Блаватская Е.П. - Тайная Доктрина т.3 ч.2 отд.XXXV

<div style="color: #555555; font-size: 80%; font-style: italic; font-family: serif; text-align: center;">Материал из '''Библиотеки Теопедии''', http://ru.teopedia.org/lib</div>
Перейти к: навигация, поиск
ОТДЕЛ XXXV


Символизм солнца и звезд

И небеса были видны в Семи Сферах, и планеты показались со всеми своими знаками в виде звезд, и звезды были разделены и перечислены вместе с правителями, которые находились в них, и путями их вращения, силою божественного Духа[1].

Здесь Дух означает Пневма, коллективное Божество, проявленное в своих «Строителях» или, на языке Церкви, «Семи Духах Присутствия», mediantibus angelis, о которых Фома Аквинский сказал, что «Бог никогда не трудится иначе, как только через них».

Эти семеро «правителей» или посредничествующие Ангелы были Богами-Кабирами древних. Это было настолько очевидно, что вынудило Церковь вместе с признанием этого факта дать объяснение и теорию, чьи неуклюжесть и явная софистика таковы, что никого не смогут убедить. От мира требуется поверить, что в то время как Планетарные Ангелы Церкви являются божественными Существами, подлинными «Серафимами»[2] эти же самые ангелы с тождественными именами и планетами, были и есть «ложные» – в качестве Богов древних. Они ничто иное, как притворщики, коварные копии настоящих Ангелов, заранее заготовленные искусством и силою Люцифера и падших Ангелов. Но что такое Кабиры?

Кабиры как имя произведено от Хабир [[Image:]], великий, а также от Венеры, так как эта Богиня до сегодняшнего дня называется Кабар, как и ее планета. Кабирам поклонялись в Хеброне, городе анакимов, или анаков (царей, князей). Они высочайшие Планетарные Духи, «величайшие Боги» и «могущественные». Барро, следуя Орфею, называет этих богов ενδυνατοί, «божественные Силы». Слово Кабирим будучи примененным к людям, и слова Хебер, Гхебер (со ссылкой на Нимрода или «гигантов» «Книги Бытия», VI) и Кабир, все произошли от «таинственного Слова» Невыразимого и «Непроизносимого». Таким образом, они представляют цаба, «небесный сонм». Однако, Церковь, преклоняясь перед ангелом Анаэлем (властителем Венеры),[3] связывает планету Венеру с Люцифером, главою повстанцев под Сатаною, к которому так поэтично обращается пророк Исаия: «О, Люцифер, сын утра»[4]. Все Боги Мистерий были Кабиры. Так как эти «семеро ликторов» относятся непосредственно к Тайной Доктрине, то их действительный статус представляет предмет величайшего значения.

Суидас определяет Кабиров, как Богов, повелевающих всеми другими демонами (Духами), χαβείρους δαίμονας. Макробий представляет их как

Тех Пенатов и охраняющих божеств, через которых мы живем, узнаем и знаем («Saturn», I, III, гл. IV).

Терафимы, через которые евреи советовались с оракулами Урим и Туммим, представляли собою символические иероглифы Кабиров. Тем не менее, добрые отцы сделали из Кабира синоним дьявола, а из даймона (духа) – демона.

На Мистериях Кабиров в Хеброне (языческих и еврейских) председательствовали семеро Планетарных Богов; среди других – Юпитер и Сатурн под их именами мистерий, и к ним обращались как к άξιόχερσος и άξιόχερσα, а Еврипид как к άξιόχρεως ό θεός. Кроме того, Крейцер доказывает, что в Финикии или Египте Кабиры всегда были семью планетами, как они были известны в древности, которые вместе со своим Отцом Солнцем в других местах называемом их «старшим братом» составляли могущественную восьмерку;[5] восемь высших сил, как παρεοί, или солнечные сановники, танцевали вокруг него священный круговой танец, символ вращения планет вокруг Солнца. Кроме того, Иегова и Сатурн – одно.

