Блаватская Е.П. - Ещё один знаменитый сотрудник

Совсем недавно мы с большой радостью сообщили, что барону Дюпоте де Сенвуа (du Potet de Sennevoy) был вручён диплом почётного члена нашего Общества, и мы опубликовали его воодушевляющее и приветственное послание. Но во Франции есть ещё одно имя, имеющее отношение к блестящим успехам, сделанным наукой о магнетизме за последние полвека, и историк современной психологии не допустит, чтобы оно было предано забвению. Это Альфонс Каханье (Alphonse Cahagnet), который в 1848 году покорил общество своим “Небесным телеграфом”, – записью опытов с некоторыми исключительно вразумительными ясновидцами – и который жив поныне, семидесятилетний философ, почитаемый и любимый всеми, кто его знает, а особенно изучающими магнетизм. А теперь мы, с его разрешения, имеем право вписать его имя в наш список. Всего он опубликовал 31одиннадцать трудов, вошедших в двадцать один том, приложив к своей последней работе, “Космогония и Антропология”, ответное послание по поводу диплома о почётном членстве в нашем Обществе; перевод письма приводится в приложении. Мы горячо заинтересованы в развитии тесных и глубоких связей между Теософским обществом и французской школой магнетистов, ибо в своей работе они идут параллельным курсом. Если западные психологи могут пролить свет на здешнюю азиатскую йога-видью, то последняя может послать свои яркие лучи в каждый сектор области исследований, чтобы рассеять затемнения и осветить путь к Сокрытой Истине. Некоторые из наших видных собратьев-новичков обещают прибыть однажды в Индию, и, если это случится, они хотели бы творить благо и получать благо в ответ. Тесное единение всех категорий людей, изучающих оккультную науку – спиритов, спиритуалистов, магнетистов, индийских мистиков и теософов – принесло бы, неминуемо, огромную пользу делу истины, а в ответ на издевательский смех скептиков, невежд и глупцов были бы предъявлены неопровержимые факты.

Впервые в истории наше Общество перебрасывает широкий и удобный мост, чтобы пройти над бездной.

Письмо месье Каханье

Аржентье
25 октября 1880 г.

Секретарю Теософского общества

Уважаемая госпожа и коллега-учёный,

Позвольте мне просить Вас передать мою благодарность генеральному совету за оказанную мне честь стать почётным членом по рекомендации месье Лемари, члена парижского Психологического общества.

Соблаговолите, уважаемая мадам, передать совету – одним из самых активных членов которого Вы являетесь – что учреждение этого Общества было мечтой всей моей жизни. Объединить всех людей, не обременяя их ничем иным, кроме того, что они будут собираться вместе, чтобы совершенно свободно и осознанно выражать своё почитание Всеобщему Отцу, чтобы стать единой семьёй, объединённой братской любовью, чтобы жить лишь преданным служением и справедливостью для всех без исключения; это цель, к которой, несомненно, следует стремиться, которая достойна каждого сердца, незапятнанного эгоизмом и гордыней! Увы, 32не определено ли этой цели место в самом дальнем конце нашего индивидуального обучения, на последней ступени нашего мучительного пути, и, возможно, даже на последнем этапе наших последовательных существований? Это не важно, в любом случае полезно устремляться к ней мыслями и, к слову сказать, никогда не терять её из виду. Римский католицизм пытается делать что-то в этом плане; но он, по-видимому, не расположен позволить всякому человеку пойти по избранному им самим пути. Он предлагает лишь одни врата, чтобы войти в святилище, где сокрыты тайны жизни; и он претендует на владение единственным ключом от них. Те, кто войдут, должны принадлежать лишь одному вероисповеданию, одной вере, и слепо принимать её учение – учение, которое во многом оставляет желать лучшего, чтобы считаться единственно возможным.

