимающей свою увенчанную плюмажем голову. «Этот образ, – добавляет автор «Гностиков», – имел два значения – одно очевидное для простонародья, другое мистическое, понятное лишь посвящённым. Возможно, это была печать какого-то главного учителя или
[1] Кинг «Гностики», стр.145; автор относит этот саркофаг к самым ранним произведениям того искусства, которое позже наводнило мир мозаиками и гравюрами, изображающими события и персонажей Нового Завета.
[2] «De Pudicitia» «О скромности». См. «Гностики и их реликвии» стр. 144 (стр. 227 изд. 1887г.).
[3] Там же, ксилография 12, стр. 279. [41]
| 150 | 150 |
апостола»[1]. Это даёт новое доказательство того, что гностики и ранние ортодоксальные (?) христиане не так уж расходились в своих тайных учениях. Кинг делает вывод из цитаты, взятой у Епифания, что даже в 400 г. н. э. считалось ужасным грехом изображать телесный облик Христа.
Епифаний[2] выдвигает это как обвинение в идолопоклонстве против карпократов[42] за то, что «они хранили рисованные портреты и даже золотые и серебряные изображения и другие материалы, которые они выдавали за портреты Иисуса, сделанные якобы Пилатом по подобию Христа… Их они хранят в тайне, наряду с портретами Пифагора, Платона и Аристотеля, и, поставив их всех вместе, они поклоняются им и приносят им жертвы по образцу язычников».
Что бы сказал благочестивый Епифаний, если бы он воскрес и вошёл в собор Святого Петра в Риме! Амвросий, кажется, также приходит в ужас при мысли о том, что некоторые люди полностью доверяют утверждению Лампридия о том, что Александр Северус хранил в своей частной часовне образ Христа наряду с образами других великих философов. «То, что язычники смогли сохранить образ Христа, – восклицает он, – но ученики не позаботились об этом, – при мысли об этом ум трепещет, отказываясь принять, а тем более поверить».
Всё это указывает, несомненно, на то, что кроме кучки самозваных христиан, которые впоследствии одержали победу, вся цивилизованная часть язычников, знавших Иисуса, почитала его как философа, адепта, которого они ставили на один уровень с Пифагором и Аполлонием. Откуда у них такое почитание к человеку, если бы он был просто, как изображают его синоптики, бедным, неизвестным еврейским плотником из Назарета? Как о воплощённом Боге, о нём нет ни одной записи на этой земле, способной выдержать критический анализ науки.
Но как один из величайших реформаторов, закоренелый враг всякого богословского догматизма, преследователь фанатизма, учитель одного из самых возвышенных кодексов этики, Иисус является одной из величайших и наиболее ясно очерченных фигур на панораме человеческой истории. Его время может с каждым днём всё больше и больше уходить в мрачную и смутную мглу прошлого, а его богословие, основанное на человеческом воображении и поддерживаемое несостоятельными догмами, может и, более того, должно с каждым днём всё более терять свой незаслуженный авторитет. Только великая фигура философа и реформатора нравственности вместо того, чтобы бледнеть, с каждым столетием будет становиться всё заметнее и отчётливее.
Он будет господствовать безраздельно во всём мире только в тот день, когда всё человечество признает только одного
[1] Эта гемма находится в коллекции автора книги «Гностики и их реликвии». См. стр. 201.[43]
[2] «Против ересей», XXVII.
| 151 | 151 |
отца – НЕПОСТИЖИМОГО наверху и одного брата – всё человечество внизу.
В мнимом письме Лентула, сенатора и выдающегося историка, римскому сенату, есть описание внешности Иисуса. Само письмо, написанное на ужасной латыни, объявлено неприкрытой подделкой, но мы находим в нём фразы, заставляющие о многом задуматься. Несмотря на то, что это подделка, очевидно, что кто бы ни изобрел её, тем не менее, старался как можно точнее следовать преданию. Волосы Иисуса описаны в нём как «волнистые и вьющиеся ... ниспадающие на плечи» и как «имеющие пробор посередине по обычаю назореев».
Последняя фраза показывает: 1. Что существовало такое предание, основанное на библейском описании Иоанна Крестителя, назорея, и обычаях этой секты. 2. Если бы Лентул был автором этого письма, трудно поверить, что Павел никогда о нём не слышал; и если бы он знал его содержание, он никогда бы не объявил постыдным для мужчин носить длинные волосы[1], тем самым посрамляя своего Господа и Бога-Христа. 3. Если Иисус действительно носил длинные волосы с «пробором посередине по обычаю назореев (а также Иоанн, единственный из апостолов, который следовал этому обычаю), то у нас есть ещё одна веская причина говорить, что Иисус, вероятно, принадлежал к секте назореев[44], и его называли НАЗОРЕЕМ[45] по этой причине, а не потому, что он был жителем Назарета, так как его жители никогда не носили длинных волос. Назорей[46] отделился ради Господа и «его бритва не должна касаться головы его». «Свят он: должен растить волосы на голове своей», – говорится в Книге Чисел (VI, 5).
Самсон был назореем, то есть поклялся служить Богу, и в его волосах была сила его. «И бритва не коснётся головы его, потому что от самого чрева младенец сей будет назорей Божий» (Суд.13: 5).
Но окончательный и наиболее разумный вывод, который можно сделать из этого, состоит в том, что Иисус, который так противился всем ортодоксальным иудейским обычаям, не позволил бы себе отращивать волосы, если бы он не принадлежал к этой секте, которая во времена Иоанна Крестителя уже стала ересью в глазах синедриона.
Талмуд, говоря о назирах, или назореях (которые оставили мир подобно индийским йогам или отшельникам), называет их сектой врачей, странствующих экзорцистов, как и Джервис. «Они ходили по стране, живя подаянием и совершая исцеления»[2].
Епифаний говорит, что назореи в ереси идут вслед за коринфянами, жили ли они «до них или после них, или всё-таки одновременно», а затем добавляет, что «всех христиан в то время в равной степени называли назарянами»[3]!
[1] 1Кор.11:14.
[2] См. «Истинно, израильтянин», т. II, стр. 238; «Трактат Назир».
[3] Епифаний «Панарион», Т. I, стр. 117.
| 152 | 152 |
В самом первом замечании, сделанном Иисусом об Иоанне Крестителе, мы находим его говорящим, что он «Илия, которому должно прийти».
Это утверждение, если оно не является более поздней вставкой ради исполнения пророчества, опять же означает, что Иисус был каббалистом, если только нам не придётся принять гипотезу французских спиритов и заподозрить его в вере в перевоплощение. За исключением каббалистических сект ессеев, назореев, учеников Шимеона бен Йохая и Гиллеля, ни ортодоксальные евреи, ни галилеяне никогда не верили в учение о пермутации и ничего не знали о нём. А саддукеи отвергали даже воскресение.