Поэтому, вполне естественно обнаружить, что французский писатель Д'Анселме прикладывает те же термины άξιόχερσος и άξιόχερσα к Иегове и его слову, и прикладывает правильно. Ибо если «круговой танец», предписанный амазонками для Мистерий являясь «круговым танцем», планет и характеризованный как «движение божественного Духа; совершаемое на волнах великой Бездны» ныне может называться «адским» и «похотливым», когда его исполняют язычники, тогда тот же самый эпитет должен быть прилагаем также к танцу Давида;[6] и к танцам дочерей Силомских,[7] и к прыжкам пророков Ваала;[8] все они были тождественны и относились к сабеянскому культу. Танец царя Давида, в течение которого он оголил себя перед своими женскими прислужницами на оживленной улице, говоря:

Я буду играть (поступать распутно) перед הוהי (Иеговой) и буду еще более мерзким, чем это,

несомненно заслуживает больше порицания, чем какой-либо «круговой танец» в течение Мистерий или даже современный Раса Мандала в Индии,[9] который есть то же самое. Именно Давид ввел иеговский культ в Иудею после своего долгого пребывания среди тирийцев и филистимлян, где эти обряды были распространены.

Давид ничего не знал о Моисее; и если он ввел поклонение Иегове, то вовсе не в монотеистическом смысле, а просто в смысле одного из многих (Кабирских) богов соседних народов, в качестве бога-охранителя его самого, הוהי, которому он отдал предпочтение – которого он выбрал «среди всех других богов (Кабиров)».[10]

и который был одним из «соучастников», Хабиров, Солнца. Трясуны танцуют «круговой танец» до сегодняшнего дня, когда вертятся кругом, чтобы их двинул Святой Дух. В Индии Нара-яна есть «витающий над водами»; и Нараяна есть Вишну в своей второстепенной форме, а Вишну имеет Кришну в качестве Аватара, в честь которого девушки-науч храмов все еще совершают «круговой танец»; причем он является Солнечным Богом, а они планетами, как их символизировали гопи.

Пусть читатель обратится к трудам Де Мирвилля, римско-католического писателя, или к «Monumental Christianity» д-ра Ланди, протестантского богослова, если он хочет оценить до какой-то степени тонкость и казуистику их рассуждений. Не найдется такого человека, кто не зная оккультных версий, не будет поражен приведенными доказательствами о том, как искусно и упорно «работал Сатана в течение долгих тысячелетий, чтобы соблазнить человечество», не имеющий благословения непогрешимой Церкви, чтобы его самого признали «Единым живым Богом», а его бесов святыми Ангелами. При этом читатель должен быть терпеливым и внимательно изучать то, что автор говорит в пользу своей Церкви. Для того, чтобы по возможности лучше сравнить это с версией оккультистов, можно здесь дословно привести несколько пунктов.

Св. Петр говорит нам: «Пусть божественный Люцифер взойдет в сердцах ваших»[11] (Теперь Солнце есть Христос). ... «Я пошлю своего Сына с Солнца», – сказал Вечный голосом пророческого предания, и после того, как пророчество стало историей, евангелисты в свою очередь повторили: Солнце восходящее свысока сошло к нам.[12]

Итак, Бог говорит через Малахию, что Солнце взойдет для тех, кто боится его имени. Что Малахия подразумевал под «Солнцем Праведности» только одни каббалисты могут сказать; но что под этим термином подразумевали греки и даже протестанты, то это, несомненно, Христос, понимаемый метафорически. Только так как фраза «Я пошлю своего Сына с Солнца» заимствована дословно из Сивиллиной Книги, то становится очень трудно понять, как ее можно считать относящейся к христианскому Спасителю или рассматривать, как пророчество, имеющее в виду Его, если только на самом деле не отождествить последнего с Аполлоном. Опять-таки Виргилий говорит: «Вот наступает царствование Девы и Аполлона», а Аполлон или Аполлион до сегодняшнего дня рассматривается, как форма Сатаны, и считается, что он Антихрист. Если Сивиллинское обещание: «Он пошлет своего Сына с Солнца» относится к Христу, то и Христос и Аполлон есть одно – и в таком случае почему называть последнего демоном? – или же это пророчество не имеет никакого отношения к христианскому Спасителю, и в таком случае – зачем вообще присваивать это?

Но Де Мирвилль идет дальше. Он показывает нам, что Св. Дионисий Ареопагит подтверждает, что

Солнце является специальным обозначением и статуей Бога![13] Именно по восточной двери слава Господня проникала в храмы (у евреев и христиан; – эта божественная слава есть Солнечный свет), ... «Мы строим наши церкви обращенными к востоку», – в свою очередь говорит Св. Амброзий, – «так как мы начинаем Мистерии тем, что отрекаемся от того, кто пребывает на Западе».

