Блаватская Е.П. - Примечание к памфлету Личное изложение религиозных убеждений

«Личное изложение религиозных убеждений» – это название брошюры, которая только что вышла в свет в Бомбее. Это неожиданное и очень необычное литературное произведение, и тема трактуется таким образом, чтобы поразить всю протестантскую церковь, вызвать удовлетворённый смешок у иезуитов и крайнее недовольство консервативных, набожных англо-индийских чиновников. И всё же это честное и искреннее исповедание веры. Простой и исполненный достоинства, без единого слова упрёка в адрес тех, кто первыми бросит в него камни, совершенно не задумываясь о возможных последствиях, автор (как мы полагаем, окружной судья мистер Г.К. Уитворт (G.C. Whitworth)) смело и без хвастовства рассказывает миру правду о себе. Он “пришёл к выводу, что лучше, чтобы мнение каждого человека, будь то правильное или неправильное, было известно”. Чувствуя, что он “никогда не достигнет того состояния прямодушия и простоты в разговоре и поведении”, к которому стремится, он не желает больше оставаться “в ложном положении” и поэтому публично и в печати отрекается от христианства.

Мы воздаём дань уважения человеку, который храбр и честен в наш век ложных верований и постыдного лицемерия! Тому, кто, невзирая на все опасности (а такой поступок влечёт за собой не одну опасность), сбрасывает душащую его маску притворства с единственной целью – сделать то, что он считает своим долгом перед самим собой и теми, кто его знает.

384Уитворт не только рассказывает нам о том, во что он больше не верит, но и излагает свою личную веру, которая вытеснила христианство, от которого он теперь отрекается.

До того, как он дошёл до нынешних убеждений в том, в чём заключался его долг в этом вопросе, он интересовался, а что бы ему посоветовали ортодоксальные церковники.

«Я слышал, – говорит он, – о такой вещи, как искоренение или попытка искоренить из разума неверие. Я полагаю, что процесс заключается в том, чтобы утвердить себя в мысли, что было бы хорошо, если бы вы могли верить, а затем принять решение действовать во всех случаях так, как будто вы верите, пока, наконец, вам не начнёт казаться само собой разумеющимся, что вы действительно верите. Теперь такая линия поведения кажется мне неправильной. Я не понимаю, как можно оправдать человека, который путём принятия решения пытается определить, во что он будет верить, и который подавляет сомнения, что могут возникнуть относительно его прошлых убеждений, вместо того чтобы честно их исследовать. И никто не порекомендует этот курс людям, придерживающимся иных убеждений, чем он сам... И хотя, – говорит он далее, – я бы не стал добровольно внушать сомнения уму любого человека, счастливо свободного от них и достойно занимающего своё место в этом мире, я ни в коей мере не могу согласиться с мнением, что необходимо поддерживать искусственные религии ради непросвещённых масс. “Правительство, основанное на иллюзии” – это выражение, которое я недавно услышал. Я не могу не думать, что неприкрашенная правда лучше. В частности, если вы думаете, что Бог, обладающий безграничной властью, сотворил мир и управляет им, не кажется ли неразумным предположение, что Он имеет в виду тех из Своих созданий, которые относительно мудры, чтобы выдумывать о Нём ложные представления, заставляя верить в них своих невежественных собратьев? Мы так долго привыкли ассоциировать с религией такие вещи, как богослужение, молитвы, таинства и священные службы, что некоторые люди, похоже, опасаются, что, если от всего этого избавиться, ничего не останется. Это не соответствует моему опыту. Следует помнить, что все безнравственные и опасные люди либо уже не имеют религии (в этом случае они ничего не потеряли бы, если бы отказались от доктрины руководства иллюзиями), либо религия, которой они придерживаются, оказалась для них бесполезной». (Стр. 4-5)

После этого мистер Уитворт излагает свои нынешние религиозные убеждения и говорит:

«Я верю, что долг каждого человека – делать всё, что в его силах, чтобы сделать мир лучше и счастливее. В этом заключается всё моё кредо. Я не стремлюсь к точности формулировок. Многие другие формулы подошли бы с тем же успехом. Действительно, жить так, чтобы мир стал лучше от того, что я в нём жил, – это то, что хорошо знакомо моим мыслям. Смысл ясен, и в нём нет ничего нового...

Мне кажется абсурдным пытаться разработать какое-нибудь вероучение или даже принять готовое, с каким-либо твёрдым намерением придерживаться его. То, что 385человек в реальном опыте своей жизни считает хорошим, – это то, во что он должен верить...» (стр. 7)

«Теперь, прежде чем я попытаюсь объяснить, почему я считаю, что изложенный мною простой символ веры лучше, чем все догмы, в которые я когда-то верил, я остановлюсь на некоторых моментах. Хотя это и не относится к моей религии, в такой публикации, как эта, без сомнения, ожидается, что я должен выразить несовпадающие взгляды.