«Но автором этого restitutionis[47] был Моше, наш господин, мир ему! Он был revolutio[48] (метемпсихозом) Шета и Хевеля, чтобы скрыть наготу своего Отца Адама – Primus[49]», – говорится в каббале[1]. Намёк Иисуса на то, что Иоанн был revolutio, или воплощением Илии, вне всякого сомнения, доказывает, к какой школе он принадлежал.
До сих пор непосвящённые каббалисты и масоны считают пермутацию синонимом переселения душ или метемпсихоза. Но они так же ошибаются в отношении учения истинных каббалистов, как и учения буддистов.
Верно говорится в «Зоар» в одном месте: «Все души подвержены переселению ... люди не знают путей Святого, благословен Он! они не знают, что предстают перед судом, прежде чем входят в этот мир и после того, как покидают его», и фарисеи также придерживались этого учения, как показывает Иосиф Флавий («Иудейские древности», XVIII, 13).
Также и учение о гилгуле, основанное на странной теории «круговорота души», говорило, что тела евреев, захороненных далеко от Святой Земли, всё ещё сохраняют частицу души, которая не может ни успокоиться, ни покинуть их, пока не достигнет «земли обетованной». Считалось, что этот процесс «круговорота» совершается посредством того, что душа возвращается обратно через реальную эволюцию видов, превращаясь из мельчайшего насекомого в самое большое животное. Но это была экзотерическая доктрина. Мы отсылаем читателя к «Каббале Денудате» Генри Кунрата; её язык, каким бы неясным он ни был, всё же может пролить некоторый свет на этот предмет.
Но это учение о пермутации или revolutio нельзя понимать как веру в перевоплощение. То, что Моисей считался перевоплощением Авеля и Сифа, не означает, что каббалисты (по крайней мере, те, кто были посвящены) верили, что тот же дух одного из сыновей Адама вновь появился в телесной форме Моисея.
Это только показывает, каким образом они выражались, намекая на одну из глубочайших тайн восточного гносиса, на один из самых величественных
[1] «Kabbala Denudata», II, 155; «Vallis Regia», парижское издание.
| 153 | 153 |
статутов веры тайной мудрости. Эта тайна была намеренно завуалирована, чтобы наполовину скрыть истину, раскрыв только наполовину её.
Это лишь означало, что Моисея, как и некоторых других богоподобных людей, считали достигшими наивысшего из всех состояний на земле; произошёл редчайший из всех психических феноменов, совершенный союз бессмертного духа с земной дуадой. Троица была завершена. Бог воплотился. Но как редки такие воплощения!
Выражение «вы боги», которое для наших исследователей Библии является просто абстракцией, имеет для каббалистов жизненно важное значение. Бессмертный дух, излучающий своё сияние на каждого человека, является богом – микрокосмосом макрокосмоса, неотъемлемой частицей непознаваемого Бога, первопричиной, чьей непосредственной эманацией он является. Он обладает всеми атрибутами своего родительского источника. Среди этих атрибутов – всеведение и всемогущество. Наделённый ими, но всё же неспособный полностью проявить их в теле, когда они затемнены, завуалированы, ограничены возможностями физической природы, человек, являющийся обителью божественного, может возвыситься над своим видом, проявить богоподобную мудрость и божественные силы. В то время как остальные смертные вокруг него лишь осенены своим божественным «Я», и им дана возможность стать бессмертными в будущем, хотя нет никакой другой гарантии, кроме их личных усилий по завоеванию Царства Небесного, этот избранник уже стал бессмертным ещё на земле. Ему обеспечена награда. Отныне он будет жить вечно в жизни вечной. Он может не только быть «владыкой»[1] над всеми делами творения, используя «превосходство» ИМЕНИ (невыразимого), но и быть выше в этой жизни, а не, как говорит Павел, «немного ниже, чем ангелы»[2].
Древним никогда не приходила кощунственная мысль о том, что такие совершенные сущности были воплощениями единственного Всевышнего и вечно невидимого Бога. В их сознание не вмещалась такая профанация благоговейного величества. Моисей и его прообразы, и образы были для них всего лишь совершенными людьми, богами на земле, поскольку их боги (божественные духи) вошли в их священные скинии, очищенные физические тела. Бестелесных духов героев и мудрецов древние называли богами.
Отсюда и обвинение в многобожии и идолопоклонстве со стороны тех, кто первыми наделили человеческими качествами самые святые и чистейшие абстракции своих предков.
[1] Пс.8:7.
[2] Это противоречие, которое приписывается Павлу в Послании к Евреям, когда он говорит об Иисусе в главе I, 4: «будучи столько превосходнее Ангелов», а затем сразу же заявляет в главе II, 9, «но видим, что… Иисус, который не много был унижен пред Ангелами», показывает, насколько бессовестно подделывались писания апостолов, если они когда-либо писали что-нибудь.
| 154 | 154 |
Настоящий и скрытый смысл этого учения был известен всем посвящённым. Танаи передавали его своим избранным, яшарим[50], в уединении торжественных криптов или безлюдных местах. Смысл этот был одним из самых эзотерических и ревностно охраняемых, поскольку человеческая природа тогда была такой же, как и сейчас, а каста священников так же была уверена, как и сейчас, в превосходстве своего знания и так же стремилась к господству над более слабыми массами, с той лишь разницей, что, возможно, её иерофанты могли доказать законность своих утверждений и правдоподобность своих доктрин, тогда как сейчас верующие должны довольствоваться слепой верой.
В то время как каббалисты называли это таинственное и редкое явление союза духа с вверенным ему смертным подопечным «сошествием ангела Гавриила» (последний является своего рода типичным названием для него), вестником жизни и ангелом Метатроном, а назореи называли его Авель-Зиво[1], Delegatus[51], посланным Владыкой Celsitude[52]; он был повсеместно известен как «дух помазанный».
Итак, принятие этой доктрины заставляло гностиков утверждать, что Иисус был человеком, осенённым Христом, или вестником жизни, и что его крик отчаяния на крест «Элои, Элои, лама савахтани» вырвался у него в момент, когда он почувствовал, что это вдохновляющее Присутствие окончательно покинуло его, поскольку (как утверждали некоторые) вера также покинула его, когда он был на кресте.