«Тот, кто пребывает на Западе» есть Тифон, египетский бог тьмы: Запад считался ими «Тифоновыми Вратами Смерти». Таким образом, позаимствовав Озириса от египтян, церковные отцы решили не церемониться с его братом Тифоном. Затем опять:

Пророк Барух[14] говорит о звездах, которые радуются в своих сосудах и твердынях (гл. III); и «Екклесиаст» применяет те же термины к солнцу, про которое сказано, что оно «прекрасный сосуд Всевышнего», и «твердыня Господа» φυλαχή[15]
Во всяком случае, нет сомнений в одном, ибо святой писатель говорит: Дух управляет ходом солнца. Слушайте, что он говорит (в «Екклесиасте», I, 6), «Солнце также поднимается – и его дух, освещая все в своем круговом пути (большом обороте), возвращается соответственно своим кругооборотам».[16]

Кажется, что Де Мирвилль приводит цитаты из текстов, которые были или отвергнуты протестантами или неизвестны им, в библии которых нет сорок третьей главы «Екклесиаста»; также в последней не солнце идет «кругооборотами», но ветер. Это вопрос, который должны разрешить римская и протестантская Церкви между собою. Мы же указываем на присутствие в Христианстве сильного элемента Сабеизма или Гелиолатрии.

После того, как один вселенский собор властно прекратил христианскую Астролатрию заявлением, что не существует никаких звездных Душ ни в солнце, ни в луне, ни в планетах, Св. Фома взял на себя задачу выяснить суть этого дела в диспуте. «Ангельский доктор» объявил, что такие выражения не подразумевают «душу», а только Разум, не пребывающий в солнце или в звездах, но разум, который помогает им, «руководящий и направляющий разум».[17]

После этого автор, утешившись объяснением, цитирует Климента Александрийского и напоминает читателю о мнении этого философа про взаимосвязь, которая существует «между семью ветвями подсвечника – семью звездами Откровения» и солнцем:

Шестеро ветвей (говорит Климент), прикрепленные к центральному подсвечнику, имеют лампы, но солнце, помещенное в середине этих странников (πλανητων) изливает свои лучи на всех их; этот золотой подсвечник скрывает в себе еще одну тайну: он есть знак Христа, не только по форме, но потому, что он проливает свой свет через служение семи духов первозданных, которые являются Семью Оками Господа. Поэтому главные планеты являются для семи первозданных духов, согласно Св. Климентию, тем, чем является подсвечник – солнце для Самого Христа, а именно – их сосудами, их φυλαχαί.

Довольно ясно, чтобы быть несомненным; хотя остается непонятным, чему помогло такое объяснение. Канделябр с семью ветвями израильтян, также как «странники» греков, имел гораздо большее натуральное значение, во-первых, уже чисто астрологическое. В сущности, каждый астрологический труд, начиная с магов и халдеев, и кончая многократно осмеянным Задкиэлем, расскажет своему читателю, что Солнце, помещенное среди других планет с Сатурном, Юпитером и Марсом по одну сторону, и Венерой, Меркурием и Луной по другую, причем линия планет проходит через всю Землю, – всегда означало то, что нам говорит Гермес, а именно, нить судьбы или то, чье действие (влияние) называется судьбою[18]. Но что касается символов, то мы предпочитаем солнце по отношению к подсвечнику. Понятно, почему последний был взят в качестве представителя солнца и планет, но никто не будет восхищаться этим избранным символом. Есть поэзия и величие в солнце, когда оно символизирует «Глаз Ормузда» или Озириса и рассматривается как Вахан (носитель) высочайшего Божества. Но никто никогда не ощутит, что Христу оказана какая-то особая честь, назначая ему ствол подсвечника,[19] в еврейской синагоге, как мистический трон почета.

Тогда несомненно существуют два солнца: солнце обожаемое и солнце обожающее. Это доказывает «Апокалипсис».