Соответственно, вопрос звучит так: “Верите ли вы в Бога?” Я хочу сейчас быть предельно откровенным, но не в моих силах чётко ответить на этот вопрос. Конечно, в течение нескольких лет я верил в Бога, но тогда у меня было особое представление о нём, а именно, о существе, известном в Англиканской церкви как Бог-Отец. Теперь я уверен, что у нас нет оснований придерживаться этой концепции, и у меня не сложилось никакого другого чёткого представления о Боге. Я не могу сказать, что верю в Бога, если это слово не имеет для меня чёткого значения; Я не могу сказать, что не верю в Него, хотя иногда кажется, что мои мысли требуют упоминания этого имени. Возможно, такое впечатление возникает только по старой привычке. Мы слышим, что существование Бога доказывается очевидным замыслом Вселенной. Но что это за Бог? Несомненно, он обладает конечной, а не бесконечной силой. Мир прекрасен, но как мы можем назвать его совершенным творением? В нём есть кое-что ужасное. Возможно, он и будет совершенным, но время не обязательно для бесконечной силы. Однажды я слышал, как один проповедник рассуждал о Божественной силе и любви, проявленной в строении животного. В качестве примера он привёл крота и объяснил, как каждая его часть идеально приспособлена к особенностям его образа жизни. Но что, если пахарь убьёт крота? Несмотря на то, что все его свойства были тщательно продуманы, они не сработали. Затем проповедник заговорил о чудесном провидении, по которому некоторые растения созданы для очищения заражённого воздуха. Но мы в Индии знаем, что другие растения в силу своего естественного разложения отравляют воздух, а не очищают его. Итак, что доказывают эти примеры? Меня не пугают и не огорчают такие загадки, и не потому, что я не могу сказать, верю ли я в Бога или нет... Мир ясно учит нас, что есть бесчисленное множество вещей, которых я не могу знать...

Моей попытки ответить на поставленный выше вопрос достаточно, чтобы показать, что я не верю в божественность Христа или в любое другое предполагаемое воплощение Бога. Добавлю, что прошло где-то двенадцать-пятнадцать лет с тех пор, как я в последний раз верил в это». (Стр. 8-10)

Что касается будущей жизни, автор не утверждает ни веры, ни неверия. Он надеется, что мы сможем жить после смерти, но лично он не уверен в этом. Он продолжает:

«Тогда моя религия – возможно, скажут те, кто находит утешение в любой из признанных религий нашего времени, – оставляет нас без Бога, без молитв и поклонения любого рода, оставляет меня слабым смертным, борющимся в одиночку с трудностями этой 386жизни... Что ж, если я услышу, что такое говорят о моей религии, я буду терпеливо сносить это... Пока я пишу это 23 ноября в салоне Венеция (the Venetia) и слышу, как попутчики, находящиеся на службе, поют над моей головой:

“Не оставь, ах, не оставляй меня в одиночестве.
Всё равно поддержи и укрепи меня”.

Если кто-то из них менее одинок, чем я, это не должно вызывать у меня недовольства, потому что я знаю, что отношусь к своей религии лучше, чем я, тот же человек, относился к их религии. Но, несмотря на... те возражения, которые могут быть высказаны многими людьми, я сознательно выдвигаю эту мою религию как нечто лучшее для человечества, чем любая другая... Я верю, что большинство или, по крайней мере, очень многие деловые люди, труженики, такие же, как я... Если на самом деле, люди уже не разделяют моих убеждений, я не ожидаю, что хоть что-нибудь из того, что я могу сказать, приведёт их к этому. Но есть пара моментов, на которые я всё ещё могу надеяться: я надеюсь, что те из моих читателей, которые в действительности верят не больше, чем я, но нерешительно цепляются за догмы, на самом деле мёртвые и неэффективные для них, проанализируют это и увидят, во что они на самом деле верят или нет, а затем проведут различия между теми принципами веры, которым они в своей жизни следуют, и теми, которых они придерживаются просто из-за недостатка энергии, чтобы потом их отбросить. И я надеюсь, что те, кто считает, что их истинная вера меньше или отличается от того, во что верят их соседи, зададут себе вопрос, не должны ли они тем или иным способом устранить это недоразумение и сделать так, чтобы их жизнь была правдивой для всех, кто их видит». (стр. 11-12)