Ранние назореи, которых следует причислить к гностическим сектам, полагая, что Иисус был пророком, тем не менее, придерживались в отношении него того же учения о божественном «осенении» некоторых «людей Божьих», посланных для спасения народов, чтобы призвать их на путь праведности. «Божественный разум вечен, – говорится в «Кодексе назореев»[2], и это чистый свет, излитый через великолепное и необъятное пространство (плерому). Это – Genetrix[53] Эонов. Но один из них вошёл в материю (хаос), возбудив беспорядочные (turbulentos) движения, и с помощью некой части небесного света придал ей форму, образовал её надлежащим образом для использования и появления, и для начала всякого зла. Демиург (материи) претендовал на божественные почести[3]. Поэтому Христос («помазанник»), князь Эонов (властей), был послан (expeditus), и, приняв на себя личность самого набожного еврея, Иешу, должен был подчинить его; но тот, кто отказался от него (тела), отошёл на вышину». Далее мы объясним полное значение имени Христос и его мистическое значение.
А теперь, чтобы сделать такие отрывки, как вышеприведённые, более понятными, мы постараемся как можно короче определить догмы,
[1] «Кодекс назореев», I, 23.
[2] Там же, предисловие, стр. v, перевод с латинского перевода Норберга.
[3] «Согласно назореям и гностикам, Демиург, создатель материального мира, не является высшим Богом». (См. Данлеп «Сод, Сын Человеческий».)
| 155 | 155 |
в которые, с весьма незначительными различиями, верили почти все гностические секты. Как раз в Эфесе процветала в те дни величайшая академия, в которой одновременно преподавались трудные для понимания восточные умозрения и философия Платона. Она была средоточием универсальных «тайных» учений, странной лабораторией, откуда, облачённая в модную элегантную греческую фразеологию, вышла квинтэссенция буддийской, зороастрийской и халдейской философий. Артемида, гигантский конкретный символ теософско-пантеистических абстракций, великая мать Мультимамма, андрогин и покровительница «эфесских писаний», была покорена Павлом; но хотя ревностные новообращённые апостолов делали вид, что сожгли все свои книги по «любопытным искусствам» (τα περίεργα)[54], у них оставалось достаточно таких книг для изучения, когда остыл их первый пыл. Именно из Эфеса распространилось почти всё гностическое учение, столь яростно враждовавшее с догмами Иринея; и всё же именно Эфес с его многочисленными побочными ветвями великой академии ессеев оказался рассадником всех каббалистических умозрений, принесённых танаями из пленения. «В Эфесе, – пишет Маттер, – представления иудейско-египетской школы и полуперсидские умозрения каббалистов недавно усугубились обширным слиянием греческих и азиатских доктрин, поэтому неудивительно, что там появились учителя, стремившиеся объединить религию, недавно проповеданную этим апостолом, с давно сложившимися там представлениями».
Если бы христиане не обременяли себя откровениями небольшого народа и не приняли Иегову Моисея, гностические идеи никогда не были бы названы ересями; однажды освободившись от этих догматических преувеличений, мир имел бы религиозную систему, основанную на чистой платонической философии, и, несомненно, извлёк бы от этого какую-то пользу.
Теперь давайте рассмотрим величайшие ереси гностиков. Выберем Василида в качестве эталона для наших сравнений, поскольку все основатели других гностических сект группируются вокруг него, подобно скоплению звёзд, заимствующих свет от своего солнца. Василид утверждал, что все свои доктрины он получил от апостола Матфея и от апостола Петра через Главка, ученика последнего[1]. Согласно Евсевию[2], он опубликовал двадцать четыре тома «Толкования на Евангелия»[3], которые все были сожжены. Этот факт заставляет нас предполагать, что они содержали больше достоверного материала, чем школа Иринея могла опровергнуть. Он утверждал, что, так как непостижимый, вечный и
[1] Климент Ал. «Строматы» VII, 7, § 106.
[2] «История Церкви» IV, 7.
[3] Евангелия, истолкованные Василидом, не были нашими нынешними евангелиями, которых, как доказывают величайшие авторитеты, не существовало в его дни. См. «Сверхъестественная религия», т. II, гл. «Василид».
| 156 | 156 |
нетварный Отец сначала породил нус или разум, то последний эманировал из себя логос. Логос (Слово у Иоанна), в свою очередь, эманировал фронезис (φρόνησῐς) или суждения (божественно-человеческие духи). От фронезис произошла софия или женская мудрость, и динамис (δύναμις) или сила. Это были персонифицированные атрибуты таинственного божества, гностической пятерицы, олицетворявшей пять духовных, но постижимых сущностей, личностных сил или существ, внешних по отношению к непостижимому божеству.
Это в первую очередь является каббалистическим понятием. И оно даже более буддхическое. Самая ранняя система буддхической философии, которая была задолго до Гаутамы Будды, основана на нетварной субстанции «Непостижимого», Ади Будды[1].
Эта вечная, бесконечная монада обладает, в соответствии со своей собственной сущностью, пятью деяниями мудрости. Из них она пятью отдельными деяниями дхьяны излучила пять дхьяни-будд; они, как ади-будда, неподвижны в своей системе (пассивны). Ни ади-будда, ни один из пяти дхьяни-будд никогда не воплощались, но семь из их эманаций стали аватарами, то есть воплотились на этой земле.
[1] Пятёрка мистически создаёт десятку. Они андрогины. «Разделив большое тело на две части, Высшая Мудрость стала мужчиной и женщиной» («Ману», книга I, шлока 32). В брахманизме можно найти много ранних буддхических понятий.
Распространённая идея о том, что последний из Будд, Гаутама, является девятым воплощением Вишну или девятым Аватаром, частично отвергается брахманами и полностью отвергается учёными буддийскими богословами. Последние настаивают на том, что поклонение Будде гораздо больше претендует на древность, чем любое из брахманических божеств Вед, которые они называют светской литературой. Они показывают, что брахманы пришли из других стран и основали свою ересь на уже признанных в народе божествах. Они завоевали землю мечом и успешно похоронили истину, построив собственное богословие на руинах более древнего учения Будды, которое господствовало веками. Они признают божественность и духовное существование некоторых богов веданты; но, как и в случае с христианской иерархией ангелов, они верят, что все эти божества в значительной степени подчиняются даже воплощённым Буддам. Они даже не признают создание физической вселенной. Духовно и невидимо она существует от вечности, и поэтому он стала просто видимой для человеческих чувств. Когда она впервые появилась, она была вызвана из царства невидимого в видимое импульсом Ади Будды – «Сущности».