Слово находим в главе VII, в ангеле, который поднимается с восходом солнца, имея печать живого Бога. ... В то время как мнения комментаторов по поводу личности этого ангела расходятся. Св. Амброзий и многие другие богословы видят в нем самого Христа. ... Он есть Солнце обожаемое. Но в главе XIX мы находим ангела, стоящего, в солнце и приглашающего все народы собираться на великую вечерю Агнца. На этот раз это буквально и просто является ангелом солнца, которого нельзя принять за «Слово», так как пророк отличает его от Слова, Царя Царей, Господа Господ. ... Ангел в солнце, кажется, является обожающим солнцем. Кто может быть этот последний? А кто же еще другой он может быть, как не Звезда Утра, ангел хранитель Слова, его феруэр, или ангел лика, как Слово есть ангел Лика (присутствия) своего Отца, его главный атрибут и сила, как показывает само его имя (Михаил), могущественный ректор, прославленный Церковью, Rector potens, который повергнет Антихриста, Вице-Слово, короче говоря, тот, кто представляет своего Владыку и, кажется, с ним одно.[20]

Да, Михаил является предполагаемым победителем Ормузда, Озириса, Аполлона, Кришны, Мифры, и т. д., всех Солнечных Богов, известных и неизвестных, ныне рассматриваемых, как демоны и как «Сатана». Тем не менее «Победитель» не пренебрег присвоением себе военной добычи от побежденных врагов – их личностей, атрибутов, даже их имен – чтобы стать alter ego этих демонов.

Таким образом, Солнечный Бог есть здесь Honover или Вечный. Князем является Ормузд, так как он первый из семи Амшаспендов (демонических копий семи первоначальных ангелов) (caput angelorum); агнец (hamal), Пастух Зодиака и противник змея. Но Солнце (Око Ормузда) также имеет своего ректора, Коршида, или Митратона, который есть Феруэр лика Ормузда, его Изед или утренняя звезда. У маздеян было тройное Солнце. ... Для нас этот Коршид-Митратон есть первый из психопомпических гениев и руководитель солнца, жертвоприноситель земного Быка (или агнца), раны которого лижет змея (на знаменитом Мифраическом монументе).[21]

Св. Павел, говоря о правителях этого мира, Космократорах, сказал только то, что было сказано всеми первоначальными философами за десять веков до христианской эры, но только он едва ли был понят и очень часто был умышленно неправильно истолкован. Дамаский повторяет учения языческих писателей, когда объясняет, что

Существует семь рядов космократов, или космических сил, которые двойные: высшим поручено поддерживать, и руководить верховным миром, низшим поручен низший мир (наш).

Но он говорит только то, чему учили древние. Ямблих дает эту догму о двойственности всех планет и небесных тел, богов и даймонов (духов). Он также делит Архонтов на два класса – более и менее духовных; последние более связаны с материей и покрыты ею, так как они имеют форму, тогда как первые бестелесны (арупа). Но какое отношение ко всему этому имеет Сатана и его ангелы? Вероятно только такое, что этим можно объяснить тождественность зороастрийской догмы с христианскою и идентичность Мифры, Ормузда и Аримана с христианским Отцом, Сыном и Дьяволом. И когда мы говорим «зороастрийские догмы», мы подразумеваем экзотерическое учение. Как объяснить те же самые отношения между Мифрой и Ормуздом, как между Архангелом Михаилом и Христом?

Ахура Мазда говорит святому Заратуште: «Когда я сотворил (эманировали) Мифру ... я сотворил его, чтобы к нему обращались и обожали его наравне со мной самим»,

Ради необходимых реформ зороастрийские арийцы превратили Дэвов, светлых Богов Индии, в дэв, или дьяволов. Это было их кармой, что в свою очередь христиане отомстили по этому пункту за индусов. Ныне, Ормузд и Мифра стали дэвами Христа и Михаила, темной облицовкой и аспектом Спасителя и Ангела. День Кармы христианского богословия наступит в свою очередь. Уже протестанты начали первую главу религии, которая будет стараться превратить «Семеро Духов» и сонм римских католиков в демонов и идолов. Каждая религия имеет свою Карму, как имеет ее каждый индивидуум. То, что обязано своим происхождением человеческому понятию и построено на унижении наших братьев, которые не согласны с нами, – должно получить свое. «Нет религии выше истины».