«Но есть две категории людей, которым я вряд ли смогу объяснить, на какой шаг я иду, публикуя это заявление. Первая категория – это духовенство и все лица, занимающиеся преподаванием или пропагандой какой-либо религии; вторая – все праздные люди. Мне кажется, что у этих двух совершенно разных категорий людей меньше, чем у других, шансов обнаружить, что религии, которые они исповедуют, ложны, если они действительно ложны. Пожалуй, как я понимаю, какими бы ни были их религии, они, скорее всего, найдут их достаточными и удовлетворительными. В случае с первыми, потому что религия – это дело их жизни; а в случае праздных людей – просто потому, что то, что они имеют от религии, лучше, чем вся остальная их жизнь... Жизнь человека и его религия должны быть одним и тем же. То, что не является частью его жизни, не должно быть частью его религии. И мне кажется вполне понятным, что человек, чьей профессией является религиозное учение, должен сделать свою жизнь и религию единым целым, даже если большая часть религии ложна, даже не пытаясь определить, что истинно, а что нет. Если долг человека состоит в том, чтобы объяснять или преподавать определённую доктрину, ему может быть очень трудно заставить людей поверить в неё или понять её; но он не будет в состоянии сказать: “Ну, эта доктрина может быть истинной или ложной, но она не имеет никакого отношения к моей жизни”. Она должна иметь отношение к его жизни». (стр. 12-13)

387Автор, объясняя, почему его вероучение является для всего мира религией лучшей, чем любая другая, говорит:

«Во-первых, мне кажется, что эта религия обладает свойством постоянного присутствия, чего обычно нет в других религиях. Я не думаю, что достаточно посвящать религии час или два, или двенадцать часов в день. Я думаю, что этому должен быть посвящён весь день. Но для того, чтобы это было так, религия должна вмещать повседневную жизнь, и не должно быть различий между духовным и мирским, между религиозным и светским, между воскресеньем и будним днём, между священником и народом. Тот факт, что один день должен быть священным, означает, что другие явно воспринимаются как нечто меньшее, чем святость; а тот факт, что от одного определённого класса людей ожидается более святой и чистый образ жизни и общения, означает, что такие высокие достижения, хотя и осуществимые, не ожидаются от основной части человечества. Конечно, всем людям требуется время, помимо их собственных дел, для терпеливого размышления о направлении своей жизни; все люди нуждаются в советах других людей, обладающих иным опытом, чем они сами; у всех людей должно быть время для веселья и удовольствий, которые даёт жизнь. Но почему некоторые из этих вещей следует называть религиозными, а другие – нерелигиозными или светскими? Это хорошо или плохо? – вопрос, который задаёт моя религия; и он звучит одинаково, будь то акт благотворительности или игра в теннис. Если религия и повседневная жизнь не являются одним и тем же, то иногда случается так, что первое уступает место второму. Если церковь загорается во время публичного богослужения, священник и люди должны выбежать из неё. Их религиозное служение прерывается, но они подчиняются требованиям более честной религии, которая призывает их спасать свои жизни. Истинная религия – это то, что никогда не нужно прерывать, а именно: всегда делать то, что сделать лучше всего». (Стр. 14-15)

«Далее, я заявляю, что моя религия действительно породила во мне любовь к человечеству бо́льшую, чем та, которую я испытывал, когда был христианином. Когда я думал, что в молитве и религиозных службах есть добродетель и что мой первейший долг – спасти свою душу, моё чувство долга служить людям и моё чувство удовольствия при мысли о конкретных услугах, оказываемых конкретным людям, будь то друзья или незнакомцы, были, конечно, меньше, чем сейчас. Если кто-то скажет, что разница во мне обусловлена не сменой религии, а только улучшением восприятия и знаний, которые приносят годы, я могу только ответить, что эти две причины кажутся мне идентичными. Свою религию я не придумывал и не выбирал: это то, чему научила меня жизнь.

У этой религии есть ещё одно преимущество: она не даёт вам покоя или постоянного счастья, кроме как при условии выполнения долга. Она ничего не знает о праздном “приближении к Богу”». (Стр. 15)

«Вы не должны говорить о том, что “с кротостью оставляете свои грехи вашему Спасителю”. Ваши грехи – это ваши собственные грехи, и вы не можете оставить их никому. Лучшее, что вы можете сделать, – это перевесить их добром, но избавиться 388от них вы не сможете. Нет прощения грехов. Подумайте об этом, когда вы снова захотите совершить плохой поступок. Если вы это сделаете, это останется навсегда. Баланс добра, если даже вы добьётесь баланса добра, в конечном итоге уменьшится из-за этого безнадёжного долга». (Стр. 16)

Мы искренне верим, что, хотя мистер Уитворт не называет своего божества по имени и упрощает свою религию так, что её трудно назвать религией вообще, он всё же истинный верующий больше, чем любой церковный догматик. Его религия признаёт лишь скрытую божественность, пребывающую внутри его сердца. Подобно Илии, он искал Господа в сильном ветре, но Господа не было ни в ветре, ни в землетрясении, ни в огне. Но он нашёл Его в “спокойном тихом голосе” – голосе своей собственной СОВЕСТИ, истинном храме человека. Автор, не принадлежа к нашему Обществу, тем не менее, является прирождённым теософом – искателем Бога.

И всё же преподобный Т.Г. Скотт, нападающий на нас в длинном письме в “Пионере” (The Pioneer), говорит, что христианство никогда не обладало такой сладостью, сочувствием, жизнью и силой, как сейчас!