Насчитывается двадцать два таких видимых проявления вселенной, управляемых Буддами, и столько же разрушений её огнём и водой в регулярной последовательности. После последнего разрушения потопом, в конце предшествующего цикла (точный расчёт, охватывающий несколько миллионов лет, является тайным циклом), миром в нынешнюю эпоху Кали-юги (Маха Бхадда Кальпа) правили последовательно четыре Будды, последним из которых был Гаутама, «Святой». Пятый, Майтри-Будда, ещё впереди. Последний есть ожидаемый каббалистами Царь Мессия, Посланник Света, и Сосиош, персидский Спаситель, который приедет на белом коне. Это есть также второе пришествие Христа у христиан. См. «Апокалипсис» апостола Иоанна.
| 157 | 157 |
Описывая систему василидов, Ириней, цитируя гностиков, заявляет следующее:
«Когда нетварный, безымянный Отец увидел развращение человечества, он послал в мир своего перворождённого нус в виде Христа для искупления всех, кто верит в него, из-под власти тех, кто соорудил этот мир (Демиурга и его шести сыновей, планетных гениев). Он явился среди людей как человек Иисус и творил чудеса. Этот Христос сам не умер, но Симон Киринеянин пострадал вместо него, которому он одолжил свою телесную форму, ибо божественная сила, нус вечного Отца, не является телесной и не может умереть. Поэтому всякий, кто утверждает, что Христос умер, всё ещё остаётся рабом невежества; кто отрицает это, тот свободен и понял замысел Отца»[1].
Если понимать это в абстрактном смысле, то мы не видим ничего кощунственного в этой системе. Это может быть ересь в отношении богословия Иринея и Тертуллиана[2], но, безусловно, в ней нет ничего кощунственного относительно самих религиозных понятий, и любому беспристрастному мыслителю она покажется гораздо более почтительной по отношению к божеству, чем антропоморфизм настоящего христианства. Гностики назывались ортодоксальными христианами докетами[55] или людьми с богатым воображением за веру в то, что Христос не умирал и не мог на самом деле претерпеть смерть в физическом теле. Более поздние брахманские книги также содержат многое из того, что неприемлемо для благоговейного отношения к божеству и представления о нём; так же, как и гностики, брахманы объясняют мифы, могущие шокировать божественное достоинство духовных существ, называемых богами, приписывая их майе или иллюзии.
Народ, выросший и воспитанный на протяжении бесчисленных веков среди всех этих психических феноменов, о которых цивилизованные (!) народы могут читать, но которые они отвергают как невероятные и бесполезные, не могут рассчитывать даже на то, что их религиозная система будет понята, не говоря уже о том, чтобы она была по достоинству оценена. Все глубочайшие и самые трансцендентные рассуждения древних метафизиков Индии и других стран основаны на этом великом буддхическом или брахманском принципе, лежащем в основе всей их религиозной метафизики – иллюзорности чувств. Всё конечное является иллюзией, всё вечное и бесконечное есть реальность. Форма, цвет, то, что мы слышим и чувствуем или видим своими смертными глазами, существует только постольку, поскольку это может быть передано каждому из нас через наши чувства. Вселенная для слепорождённого человека не существует ни в форме, ни в цвете, но существует в своём «лишении» (в аристотелевском смысле) и является реальностью для духовных чувств
[1] Ириней, I, 23.
[2] Тертуллиан сам поменялся ролями, отвергнув в более позднем возрасте учение, за которое он так яростно боролся, и стал монтанистом.
| 158 | 158 |
слепого человека. Все мы живём во власти фантазии. Только высшие и невидимые прообразы, эманировавшие из мысли Непознаваемого, являются реальными и неизменными существами, формами и идеями; на земле мы видим лишь их отражение, более или менее верное, что всегда зависит от физической и психической организации человека, который их видит.
Неисчислимые века до нашей эры, индийский мистик Капила, которого многие учёные считают скептиком, так как они судят о нём обычно поверхностно, великолепно выразил эту мысль в следующих выражениях:
«Человек (физический человек) так мало значит, что едва ли что-либо может продемонстрировать ему его истинное существование и истинное существование природы. Возможно, что то, что мы рассматриваем как вселенную, и как различные существа, которые, как нам кажется, составляют её, не имеют ничего реального, и являются лишь продуктом постоянной иллюзии (майи) наших чувств».
А современник Шопенгауэр, повторяя эту философскую идею, которой уже 10 000 лет, говорит: «Природа не существует, per se... Природа является бесконечной иллюзией наших чувств». Кант, Шеллинг и другие метафизики говорили то же самое, и их школа отстаивает эту мысль. Объекты чувств, которые всегда обманчивы и изменчивы, не могут быть реальностью. Один только дух неизменен, следовательно, он один не является иллюзией. Это чисто буддийское учение.
Религия гносиса (знания), наиболее очевидного ответвления буддизма, целиком основывалась на этом метафизическом принципе. Христос страдал за нас духовно, и гораздо сильнее, чем иллюзорный Иисус, когда его тело истязали на кресте.
В представлениях христиан Христос есть всего лишь ещё одно имя Иисуса. Философия гностиков, посвящённых и иерофантов понимала это иначе. Слово Христос (Χριστός), как и все греческие слова, следует искать в его филологическом источнике – санскрите. На этом языке слово Криш означает святой[1], и индийское божество было названо Криш-на (чистый или святой) от этого слова. С другой стороны, греческое слово «Христос» имеет несколько значений, как помазанный (чистым елеем, миро – χρῖσμα), и другие значения.
Во всех языках, хотя синоним этого слова означает чистую или святую сущность, это есть первая эманация невидимого Божества, ощутимо проявляющаяся в духе. Греческий Логос, еврейский Мессия,
[1] В своём споре с Жаколио о правильном написании индийского имени Кришна г-н Текстор де Равизи, католик-ультрамонтан, пытается доказать, что имя Криштна должно писаться Кришна, поскольку последнее означает чёрный, а статуи этого божества обычно чёрные, и это слово происходит от этого цвета.
Мы отсылаем читателя к ответу Жаколио в его недавней работе «Christna et le Christ», чтобы получить убедительное свидетельство того, что имя не связано с цветом.
| 159 | 159 |
латинский Verbum и индийский Вирадж (сын) идентичны; они представляют идею коллективных сущностей или огней, отделившихся от одного вечного центра света.
«Человек, который совершает благочестивые, но корыстные поступки (единственно с целью своего спасения), может достигнуть чина дэвов (святых)[1]; но тот, кто бескорыстно совершает те же благочестивые поступки, обнаруживает, что навсегда избавлен от пяти стихий» (материи). «Осознавая высшую душу во всех существах и все существа в высшей душе, принося свою душу в жертву, он отождествляет себя с Существом, которое сияет в своём собственном великолепии» («Кодекс Ману», книга XII, шлоки 90, 91).