Зороастрийцы, маздеяне и персы заимствовали свои концепции от Индии; евреи заимствовали свою теорию об ангелах от Персии; христиане – от евреев.

Отсюда и последнее толкование христианского богословия – к великому отвращению Синагоги, вынужденной делить символический подсвечник с наследственным врагом – что подсвечник с семью ветвями представляет семь Церквей Азии и семь планет, которые являются ангелами этих Церквей. Отсюда также убеждение, что Моисеевы евреи, изобретатели этого символа для своей молельни, были своего рода сабеянами, которые слили свои планеты и их духов в одно и назвали их – только намного позднее – Иегова. Об этом мы имеем свидетельства Климента Александрийского, Св. Иеронима и других.

И Климент, как Посвященный Мистерий – в которых тайна гелиоцентрической системы преподавалась за несколько тысяч лет до Галилея и Коперника – доказывает это, поясняя, что:

Посредством этих различных символов, связанных с (сидеральными) явлениями, изображена совокупность всех тварей, которые связывают небо с землею. ... Канделябр представлял движение семи светил, описывая их звездное круговое вращение. Направо и налево от этого канделябра протянулись шестеро ответвлений, и каждое имело свою лампу, потому что Солнце, будучи помещенным, как канделябр, среди других планет, наделяет их светом.[22] ... Что же касается имеющих двенадцать крыльев херувимов между этими двумя, то они для нас представляют собою чувственный мир в двенадцати знаках Зодиака.[23]

И все же, перед лицом всех этих свидетельств, солнце, луна, планеты – все представлены демоническими раньше и божественными только после появления Христа. Все знают орфический стих: «Это Зевс, это Адас, это Солнце, это Вакх», и эти имена все были синонимами для классических поэтов и писателей. Так, для Демокрита «Божество есть только душа в сферическом огне», и огонь этот есть Солнце. Для Ямблиха солнце было «образом божественного ума»; для Платона – «бессмертным живым Существом». Вот почему оракул Клароса, будучи спрошен, кто такой Иегова евреев, ответил «Это – Солнце». Мы можем добавить слова из «Псалтыря», XIX, 4.

В солнце поместил он святилище для самого себя[24] ... его движение вперед идет с конца небес, и его круговорот – до конца их: и нет ничего сокрытого от его жара.

Тогда Иегова есть солнце, и поэтому также Христос Римской Церкви. И теперь критика Дюпи по поводу того стиха становится понятной, и также отчаяние аббата Фушера. «Нет ничего более благоприятного для Сабеизма, как этот текст Вульгаты!» – восклицает он. И как бы ни были искажены слова и смысл принятой английской библии, Вульгата и Септуагинт обе дают правильный текст оригинала и переводят последний так: «В солнце он установил свою обитель»; тогда как Вульгата рассматривает «жар», как исходящий непосредственно из Бога, а не только из одного солнца, ибо Бог исходит из солнца и пребывает в нем, и совершает кругооборот: in sole posuit ... et ipse exulavit. Из этих фактов видно, что протестанты были правы, когда обвиняли Св. Юстина в высказывании, что

Бог разрешил нам поклоняться солнцу.

И это – несмотря на слабые оговорки о том, что то, что в самом деле подразумевалось, было

Бог разрешил сам, чтобы ему поклонялись в солнце или внутри солнца, что есть одно и то же.

Из вышеизложенного станет ясным, что в то время как язычники помещали в солнце и планетах только более низкие силы Природы, уполномоченных Духов, так сказать, Аполлона, Вакха, Озириса и других солнечных богов, христиане в своей ненависти к философии присвоили звездные участки и теперь ограничивают их для использования их антропоморфическим божеством и его ангелами – новыми преображениями старых, старых богов. Христианам, что-то надо было сделать для того, чтобы отделаться от древних жителей, и поэтому они низвели их в «демонов», злых дьяволов.