Кокерел Младший (Coquerel the Younger), протестантский богослов, умел лучше понять вопрос религиозной принадлежности, когда не заставлял считать её обязательной для соискателя места за братским столом их церквей, чтобы ещё сильнее верить в божественность Христа, чем в таковую кого-либо иного. Для него храм был святым местом, куда приходит каждый человек, чтобы помолиться Богу своих устремлений и своего выбора. Клир, созванный для принятия решения в отношении такой модификации догм их вероучения, которое они проповедуют, остался верен себе, объявив себя пасторами, не идущими ни на какие компромиссы; а теперь Кокерел ушёл в мир иной и оставил свои предложения на рассмотрение в сообществах философов, снявших с себя унылую обязанность вечно поддерживать их точку зрения. Окажутся ли теософы наших дней осведомлённее, и повезёт ли им больше? Несомненно, да, если их убеждения, религиозные и общественные, не будут выходить за пределы следующих границ. Будем любить друг друга, поддерживать друг друга и учить друг друга, как примером, так и наставлением. Не будем требовать в религии следования только тому учению, в которое веруем мы сами. И пусть это же правило применяется в вопросах политики и общественных устремлений. Не будем изображать из себя деспотов. Не будем пререкаться, не будем ссориться и, главное, не будем строить домыслы в отношении друг друга. Любовь, много любви, и Справедливость, которой все как один, без единого исключения, будут подчиняться. Помощь, поддержка (без вычисления наиболее нуждающегося) тому, кто даёт, или тому, кто получает, поскольку тот, кто даёт одной рукой, получает другой. Кто, в таком случае, может обладать чем-либо, что не было дано ему? Да возжелаем мы, чтобы готтентот и парижанин могли быть теми двумя людьми, которые протянут друг другу руки, не обращая внимания на отсутствие или наличие у любого из них должного образования или модной одежды.

В этом и есть закон жизни, способ управления ею, условие её сохранения и, добавим, её бессмертие.

Примите, любезная госпожа и сестра-теософ, мой братский привет.

Альф. Каханье

P.S. Будьте добры передать от меня привет нашим братьям по Обществу и особенно полковнику Олкотту. Прилагаю к этому письму экземпляр последней из опубликованных мной работ, озаглавленной «Космогония и антропология: или Бог, земля и человек, исследованные через аналогию». Прошу Вас принять её в знак моего глубокого личного уважения.

33 Приносим извинения г-ну Каханье за непоявление этого благожелательного послания в более раннем номере. Оно было, надо сказать, переведено и отправлено почтой в Бенарес вовремя, чтобы попасть в декабрьский номер, но, к сожалению, посылка с рукописью затерялась при пересылке, не дойдя до Бомбея.

Теперь же, когда мы внимательно прочитали его последний труд, который он был так любезен прислать нам, мы должны добавить несколько слов как в отношении автора, так и в отношении его чрезвычайно интересного небольшого томика. «Космогония и антропология: или Бог, земля и человек, исследованные через аналогию» – это, как сказано выше, заглавие последней из серии его работ по самым трансцендентальным темам. Наш уважаемый Брат, г-н Альфонс Каханье, в свои 73 года является одним из самых первых, как ныне всем известно, спиритов Франции. Ещё в молодости его знали как провидца и философа. Он, по существу, французский Якоб Бёме, скромный и неизвестный в начале своего жизненного пути; как и силезский теософ; его начальное образование было таким же скудным, если судить по его собственному признанию. А так как он, вдохновенный самоучка, побуждаемый священным трепетом своего внутреннего я (что случалось, вероятно, неоднократно), продолжал писать свои сочинения, его друзья, верившие в перевоплощение, имели, должно быть, все основания подозревать, что душа немецкого мистика опять сошла на землю и взяла на себя новое испытание при тех же самых обстоятельствах, что и прежде. Как для Бёме, так и для него характерен весьма склонный к созерцанию склад ума, такое же редкостное чутьё и такое же неукротимо бьющее ключом богатое воображение; в то же время его имеющая глубокие корни любовь к загадочным деяниям природы есть абсолютная копия такой же приязни бедняка-сапожника из Гёрлица. Единственное существенное различие у этих двоих (несмотря на определённое изменение отношения к современной мистике) – это полное отсутствие в г-не Каханье чего-либо, напоминающего претензию на приходящее к нему божественное вдохновение. Если Бёме окончил свой слишком короткий жизненный путь (он умер, не дожив и до сорока лет), всерьёз воображая себя пребывающим в состоянии непосредственной связи и общения с божественными силами, французский провидец оговаривает для себя лишь способность воспринимать вещи духовно. Вместо пресмыкания в колее формализма современной науки, которая не допускает возможности интуитивных способов познания да ещё и навязывает миру гипотезы, 34едва ли способные претендовать на какую-либо более прочную основу, чем столь же гипотетические построения, основанные на чистой интуиции, он предпочитает познавать истину настолько глубоко, насколько он может, в отношении всех вещей в сфере метафизической философии. Как бы то ни было, и Бёме и Каханье старались «зажечь светильник для всех, кто стремится к истине». Но если труды первого, такие как, “Аврора, или Восход Солнца”, наполнены идеями, широко обсуждавшимися философами, к примеру, Гегелем, чьи фундаментальные доктрины спекулятивной философии поразительно схожи с таковыми Бёме, труды г-на Каханье, начиная с “Небесного Телеграфа” и до работы, обратившей на себя наше внимание, абсолютно оригинальны. В них нет ничего от грубого, фанатичного и метафорического языка немецкого философа, но его язык, поразительный и дерзновенный, как и полёты его воображения в туманные дали умозрительной науки, всегда сдержан, чёток и доступен для понимания. Одним словом, наш почтенный собрат в той же мере дитя и отпрыск своего века, в какой Бёме был порождением эпохи средневековья. Оба бунтовали против мёртвой буквы схоластики и догматизма, и оба рассматривали божественное начало не как телесное существо, но как непреходящее целое, как Мировую Сущность, не характеризуемую никаким человеческим свойством, так же непостижимую человеческим разумом, как и «абсолютное ничто».

