Блаватская Е.П. - Лживый Очевидец

Некоторое время тому назад «Очевидец Лакхнау» (The Lucknow Witness)^[1], как видно, доставил себе удовольствие, выступив с некоторыми казуистическими нравоучениями в адрес «теософов». Отправная точка богоугодного дела, использованная этим печатным органом, весьма размыта, так как «теософы» велики числом и разнообразием, и столь же многочисленны и разнообразны их взгляды и убеждения. И всё же, поскольку намёк представляется подозрительно похожим на другие враждебные выступления, которые выплёскиваются в нашу сторону, 132мы берём на себя неприятную обязанность ответного высказывания на критику, хотя они попали пальцем в небо. «Очевидец» пишет (курсив наш):

«В последнем номере своего периодического издания теософы жалуются, что “с тех пор, как мы ступили на берег в Индии, движимые мотивами искренними и честными (хотя, пожалуй, как мы теперь находим и сами, слишком восторженными, слишком необычными в иностранцах, чтобы в них с готовностью поверило местное население без чего-либо более существенного, чем наше чистосердечное слово), мы были окружены более недругами и оппонентами, чем друзьями и сочувствующими”. Они должны винить, прежде всего, самих себя за противодействие, с которым они столкнулись. Какими бы ни были их мотивы, мы не считаем необходимым произносить их публично, но их действия во многих аспектах дискредитирующие. Они начали с выдвижения самых скрупулёзных и лживых обвинений против миссионеров, и проявления такой фанатичной ненависти к христианству, что сделали все свои более поздние призывы ко всеобщей любви и братству смехотворными. Их заверения возвышены, а их действия низкопробны, и не удивительно, что основная часть их приверженцев отпала от них, испытав разочарование и отвращение. Их оккультные спектакли [?], будь они результатом ловкости рук или проявлением особых талантов в сфере животного магнетизма, не обладают тем свойством, чтобы способствовать повышению их оценки в глазах мыслящих людей и убеждать в их способности достигать каких-либо значимых и полезных целей. Мы не удивимся, если вскоре услышим, что они покинули пределы Индии, чтобы больше не возвращаться сюда, в большей печали и несколько поумнев по сравнению с тем, какими они были по прибытии. Меж тем, основанное Богом стоит надёжно, и Его Церковь идёт вперёд [ sic ] своей триумфальной стезёю к несомненной победе».

Вот уж, действительно, расщедрились! Так, значит, есть «бальзам в Гилеаде» даже для «теософов», которые исчезнут из здешних пределов «в большей печали и несколько поумнев»? Мы так непростительно невежественны в отношении названий многочисленных христианских сект и подсект, которые действуют в Индии, что, в самом деле, не знаем, какая именно секта заплатила редактору газеты в Лакхнау за дачу показаний в её защиту. Имя им – легион. Ибо, игнорируя прямое указание – «Не засевай виноградника своего двумя родами семян, чтобы не сделать тебе заклятым сбора семян, которые ты посеешь вместе с плодами виноградника своего» (Второзаконие 22:9), – они все без исключения стремятся к тому, чтобы пребывающая под сенью победной пальмы Арьяварта превратилась в их «Виноградник Господень» и чтобы уподобить Брахмана, отведавшего их вина, Ною «захмелевшему» и, таким образом, придти к тому, чтобы сбор их семян стал «заклятым». Но, сдаётся нам, это методистский газетный рупор. Ведь только эти раскольники-человеколюбы достаточно щедры, чтобы предлагать «возможное спасение души для всего рода человеческого». 133Но только, кем бы ни был «Очевидец», первоначальным методистом, методистом Нового Союза, прихожанином методистской церкви, методистом-кальвинистом, методистом Объединённой Свободной Церкви, реформатором-уэслианцем, прихожанином Библейской христианской епископальной церкви, пресвитерианином, баптистом или любым иным сектантом, мы, к сожалению, вынуждены отказать его редакторам не то чтобы в способности к богоданному пророчеству, но даже к простому медиумическому предсказанию. «Теософы», т. е. учредители Теософского общества, не намерены покидать «пределы Индии, чтобы больше не возвращаться сюда». Они, несомненно, сожалеют, но, по правде говоря, не находят для себя возможным оказать услугу своим добрым друзьям из Лакхноу и другим миссионерским резиденциям.

