Блаватская Е.П. - Тайная Доктрина т.2 ч.3 отд.3В

<div style="color: #555555; font-size: 80%; font-style: italic; font-family: serif; text-align: center;">Материал из '''Библиотеки Теопедии''', http://ru.teopedia.org/lib</div>
Перейти к: навигация, поиск
Отдел III


B
Западный эволюционизм: сравнительная анатомия человека и антропоида ни в чем не подтверждает теорию Дарвина


Нам говорят, что если любая ересь против современной науки может быть оставлена без внимания, то наше отрицание Дарвиновской теории в ее приложении к человеку будет рассматриваться, как «неискупимый грех». Эволюционисты тверды, как скала, настаивая на очевидной тождественности в сложении между человеком и обезьяной. Анатомические доказательства, возражают они, в данном случае совершенно вне оспоримости; они схожи между собою кость с костью, мускул с мускулом, даже строение мозга почти одинаково.

Но что же из того? Все это было известно до царя Ирода; и писатели Рамаяны, поэты, воспевавшие доблесть и мужество Ханумана – Бога-Обезьяны, «подвиги которого были велики, а мудрость осталась не превзойденной», должны были знать столько же об его анатомии и мозге, как и любой Геккель или Гёксли наших дней. Многочисленные тома написаны были по поводу этого сходства, как в древности, так и в более современные времена. Потому нет ничего нового для мира или философии в таких томах, как «Человек и Обезьяны» Миварта, или же в защите Дарвинизма г. г. Фиске и Гёксли. Каковы же эти неопровержимые доказательства происхождения человека от питекоидного предка? Если теория Дарвина, говорят нам, не верна, если человек и обезьяна не происходят от одного общего родоначальника, то мы должны объяснить причину –

  1. сходства строения между этими двумя; тот факт, что высший животный мир – человек и зверь – физически представляют лишь один тип или образец.
  2. Наличность рудиментарных органов в человеке, т. е., следы прежних органов, в настоящее время атрофированных, как оставшихся без употребления. Некоторые из этих органов, как утверждается, не могли иметь никакого применения, исключая в случае полуживотного и полу-лесного чудовища. Почему же находим мы в человеке эти «рудиментарные» органы – такие же бесполезные, как рудиментарные крылья у австралийского аптерикса, именно червеобразный отросток, аппендикс слепой кишки, мускулы ушей[1], «рудиментарный хвост», с которым иногда еще рождаются младенцы, и т. д.?

Таков клич вызова; и карканье меньшей стаи среди дарвинистов еще громче, если это возможно, чем даже среди самих ученых эволюционистов!

Кроме того, последние – вместе со своим великим лидером Гёксли и такими известными зоологами, как Романес и другие – защищая теорию Дарвина, в то же время, являются первыми, кто признают почти непреодолимые трудности на пути ее окончательного доказательства. Но имеются такие же великие ученые, как и вышеназванные, которые весьма энергично отрицают это неприемлемое предположение и громогласно протестуют против не оправдываемых преувеличений, что касается до этого предположенного сходства. Достаточно заглянуть в труды Брока, Гратьолэ, Оуэна, Прюнер-Бей и, наконец, просмотреть большой труд Катрефажа «Введение к Изучению Человеческих Рас, Общие Вопросы», чтобы увидеть ошибки эволюционистов. Мы могли бы сказать больше: преувеличения, касающиеся этого приписываемого сходства в строении между человеком и антропоморфусной обезьяной, за последнее время, сделались настолько бросающимися в глаза и нелепыми, что даже Гёксли увидел себя вынужденным протестовать против слишком пылких ожиданий. Именно, сам великий анатом лично призвал «меньшую братию» к порядку заявлением в одной из своих статей, что разница между строением человеческого тела и строением высшего антропоморфусного питекоида не только далеко не пустяшна и не незначительна, но напротив того, весьма велика и показательна.

«Каждая кость гориллы носит признаки, по которым она может быть отличена от соответствующей кости человека»[2].

Между ныне живущими тварями не существует ни одной промежуточной формы, которая могла бы заполнить пробел между человеком и обезьяной. Игнорирование этого пробела, добавляет он, было бы «столь же ошибочно, как и нелепо».

Наконец, нелепость такого неестественного происхождения человека настолько осязаема при наличии всех доказательств и очевидности при сравнении черепа питекоида с черепом человека, что Катрефаж бессознательно прибег к нашей Эзотерической теории, говоря, что скорее обезьяны могут претендовать на происхождение от человека, нежели обратно. Как это доказано Гратьолэ в отношении полостей мозга у антропоидов – среди которых этот орган развивается обратно пропорционально тому, что имело бы место, если бы соответствующие органы человека были результатом развития тех же органов в обезьяне, – объем человеческого черепа и его мозг, так же как и полости, увеличиваются при индивидуальном развитии человека. Его рассудок развивается и растет с годами, и тогда как его лицевые кости и челюсти уменьшаются и выпрямляются, становясь все более и более одухотворенными, у обезьяны происходит как раз обратное. В своей молодости антропоид гораздо более смышлен и добронравен, но с годами он становится тупее; и так как его череп отступает назад и, по-видимому, уменьшается по мере его роста, то его лицевые кости и челюсти развиваются, и мозг, наконец, придавливается и отбрасывается совершенно назад, с каждым днем все более и более подчеркивая животный тип. Орган мысли – мозг – отступает и уменьшается, будучи совершенно побежденным, и заменяется мозгом дикого зверя – челюстным аппаратом.