Таким образом, Христос как единство является всего лишь абстракцией, общим понятием, представляющим коллективное скопление бесчисленных духовных сущностей, которые являются непосредственными эманациями бесконечной, невидимой, непостижимой ПЕРВОПРИЧИНЫ, индивидуальных духов людей, ошибочно называемых душами. Они есть божественные сыны Божьи, из которых некоторые лишь осеняют смертных людей (и таких большинство), а некоторые остаются навсегда планетными духами, и есть такие (малое и редкое меньшинство), кто соединяются в течение жизни с некоторыми людьми. Такие богоподобные существа, как Гаутама Будда, Иисус, Иезеу Криштна и некоторые другие, навсегда соединились со своими духами – следовательно, они стали богами на земле. Другие люди, такие как Моисей, Пифагор, Аполлоний, Плотин, Конфуций, Платон, Ямвлих и некоторые христианские святые, время от времени соединявшиеся таким образом, заняли в истории ранг полубогов и вождей человечества. Будучи освобождёнными от своих земных скиний, их свободные души, отныне навсегда соединённые со своим духом, воссоединяются со всем сияющим воинством, которое связано с духовным единством мысли и дела, и называется «помазанником». Отсюда, понимание гностиков, которые подразумевали, говоря, что «Христос» пострадал духовно за человечество, прежде всего страданий его божественного Духа.
Такими и гораздо более возвышенными были понятия Маркиона, великого «ересиарха» второго века, как его называют его противники. Согласно Тертуллиану, Иринею, Клименту и большинству его современных комментаторов, таких как Бунзен, Тишендорф, Уесткотт и многих других, он появился в Риме ближе к середине века, в 139–142 годах нашей эры. Креднер и Шлайермахер[56] оба пишут об этой благородной и безупречной личности с чистыми религиозными устремлениями и возвышенными взглядами. Его влияние, вероятно, было огромным, так как мы находим, что Епифаний более двух столетий спустя писал о том, что в его время
[1] Нет эквивалента слову «чудо» в христианском смысле у брахманов или буддистов. Единственно правильный перевод – ньин йе по, чудесное, нечто замечательное, но не нарушение естественного закона. «Святые» производят только ньин йе по (སྙིང་རྗེ་པོ). nying jé po [единственное слово, похожее на мейпо и означающее красивый].
| 160 | 160 |
последователей Маркиона можно было найти по всему миру[1]. Опасность, вероятно, была действительно велика и требовала немедленных действий, если судить по соразмерно унизительным эпитетам и брани, обрушившихся на Маркиона со стороны «великого африканца», этакого святоотеческого цербера, которого мы постоянно видим лающим у дверей дома догм Иринея[2]. Нам остаётся только открыть его знаменитое опровержение «Антитезисов» Маркиона, чтобы познакомиться с прекрасными fine-fleur[57] оскорблениями монахов христианской школы, оскорблениями, так старательно перенесёнными в средние века, чтобы вновь появиться в наши дни в Ватикане. «…На ваши вопросы, о, псы, выгоняемые апостолом за двери и тявкающие на Бога истины. Вот, кости доказательств, которые вы обгладываете» и т. д.[3] «Бедность аргументов великого африканца возрастает наряду с его оскорблениями», – замечает автор книги «Сверхъестественная религия»[4]. «Их (отцов) религиозная полемика изобилует искажениями и опутана благочестивыми оскорблениями. Тертуллиан был мастером своего слога и неистовой брани, с которой он начинал и которой часто пересыпал свои сочинения против «нечестивого и богохульного Маркиона», предлагая всё, что угодно, но только не справедливую и законную критику». Насколько твёрдо стояли эти два отца, Тертуллиан и Епифаний, на своей богословской основе, можно заключить из любопытного факта, что они оба яростно и безудержно упрекают «этого скотину» (Маркиона) «за выскабливания стихов из Евангелия от Луки, которых никогда вообще не было у Луки»[5]. «Несерьёзность и неточность (добавляет критик), с которой продолжает писать Тертуллиан, тем лучше иллюстрирует тот факт, что он не только ложно обвиняет Маркиона, но и фактически определяет мотивы, по которым тот выскоблил стих, которого никогда не существовало; в той же главе он также обвиняет Маркиона в том, что тот выскоблил (из Луки) высказывание, что Христос пришёл не нарушить закон и пророков, но исполнить их, и фактически повторяет это обвинение ещё в двух случаях»[6]. Епифаний также совершает ошибку, упрекая Маркиона в том, что он выскоблил из Луки то, что можно найти только у Матфея»[7]. Продемонстрировав ранее, насколько следует доверять святоотеческой литературе, и так как подавляющее большинство библейских критиков единодушно признали, что отцы боролись не за истину, а за своё собственное толкование и необоснованные утверждения[8], мы сейчас же
[1] Епифаний «Против ересей», хlii, стр. 1.
[2] Тертуллиан «Против Маркиона», II, 5; ср. 9.
[3] Там же, II, 5.
[4] Т. II, стр. 105.
[5] Там же, Т. II, стр. 100.
[6] «Против Маркиона», IV, 9, 36.
[7] «Сверх. рел.», стр. 101; Мф, 5:17.
[8] Этот автор в Т. II, на с. 103, справедливо замечает о «ересиархе Маркионе», что его благородный характер оказал огромное влияние
| 161 | 161 |
перейдём к изложению взглядов Маркиона, которого Тертуллиан хотел уничтожить как самого опасного еретика своего времени. Если верить Гильгенфельду, одному из величайших немецких критиков Библии, то «с критической точки зрения нужно ... рассматривать утверждения отцов церкви только как выражение их субъективного взгляда, который сам требует доказательств»[1].
Чтобы точнее изложить факты, касающиеся Маркиона, лучше всего привести цитаты (насколько нам позволяет место) из «Сверхъестественной религии», автор которой основывает свои утверждения на доказательствах величайших критиков, а также на своих собственных исследованиях. Он показывает, что во времена Маркиона существовали «две большие партии в ранней церкви»: одна считала христианство «просто продолжением закона и превращала его в израильский институт, узкую секту иудаизма»; а другая представляла благую весть «как введение новой системы, применимой ко всем, и заменяющей устроение закона Моисеева устроением всеобщей благодати». Эти две партии, добавляет он, «были широко представлены в ранней церкви двумя апостолами Петром и Павлом, и их антагонизм слегка раскрывается в Послании к Галатам»[2].
на его время, и что Маркиону не повезло жить в ту эпоху, когда христианство вышло из младенчества чистой нравственности, когда, не беспокоясь о сложных догматических вопросах, простая вера и благочестивый энтузиазм были единственными великими узами христианского братства. Теперь оно вступило в фазу церковного развития, в которой религия быстро вырождалась в богословие, а сложные доктрины быстро принимали агрессивный характер, результатом которого была злоба, гонения и расколы. В более поздние времена Маркион, возможно, был бы удостоен чести реформатора, но в своё время его объявили еретиком. Строгий и аскетичный в своих взглядах, он стремился к сверхчеловеческой чистоте, и, хотя его клерикальные противники могли бы посмеяться над его невыполнимыми доктринами относительно брака и подчинения плоти, они находили аналоги среди тех, кого Церковь с тех пор высоко почитала, и, по крайней мере, вся его система была явно направлена к добродетелям». Эти утверждения основаны на книге Креднера Beiträge zur Einleitung in die biblischen Schriften, I, стр. 40; ср. Неадер Allgemeine Geschichte der christlichen Religion «Всеобщая история христианской религии», II, стр. 792 и далее, и на книгах Шлайермахера, Мильмана и пр.