А теперь «пару слов для мудрых». Не зная удержу в грубых и самых разных критических замечаниях, наш блюститель нравов (кем бы он ни был), очевидно, забыл, что «утро вечера мудренее», как говорится. По этой причине он с готовностью делает поспешные заключения, которые, без всякого преувеличения, опасны для него самого и братии, так как это оружие обоюдоостро. Ни у одного сословия, где бы то ни было в мире, «заверения (столь) возвышены» и «действия (столь) низкопробны», как у наших великодушных друзей, многочисленных падре, с благородными исключениями, конечно. Оттого что мы сказали, что были «окружены более недругами и оппонентами, чем друзьями и сочувствующими», он заявляет, что «основная часть» наших приверженцев «отпала, испытав разочарование и отвращение». Прежде всего, если учесть скромную половину дюжины «приверженцев» в Бомбее, которые покинули нас по мотивам, сугубо личным и эгоистичным, и с которыми «теософия» вообще не имела ничего общего, то в 1881 году всего девять человек покинули Общество, включая все его отделения. Затем наш критик психологизирует себя до состояния твёрдой убеждённости, что, если мы столкнулись с «противодействием», то это по причине (1) наших действий, являющихся «во многих аспектах дискредитирующими»; (2) наших «самых скрупулёзных и лживых обвинений против миссионеров»; и (3) нашего «проявления такой фанатичной ненависти к христианству, что это делает все их (наши) более поздние заявления о всеобщей любви и братстве смехотворными» – три обвинения, первое из которых есть злобный, безнравственный и необоснованный вымысел, который мы непременно предложим автору обосновать каким-либо достоверным фактом; второе – лживое и 134огульное суждение; третье – самое бесстыдное проявление того, что мы могли бы назвать смешением понятий «центра и окружности». Христианство – это одно, а христиане – совсем иное. «Много званых, но мало избранных» – эта аксиома касается миссионеров и клира в гораздо большей степени, чем теософии. Неужели мы должны в сотый раз повторять, что, верим ли мы в Христа как в Бога, или нет, мы не питаем большей «ненависти к христианству», чем к любому иному религиозному учению, в которое мы не верим? Мы лишь ни во что не верим слепо. То, против чего мы боремся, не учение Христа (в общем и целом безупречное, разумное и убедительное, как и любое другое), а догматы и их произвольные толкования в исполнении сотен конфликтующих и остро противоречащих одна другой сект, называющих себя «христианскими», все из которых, однако, являются, в лучшем случае, властолюбивыми, амбициозными людскими сообществами. То, что «основанное Богом» (если под Богом подразумевается принцип) «стоит надёжно», есть абсолютная истина. Истина едина, и никакое количество ошибочных толкований её, будь то даже журналы «Очевидец Лакхнау» или «Теософ», никогда не сможет одолеть Единую Истину. Но, прежде чем наш весьма добродетельный соперник разразится на радость себе ещё одним хвастливым перлом вроде того, что «Церковь идёт вперёд своей триумфальной стезёю к несомненной победе» (они, конечно, имеют в виду лишь свою собственную церковь), мы считаем своим долгом настоятельно потребовать от него доказательств, что его секта, и никакая иная из сотен других, правильная; ведь не могут же все быть правильными. В поддержку своих слов и в доказательство того, что «церковь», вместо продвижения к «несомненной победе», в этом столетии не только пребывает в состоянии полного застоя, но становится всё менее и менее заметной, мы процитируем здесь признание одного христианского священника. Пусть «Очевидец Лакхнау» опровергнет его, если сможет.

Ниже приводится цитата из речи, с которой недавно выступил в Пейсли, Шотландия, преподобный Дэвид Уотсон (David Watson), священник Пресвитерианской церкви, и которую можно найти в [периодическом издании] г-на Тайермана «В защиту вольнодумства» (Tyerman, Freethought Vindicated).