Таким образом, как остроумно отмечено во французском научном труде, горилла могла бы с совершенной справедливостью обратиться к эволюционисту, настаивая на своем праве происхождения от него. Горилла сказала бы ему: мы, антропоидные обезьяны, представляем собою ретроградное отклонение от человеческого типа и потому наше развитие и эволюция выражены переходом от человекообразного строения к животнообразному строению организма; но каким образом могли бы вы, люди, произойти от нас – как можете вы быть продолжением нашего рода? Ибо, чтобы это стало возможным, ваша организация должна была бы разниться еще больше от человеческого строения нежели наша, она должна была бы еще больше приблизиться к строению животного, нежели наша; и, в таком случае, справедливость требует, чтобы вы уступили нам свое место в природе. Вы ниже, чем мы, раз вы настаиваете на установлении своей генеалогии от нашего вида; ибо строение нашего организма и его развитие, таковы, что мы не в состоянии порождать формы высшей организации, нежели наша собственная.

Именно, в этом Оккультная Наука вполне согласна с де Катрефажем. В силу самого типа его развития человек не может происходить ни от обезьяны, ни от предка, общего обезьяне и человеку, но доказывает, что он получил свое начало от прообраза, гораздо более высокого, нежели он сам. И прообраз этот есть «Небесный Человек» – Дхиан-Коганы или, так называемые, Питри, явленные в первой части этого тома. С другой стороны, питекоиды, орангутанги, горилла и шимпанзе могут, и, как учит этому Оккультная Доктрина, именно происходят от опустившейся до животности Четвертой человеческой Расы, будучи порождением человека и вымерших видов млекопитающихся – отдаленные предки которых сами были плодом животности лемурийцев – живших в Миоценский период. Родоначальники этого получеловеческого чудовища объяснены в Станцах, как порожденные через грех «Разума-лишенных» Рас в среднем периоде существования Третьей Расы.

Когда мы твердо запомним, что все формы, населяющие сейчас Землю, представляют многочисленные изменения основных типов, сброшенных Человеком Третьего и Четвертого Круга, то возражение эволюционистов, настаивающих на «единстве плана строения», характеризующего всех позвоночных, теряет свою остроту. Упомянутые основные типы были очень малочисленны по сравнению с множеством организмов, которым они, в конце концов дали рождение; но общее единство типа, тем не менее, сохранилось на протяжении веков. Экономия Природы не санкционирует сосуществование нескольких, совершенно противоположных, «основных планов» органической эволюции на одной планете. Впрочем, раз общее направление Оккультного объяснения формулировано, то вывод подробностей может быть предоставлен интуиции читателя.

Так же обстоит дело и в важном вопросе о «рудиментарных органах», открытых анатомами в человеческом организме. Без сомнения, эта линия возражения, направленная Дарвином и Геккелем против их европейских противников, оказалась весьма веской. Антропологи, отважившиеся оспаривать происхождение человека от животного предка, были в чрезвычайном недоумении, как объяснить наличность жаберных щелей и как быть с проблемой «хвоста» и так далее. Здесь снова Оккультизм приходит нам на помощь с необходимыми данными.

Факт тот, что, как уже ранее сказано, человеческий тип является хранилищем всех потенциальных органических форм и центральным пунктом, из которого все последние излучаются. В этом постулате мы находим истинную «эволюцию» или «развертывание» – в смысле, о котором нельзя сказать, что он принадлежит к механической теории Естественного Подбора. Критикуя выводы Дарвина на основании «рудиментов», один талантливый писатель пишет:

«Почему предположение, что человек был создан сначала с этими рудиментарными намеками в своем организме и что они стали полезными добавлениями в низших животных, в которых человек выродился, было бы менее правдоподобной и справедливой гипотезой, нежели предположение, что эти части существовали в полном развитии, действии и практическом пользовании у низших животных, от которых произошел человек?»[3].

Вместо слов: «в которых человек выродился», прочтите – «прообразы, которые человек сбрасывал в течение своего астрального развития», и аспект истинного эзотерического решения – налицо. Но теперь мы должны формулировать более широкое обобщение.

Поскольку это касается нашего земного Четвертого Круга, одна лишь фауна млекопитающихся может рассматриваться, как происходящая от прототипов, сброшенных Человеком. Амфибии, птицы, пресмыкающиеся, рыбы, и прочие, есть результат Третьего Круга, астральные окаменелые формы, сохраняемые в аурической оболочке Земли и проектированные в физическую объективность после отложения первых Лаврентьевских горных гряд. «Эволюция» имеет дело с прогрессивными изменениями, воздействие которых, как показывает это палеонтология, сказались на низшем животном и растительном царстве на протяжении геологического времени. Она не касается и по природе вещей не может касаться вопроса «до-физических типов», послуживших основою для будущих дифференциации. Конечно, она может классифицировать общие законы, контролирующие развитие физических организмов и, до некоторой степени, она умело справилась с этой задачей.