[1] Гильгенфельд Kritische Untersuchungen über die Evangelien Justin's, der clementinischen Homilien und Marcion's «Критическое исследование Евангелий Иустина, гомилий Климента и Маркиона», стр. 446, приложение Б.
[2] Но, с другой стороны, этот антагонизм весьма явно выражен в «Гомилиях Климента», в которых Пётр недвусмысленно отрицает, что Павел, которого он называет Симоном Магом, когда-либо видел Христа, и называет его «врагом». Каноник Уэсткотт говорит: «Не может быть никаких сомнений в том, что апостола Павла называли «врагом» («О каноне», стр. 252, примечание 2; «Сверхъестественная религия», т. II, стр. 35). И этот антагонизм, который бушует и по сей день, мы находим также в «Посланиях» апостола Павла. Что может быть более убедительным, чем подобные предложения: «Ибо таковые лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых…Но я думаю, что у меня ни в чём нет недостатка против высших Апостолов» (2 Коринфянам, XI). «Павел Апостол, избранный не человеками и не через человека, но Иисусом Христом и Богом Отцем, воскресившим Его из мёртвых... а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование
| 162 | 162 |
Маркион, не признававший никаких других Евангелий, кроме нескольких посланий Павла, полностью отвергавший антропоморфизм Ветхого Завета и проводивший чёткое разграничение между древним иудаизмом и христианством, не рассматривал Иисуса ни как царя, Мессию евреев, ни как сына Давида, который был каким-либо образом связан с законом или пророками, «но лишь как божественное существо, посланное открыть человеку духовную религию, совершенно новую, и до сих пор неизвестного Бога благости и благодати».
«Господь
Христово… лжебратия... Когда же Пётр пришёл в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию. Ибо, до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных. Вместе с ним лицемерили и прочие иудеи, так что даже Варнава был увлечён их лицемерием» и т. д. и т. п. (Послание Галатам, I и II). С другой стороны, мы находим Петра в «Гомилиях Климента», потворствующим различным жалобам, которые, хотя и якобы касаются Симона Мага, очевидно, все являются прямыми ответами на приведённые выше предложения из Посланий Павла и не могут иметь ничего общего с Симоном. Так, например, Пётр говорит: «Ибо некоторые из язычников отвергли мою законную проповедь, и приняли некоторые беззаконные и глупые учения враждебных людей (врага)» – Послание Петра Иакову, § 2. Далее он говорит: «Симон (Павел)… который до меня пришёл к язычникам… а я следовал за ним, как свет за тьмой, как знание за невежеством, как здоровье за болезнью» («Гомилии», II, 17). Более того, он называет его смертью и обманщиком (Там же, II, 18). Он предупреждает язычников, что «наш Господь и пророк (?) (Иисус) объявил, что он пошлёт из числа своих последователей апостолов, чтобы обманывать. «Поэтому, прежде всего, не забывайте избегать всякого апостола, учителя или пророка, который сначала неточно сравнивает своё учение с учением Иакова, названного братом нашего Господа» (см. различие между высказываниями Павла и Иакова о вере, Послание к Евреям, XI, XII, и Послание Иакова, II).
«Чтобы лукавый не послал лжепроповедника ... как он послал к нам Симона (?), проповедующего лжеистину во имя нашего Господа и распространяющего заблуждение» («Гомилии» XI, 35; см. цитата из Гал.2:5). Затем он отрицает утверждение Павла следующими словами: «Итак, если наш Иисус действительно явился тебе в видении, то только как сердитый противник ... Но как может человек через видения стать мудрым в учении? если ты скажешь: «это возможно», то я спрашиваю, для чего Учитель оставался на целый год и беседовал с теми, кто внимательно его слушал? И как мы можем поверить твоему рассказу, что он явился тебе? И каким образом он явился тебе, когда ты придерживался взглядов, противоречащих его учению? ... Потому что ты теперь восстаёшь против меня, который есть твёрдая скала, основа Церкви. Если бы ты не был противником, ты бы не клеветал на меня, ты бы не поносил моё учение ... (обрезание?), чтобы, провозглашая то, что я сам слышал от Господа, мне не поверили, как если бы я подвергался нареканию...
«Эта последняя фраза, – замечает автор «Сверхъестественной религии», – а именно, «как если бы я подвергался нареканию», является очевидным намёком на Гал.2:11: «Я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию». («Сверхъестественная религия», стр. 37).
«Не может быть сомнения, – добавляет только что процитированный автор, – что апостол Павел подвергается нападкам в этом религиозном романе как великий враг истинной веры под ненавистным именем Симона Мага, за которым Пётр повсюду следует с целью его разоблачения и опровержения» (стр. 34). И если это так, то мы должны верить, что именно апостол Павел сломал обе ноги в Риме, когда летел по воздуху.
| 163 | 163 |
Бог» евреев в его глазах, Творец (Демиург), совершенно отличался от Божества, которое послало Иисуса, чтобы открыть божественную истину и проповедовать благую весть о принесении примирения и спасения для всех людей. Миссия Иисуса (согласно Маркиону) заключалась в том, чтобы упразднить иудейского «Господа», как «противного Богу и Отцу Иисуса Христа, как материя – духу, нечистота – чистоте».
Неужели Маркион так ошибался? Было ли это кощунством или интуицией, божественным вдохновением, чтобы выразить то, что более или менее чувствует и признаёт любое искреннее сердце, стремящееся к истине? Если в своём искреннем желании установить чисто духовную религию, всеобщую веру, основанную на подлинной истине, он счёл необходимым сделать христианство совершенно новой и отдельной от иудаизма системой, разве Маркион не руководствовался в качестве подлинного источника словами самого Христа?
«И никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани, ибо вновь пришитое отдерёт от старого, и дыра будет ещё хуже. Не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают, но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое»[58].
Каким качеством ревнивый, гневный и мстительный Бог Израиля напоминает неведомое божество, Бога милосердия, проповедуемого Иисусом, его Отца Небесного и Отца всего человечества? Только этот Отец является Богом духа и чистоты, и сравнивать Его с зависимым и своенравным синайским Божеством было бы заблуждением. Произносил ли Иисус когда-нибудь имя Иеговы? Сопоставлял ли он когда-нибудь своего Отца с этим суровым и жестоким судьёй, своего Бога милосердия, любви и справедливости с еврейским гением возмездия? Никогда! С того памятного дня, когда он произнёс свою Нагорную проповедь, разверзлась бездонная бездна между его Богом и другим божеством, давшим повеления с другой горы, с горы Синай.