«Великие, мудрые и могущественные не с нами. Это, к сожалению, все мы должны признать, как это ни печально для нас; и чем больше мы читаем, углубляясь в историю, поэзию, жизнеописания, литературу прошлого, тем более укрепляемся в этой мысли. Носители высочайшей мысли, обширнейших познаний и глубочайшей философии перестали замечать нашу церковь. Не то чтобы они заняли враждебную позицию по отношению к нам (некоторые так и поступили, хотя 135не все), но они повернулись к нам спиной с тихой неприязнью, молчаливым неодобрением и фактическим отречением и были в этом гораздо более убедительными, чем какой-либо краснобай. Я не называю имён – поступить так было бы нечестно, ибо общество всё ещё продолжает клеймить позором человека, который осмеливается разорвать отношения с общепринятым вероисповеданием. Но это не меняет положения дел ни на йоту – великие, мудрые и могущественные не с нами... Они даже формально не с нами. Они ищут не нашего рая; они страшатся не нашего ада. Они не терпят того, что у них называется проявлениями бесчеловечной жестокости нашего вероисповедания, и относятся с пренебрежением к систематизированному спиритуализму, в который мы верим. Они делают шаг в сторону спекулятивного атеизма, так как там они могут дышать свободнее... Однако, заметьте, они не уходят в практический атеизм, поскольку, как бы они ни ненавидели ярлык ортодоксальности и всего богословского, их сердца слишком вместительны и их души слишком религиозны (интуитивно религиозны), чтобы забыть то благоговение, которое ожидаемо, которое будет соответствующим и достойным. Некоторые становятся настоящими филантропами и философами, помогающими человечеству тем, что прививают трудолюбие, распространяют знание, пропагандируют умеренность, инициируют создание организаций, которые несут в себе дух христианства, тысячами способов продвигают общество вперёд, улучшая нравы, и слагают образ людей, согласно времени и месту... Все они сильны верой в окончательное спасение человека, которая вдохновляет их на тяжкий труд и заставляет нас испытывать стыд за наше плаксивое лицемерие. И, тем не менее, эти люди (главенствующие умы и настоящие вожди людей): Конты, Карлейлы, Гёте, Эмерсоны, Гумбольдты, Тиндали и Гексли, с вашего позволения, зовутся нами атеистами; находятся вне пределов нашей самой христианской церкви; пригвождаются к позорному столбу в нашей Пресвитерианской ортодоксальности как «еретики» пред Богом и человечеством. Почему эти и подобные им люди остаются вне нашей церкви? Не потому, что они непригодны – мы признаём это; не потому, что они слишком велики – мы осознаём это; но потому что мы не соответствуем им, и напором агрессивно настроенной толпы наших невежественных прихожан изгоняем их. Они избегают нас по причине наших невежественных, неверных представлений о рае небесном, человечестве и Боге. Они испытывают неприятное чувство, оттого что наши зловещие посылы портят их добрые нравы; они испытывают неудобство, оттого что наше ограниченное видение ставит преграду беспредельности их мировосприятия и поэтому, считая это необходимым условием самого существования их душ, они отделяются от нас и отказываются (а многие из них делают это с большой неохотой) от поклонения нашему общему Богу совместно с нами».

Это признание честного человека благородной души – такого, который одинаково бесстрашен в своём выступлении и искренен в своей вере и религии. Для него эта религия является истиной, но он не смешивает её с личными качествами её клира. Боже упаси нас выступить когда-либо против этого правдивого человека, как бы мало мы лично ни верили в его Бога! Но до нашего смертного часа мы будем во всеуслышание заявлять протест против всех Муди и Сэнки и им подобных. «Мы все заслуживаем обвинения в высочайшей измене Христу, и мы все пойдём к 136нему с верёвкой на шее и сознанием того, что мы заслуживаем адских мук», – таково высказывание, как сообщает одна из ежедневных сиднейских газет, г-на Томаса Сперджона (Thomas Spurgeon) в обращении, с которым он выступил в Протестантском Колледже при содействии Молодёжной Христианской Организации.

Против кого мы выступаем, так это наймиты и миссионеры. Что касается «скрупулёзных [?] и лживых обвинений против» последних, это бессовестно лживое обвинение, с которым выступил «Очевидец Лакхнау», против нас. Мы никогда и ничего не публикуем против наших друзей, падре, без предъявления достоверных источников. Может ли наш уважаемый критик представить доказательства одного из наших «дискредитирующих действий»? Если не может (а он, фактически, не может), то как нам тогда назвать его поступок?