Но вернемся к непосредственному вопросу нашего обсуждения. Млекопитающиеся, первые следы которых встречаются в сумчатых, в Триасовых скалах Вторичного периода, развились из чисто астральных родоначальников, современных Второй Расе. Таким образом, они явились после человека и, следовательно, легко объяснить общее сходство между их эмбриональными стадиями и таковыми же стадиями человека, который, конечно, вмещает в себе и эпитомизирует в своем развитии черты группы, которую он породил. Это объяснение частично пользуется дарвинистическим изложением.

«Но как объяснить наличность жабровых щелей в человеческом плоде, представляющих стадию, через которую проходят жабры рыб в своем развитии[4]; так же как и нахождение пульсирующего сосуда, соответствующего сердцу низших рыб, который составляет сердце плода; и всю аналогию, представляемую дроблением человеческого овума, образование бластодермы и появление стадии gastrula, с соответствующими фазами в низших формах позвоночной жизни и даже среди губчатых; как объяснить разнообразие типов низшей животной жизни, которые форма будущего ребенка намечает в течение цикла своего роста? ...Каким образом происходит, что фазы жизни рыб, родоначальники которых плавали [эоны до эпохи Первой Коренной Расы] в морях Силурийского периода, так же как и фазы жизни фауны позднейших амфибий и пресмыкающихся, отображены в «эпитомизированной истории» развития человеческого плода?».

На это основательное возражение дается ответ, что земные, животные формы Третьего Круга настолько же могли относиться к типам, сброшенным человеком Третьего Круга, как и новая импортация в сферу нашей планеты – млекопитающихся – к Человечеству Второй Коренной Расы Четвертого Круга. Процесс роста человеческого плода эпитомизирует не только общий характер земной жизни Четвертого Круга, но также и земной жизни Третьего круга. Весь диапазон типа снова пробегается вкратце. Потому оккультисты не испытывают затруднения при объяснении рождения детей с настоящим хвостатым добавлением или же того факта, что хвост в человеческом плоде, в одном периоде, в два раза длиннее зачаточных ног. Потенциальность каждого органа, полезного для животной жизни, сокрыта в Человеке – в Микрокосме Макрокосма – и анормальные условия могут нередко проявляться в странных феноменах, которые рассматриваются дарвинистами, как «возврат к типу предков»[5]. Воистину, возврат, но едва ли в смысле, придаваемом ему нашими современными эмпиристами!


Сноски


  1. Проф. Оуэн полагает, что мускулы – attollens, retrahens и attrahens aurem – функционировали весьма активно в человеке Каменного Века. Может быть это так, может быть и нет. Вопрос этот лежит в области простого «оккультного объяснения» и, чтобы разрешить его, не требуется предпосылки «животного предка».
  2. «Man's Place in Nature», стр. 104. Приводим еще одно авторитетное свидетельство: «В Третичном периоде мы встречаем одну из наиболее человекообразных обезьян (гиббона), и этот вид и до сих пор находится на том же низком уровне; также бок о бок с ним находим в Ледниковом периоде человека на том же высоком уровне, как и сейчас. Обезьяна не приблизилась к человеку с тех пор, и современный человек не больше отдалился от обезьяны, нежели первичный (ископаемый) человек... эти факты противоречат постоянному развитию» (Пфафф). Если, по Фогту, мозг среднего австралийца равняется 99’35 куб. дюймам; мозг гориллы – 30’51, а мозг шимпанзе только 25’45, то гигантская пропасть, которую нужно заполнить приверженцам «Естественного Подбора», становится очевидной.
  3. Geo. T. Curtis, «Creation or Evolution?» стр. 76.
  4. «В этот период», пишет Дарвин – «артерии разделяются на дугообразные ветви, как бы для несения крови в жабры, которые не существуют у высших позвоночных, хотя щели по сторонам шеи все еще остаются, обозначая их прежнее [?] положение». Достойно замечания, что хотя жаберные щели совершенно бесполезны для всех, исключая амфибий и рыб и так далее, наличность их регулярно отмечается в развитии утробного плода позвоночных. Даже дети рождаются иногда с отверстием в шее, соответствующим одной из щелей.
  5. Те, кто вместе с Геккелем рассматривают жаберные щели с сопутствующими им феноменами, как пример деятельной функции в наших амфибных и рыбных предках (см. его двенадцатую и тринадцатую стадию), должны объяснить, почему «овощ с листочками» (проф. Андрэ Лефевр), представленный в развитии утробного плода, не появляется в двадцати двух стадиях, через которые проходят его Монеры в своем развитии до человека. Геккель не предпосылает овощного предка. Эмбриологический аргумент становится, таким образом, обоюдоострым мечем, и, здесь он ранит своего обладателя.


<< Содержание >>