Слова Иисуса не двусмысленны; они подразумевают не только бунт, но и полное неповиновение Моисееву «Господу Богу».
«Вы слышали, – говорит он нам, – Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую… Вы слышали, что сказано [тем же «Господом Богом» на Синае]: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Матфей, гл. 5).
А теперь откройте «Кодекс Ману» и прочитайте:
«Смирение, воздаяние добром за зло, воздержанность, неподкупность, чистота, обуздание чувств, знание шастр (священных книг), знание высшей души, правдивость и негневливость – вот десять добродетелей, в которых заключается долг ... Те, кто
| 164 | 164 |
изучат эти десять заповедей долга и, изучив их, применят их в жизни, достигнут высшего состояния» («Кодекс Ману», книга VI, шлока 92).
Если Ману не начертал этих слов за много тысяч лет до эры христианства, то, по крайней мере, ни один голос во всём мире не осмелится отрицать их древность менее нескольких веков до нашей эры. То же и с заповедями буддизма.
Если обратиться к «Пратимокша-сутре» и другим религиозным трактатам буддистов, то найдём десять следующих заповедей:
1. Не убивай никакого живого существа.
2. Не укради.
3. Не нарушай обета целомудрия.
4. Не лги.
5. Не разглашай чужих секретов.
6. Не желай смерти врагам твоим.
7. Не желай богатства других.
8. Не произноси оскорбительных или нецензурных слов.
9. Не позволяй себе роскоши (спать на мягких кроватях или лениться).
10. Не принимай ни золота, ни серебра[1].
«Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?» – спрашивает некто Иисуса. «Соблюди заповеди». «Какие?» «Не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не лжесвидетельствуй», – был ответ[2].
«Что мне делать, чтобы овладеть бходи? (Знание вечной истины)?» – спрашивает ученик своего буддийского учителя. «Как стать упасака?» «Соблюдай заповеди». «Какие они?» «Воздерживайся всю свою жизнь от убийства, воровства, прелюбодеяния и лжи», – отвечает учитель[3].
Не аналогичны ли эти предписания, божественные предписания, исполнение которых очистило бы и возвысило человечество? Но являются ли они более божественными, когда произносятся одними устами, а не другими? Если богоподобно отвечать добром на зло, придаёт ли этому наставлению большую силу провозглашение его Назореем, чем его провозглашение индийским или тибетским философом? Мы видим, что не Иисус первым провозгласил это Золотое правило; что его родиной была Индия. Как ни стараться, нельзя отрицать, что Будда Шакьямуни жил в менее отдалённой древности, чем несколько веков до рождения Иисуса. Почему же Иисусу в поисках образца для своей системы нравственности следовало идти к подножию Гималаев, а не к подножию
[1] «Пратимокша-сутра», бирманская копия на пали; см. также «Lotus de la Bonne Loi» «Лотос благого закона» в переводе Бюрнуфа, стр. 444.
[2] Матфей, XIX, 16-18.
[3] «Питтакатаян», книга III, на пали.
| 165 | 165 |
Синая, если не потому, что законы Ману и Гоутамы в точности соответствовали его собственной философии, в то время как законы Иеговы были ему отвратительны и ужасны? Индусы учили отвечать добром на зло, а заповедь Иеговы гласила: «око за око» и «зуб за зуб».
Смогут ли христиане по-прежнему отождествлять себя с «Отцом» Иисуса или Иеговой, если можно будет привести достаточно веские доказательства того, что «Господь Бог» был не кем иным, как языческим Вакхом, Дионисом? Что ж, эту идентичность Иеговы горы Синая с богом Вакхом вряд ли можно оспорить. Имя יהוה – это Йава или Иао, согласно Феодориту, которое является тайным именем финикийского бога мистерий[1]; оно фактически было заимствовано у халдеев, у которых оно также было тайным именем создателя. Везде, где поклонялись Вакху, существовало предание о Нисе и пещере, в которой он вырос. Бейт Шеан или Скифополис в Палестине носил такое же название; такое же название носило одно место на горе Парнас. Но Диодор заявляет, что Ниса находилась между Финикией и Египтом; Еврипид утверждает, что Дионис пришёл в Грецию из Индии; и Диодор добавляет своё свидетельство:
«Осирис был воспитан в Нисе, в Аравии Плодородной[59]; он был сыном Зевса, и был назван в честь своего отца (именительный падеж – Зевс, родительный падеж – Диос) и по месту воспитания – Дио-Нисос» – Зевс или Юпитер Нисы. Эта идентичность имени и титула очень важна. В Греции Дионис был вторым после Зевса, и Пиндар говорит:
«Итак, отец Зевс правит всем, и Вакхом он также правит».
Но за пределами Греции Вакх был всемогущим «Загреем, высшим из богов». Моисей, кажется, сам поклонялся ему и вместе с народом на горе Синай; если только мы не признаем, что он был посвящённым жрецом, адептом, который знал, как приподнять покров, висевший над всем этим экзотерическим поклонением, но хранил тайну. «И устроил Моисей жертвенник и нарёк ему имя Иегова-НИССИ»! или Иао-Ниси. Какие более убедительные доказательства необходимы, чтобы показать, что синайским богом в равной мере был Вакх, Осирис и Иегова? Г-н Шарп также прилагает своё свидетельство о том, что местом, где родился Осирис, «была гора Синай, которую египтяне называли горой Нисса». Медный змей был «нис» נחש, месяцем еврейского песаха, нисан.
Если «Господь Бог» Моисея был единственным живым Богом, а Иисус – Его единственным Сыном, то как объяснить бунтарские слова последнего? Без колебаний и оговорок он отбрасывает еврейский lex talionis[60] и заменяет его законом милосердия и самоотречения. Если Ветхий Завет является
[1] См. Суд.13:18: «И сказал ему Ангел Господень: что ты спрашиваешь об имени моём, оно есть ТАЙНА?»
| 166 | 166 |
божественным откровением, то чем же является Новый Завет? Обязаны ли мы верить и поклоняться божеству, которое противоречит самому себе каждые несколько сотен лет? Или Моисей получал откровения, или Иисус не был сыном Бога? Вот, дилемма, от которой богословы должны нас спасти. Именно от этой дилеммы гностики пытались избавить зарождающееся христианство.