«Очевидец Лакхнау» (лживый «очевидец» в нашем случае) заявляет, что наши «оккультные спектакли ... не способствуют повышению их (нашей) оценки в глазах мыслящих людей и не убеждают в их (нашей) способности достигать каких-либо значимых и полезных целей». Так как мы никогда не устраивали «оккультных спектаклей», но лишь проводили опыты с оккультными силами в присутствии немногих близких друзей и в частных домах, а «Очевидец Лакхнау» знал о них не больше, чем он прочитал в газетных неуклюжих остротах, мы вообще могли бы отойти в сторону и не обращать внимания на это замечание. Но только позвольте нам напомнить редакторам, что в экспериментальной науке не бывает явлений высшего или низшего свойства; все открытия законов природы почётны и достойны внимания. «Очевидец», как мы полагаем, отзывается столь велеречиво о наших экспериментах с «папиросной бумагой» и прочим, о которых он знает понаслышке. Что ж, воспроизведение листика бумаги или «чаши», или чего-либо ещё так же научно и, во всяком случае, не более низкого свойства, чем мгновенное превращение «персти земной» во «вшей» или в «лягушек», от которых, мёртвых, «земля воссмердела»; и более полезно, а также менее опасно или в меньшей степени злопроводно, чем превращение воды в вино. Наши опыты были лишь безобидными научными экспериментами без малейшей претензии ни на божественное, ни на сатанинское происхождение, но, напротив, с определённой целью рассеять всякую веру в «чудо» или в «сверхъестественное» – что постыдно в наш век науки. Однако оккультные спектакли «Моисея с нашествием вшей» и 137тому подобные «чудеса», кроме их, по сути, низшего свойства, привели к тому, что пятьдесят миллионов людей предавались смерти огнём и мечом на протяжении восемнадцати столетий или за то, что не верили в подлинность мнимого «чуда», или за то, что вознамеривались повторить его на более научных принципах. Но ведь наши «спектакли», конечно, и не публичные и, тем более, не «чудеса» вообще, но с научной точки зрения возможные, если не, пока что, «вероятные» по мнению скептиков, и не были рассчитаны на то, чтобы возвышать нас «в оценке мыслящих людей» – предполагается, что таковыми, несомненно, являются те, которые издают, и те немногие, которые читают миссионерскую газету в Лакхнау. Согласны, быть по сему. Наши «призывы ко всеобщей любви и братству» смехотворны оттого, что мы осуждаем невежественных, фанатичных миссионеров, которым лучше бы оставаться дома и возделывать землю, чем жить на заработки бедных, глупых девушек-служанок, которых они насмерть запугивают рассказами о преисподней. Однако есть, по крайней мере, одна вещь, которую даже «Очевидец Лакхнау» не сможет опровергнуть. Мы не живём на добытые вымогательством или добровольные пожертвования, но добываем трудом средства к существованию, а теософию проповедуем даром. Как и не принимаем и не просим ни пенни у тех, кто поверил и кто видел наши «оккультные спектакли»; и не притязаем на непогрешимость наших доктрин или нас самих. Могут ли христианские миссионеры сказать то же самое?

Потенциальные христианизаторы Индии выглядели бы намного мудрее, сумей они последовать примеру некоторых из своих более здравомыслящих собратьев в Америке и Англии. Признали бы падре истину, как это сделал преподобный Дэвид Уотсон в вышеприведённом пассаже или обходились бы со своими оппонентами в религиозных убеждениях так, как поступает преподобный Генри Уорд Бичер (Henry Ward Beecher) с этим самым заклятым врагом христианства – полковником Робертом Дж. Ингерсоллом – тогда «теософы» были бы их друзьями и проявляли бы в своих мнениях и христианских убеждениях не больше враждебности, чем они это делают сейчас в отношении ортодоксальных брахманов, чьи догматы и взгляды они также отвергают, но чьи Веды как древнейшую философию и книгу на планете они глубоко почитают. Поле для свойственных человеку представлений, философских и религиозных, обширно, и все найдут место, не прибегая к нашей привычке разбивать друг другу головы и носы. Нижеследующие строки характеризуют наш век. Мы воспроизводим их из солидного 138австралийского журнала «Предвестник света» (The Harbinger of Light), большой эрудит и редактор которого представляет наше Теософское общество в Мельбурне:

«Генри Уорд Бичер и Ингерсолл, “американские Демосфены”, оказывается, побратались в некотором смысле, что шокировало многих верующих и привело в изумление остальных. Вот что сообщает “Вестник Нью-Йорка” (New York Herald): “Ещё не улеглась сенсация, вызванная выступлением Преподобного Г.У. Бичера в Академии музыки в Бруклине, где он произнёс блестящий панегирик в честь полковника Роберта Дж. Ингерсолла и публично пожал ему руку”. Позже оба джентльмена независимо друг от друга дали интервью корреспонденту этой газеты, пожелавшему выяснить, каково мнение каждого из них о другом. Со стороны полковника приводятся такие слова: “Я считаю г-на Бичера величайшим мастером проповеди в мире... В тот вечер я сказал ему, что рад за человечество, так как у него есть священник, обладающий достаточно широким интеллектуальным кругозором и достаточной ментальной божественной силой, усыпанной звёздами одарённости, чтобы обливать презрением все вероисповедания, возмущающие душу человечества... Г-н Бичер во многом придерживается убеждений, которые я со всей страстью отвергаю, но мы вместе в нашей вере в свободу мысли. Я принципиально против двух вещей в ортодоксальной религии – рабства сейчас и ада в будущем. Я полагаю, г-н Бичер не может не согласиться со мной в этих вопросах. Бесспорная разница между нами в том, что он говорит Бог, а я говорю природа. Бесспорное согласие между нами в том, что мы оба говорим – Свобода... Он великий мыслитель, превосходный оратор и, по моему мнению, он превосходит по важности и величию любое вероисповедание любой церкви. Мужество есть его сильнейшее достоинство, и я надеюсь прожить и умереть его другом”.

Об оценке Ингерсолла г-ном Бичером можно узнать из следующего высказывания: “Я считаю его одним из величайших людей нашего века. Будучи посвящённым в духовный сан, я верю в богооткровенную религию. Вследствие этого я обязан считать всех людей, не верующих в богооткровенную религию, впадающими в грех. Но из принципа терпимости в отношении свойственной человеку свободы и идя в ногу с прогрессом, я должен был протянуть ему руку в знак дружеских взаимоотношений. Я готов поступать так несчётное количество раз. Я не знаком досконально с религиозными воззрениями полковника Ингерсолла, но имею общее представление о них. Он имеет такое же право мыслить свободно, как и я... Ингерсолл восхищает меня, так как он не страшится говорить то, что он в самом деле думает, и мне остаётся лишь сожалеть, что он мыслит не так, как я. Я никогда не слышал слов, полных такого блеска и мощи, как в той двухчасовой речи, которую я услышал в тот вечер. Как бы мне хотелось, чтобы все мои прихожане присутствовали там, чтобы услышать её”.».

Браво, атеисту и пастору! Вот ситуация, которую мы могли бы охарактеризовать как волк и ягнёнок в обоюдном смирении.

Сноски

↑ Лакхнау – город в Индии, столица штата Уттар-Прадеш, в 516 км на восток от Дели. – Прим. ред.

Изображения

В «Собрании произведений Е.П. Блаватской» между страницами 304 и 305 добавлены следующие изображения:

138.1

ГУСТАВ ТЕОДОР ФЕХНЕР 1801-1887 Основоположник современной экспериментальной психологии. Воспроизведено из «Фехнер и Лотце» Макса Вентчера, Мюнхен, 1925 г.

138.2

РАНГАМПАЛЛИ ДЖАГАННАТХЬЯ (сидит) и Т.С. СВАМИНАТХА АЙЯР Два сотрудника, посвятивших себя Движению в Индии на его начальном этапе. Из журнала «Путь», Нью-Йорк, т. IX, декабрь 1894.

[1] Лакхнау – город в Индии, столица штата Уттар-Прадеш, в 516 км на восток от Дели. – Прим. ред.

[1]