Блаватская Е.П. - Заключительный триумф доктора Слэйда

Я только что получила от уважаемого Александра Аксакова из Санкт-Петербурга письмо, датированное 7 февраля, где он выражает желание, чтобы я донесла сущность этого письма до читателей Banner of Light. Этот великодушный и отважный джентльмен начинает с триумфального возгласа: «Спешу послать вам, – пишет он, – самые желанные, самые утешительные новости! Этот несчастный медиум (Слэйд), наш мученик, наконец, получил полный вердикт признания в Лейпцигском университете. Три профессора провели с ним целую серию самых замечательных сеансов. Их эксперименты и исследования увенчались поразительным успехом!»

Оказывается, профессор Цёльнер, великий «астрофизик» – как его именуют в Германии – после многочисленных экспериментов, призванных проверить его теорию о том, что он называет «четвёртым измерением пространства» (что бы он под этим ни подразумевал – я его книгу не читала), пришёл к выводу, что некоторые медиумистические феномены возможны. Как я это понимаю, он приписывает определённые существа к каждому из четырёх измерений пространства и утверждает, что «такие существа, которым доступно четвёртое измерение, могли бы, к примеру, вязать узлы на бесконечной верёвке с помощью некоего естественного процесса и без нарушения континуума». Господин Аксаков пишет, что эти выводы были опубликованы Цёльнером в августе 1877 г. Учитывая его высокий научный ранг, спиритуалисты и теософы должны чувствовать благодарность даже за такое небольшое одолжение: первые – поскольку он допускает возможность вообще каких бы то ни было феноменов; вторые – потому что его Vierdimmensionale Wesen – в буквальном переводе «существа четвёртого измерения» – отличаются весьма сильным фамильным сходством со знаменитыми ныне элементариями и элементалами Теософского общества.

315 То, что профессор изложил в своей теории в прошлом августе, он увидел продемонстрированным на практике 17 декабря. На простой верёвке, которую он принёс на сеанс, концы которой были связаны вместе и запечатаны им собственноручно, за несколько минут было завязано четыре узла «некими существами, в то время как он, Цёльнер, держал верёвку в собственной руке». «Таким образом, факт априори, – пишет господин Аксаков, – который прежде опирался на неподтверждённую гипотезу, был практически доказан и продемонстрирован. Мне нет смысла долго распространяться, – добавляет он, – о грандиозных благах, которые эти лейпцигские эксперименты предположительно сулят спиритуализму: это первая чисто научная гипотеза для объяснения некоторых его феноменов, и, несомненно, она широко распахнёт перед ними врата науки».

Этот эксперимент полностью описан с гравированными иллюстрациями в книге, только что выпущенной профессором Цёльнером: Wissenschaftliche Abhandlungen, том I, Лейпциг, 1878 г. После этого он провёл крайне интересные эксперименты, которые, вне всякого сомнения, будут полностью проиллюстрированы во втором томе. Господин Аксаков пишет, что «всё это содержалось в глубокой тайне от публики вплоть до выхода книги... Но я уже некоторое время назад знал об успехе экспериментов». Обязательства секретности, наложенные на нашего друга господина Симмонса, равно как и на самого доктора Слэйда, теперь стали совершенно ясны.

Хотя Слэйд пробыл в Санкт-Петербурге всего несколько дней, пространные репортажи о его удивительных феноменах появились в двух наиболее скептически настроенных ежедневных газетах – в «Новом времени» от 17 января и в «Санкт-Петербургских Ведомостях» от 20 января. Оба автора статей отказались приписывать виденные ими феномены мошенничеству. Мы не верим в духов, пишут они, но не чувствуем себя компетентными, чтобы объяснить эти манифестации, а посему излагаем их просто как факты, имевшие место среди бела дня, за столом, выбранным по принципу случайности нами самими, в гостинице, где ныне живёт доктор, – и притом, как факты, не допускающие никакого объяснения с точки зрения любой известной гипотезы. Один из авторов поднимался перпендикулярно в воздух вместе со своим креслом до тех пор, пока его колени не соприкоснулись с нижней стороной столешницы. Чудесное письмо появлялось на бумаге под рукой лица, ставившего опыт; 316ощущались призрачные руки, в то время как ладони всех присутствующих лежали на столе; старая гармоника, принесённая господином Аксаковым, заиграла – опять же без контакта – а затем, когда ладони и ступни доктора Слэйда были на виду у всех, она вспрыгнула на колени скептика – или, скорее, её мягко положили к нему на колени, предприняв меры предосторожности, чтобы не причинить боли. Один из авторов, как он сам пишет, ощутил «весьма болезненный» щипок.

Разумеется, Овассо самого доктора, Жако Бредифа, духу китаянки и даже Кэти Кинг – всем им досталось по царапине от этих редакторов. Данные им объяснения этим господам не по вкусу; они предпочли бы не слышать такие «придуманные истории» как биография Слэйда, рассказанная господином Симмонсом и им самим – она кажется «слишком искусственной». И всё же оба автора сознаются в своём изумлении и не знают, что и думать. Полагаю, в Санкт-Петербурге сейчас настали весёлые деньки. Война между Россией и Турцией окончилась, и на горизонте маячат последствия великой борьбы между невидимыми «существами четвёртого измерения» и скептиками, коими населена эта болотистая сфера низшего измерения.