Последняя работа г-на Каханье как произведение диаметрально противоположной направленности по сравнению с главными гипотезами современной науки настолько оригинальна и настолько насыщена новыми идеями (автор которых, впрочем, далёк от провозглашения их непогрешимыми), что просто кратко отметить её было бы несправедливо по отношению к нашим читателям и особенно к теософам. Поэтому мы приняли решение предоставить соответствующее место для достойного представления взглядов одного из самых выдающихся французских теософов на страницах нашего «Теософского журнала». Более того, некоторые его идеи так удивительно полно совпадают с идеями, которым учат в школах оккультизма и эзотеризма на Востоке, что мы попытаемся выявить, насколько это в наших силах, все такие сходства в мышлении, а также и те идеи, которые расходятся с упомянутой философией. Как мистические рассуждения Бёме («трудные для понимания и хаотичные писания», какими они могут показаться многим) всесторонне изучаются и 35анализируются, начиная с его времён, величайшими мыслителями в течение столетий, так и глубоко оригинальные учения г-на Каханье успели привлечь к себе внимание и обрели много почитателей и последователей среди здравомыслящих философов и мистиков Франции. Избегающий догматизма, правдивый и искренний как сама правда, и не навязывающий своих взглядов читателю, он всегда скромно признаёт собственные неведение и подверженность ошибкам в своих «аналитических ощущениях». Он просит читателя не подпадать под влияние его суждений.

«Изучайте и либо принимайте, либо отвергайте их» – таковы его первые слова; ибо «эти суждения не исходят ни от Гермеса Трисмегиста, ни от Зороастра, ни с Горы Синай, ни даже от Конфуция, ни от Сократа, ни от Иисуса, ни, менее всего, от Игнатия Лойолы... Они являются результатом осознанных откровений не более, чем результатом бесконечных и глубоких размышлений, хотя и нисходят на меня от Непознаваемого. Примите же их такими, какие они есть, и думайте о них всё, что хотите, но я бы советовал вам, перед тем как отвергать их, попытаться понять их через аналогию, через более внимательное изучение химии и физики... Я не уклоняюсь от риска просить вас погружаться в глубины вашего внутреннего я с тем, чтобы, обретая лучшее знание своего эго, вы, быть может, сумеете открыть в себе такие исключительные качества, которые дадут вам возможность стать искуснейшими философскими кузнецами, кующими себе ключи, снабдить вас которыми под силу только таким качествам».

С таким точным ориентиром, как этот, можно чувствовать себя в безопасности, продвигаясь кружными путями, ведущими сквозь мглистые клубы умозрительных построений наверх, к свету истины. Мы начнём публиковать выборку из его труда в следующем месяце.