Сноски


  1. «Hermes», IV. 6.
  2. От слова Сараф [[Image:]], «огненный, жгучий», множественное число (см. «Исаия», VI. 2–6). Они рассматриваются как личные слуги Всемогущего, «его посланцы», ангелы или метратоны. В «Откровении» они суть те «семь горящих ламп», которые стоят перед троном.
  3. Венера у халдеев и египтян считалась женою Протея и рассматривалась как мать Кабиров, сыновей Фта, или Эмепта божественного света, или Солнца. Ангелы соответствуют звездам в следующем порядке: Солнце, Луна, Марс, Венера, Меркурий, Юпитер и Сатурн; Михаил, Гавриил, Самаэль, Анаэль, Рафаэль, Захариэль, и Орифиэль. Это так в религии и в христианском Каббализме; астрологически и эзотерически места этих «правителей» стоят по-другому, также как и в еврейской, вернее, настоящей халдейской «Каббале».
  4. Loc. cit., XIV, 12.
  5. Это еще одно доказательство, что древние знали семь планет, кроме Солнца, ибо иначе кто же тогда является восьмой? Седьмая вместе с двумя другими, как сказано, были «тайными» планетами, будь то Уран или какая-либо другая.
  6. «II Сам.», VI, 20–22.
  7. «Судей», XXI, 21, et seq.
  8. «I Царства», XVIII, 26.
  9. Этот танец, Раса Мандала, исполняющийся гопи, или пастушками Кришны, Солнечного Бога, до сих пор в Раджпутане в Индии, представляет собою тот же самый тео-астрономический и символический танец планет и зодиакальных знаков, который танцевали за тысячи лет до нашей эры.
  10. «Isis Unveiled», II, 45.
  11. «II Послание», I, 19. В английском тексте сказано: «Доколе дневная звезда не взойдет в вашем сердце» – пустяковая переделка, которая в самом деле не имеет значения, так как люцифер есть как дневная так и «утренняя» звезда, и это менее шокирует набожное ухо. В протестантских библиях имеется целый ряд таких переделок.
  12. Опять в английском переводе слово «Солнце» переделано в «рассвет». Римские католики решительно храбрее и искреннее, чем протестантские богословы. Де Мирвилль, IV, 34, 38.
  13. Так говорили египтяне и сабеяне в старину, символом которых для проявленных богов, Озириса и Бэла, было солнце. Но у них было еще более высокое божество.
  14. Изгнан из протестантской библии, но оставлен в «Апокрифах», которые, согласно статье VI Английской Церкви, «она читает как примеры жизни и наставления по поведению» (?), но не для установления какой-либо доктрины.
  15. «Cornelius а Lapide», V, 248.
  16. «Екклезиаст», XLIII. Вышеприведенные цитаты взяты из Де Мирвилля, глава «О христианской и еврейской Солнечной Теологии», IV, 35–38.
  17. Тем не менее Церковь сохранила в своих наиболее священных обрядах «звездные обряды» языческих Посвященных. В дохристианских Мифраических Мистериях кандидат, который успешно преодолел «двенадцать Мучений», предшествующих заключительному Посвящению, получал маленькое круглое печенье или вафлю из простого теста, символизирующую в одном из своих значений солнечный диск и известную под названием манны (небесного хлеба)... Закалывался агнец или даже бык, и его кровью должны были обрызгивать кандидата, как это было при посвящении императора Юлиана. Тогда новорожденному передавали семь законов, или тайн, которые в «Откровении» представлены семью печатями, открываемыми по порядку.
  18. Правильно говорит С. Т. Колридж: «Инстинктивно рассудок всегда указывал людям высшую точку различных наук. ... Нет сомнения в том, что астрология в том или другом виде станет последним достижением астрономии; между планетами должны существовать химические связи ... различие их размеров по сравнению с различием их расстояний иначе необъяснимы». Между планетами и нашей землей с ее человечеством, – мы можем добавить.
  19. «Тогда Христос», – говорит автор (стр. 40), – «представлен стволом подсвечника».
  20. Де Мирвилль, IV, 41, 42.
  21. Де Мирвилль, IV, 42.
  22. Несмотря на вышеприведенное, написанное в самом раннем христианском периоде отступником неоплатонизма. Церковь до сегодняшнего дня упорствует в своем умышленном заблуждении. Будучи беспомощной против Галилея, она теперь пытается вызвать сомнения даже по поводу гелиоцентрической системы!
  23. «Stromateis», V, VI.
  24. В английской библии сказано: «В них (в Небесах) установил он святилище для солнца», – что неправильно и не имеет никакого смысла, имея в виду следующий стих, ибо имеются вещи «сокрытые от жара его», если последнее слово прилагается к солнцу.


<< Содержание >>