«Ведомости» сообщают об интересном эпизоде во время приезда Слэйда в Берлин, который носил довольно выраженный политически-религиозный характер. «Элли» и «Овассо» были косвенными (или нам следует сказать – непосредственными?) причинами, потревожившими невозмутимость князя Бисмарка, и даже ввергли его в неприятности. Я изложу эту историю настолько близко к собственному языку газеты, насколько позволяет необходимость сокращения. В Берлине больше «спиритистов, чем в Санкт-Петербурге, и не удивительно, что прибытие Слэйда, который считается величайшим медиумом после Хоума (?), возбудило живейший интерес». Как обычно, сформировались партии – за и против Слэйда. Оппоненты спиритизма раздражились и – опять же, как обычно – начали его обличать. Германн, хорошо известный берлинский фокусник, пообещал через прессу показать публике, как всё это делается.

Ещё один берлинский фокусник, Беллачини^[1], даже более знаменитый, нежели Германн, тоже выступил и начал своё расследование, полный решимости «разоблачить мошенника». Расследование 317последнего было весьма продолжительным, после чего он опубликовал в ежедневных газетах под собственной подписью тот факт, что феномены, имевшие место в присутствии Слэйда, никоим образом не могут быть причислены к трюкам обычных фокусников.

Читатель легко может представить себе скандал, который вызвало это признание. Беллачини поносили со всех сторон и обвиняли в том, что он позволил себя «одурачить» какому-то янки, который даже по-немецки не говорит.

Борьба разразилась нешуточная, страсти накалились, и, наконец, всё дело было перенесено в область политики. Следует знать, что защитники доктора Слэйда и спиритуализма были гостеприимно приняты в газетных колонках клерикальной партии, в то время как их оппоненты открыли по ним артиллерийский огонь из крепости национальной либеральной прессы. Князь Бисмарк, который мирно отдыхал в Варзине и был совершенно неповинен ни в каком благоволении к медиумизму, оказался вовлечён в войну и принуждён расплачиваться за ущерб. Клерикальная партия донимала великого канцлера, вытащив на свет давным-давно позабытую историю. Таким образом, вопрос приобрёл политический характер и был вынесен на заседание ландтага. Духовенство сыграло на явлении новых и неопровержимо истинных феноменов, потребовав признания своего старого чуда явления девы Марии в деревне Марринген. Кажется, преданные сторонники этого «чуда» толпами стекались молиться туда, где оно имело место, и испытали на себе скверное отношение местной полиции. Ныне старые жалобы снова были пущены в ход. Министр Фриденталь на заседании ландтага, защищая полицию, объявил клерикальное «чудо» и медиумистические феномены опасным мошенничеством. Депутат-клерикал Бём потребовал наказания полиции и возмещения ущерба оскорблённой общине. Виндхорст, хорошо известный оратор, член церковной партии, потребовал признания как чуда, так и феноменов, указывая, что даже такие люди как Шопенгауэр, Фихте и другие не отрицали их возможности. Некоторое время сражение велось довольно живо. Бисмарк был раздражён, а публика скандализирована этим клерикальным нахальством, которое было спровоцировано духами доктора Слэйда.

Всё это привело к тому, что сам профессор Вирхов вызвался с 318предложением расследовать феномены Слэйда. Но, вероятнее всего, прославленный медиум был ещё более раздражён тем, что ему пришлось сыграть роль, которая, пусть и являясь политической, в лучшем случае была неблагодарной. Он наотрез отказался от расследования, заметив, что не чувствует себя вправе доверять учёному, принадлежащему к той партии прогрессистов, которая столь яростно на него нападала. Именно тогда американскому медиуму и предложили покинуть Берлин.

И неудивительно! У человека, который сталкивался с наукой (?) в лице Ланкестера и его верного Донкина, есть все причины избегать любого иного близкого знакомства. И теперь он пожинает лавры в Санкт-Петербурге. Если спиритуализму суждено выиграть от нынешних демонстраций его чудесных способностей перед комитетом г-на Аксакова, его друзьям, по крайней мере, придётся отнести на счёт Теософского общества в качестве противовеса к тысяче и одному греху, в коих его обвиняют, тот факт, что оно знало, как выбрать среди американских медиумов того, кто лучше всех справился с переубеждением самых твердолобых европейских скептиков.

Е.П. Блаватская

–––––––

[У. Эмметт Коулман довольно яростно напал на Е.П.Б. и полковника Олкотта на страницах Religio-Philosophical Journal от 16 февраля 1878 г. в статье под заглавием «Склавонская (славянская) теософия и американский спиритуализм» (Sclavonic Theosophy Versus American Spiritualism). Среди прочего он изложил следующее утверждение:

«Поворотная точка в судьбе полковника Олкотта возникла, когда он был в Читтендене. Познакомившись там с мужеподобной женщиной, славянской теософкой из Крымской Татарии, начитанный сотрудник «Разоблачённой Изиды» (каковой труд, как утверждают Юманс и другие талантливые критики, ничего не разоблачает), он вскоре стал добровольной жертвой её мощных психологических способностей – и с тех пор по сей день является рупором её высказываний, послушным орудием и рабом Её оккультного высочества».

В конце этой вырезки, помещённой в альбом (том IV, стр. 184-185), Е.П.Б. написала чернилами:]

Сей видный «спиритуалист» недоволен, кажется, тем, что его считают добродушным, хотя и вспыльчивым ослом. – И посему должен выставить себя в печати Лжецом и Сквернословом! О – несчастный спиритуализм!

[Она также добавила карандашом:]

(См. мой ответ на стр. 133, «Кнут»)

[Ответ Е.П.Б., помещённый ниже, можно найти в её альбоме (том IV, стр. 235).]

Сноски

↑ [Самуэль Беллачини, придворный фокусник императора Германии. – Прим. сост.]

[1] [Самуэль Беллачини, придворный фокусник императора Германии. – Прим. сост.]

[1]