Правосудие девятнадцать веков ждало, чтобы умные комментаторы оценили разницу между ортодоксальным Тертуллианом и гностиком Маркионом. Жестокое насилие, несправедливость и фанатизм «великого африканца» вызывают неприязнь у всех тех, кто сталкивается с его христианством. «Как может бог, – вопрошал Маркион, – нарушать свои собственные заповеди? Как он мог постоянно запрещать идолопоклонство и поклонение изображениям и при этом заставлять Моисея воздвигнуть медного змея? Как можно давать заповедь: «Не кради», и затем приказывать израильтянам красть у египтян их золото и серебро?» Предвидя реакцию современной критики, Маркион отрицает в отношении Иисуса так называемые мессианские пророчества. Автор книги «Сверхъестественная религия»[1] пишет: «Еммануил из Книги Исайи – это не Христос; «Дева», его мать, – просто «молодая женщина», альма храма; и страдания раба Божьего (Исайя 52:13 – 53:3) не есть предсказания смерти Иисуса»[2].
[1] Т. II, стр. 106
[2] Еммануил, несомненно, был сыном самого пророка, как описано в шестой главе; то, что было предсказано, можно толковать только на основе этой гипотезы. Пророк также объявил Ахазу о прекращении его рода. «Если вы не верите, то потому, что вы не удостоверены». Затем следует предсказание о возведении на престол нового царя, Езекии из Вифлеема, который, как говорят, был зятем Исайи, во время правления которого пленники должны вернуться со всех концов земли. Ассирия должна быть покорена, и мир воцарится по стране израильтян, сравните Ис.7:14-16; 8:3, 4; 9:6, 7; 10:12, 20, 21; гл. 11; Мих.5:2-7. Популярная партия, партия пророков, всегда противостоящая священству Садока, решила сбросить Ахаза за его политику приспособленца, позволявшего Ассирии проникать в Палестину, и поставить Езекию, своего человека, который должен восстать против Ассирии и свергнуть поклонение Ашшурам и Ваалам (4Цар.15:11). Хотя пророки только намекают на это, поскольку это вырезано из исторических книг, примечательно, что Ахаз предложил в жертву Молоху своего ребёнка, а также то, что он умер в возрасте тридцати шести лет, а Езекия вступил на престол в двадцать пять лет, в совершеннолетнем возрасте.
Сноски
- ↑ Перевод Михаила Донского
- ↑ «The Eleusinian and Bacchic Mysteries» «Элевсинские и вакхические мистерии» Томас Тейлор, 1891 г., стр. 238
- ↑ Перевод с оригинала О. В. Смыки, см. «Античные гимны» М., 1988
- ↑ ὑπόστασις ипостасис (греч.) субстанция, основа (греческий текст); вера же есть осуществление ожидаемого (синодальный перевод)
- ↑ Уолтер Ричард Касселс (1826 – 1907) – предполагаемый автор анонимной работы «Сверхъестественная религия».
- ↑ Nabaṭ – это al-Anbāṭ, и все кто принадлежат к ним, называются набатеями. См. Саад Абулхаб «Inscriptional Evidence of Pre-Islamic Classical Arabic» 2013, стр. 9
- ↑ Венчик на голове или неостриженные волосы назарея
- ↑ Избранного (в синодальном переводе)
- ↑ Зороастр (лат.) от греч. Ζωροάστρης
- ↑ Ездра в синодальном переводе
- ↑ ליו לויתן левиатан (левиафан) (Иов40:20)
- ↑ Чис.25:4
- ↑ Тысячи веков (лат.)
- ↑ בֺּשֵת (ивр.)
- ↑ См. Ос.4:19, Мих.3:7
- ↑ Ос.4:14
- ↑ «Сонм святых» в синодальном переводе.
- ↑ «Фаммузе» в синодальном переводе
- ↑ Иез.8:11-14
- ↑ נבא (ивр.)
- ↑ Предались постыдному (синодальный перевод)
- ↑ נוצרי ноцри (ивр.) христианин
- ↑ נצרת нацрат (ивр.), Назарет
- ↑ אסיא ассейа (ивр.) врач, целитель
- ↑ Назир на иврите
- ↑ Мф.11:18, 19
- ↑ נזה наза (ивр.)
- ↑ Ἀσιδαῖοι (греч.)
- ↑ В синодальном переводе без скобок
- ↑ Моисея
- ↑ Ин.19:23
- ↑ На греческом это слово произносится гуру-астер вследствие густого придыхания.
- ↑ «Иудеев, постоянно волнуемых Хрэстом, он изгнал из Рима». Гай Светоний Транквилл «Жизнь двенадцати цезарей» кн. 5, 25, перевод М. Л. Гаспарова
- ↑ Глава (лат.)
- ↑ Аттик деАттикин (каббала)
- ↑ Досифей жил, вероятно, в 1 веке в Самарии. Ориген сообщает, что Досифей выдавал себя за Христа или Машиаха, причём применял к себе сказанное в Библии.
- ↑ 1Кор.2:6
- ↑ Эли́зиум, или Эли́зий (лат. Elysium, от др.-греч. Ἠλύσιον (πεδίον), «Елисейские Поля») – в древнегреческой мифологии часть загробного мира, обитель душ блаженных.
- ↑ «Деяния Пилата» входит в Евангелие от Никодима
- ↑ Григорианский Этрусский музей (итал. Museo Gregoriano Etrusco) – один из григорианских музеев Ватикана, расположенный во дворце Иннокентия VIII и здании времён папы Пия IV.
- ↑ Первое издание
- ↑ Карпократиа́не (др.-греч. καρποκρατιανοί; лат. carpocratiani), также карпократы (лат. carpocrates; carpocras) и каниты, – последователи платоника-александрийца Карпократа (др.-греч. Καρποκράτους; II век), образовавшие в Риме около 150/160 года одну из гностических школ (сект).
- ↑ Первое издание
- ↑ Назо́реи (др.-греч. ναζωραῖος; лат. nazoræi) – название первых иудействующих христиан.
- ↑ Мф.2:23
- ↑ В оригинале «назир» נזיר
- ↑ Восстановление, реставрация (лат.)
- ↑ Круговорот (лат.), гилгул (ивр.)
- ↑ Первый (лат.)
- ↑ ישרים (ивр.) праведники
- ↑ Посланный с миссией (лат.)
- ↑ Высот (арх.) от Celsitudo (лат.) высота, вышина
- ↑ Праматерь (лат.)
- ↑ См. Деян.19:19 и Словарь Лидделя и Скотта.
- ↑ Δοκηταί (греч.) от глагола δοκέω казаться, воображать
- ↑ Beiträge zur Einleitung in die biblischen Schriften «К введению в библейские писания», стр. 40; Шлайермахер Sämmtliche Werke «Собрание сочинений», VIII; Einleitung ins neue Testament «Введение в Новый Завет», стр. 64.
- ↑ Отборные (фр.)
- ↑ Мф.9:16, 17
- ↑ Аравия Плодородная (Аравия Феликс) (лат. Arabia Felix, греч. Εὐδαίμων Ἀραβία) – античное название южной части Аравийского полуострова
- ↑ Закон равного возмездия (лат.)